Введение

ни оценка европейского колониализма Западноевропейский колониализм и колонизация - это политика или практика получения полного или частичного политического контроля над другими обществами и территориями, основания колонии, оккупации ее поселенцами и экономической эксплуатации. Например, колониальная политика, такая как тип внедренного правила, характер инвестиций и личность колонизаторов, упоминается как влияние на постколониальные государства. Изучение процесса государственного строительства, экономического развития, культурных норм и нравов показывает прямые и косвенные последствия колониализма для постколониальных государств.

История колонизации и деколонизации

Эпоху европейского колониализма можно определить как две большие волны колониализма: первая волна началась в 15 веке, во время эпохи открытий, когда некоторые европейские державы значительно расширили свой охват по всему миру, создав колонии в Америке и Азии. Вторая волна началась в XIX веке, сосредоточившись вокруг Африки, в так называемой борьбе за Африку. После развала европейских империй после Второй мировой войны начался процесс деколонизации. В 1941 году президент Франклин Д. Рузвельт и британский премьер-министр Уинстон Черчилль совместно выпустили Атлантическую хартию, в которой в общих чертах были изложены цели правительств США и Великобритании. Одним из главных пунктов устава было признание права всех людей выбирать свое правительство. Документ стал основой для Организации Объединенных Наций, и все ее компоненты были интегрированы в Устав ООН, что дало организации мандат на глобальную деколонизацию.

Разновидности колониализма

Историки обычно различают два основных типа, созданных европейскими колонизаторами: первый - колониализм поселенцев, где фермы и города были основаны прибывшими из Европы. Во-вторых, эксплуатационный колониализм, чисто добывающие и эксплуатационные колонии, основная функция которых заключалась в развитии экономического экспорта. Переселение коренных народов часто происходит в соответствии с демографическими показателями, но главным стимулом для переселения является доступ к желаемой территории. Регионы, свободные от тропических болезней, с легким доступом к торговым путям, были благоприятными. Когда европейцы поселились на этих желанных территориях, местные жители были вытеснены, а региональная власть была захвачена колонизаторами. Этот тип колониального поведения привел к нарушению местных обычных практик и трансформации социально-экономических систем. Угандийский ученый Махмуд Мамдани называет "уничтожение общинной автономии, поражение и рассеяние племенного населения" одним из основных факторов колониального угнетения. По мере того, как сельскохозяйственная экспансия продолжалась на территориях, местное население было вытеснено для очистки плодородных сельскохозяйственных угодий. Таким образом, были введены судебные процессы присяжных, свобода от произвольного ареста и избирательное представительство, чтобы позволить поселенцам иметь права, аналогичные тем, которые были в Европе. Под "завеской филантропического мотива" король Леопольд получил согласие нескольких международных правительств (включая Соединенные Штаты, Великобританию и Францию), чтобы принять на себя попечительство над обширным регионом, чтобы поддержать ликвидацию работорговли. Леопольд занял положение владельца территории площадью почти в миллион квадратных миль, в которой проживало почти 20 миллионов африканцев. После установления господства в бассейне Конго Леопольд добывал большое количество слоновой кости, резины и других природных ресурсов. По оценкам, Леопольд заработал 1,1 миллиарда долларов в 2005 году, используя различные тактики эксплуатации. Солдаты требовали, чтобы африканские деревенские жители собирали нереалистичные количества резины, и когда эти цели не были достигнуты, солдаты задерживали женщин в заложниках, избивали или убивали мужчин и сжигали урожай. Эти и другие форс-мажорные методы труда привели к снижению рождаемости, поскольку голод и болезни распространялись. Все это делалось за очень небольшие денежные затраты. М. Кроуфорд Янг заметил: "Концессионные компании принесли небольшой капитал - всего 8000 фунтов [в бассейн Конго] - и установили царство террора, достаточное, чтобы спровоцировать позорную кампанию общественного протеста в Британии и Соединенных Штатах в то время, когда порог терпимости к колониальной жестокости был высоким". Система правления, введенная в Конго Леопольдом, а позже и Бельгией, была авторитарной и угнетающей. Многие ученые считают, что корни авторитаризма при Мобуту являются результатом колониальных практик.

Косвенное и прямое управление колониальной политической системой

Системы колониального правления можно разделить на двоичную классификацию прямого и косвенного правления. В эпоху колонизации перед европейцами стояла колоссальная задача - управлять обширными колониальными территориями по всему миру. Первоначальным решением этой проблемы было прямое правление, Мамдани определяет прямое правление как централизованный деспотизм: система, в которой коренные жители не считались гражданами. Это привело к созданию автономных коренных общин, которые находились под властью местных вождей или королей. Эти вожди были либо взяты из существующей социальной иерархии, либо были вновь выпущены колониальными властями. В районах под косвенным правлением традиционные власти выступали в качестве посредников для "деспотического" колониального правления, в то время как колониальное правительство выступало в качестве советника и вмешивалось только в крайних обстоятельствах. Целью косвенного правления было позволить местным жителям управлять своими делами через "обычное право". Однако на практике местные власти решали и применяли свои собственные неписаные правила при поддержке колониального правительства. Вместо того чтобы следовать верховенству закона, местные вожди обладали судебной, законодательной, исполнительной и административной властью в дополнение к юридическому произволу. Прямые правила преднамеренно устраняли традиционные структуры власти, чтобы внедрить единообразие в регионе. Желание региональной однородности было движущей силой французской колониальной доктрины ассимиляции. Французский стиль колониализма вытекает из идеи, что Французская Республика была символом всеобщего равенства. В рамках цивилизующей миссии европейские принципы равенства были переведены в законодательство за рубежом. Для французских колоний это означало применение французского уголовного кодекса, право отправлять представителя в парламент и введение тарифных законов в качестве формы экономической ассимиляции. Требование от коренных жителей ассимилироваться этими и другими способами создало повсеместную идентичность европейского стиля, которая не пыталась защитить коренные идентичности. Коренные народы, живущие в колонизированных обществах, были обязаны подчиняться европейским законам и обычаям, иначе они считались "нецивилизованными" и лишались доступа к любым европейским правам.

Сравнительные результаты между косвенным и прямым регулированием

Как прямое, так и косвенное правление оказывают постоянное, долгосрочное влияние на успех бывших колоний. Лакшми Айер из Гарвардской школы бизнеса провела исследование, чтобы определить влияние, которое тип правления может оказать на регион, глядя на постколониальную Индию, где обе системы были присутствуют под британским правлением. Результаты исследования Айера показывают, что регионы, которые ранее управлялись косвенно, в целом управлялись лучше и были более способны создавать эффективные институты, чем районы под непосредственным британским правлением. В современный постколониальный период районы, ранее управляемые непосредственно британцами, имеют худшие экономические показатели и значительно меньший доступ к различным общественным благам, таким как здравоохранение, общественная инфраструктура и образование. В отличие от этого, сельское население управлялось косвенно обычным и традиционным правом и поэтому подчинялось "цивилизованному" городскому населению. Сельские жители считались "нецивилизованными" и не имели права на получение гражданства. Сельские подданные, как заметил Мамдани, имели лишь "небольшое количество гражданских прав" и были полностью исключены из всех политических прав. Мамдани утверждает, что текущие проблемы в постколониальных государствах являются результатом разделения колониального правительства, а не просто плохого управления, как утверждают другие. Нынешние системы - в Африке и других странах - пронизаны институциональным наследием, которое укрепляет разделенное общество. На примерах Южной Африки и Уганды Мамдани заметил, что постколониальные режимы не отменили раздвоенную модель правления, а воспроизвели ее. Хотя он использует только два конкретных примера, Мамдани утверждает, что эти страны просто парадигмы, представляющие широкое институциональное наследие колониализма, оставленное в мире. Он утверждает, что современные государства добились только "дерациализации", а не демократизации после их независимости от колониального правления. Вместо того, чтобы прилагать усилия для объединения их расколотого общества, централизованный контроль над правительством остался в городских районах, а реформы были сосредоточены на "реорганизации раздвоенной власти, созданной при колониализме". Коренные власти, которые действовали под косвенным правлением, не были включены в основной процесс реформирования; вместо этого развитие было "навязано" сельскому крестьянству.

Колониальные действия и их последствия

Европейские колонизаторы участвовали в различных действиях по всему миру, которые имели как краткосрочные, так и долгосрочные последствия для колонизированных. Многие ученые пытались проанализировать и классифицировать колониальную деятельность, определяя, имеют ли они положительные или отрицательные результаты. Стэнли Энгерман и Кеннет Соколов классифицировали деятельность, которая была обусловлена региональными факторами, путем определения того, связаны ли они с высоким или низким уровнем экономического развития. Ацемоглу, Джонсон и Робинсон попытались понять, какие институциональные изменения привели к тому, что ранее богатые страны стали бедными после колонизации. Мелисса Делл документировала постоянные, разрушительные последствия эксплуатации колониального труда в рамках системы добычи полезных ископаемых в Перу; показывая значительные различия в высоте и дорожном доступе между предыдущими общинами мита и немита. Мириам Брун и Франсиско А. Галлего использовали простую трехстороннюю классификацию: хорошее, плохое и уродливое. Независимо от системы классификации, факт остается фактом, колониальные действия привели к различным результатам, которые по-прежнему актуальны. Пытаясь оценить наследие колонизации, некоторые исследователи сосредоточились на типе политических и экономических институтов, существовавших до прибытия европейцев. Хелдринг и Робинсон приходят к выводу, что, хотя колонизация в Африке имела в целом негативные последствия для политического и экономического развития в районах, где ранее были централизованные институты или в которых размещались белые поселения, она, возможно, оказала положительное влияние на районы, которые были практически безгосударственными, такие как Южный Судан или Сомали. В дополнительном анализе Гернер Харири отметил, что в районах за пределами Европы, где до 1500 года существовали государственные институты, сегодня политическая система менее открыта. По мнению ученого, это связано с тем, что во время колонизации европейские либеральные институты не были легко реализованы. Помимо военных и политических преимуществ, господство европейских стран над неевропейскими регионами можно объяснить тем, что капитализм не стал доминирующим экономическим институтом в других странах. Как утверждает Уго Пипитон, процветающие экономические институты, поддерживающие рост и инновации, не преобладали в таких областях, как Китай, арабский мир или Мезоамерика, из-за чрезмерного контроля этих прото-государств над частными делами. Другой аспект, который можно рассмотреть при оценке колониального воздействия, - это изучение институтов, сформировавшихся по всей Африке после ухода европейских колонизаторов. Во многих случаях колониальное правление привело к развитию слабых и несовершенных институтов в постколониальной Африке. Левицкий и Мурильо далее рассматривают важность институтов в своих исследованиях факторов, способствующих институциональной силе. Они определяют соблюдение правил и институциональную стабильность (прочность) как основные факторы, способствующие успеху учреждения. В Африке формальные институты имели низкую стабильность и слабую правоприменение, что привело к появлению дисфункциональных институтов. Кроме того, слабое обеспечение соблюдения законодательства в Африке часто связано с созданием "закрывающих окна" институтов, в которых реализуется поверхностная демократическая политика, чтобы притворяться демократом. Эти аргументы следуют теории Уильяма Брайана Артура о зависимости от пути, где он утверждает, что рынок блокируется в технологиях, не соответствующих стандарту, и определяется "историей небольших событий". Таким образом, колониальная история Африки становится актуальной, поскольку решения европейских колонизаторов повлияли на современные африканские экономические и политические структуры. В результате, африканские институты также пострадали. В совокупности эти теории Левицкого и Мурильо, Норта и Артура объясняют, как колониализм привел к развитию и сохранению не оптимальных африканских институтов.

Определение границ

В эпоху европейской колонизации власть имущие обычно разделяли земли и создавали границы, которые действуют и сегодня. По оценкам, Великобритания и Франция проложили почти 40% всей длины современных международных границ. Иногда границы были естественными, как реки или горы, но иногда эти границы были искусственно созданы и согласованы колониальными державами. Берлинская конференция 1884 года систематизировала европейскую колонизацию Африки и часто признается генезисом борьбы за Африку. Конференция реализовала принцип эффективной оккупации Африки, который позволил европейским государствам, имеющим даже самую слабую связь с африканским регионом, претендовать на господство над его землей, ресурсами и людьми. По сути, это позволило произвольно строить суверенные границы на территории, где они никогда не существовали ранее. Джеффри Хербст много писал о влиянии организации государства в Африке. Он отмечает, что из-за того, что границы были созданы искусственно, они обычно не соответствуют "типичным демографическим, этнографическим и топографическим границам". Вместо этого они были изготовлены колониалистами для достижения своих политических целей. Это привело к большим проблемам, таким как разделение этнических групп; и мелкие проблемы, такие как семьи, которые были отделены от своих ферм. Уильям Ф. С. Майлз из Северо-Восточного университета утверждает, что это поверхностное разделение всего континента создало обширные неконтролируемые пограничные территории. Эти пограничные районы существуют и сегодня и являются убежищем для преступлений, таких как торговля людьми и контрабанда оружия.

Современное сохранение колониально определенных границ

Гербст отмечает современный парадокс в отношении колониальных границ в Африке: хотя они произвольны, среди африканских лидеров существует консенсус о том, что они должны сохраняться. Организация африканского единства в 1963 году закрепила колониальные границы навсегда, объявив, что любые изменения, внесенные, были незаконными. Это, по сути, позволило избежать повторного рассмотрения основной несправедливости колониального раздела, а также уменьшить вероятность межгосударственной войны, поскольку территориальные границы считались неизменными международным сообществом. Фактически, ранняя вырезание колониального пространства превратило естественно возникающие факторы в контролируемые государством активы.

Различные колониальные инвестиции

Когда европейские колонисты входили в регион, они неизменно приносили с собой новые ресурсы и управление капиталом. Использовались различные инвестиционные стратегии, в том числе сосредоточенные на здравоохранении, инфраструктуре или образовании. Все колониальные инвестиции имели постоянное влияние на постколониальные общества, но некоторые виды расходов оказались более выгодными, чем другие. Французский экономист Элис Хюйлери провела исследование, чтобы определить, какие именно виды государственных расходов были связаны с высоким уровнем текущего развития. Ее выводы были двойными. Во-первых, Хюиллери отмечает, что характер колониальных инвестиций может напрямую влиять на текущие уровни эффективности. Увеличение расходов на образование привело к посещению высших школ; дополнительные врачи и медицинские учреждения уменьшили предотвратимые заболевания у детей; и колониальный акцент на инфраструктуру, переведенный в более модернизированную инфраструктуру сегодня. В дополнение к этому, Хюйлери также узнал, что ранние колониальные инвестиции установили модель постоянных расходов, которые напрямую влияют на качество и количество общественных благ, доступных сегодня. Пример гипотезы Ацемоглу, Робинсона и Джонсона находится в работе Ла Порта и др. В исследовании правовых систем в различных странах, La Porta, et al. обнаружил, что в тех местах, которые были колонизированы Соединенным Королевством и сохранили свою систему общего права, защита права собственности сильнее по сравнению с странами, которые сохранили французское гражданское право. В случае с Индией, Абхиджит Банерджи и Лакшми Айер нашли разные наследия британской системы владения землей в Индии. В районах, где права собственности на землю были переданы землевладельцам, в постколониальные годы наблюдалась более низкая производительность и сельскохозяйственные инвестиции по сравнению с районами, где землевладение преобладало у культиваторов. В первых районах также имеются более низкие уровни инвестиций в здравоохранение и образование. Английский философ Джон Локк выдвинул теорию о собственности, поддерживающую колониализм поселенцев, утверждая, что земля принадлежит тем, кто делает из нее полезное дело.

Трудовая эксплуатация

Известный гаянский ученый и политический активист Уолтер Родни написал об экономической эксплуатации Африки колониальными державами. В частности, он видел рабочих как группу, особенно подвергавшуюся насилию. В то время как капиталистическая система почти всегда использует какую-то форму наемного труда, динамика между рабочими и колониальными державами открыла путь для крайнего проступка. По словам Родни, африканские рабочие были более эксплуатируемыми, чем европейцы, потому что колониальная система создала полную монополию на политическую власть и оставила рабочий класс маленьким и неспособным к коллективным действиям. В сочетании с глубоко укоренившимся расизмом, местные рабочие оказались в невозможных условиях. Расизм и чувство превосходства, испытываемые колонизаторами, позволили им оправдать систематическое недоплачивание африканцев, даже когда они работали вместе с европейскими рабочими. Колониалисты далее защищали свои разрозненные доходы, утверждая более высокую стоимость жизни. Родни оспаривал этот предлог и утверждал, что европейское качество жизни и стоимость жизни были возможны только из-за эксплуатации колоний, а африканский уровень жизни был намеренно понижен, чтобы максимизировать доход. Вслед за этим, по мнению Родни, колониализм оставил Африку в значительной степени неразвитой и без пути вперед.

Этническая принадлежность

Колониальные изменения этнической идентичности были исследованы с политической, социологической и психологической точек зрения. В своей книге "Бедные Земли" французский афро-карибский психиатр и революционер Франц Фанон утверждает, что колонизированные должны постоянно задавать себе вопрос: "Кто я?"" Фанон использует этот вопрос, чтобы выразить свое разочарование в фундаментально дегуманизирующем характере колониализма. Колониализм во всех его формах редко был простым актом политического контроля. Фанон утверждает, что сам акт колониального господства имеет силу искажать личную и этническую идентичность коренных жителей, потому что он действует с учетом предполагаемого превосходства. Таким образом, коренные жители полностью лишены своей этнической идентичности, которая была заменена желанием подражать их угнетателям. Этнические манипуляции проявлялись за пределами личной и внутренней сферы. Скотт Штраус из Университета Висконсина описывает этнические идентичности, которые частично способствовали геноциду в Руанде. В апреле 1994 года, после убийства президента Руанды Ювенала Хабиариманы, хуту в Руанде напали на своих соседей-тутси и убили от 500 000 до 800 000 человек всего за 100 дней. Хотя с политической точки зрения ситуация была невероятно сложной, нельзя игнорировать влияние этнической принадлежности на насилие. До немецкой колонизации Руанды идентичность хуту и тутси не была установлена. Германия управляла Руандой через монархию, в которой доминировали тутси, и бельгийцы продолжали это после своего захвата. Бельгийское правление усилило различия между тутси и хуту. Тутси считались превосходящими и поддерживались как правящее меньшинство, поддерживаемое бельгийцами, в то время как хуту систематически подавлялись. Власть в стране позже резко изменилась после так называемой Революции хуту, во время которой Руанда получила независимость от своих колонизаторов и сформировала новое правительство, в котором доминировали хуту. Глубоко укоренившаяся этническая напряженность не исчезла с бельгийцами. Новое правительство лишь усилило раскол.

Религиозные изменения

Религия была одной из ключевых частей колониальных обществ, которые были изменены и манипулированы. Гана была одной из ключевых стран, на которые это повлияло британским колониальным правлением. Джедварб, Мейер-зу-Селхаузен и Моради (2022) были убеждены, что введение христианства было одной из основных причин того, что Гана все еще борется за баланс между двумя обществами в современном мире. "К 1932 году число миссионеров увеличилось до 1882 человек с 340 000 последователей". В то время это было 9% населения, а в 2020 году, как сообщается, "Доля христиан с тех пор выросла до 80%". Христианство разрушило традиционные африканские религиозные верования, а также всю экономическую и политическую стабильность. Это произошло не только в Гане, но и во всех колониальных странах. Конго, одна из наиболее пострадавших стран, имела правила, навязанные им, такие как запрет на практику не европейских религий. Оливер ((1952) и Клиалл (2009) утверждали, что миссионеры, которые обучали коренных жителей, были введены "с малой или никакой информацией о местных обстоятельствах, пересекая политические границы и чья цель состояла в том, чтобы спасти души, независимо от стоимости. Это нанесло значительный ущерб как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе, поскольку страны не смогли справиться с управлением различными религиями, что в результате вызвало гражданские войны и внутренние стычки.

Гражданское общество

Джоэл Мигдал из Вашингтонского университета считает, что слабые постколониальные государства имеют проблемы, укоренившиеся в гражданском обществе. Вместо того, чтобы рассматривать государство как единообразную доминирующую сущность, Мигдаль описывает "веб-подобные общества", состоящие из социальных организаций. Эти организации представляют собой смесь этнических, культурных, местных и семейных групп, и они составляют основу нашего общества. Государство - это всего лишь один из участников гораздо более широкой системы. Сильные государства способны эффективно ориентироваться в сложной социальной структуре и осуществлять социальный контроль над поведением людей. Слабые государства, с другой стороны, теряются среди фракционированной власти сложного общества. Мигдаль расширяет свою теорию отношений государства и общества, исследуя Сьерра-Леоне. На момент публикации Мигдаля (1988), лидер страны, президент Джозеф Сайду Момо, широко рассматривался как слабый и неэффективный. Всего три года спустя в стране вспыхнула гражданская война, которая продолжалась почти 11 лет. Основой этого бурного времени, по оценке Мигдаля, был фрагментированный социальный контроль, осуществляемый британскими колонизаторами. Используя типичную британскую систему косвенного правления, колонизаторы наделяли местных вождей полномочиями посредничать в британском правлении в регионе, а в свою очередь вожди осуществляли социальный контроль. После обретения независимости от Великобритании вожди оставались глубоко укоренившимися и не позволяли необходимой консолидации власти, необходимой для построения сильного государства. Мигдаль заметил: "Даже при наличии всех имеющихся у них ресурсов, даже при способности устранить любого сильного человека, государственные лидеры оказались сильно ограничены. Особенности постколониальной политики делают это все более трудным. С другой стороны, в эксплуатационных колониях, таких как Индия, колониальные языки обычно преподавались только небольшой местной элите. Языковые различия между местной элитой и другими местными жителями усугубили классовую стратификацию, а также увеличили неравенство в доступе к образованию, промышленности и гражданскому обществу в постколониальных государствах.

Спорт

В колониальную эпоху различные традиционные игры, которые игрались в разных странах, были заменены западными видами спорта. Этот эффект был заметен в британских колониях, поскольку британцы изобрели многие из тех, что позже стали самыми популярными видами спорта в мире в колониальную эпоху, и распространили эти виды спорта отчасти потому, что они позволили увековечить классовые и расовые различия, полезные для них, и из-за веры в то, что они помогут распространить циливизирующие ценности Британии. К концу колониальной эпохи спорт колонизаторов часто играл значительную роль в движениях за независимость колоний, поскольку спорт стал способом для колонизированных народов работать вместе и доказывать свое равенство. После колониальной эпохи западные виды спорта часто становились важной частью национального строительства и международных отношений для бывших колоний; например, крикет сыграл значительную роль в объединении индийских людей и позволил Индии проводить "крикетную дипломатию" с Пакистаном, страной, с которой у нее были значительные напряженности. Западный спорт также играл роль в борьбе с расизмом, когда ЮАР была запрещена большинство международных видов спорта во время апартеида.

Экологические последствия колониализма

Европейский колониализм распространял инфекционные болезни между европейцами и подчиненными народами.

Борьба с болезнями

Испанская корона организовала миссию (экспедицию Бальмиса) для транспортировки вакцины от оспы и создания программ массовой вакцинации в колониях в 1803 году. К 1832 году федеральное правительство Соединенных Штатов начало программу вакцинации коренных американцев от оспы. Под руководством Маунтстуарта Элфинстоуна была запущена программа по увеличению вакцинации против оспы в Индии. С начала XX века ликвидация или контроль болезней в тропических странах стали необходимостью для всех колониальных держав. Эпидемия болезни сна в Африке была остановлена благодаря мобильным командам, систематически проверяющим миллионы людей, подверженных риску. Наибольший прирост населения в истории человечества произошел в течение 20-го века из-за снижения смертности во многих странах из-за достижений медицины.

Колониальная политика способствует смерти коренных жителей от болезней

Джон С. Миллой опубликовал доказательства того, что канадские власти намеренно скрывали информацию о распространении болезни в своей книге "Национальное преступление: канадское правительство и система общеобразовательных школ, 1879 - 1986" (1999). По словам Миллоя, правительство Канады знало о происхождении многих болезней, но придерживалось политики секретности. Медицинские специалисты знали об этой политике, и, кроме того, знали, что она вызывает более высокий уровень смертности среди коренных народов, но политика продолжалась. По имеющимся данным, правительственная политика заключалась в том, чтобы не лечить туземцев, инфицированных туберкулезом или оспой, а местные дети, инфицированные оспой и туберкулезом, были намеренно отправлены администрацией школ-интернатов обратно в свои дома и в родные деревни. В интернатах не проводилось разделения больных и здоровых учащихся, а учащиеся, инфицированные смертельными болезнями, часто поступали в школы, где инфекции распространялись среди здоровых учащихся и приводили к смерти; уровень смертности составлял не менее 24% и до 69%. В XIX веке туберкулез был главной причиной смерти в Европе и Северной Америке, на него приходилось около 40% смертей рабочего класса в городах, а к 1918 году одна из шести смертей во Франции все еще была вызвана туберкулезом. Европейские правительства и медицинские работники в Канаде хорошо знали, что туберкулез и оспа очень заразны и что смертность можно предотвратить, если принять меры по карантину пациентов и предотвратить распространение болезни. Однако они не сделали этого и ввели законы, которые фактически гарантировали, что эти смертельные болезни быстро распространялись среди коренного населения. Несмотря на высокий уровень смертности среди школьников от инфекционных заболеваний, в 1920 году канадское правительство обязало местных детей посещать интернаты, угрожая несоблюдающим родителям штрафами и тюремным заключением. Джон С. Миллой утверждал, что эти политики в отношении болезней не были обычным геноцидом, а скорее политикой пренебрежения, направленной на ассимиляцию туземцев. Во время осады британского форта Питт в войне Понтиака, командир форта Симеон Экуер и его подчиненный Уильям Трент раздавали одеяла, зараженные оспой, делегации ленапов за пределами форта. Во время конфликта полковник Генри Букет обсудил планы преднамеренного заражения враждебных индейских племен со своим начальником, генералом сэром Джеффри Амхерстом, который ответил одобрительно на предложение Букета. Историки разделились во мнениях относительно эффективности этого конкретного инцидента в вызове вспышки оспы среди коренных американцев в регионе, хотя это было признано одним из первых случаев биологической войны. Во время эпидемии оспы на Великих равнинах в 1837 году некоторые ученые утверждали, что армия США намеренно распространяла оспу среди индейских племен, а ученый Энн Ф. Раменофски заявила, что "в девятнадцатом веке армия США отправляла зараженные одеяла индейцам, особенно группам равнин, чтобы контролировать проблему индейцев".

Исторические дебаты вокруг колониализма

Бартоломе де Лас Касас (1484-1566) был первым защитником индейцев, назначенным испанской короной. Во время пребывания в испанских Вест-Индиях он стал свидетелем многих зверств, совершенных испанскими колонистами против туземцев. После этого он изменил свое отношение к колониализму и решил, что испанцы будут наказаны Богом, если жестокое обращение с ними в Индии продолжится. Де Лас Касас подробно изложил свое мнение в своей книге "Уничтожение Индий: краткий рассказ" (1552). В XVI веке испанский священник и философ Франсиско Суарес (1548-1617) выразил свои возражения против колониализма в своей работе De Bello et de Indis (О войне и Индии). В этом и других текстах Суарес поддержал естественный закон и выразил свою веру в то, что все люди имеют право на жизнь и свободу. В этом смысле он выступал за ограничение имперских полномочий Карла V, императора Священной Римской империи, подчеркивая естественные права коренных народов. Соответственно, коренные жители колониальной испанской Вест-Индии заслуживали независимости, и каждый остров должен считаться суверенным государством со всеми правовыми полномочиями Испании. Французский писатель Дени Дидро открыто критиковал этноцентризм и европейский колониализм на Таити. В серии философских диалогов под названием Supplément au voyage de Bougainville (1772) Дидро представляет несколько разговоров между таитянами и европейцами. Два спикера обсуждают свои культурные различия, что выступает в качестве критики европейской культуры.

Современные теории колониализма

Влияние европейского колониализма постоянно привлекало внимание ученых в течение десятилетий после деколонизации. Новые теории продолжают появляться. Область колониальных и постколониальных исследований была реализована как основной в нескольких университетах по всему миру.

Теория зависимости

Теория зависимости - это экономическая теория, которая постулирует, что развитые и промышленно развитые "метрополиты" или "ядра" нации смогли развиваться из-за существования менее развитых "спутниковых" или "периферийных" государств. Спутниковые государства привязаны к странам-государствам и подчиняются им из-за международного разделения труда. Таким образом, страны-спутники зависят от метрополий и не способны определять свой собственный экономический путь. Теория была введена в 1950-х годах Раулем Пребишем, директором Экономической комиссии Организации Объединенных Наций для Латинской Америки после наблюдения за тем, что экономический рост в богатых странах не переводился в экономический рост в бедных странах. Теоретики зависимости считают, что это связано с отношениями импорта и экспорта между богатыми и бедными странами. Уолтер Родни в своей книге "Как Европа не развивала Африку" использовал эту структуру при наблюдении за отношениями между европейскими торговыми компаниями и африканскими крестьянами, живущими в постколониальных государствах. Благодаря труду крестьян африканские страны могут собирать большое количество сырья. Вместо того, чтобы экспортировать эти материалы непосредственно в Европу, государства должны работать с рядом торговых компаний, которые сотрудничали, чтобы держать покупные цены на низком уровне. Затем торговые компании продавали материалы европейским производителям по завышенным ценам. В конце концов, произведенные товары были возвращены в Африку, но по таким высоким ценам, что рабочие не могли себе их позволить. Это привело к ситуации, когда люди, которые усердно трудились, чтобы собрать сырье, не могли извлечь выгоду из готовых товаров. Нкрума расширил концепцию неоколониализма в книге "Неоколониализм, последний этап империализма" (1965). По оценке Нкрумы, традиционные формы колониализма закончились, но многие африканские государства все еще подчиняются внешнему политическому и экономическому контролю европейцев. Неоколониализм связан с теорией зависимости тем, что они оба признают финансовую эксплуатацию бедных стран богатыми, но неоколониализм также включает в себя аспекты культурного империализма. Отторжение культурного неоколониализма легло в основу философии негрьюта, которая стремилась устранить колониальные и расистские настроения, подтвердив ценности "черного мира" и приняв "черность".

Доброжелательный колониализм

Доброжелательный колониализм - это теория колониализма, в которой преимущества, предположительно, перевешивают негатив для коренных народов, чьи земли, ресурсы, права и свободы находятся под контролем колонизирующего национального государства. Исторический источник концепции доброкачественного колониализма - Джон Стюарт Милл (1806-1873), который служил главным экспертом Британской Ост-Индской компании, занимавшейся британскими интересами в Индии в 1820-х и 1830-х годах. Самые известные эссе Милла о доброкачественном колониализме появляются в "Эссе по некоторым нерешенным вопросам политической экономики". Мнение Милла контрастировало с мнением востоковедов-буркеев. Милл способствовал подготовке корпуса бюрократов, коренных жителей Индии, которые могли бы принять современную либеральную перспективу и ценности Британии 19-го века. Милл предсказал, что последующее управление Индией этой группой будет основано на британских ценностях и перспективах. Сторонники концепции доброкачественного колониализма ссылаются на улучшение стандартов в области здравоохранения и образования, возможностей трудоустройства, либеральных рынков, освоения природных ресурсов и внедрения государственного управления. Первая волна доброкачественного колониализма продолжалась с 1790 по 1960 год, согласно концепции Милла. Вторая волна включала неоколониальную политику, на примере Гонконга, где неограниченное расширение рынка создало новую форму доброкачественного колониализма. Политическое вмешательство и военное вмешательство в независимые национальные государства, такие как Ирак, также обсуждается под рубрикой доброкачественного колониализма, в котором иностранная держава упреждает национальное управление, чтобы защитить более высокую концепцию свободы. Термин также используется в 21-м веке для обозначения деятельности рынка США, Франции и Китая в африканских странах с огромным количеством слаборазвитых невозобновляемых природных ресурсов. Эти взгляды поддерживают некоторые ученые. Экономический историк Нил Фергюсон (родился в 1964) утверждает, что империи могут быть хорошей вещью при условии, что они являются "либеральными империями". Он приводит Британскую империю как единственный пример "либеральной империи" и утверждает, что она поддерживала верховенство закона, доброжелательное правительство, свободную торговлю и, с отменой рабства, свободный труд. Историк Рудольф фон Альбертини согласен с тем, что в целом колониализм может быть хорошим. Он утверждает, что колониализм был механизмом модернизации колоний и навязал мир, положив конец племенной войне. Историки Л. Г. Ганн и Питер Дюйньян также утверждают, что Африка, вероятно, извлекла выгоду из колониализма в целом. Хотя колониализм и имел свои недостатки, он, вероятно, был "одним из самых эффективных механизмов распространения культуры в мировой истории". Экономический историк Дэвид Кеннет Филдхаус занял своего рода среднюю позицию, утверждая, что последствия колониализма были на самом деле ограниченными, и их главная слабость заключалась не в преднамеренном неразвитии, а в том, чего он не смог сделать. Нилл Фергюсон согласен с его последним пунктом, утверждая, что основными слабостями колониализма были грехи бездействия. Однако в истории записано несколько случаев, когда два или более народов встречались и смешивались, не вызывая каких-либо трений. Наиболее явные случаи "доброкачественного" колониализма происходят там, где целевая эксплуатируемая земля минимально заселена (как в Исландии в 9 веке) или полностью terra nullius (например, на Фолклендских островах).