Леопольд II: Император Священной Римской империи (1790-1792)

Введение

Леопольд II (Петер Леопольд Иосиф Антон Иоахим Пий Готтард; 5 мая 1747 – 1 марта 1792) был 44-м императором Священной Римской империи, королем Венгрии, Хорватии и Богемии, и эрцгерцогом Австрии с 1790 по 1792 год, а также великим герцогом Тосканы с 1765 по 1790 год. Он был сыном императрицы Марии Терезии и императора Франца I, братом королевы Франции Марии-Антуанетты, королевы Марии Каролины, герцогини Марии Амалии Пармской и императора Иосифа II. Леопольд был умеренным сторонником просвещенного абсолютизма. Он взял под свою защиту Академию Георгофили. Необычно для своего времени, он выступал против смертной казни и пыток и отменил их в Тоскане 30 ноября 1786 года во время своего правления, сделав Тоскану первым государством в современной истории, предпринявшим такой шаг. Этот акт с 2000 года отмечается региональным праздником – Праздником Тосканы, который проводится ежегодно 30 ноября. Несмотря на непродолжительное правление, он пользуется высокой оценкой. Историк Пол В. Шредер назвал его «одним из самых проницательных и рассудительных монархов, когда-либо надевавших корону».

Молодежь

Леопольд родился в Вене третьим сыном своих родителей. Изначально предназначенный для духовной карьеры, он получил образование с упором на теологию. В 1753 году он был обручен с Марией Беатрисой д’Эсте, наследницей герцогства Модены. Брак так и не состоялся, и Мария Беатриса вместо этого вышла замуж за брата Леопольда, эрцгерцога Фердинанда. После безвременной кончины старшего брата, эрцгерцога Карла, в 1761 году семья решила, что Леопольд унаследует от отца титул великого герцога Тосканы. Тоскана была предусмотрена и определена как вторичное наследие – территория и титул, предоставляемые второму сыну, что было более значимо, чем просто апанаж. 5 августа 1765 года Леопольд женился на Марии Луизе, дочери короля Испании Карла III и Марии Амалии Саксонской. После смерти отца, Франциска I, 18 августа 1765 года, он стал великим герцогом Тосканы.

Великий герцог Тосканы

В течение пяти лет Леопольд осуществлял лишь номинальную власть под надзором советников, назначенных его матерью. В 1770 году он отправился в Вену, чтобы добиться отмены этого тягостного опекунства, и вернулся во Флоренцию с полной свободой действий. В течение двадцати лет, прошедших между его возвращением во Флоренцию и смертью его старшего брата Иосифа II в 1790 году, он занимался реформированием администрации своего небольшого государства. Реформа была проведена путем устранения губительных ограничений на промышленность и личную свободу, установленных его предшественниками из Дома Медичи и не тронутых при жизни его отца, путем введения рациональной системы налогообложения (с понижением налоговых ставок) и реализации прибыльных общественных работ, таких как осушение Вальдикианы. Поскольку Леопольд не содержал армию и распустил небольшой флот, поддерживаемый Медичи, все его доходы были направлены на улучшение состояния государства. Леопольд никогда не пользовался популярностью среди своих итальянских подданных. Он был холоден и замкнут. Его привычки были простыми, граничащими со скупостью, хотя он мог демонстрировать великолепие в отдельных случаях и не мог не задеть тех из своих подданных, кто извлекал выгоду из злоупотреблений режима Медичи. Однако его последовательная, продуманная и разумная администрация, осуществляемая шаг за шагом, привела великое герцогство к высокому уровню материального благосостояния. Его церковная политика, нарушившая глубоко укоренившиеся убеждения народа и приведшая к конфликту с папой, оказалась безуспешной. Ему не удалось секуляризировать имущество религиозных домов или полностью подчинить духовенство светской власти. Тем не менее, его отмена смертной казни стала первой окончательной отменой в новое время. 30 ноября 1786 года, фактически прекратив смертные казни (последняя состоялась в 1769 году), Леопольд промульгировал реформу уголовного кодекса, отменившую смертную казнь и приказавшую уничтожить все орудия казни в его землях. Также были запрещены пытки. В соответствии с идеями эпохи Просвещения он расширил Ла Спеколу медицинскими восковыми фигурами и другими экспонатами, стремясь привить флорентийцам эмпирическое наблюдение за законами природы. Леопольд также одобрил и участвовал в разработке политической конституции, которая, по мнению многих, предвосхитила провозглашение французской конституции на несколько лет и имела некоторые сходства с Биллем о правах Вирджинии 1778 года. Концепция Леопольда основывалась на уважении политических прав граждан и на гармонии между исполнительной и законодательной властью. Однако ее не удалось реализовать, поскольку Леопольд переехал в Вену, чтобы стать императором в 1790 году, и потому что она была настолько радикально новой, что вызвала оппозицию даже у тех, кто мог бы от нее выиграть. В последние годы своего правления в Тоскане Леопольд начал опасаться растущих беспорядков в немецких и венгерских владениях своей семьи, которые были прямым следствием жестких методов его брата. Он и Иосиф II были нежно привязаны друг к другу и часто встречались как до, так и после смерти их матери. Портрет работы Помпео Батони, на котором они изображены вместе, показывает их сильное внешнее сходство. Но о Леопольде, как и о Фонтенелле, можно сказать, что его сердце было сделано из мозга. Он знал, что должен унаследовать престол от своего бездетного старшего брата в Австрии, и не желал наследовать его непопулярность. Поэтому, когда в 1789 году Иосиф, предчувствуя скорую кончину, попросил его приехать в Вену и стать соправителем, Леопольд уклонился от просьбы. Он все еще находился во Флоренции, когда Иосиф II умер в Вене 20 февраля 1790 года, и не покинул свою итальянскую столицу до 3 марта 1790 года. Следуя принципу младшей линии наследования, который позволил ему править Тосканой, Леопольд доверил великое герцогство своему младшему сыну Фердинанду III, который правил до французского вторжения в 1797 году, а затем снова с 1814 по 1824 год.

For five years, Leopold exercised little more than nominal authority, under the supervision of counselors appointed by his mother. In 1770, he made a journey to Vienna to secure the removal of this vexatious guardianship and returned to Florence with a free hand. During the twenty years that elapsed between his return to Florence and the death of his eldest brother Joseph II in 1790, he was employed in reforming the administration of his small state. The reformation was carried out by the removal of the ruinous restrictions on industry and personal freedom imposed by his predecessors of the House of Medici and left untouched during his father's life, by the introduction of a rational system of taxation (reducing the rates of taxation), and by the execution of profitable public works, such as the drainage of the Valdichiana. As Leopold had no army to maintain, and as he suppressed the small naval force kept up by the Medici, the whole of his revenue was left free for the improvement of his state. Leopold was never popular with his Italian subjects. His disposition was cold and retiring. His habits were simple to the verge of sordidness, though he could display splendour on occasion, and he could not help offending those of his subjects who had profited by the abuses of the Medicean régime. But his steady, consistent, and intelligent administration, which advanced step by step, brought the grand duchy to a high level of material prosperity. His ecclesiastical policy, which disturbed the deeply rooted convictions of his people and brought him into collision with the Pope, was not successful. He was unable to secularize the property of the religious houses or to put the clergy entirely under the control of the lay power. However, his abolition of capital punishment was the first permanent abolition in modern times. On 30 November 1786, after having de facto blocked capital executions (the last was in 1769), Leopold promulgated the reform of the penal code that abolished the death penalty and ordered the destruction of all the instruments for capital execution in his land. Torture was also banned. In line with the theories of the Age of Enlightenment, he enlarged La Specola with medical waxworks and other exhibits, aiming to educate Florentines in the empirical observation of natural laws. Leopold also approved and collaborated on the development of a political constitution, said to have anticipated by many years the promulgation of the French constitution and which presented some similarities with the Virginia Bill of Rights of 1778. Leopold's concept of this was based on respect for the political rights of citizens and on a harmony of power between the executive and the legislative. However, it could not be put into effect because Leopold moved to Vienna to become emperor in 1790, and because it was so radically new that it garnered opposition even from those who might have benefited from it. During the last few years of his rule in Tuscany, Leopold had begun to be frightened by the increasing disorders in the German and Hungarian dominions of his family, which were the direct result of his brother's strict methods. He and Joseph II were tenderly attached to one another and met frequently both before and after the death of their mother. The portrait by Pompeo Batoni in which they appear together shows that they bore a strong personal resemblance to one another. But it may be said of Leopold, as of Fontenelle, that his heart was made of brains. He knew that he had to succeed his childless eldest brother in Austria, and he was unwilling to inherit his unpopularity. When, therefore, in 1789 Joseph, who knew himself to be dying, asked him to come to Vienna and become co regent, Leopold evaded the request. He was still in Florence when Joseph II died at Vienna on 20 February 1790, and he did not leave his Italian capital until 3 March 1790. Following the principle of secundogeniture which had allowed him to rule Tuscany, Leopold entrusted the grand duchy to his younger son Ferdinand III, who ruled until the French invasion in 1797 and then again from 1814 to 1824.

Император Священной Римской империи

Леопольд, во время своего правления в Тоскане, проявил склонность к предоставлению своим подданным конституции. Когда он вступил во владение австрийскими землями, он начал с крупных уступок интересам, задетым нововведениями своего брата. Он признал сословные собрания своих различных владений "основой монархии", успокоил венгров и богемцев и расколол повстанцев в Австрийских Нидерландах (ныне Бельгия) посредством уступок. Когда этим не удалось восстановить порядок, он ввел войска в страну и восстановил свою власть, одновременно восстановив исторические вольности фламандцев. Однако он не отказался ни от одной части того, что Мария Терезия и Иосиф предприняли для укрепления государства. Он продолжал, например, настаивать на том, чтобы ни одна папская булла не публиковалась в его владениях без его согласия (placetum regium). Одним из самых решительных действий Леопольда, предпринятых для умиротворения знатных общин различных габсбургских доменов, стало издание 9 мая 1790 года указа, вернувшего тысячи богемских крестьян, освобожденных его братом Иосифом, в крепостное состояние. Леопольд прожил чуть более двух лет после восшествия на престол Священной Римской империи, и в течение этого периода он испытывал серьезную угрозу как с запада, так и с востока. Растущие революционные беспорядки во Франции подвергли опасности жизнь его сестры Марии Антуанетты, королевы Людовика XVI, и также угрожали его собственным владениям распространением подрывной агитации. Его сестра присылала ему страстные просьбы о помощи, и его преследовали роялисты-эмигранты, стремившиеся добиться вооруженного вмешательства во Францию. С востока ему угрожали агрессивные амбиции Екатерины II и беспринципная политика Пруссии. Екатерина была бы рада видеть, как Австрия и Пруссия отправятся в крестовый поход в защиту монархов против Французской революции. Пока они были заняты за Рейном, она аннексировала бы остатки Польши и совершила завоевания против Османской империи. Леопольд II без труда разгадал довольно прозрачную хитрость русской императрицы и отказался быть обманутым. Он дал своей сестре добрый совет и пообещал помощь, если она и ее муж смогут бежать из Парижа. Эмигрантам, настойчиво следовавшим за ним, отказывали в аудиенции, а когда они добивались ее, им категорически отказывали в помощи. Леопольд был слишком прагматичным политиком, чтобы не испытывать тайного удовлетворения от ослабления Франции и ее влияния в Европе из-за ее внутренних беспорядков. В течение шести недель после восшествия на престол он продемонстрировал свое презрение к слабости Франции, фактически разорвав союзный договор, заключенный Марией Терезией в 1756 году, и начав переговоры с Великобританией о сдерживании России и Пруссии. Леопольд оказал давление на Великобританию, угрожая уступить свою часть Нидерландов Франции. Затем, будучи уверенным в британской поддержке, он смог сорвать интриги Пруссии. Личная апелляция к Фридриху Вильгельму II привела к конференции между ними в Рейхенбахе в июле 1790 года и к соглашению, которое фактически стало поражением Пруссии: коронация Леопольда как короля Венгрии 11 ноября 1790 года, которой предшествовало соглашение с сеймом, в котором он признал доминирующее положение мадьяр. В сентябре он уже заключил восьмимесячное перемирие с турками, что подготовило почву для прекращения войны, начатой Иосифом II. Умиротворение его восточных владений позволило Леопольду восстановить порядок в Бельгии и подтвердить дружеские отношения с Великобританией и Нидерландами. В 1791 году император все больше беспокоился о делах Франции. В январе ему пришлось отправить графа Артуа (впоследствии Карла X) в отставку весьма решительным образом. Его здравый смысл был возмущен безумием французских эмигрантов, и он делал все возможное, чтобы не ввязываться в дела этой страны. Однако оскорбления, нанесенные Людовику XVI и Марии Антуанетте во время их попытки бегства в Варенн в июне, вызвали его негодование, и он обратился с общим призывом в Падуанском циркуляре к европейским монархам принять общие меры в связи с событиями, которые "непосредственно подрывали честь всех монархов и безопасность всех правительств". Тем не менее, он был наиболее непосредственно заинтересован в переговорах с Турцией, которые в июне привели к окончательному миру, а в августе 1791 года был подписан Систовский мирный договор. 25 августа 1791 года он встретился с королем Пруссии в замке Пилльниц близ Дрездена, и они составили Пилльницкую декларацию, в которой заявили о своей готовности вмешаться во Францию, если и когда их помощь будет запрошена другими державами. Декларация была лишь формальностью, поскольку Леопольд знал, что ни Россия, ни Великобритания не готовы к действиям, и он старался предотвратить использование ее эмигрантами, которое он предвидел. В ответ на реакцию во Франции на Пилльницкую декларацию, интриги эмигрантов и нападения французских революционеров на права немецких князей в Эльзасе, Леопольд продолжал надеяться, что вмешательство не потребуется. Когда Людовик XVI присягнул на соблюдение конституции сентября 1791 года, император заявил, что во Франции достигнуто соглашение. Однако нападения на права немецких князей на левом берегу Рейна и растущее насилие группировок в Париже, стремившихся спровоцировать войну, вскоре показали, что эта надежда была тщетной. Леопольд намеревался встретить вызов революционеров во Франции с достоинством и рассудительностью; однако Пилльницкая декларация способствовала радикализации их политического движения. Как и его родители, Леопольд имел шестнадцать детей, старшим из восьми сыновей которого был его преемник, император Франц II. Некоторые из его других сыновей были видными деятелями своего времени. Среди них: Фердинанд III, великий герцог Тосканский; эрцгерцог Карл, герцог Тешенский, прославленный военачальник; эрцгерцог Иоганн Австрийский, также военачальник; эрцгерцог Иосиф, палатин Венгрии; и эрцгерцог Райнер, вице-король Ломбардии и Венеции. Леопольд внезапно скончался в Вене 1 марта 1792 года. Он был похоронен в Тосканской крипте в Имперской крипте в Вене.

Leopold, during his government in Tuscany, had shown a speculative tendency to grant his subjects a constitution. When he succeeded to the Austrian lands, he began by making large concessions to the interests offended by his brother's innovations. He recognized the Estates of his different dominions as "the pillars of the monarchy", pacified the Hungarians and Bohemians, and divided the insurgents in the Austrian Netherlands (now Belgium) by means of concessions. When these failed to restore order, he marched troops into the country and re established his own authority, and at the same time the historic franchises of the Flemings. Yet he did not surrender any part that could be retained of what Maria Theresa and Joseph had done to strengthen the hands of the state. He continued, for instance, to insist that no papal bull could be published in his dominions without his consent (placetum regium). One of the harshest actions Leopold took to placate the noble communities of the various Habsburg domains was to issue a decree on 9 May 1790 that forced thousands of Bohemian serfs freed by his brother Joseph back into servitude. Leopold lived for barely two years after his accession as Holy Roman Emperor, and during that period he was hard pressed by peril from west and east alike. The growing revolutionary disorders in France endangered the life of his sister Marie Antoinette, the queen of Louis XVI, and also threatened his own dominions with the spread of subversive agitation. His sister sent him passionate appeals for help, and he was pestered by the royalist émigrés, who were intriguing to bring about armed intervention in France. From the east he was threatened by the aggressive ambition of Catherine II of Russia and by the unscrupulous policy of Prussia. Catherine would have been delighted to see Austria and Prussia embark on a crusade in the cause of kings against the French Revolution. While they were busy beyond the Rhine, she would have annexed what remained of Poland and made conquests against the Ottoman Empire. Leopold II had no difficulty in seeing through the rather transparent cunning of the Russian empress, and he refused to be misled. To his sister, he gave good advice and promises of help if she and her husband could escape from Paris. The émigrés who followed him pertinaciously were refused audience, or when they forced themselves on him, were peremptorily denied all help. Leopold was too purely a politician not to be secretly pleased at the destruction of the power of France and of her influence in Europe by her internal disorders. Within six weeks of his accession, he displayed his contempt for France's weakness by practically tearing up the treaty of alliance made by Maria Theresa in 1756 and opening negotiations with Great Britain to impose a check on Russia and Prussia. Leopold put pressure on Great Britain by threatening to cede his part of the Low Countries to France. Then, when sure of British support, he was in a position to baffle the intrigues of Prussia. A personal appeal to Frederick William II led to a conference between them at Reichenbach in July 1790, and to an arrangement which was in fact a defeat for Prussia: Leopold's coronation as King of Hungary on 11 November 1790, preceded by a settlement with the Diet in which he recognized the dominant position of the Magyars. He had already made an eight months' truce with the Turks in September, which prepared the way for the termination of the war begun by Joseph II. The pacification of his eastern dominions left Leopold free to re establish order in Belgium and to confirm friendly relations with Britain and the Netherlands. During 1791, the emperor remained increasingly preoccupied with the affairs of France. In January, he had to dismiss the Count of Artois (afterwards Charles X of France) in a very peremptory way. His good sense was revolted by the folly of the French émigrés, and he did his utmost to avoid being entangled in the affairs of that country. The insults inflicted on Louis XVI and Marie Antoinette, however, at the time of their attempted flight to Varennes in June, stirred his indignation, and he made a general appeal in the Padua Circular to the sovereigns of Europe to take common measures in view of events which "immediately compromised the honour of all sovereigns, and the security of all governments." Yet he was most directly interested in negotiations with Turkey, which in June led to a final peace, the Treaty of Sistova being signed in August 1791. On 25 August 1791, he met the King of Prussia at Pillnitz Castle, near Dresden, and they drew up the Declaration of Pillnitz, stating their readiness to intervene in France if and when their assistance was called for by the other powers. The declaration was a mere formality, for, as Leopold knew, neither Russia nor Britain was prepared to act, and he endeavored to guard against the use which he foresaw the émigrés would try to make of it. In face of the reaction in France to the Declaration of Pillnitz, the intrigues of the émigrés, and attacks made by the French revolutionists on the rights of the German princes in Alsace, Leopold continued to hope that intervention might not be required. When Louis XVI swore to observe the constitution of September 1791, the emperor professed to think that a settlement had been reached in France. The attacks on the rights of the German princes on the left bank of the Rhine, and the increasing violence of the parties in Paris which were agitating to bring about war, soon showed, however, that this hope was vain. Leopold meant to meet the challenge of the revolutionists in France with dignity and temper; however, the effect of the Declaration of Pillnitz was to contribute to the radicalization of their political movement. Like his parents before him, Leopold had sixteen children, the eldest of his eight sons being his successor, Emperor Francis II. Some of his other sons were prominent personages in their day. Among them were: Ferdinand III, Grand Duke of Tuscany; Archduke Charles, Duke of Teschen, a celebrated soldier; Archduke Johann of Austria, also a soldier; Archduke Joseph, Palatine of Hungary; and Archduke Rainer, Viceroy of Lombardy Venetia. Leopold died suddenly in Vienna on 1 March 1792. He was buried in the Tuscan Crypt within the Imperial Crypt in Vienna.