Американская демократия и роль фронтира в её формировании.

Введение

Аргумент Фредерика Джексона Тернера о том, что американская демократия была создана американским фронтиром.

Фронтирная теория, также известная как тезис Тернера или американский пограничный дух, – это аргумент, выдвинутый историком Фредериком Джексоном Тернером в 1893 году, согласно которому освоение и колонизация суровой американской границы имели решающее значение для формирования культуры американской демократии и отличия ее от европейских наций. Он подчеркивал процесс «покорения дикой природы» для расширения линии фронтира в целях колонизации США и влияние этого на культуру и характер пионеров. В работе Тернера используются идеи, лежащие в основе «Manifest Destiny» (Очевидной судьбы), для объяснения того, как возникла американская культура. Характерные черты этой уникальной американской культуры включали демократию, эгалитаризм, незаинтересованность в буржуазной или высокой культуре и постоянный потенциал для насилия. «Американская демократия не родилась из мечты теоретика; она не была привезена на «Сьюзан Констант» в Вирджинию и не прибыла на «Мэйфлауэр» в Плимут. Она вышла из американских лесов и обретала новую силу каждый раз, когда достигала новой границы», – писал Тернер. С этой точки зрения, опыт освоения фронтира сформировал особый американский стиль свободы, контрастирующий с уважительным отношением к власти, свойственным европейскому мышлению, все еще подверженному ожиданиям феодализма. Он разрушал старые, неэффективные обычаи. В идеале Тернера, фронтиру не нужны были постоянные армии, устоявшиеся церкви, аристократы или дворяне; не существовало землевладельческой знати, контролирующей землю и взимающей высокую арендную плату и сборы. Скорее, пионеры шли и захватывали территорию для себя, используя лишь свободные организации, и суровость этого опыта давала им дисциплину и самодостаточность, которые передавались из поколения в поколение, даже после того, как фронтир отодвинулся за прежние границы. Фронтирная теория была впервые опубликована в статье под названием «Значение фронтира в американской истории», представленной на конференции Американской исторической ассоциации в 1893 году в Чикаго. Она получила широкое признание среди историков и интеллектуалов. Тернер развивал эту тему в своих лекциях по истории и в серии эссе, опубликованных в течение следующих 25 лет, которые вместе с его первоначальной статьей были изданы под названием «Фронтир в американской истории». Акцент Тернера на важности фронтира в формировании американского характера повлиял на интерпретацию, представленную в тысячах научных исторических трудов. К моменту смерти Тернера в 1932 году 60% ведущих исторических факультетов в США преподавали курсы по истории фронтира в духе его теории. Эта идея не ограничивалась академическими кругами, а была популярной и общепринятой. Например, президент Джон Ф. Кеннеди описал свои программы на выборах 1960 года как «Новый фронтир», который предстояло покорить, имея в виду освоение космоса и решение внутренних проблем. Хотя эта точка зрения остается достаточно распространенной на популярном уровне, с 1980-х годов академические историки больше не придерживаются фронтирной теории или принимают только ее основные положения.

The Frontier Thesis, also known as Turner's Thesis or American frontierism, is the argument advanced by historian Frederick Jackson Turner in 1893 that the settlement and colonization of the rugged American frontier was decisive in forming the culture of American democracy and distinguishing it from European nations. He stressed the process of "winning a wilderness" to extend the frontier line further for U. S. colonization, and the impact this had on pioneer culture and character. Turner's text takes the ideas behind Manifest Destiny and uses them to explain how American culture came to be. The features of this unique American culture included democracy, egalitarianism, uninterest in bourgeois or high culture, and an ever present potential for violence. "American democracy was born of no theorist's dream; it was not carried in the Susan Constant to Virginia, nor in the Mayflower to Plymouth. It came out of the American forest, and it gained new strength each time it touched a new frontier," wrote Turner. In this view, the frontier experience established the distinctively American style of liberty contrasted to deferential European mindsets still affected by the expectations of feudalism. It eroded old, dysfunctional customs. Turner's ideal of frontier had no need for standing armies, established churches, aristocrats, or nobles; there was no landed gentry who controlled the land or charged heavy rents and fees. Rather, pioneers went and claimed territory for themselves using only loose organizations, and the toughness of the experience gave them discipline and self sufficiency that would be handed down over generations, even after the frontier advanced beyond the old boundaries. The Frontier Thesis was first published in a paper entitled "The Significance of the Frontier in American History", delivered to the American Historical Association in 1893 in Chicago. He won wide acclaim among historians and intellectuals. Turner elaborated on the theme in his advanced history lectures and in a series of essays published over the next 25 years, published along with his initial paper as The Frontier in American History. Turner's emphasis on the importance of the frontier in shaping American character influenced the interpretation found in thousands of scholarly histories. By the time Turner died in 1932, 60% of the leading history departments in the U. S. were teaching courses in frontier history along Turnerian lines. It was not confined to academia, but rather was a popular and accepted view. For example, President John F. Kennedy described his programs in the 1960 election as a "New Frontier" to conquer, except meaning space and domestic issues. While this view remains reasonably common at a popular level, since the 1980s academic historians no longer hold to the Frontier Thesis, or only accept its most basic conclusions.

Резюме

Тернер начинает эссе с того, что обращает внимание на факт завершения западной пограничной линии, которая определяла всю американскую историю до 1880-х годов. Он поясняет, что за институтами, за конституционными формами и изменениями лежат жизненно важные силы, которые приводят эти органы в действие и формируют их в соответствии с меняющимися условиями. Особенность американских институтов заключается в том, что они были вынуждены адаптироваться к изменениям растущего народа, к изменениям, связанным с пересечением континента, завоеванием дикой природы и, в каждой фазе этого прогресса, к переходу от примитивных экономических и политических условий границы к сложности городской жизни. По мнению Тернера, американский прогресс неоднократно проходил через циклический процесс на границе, поскольку обществу необходимо было перестраиваться по мере движения на запад. Все в американской истории до 1880-х годов так или иначе связано с западной границей, включая рабство. Однако, к сожалению, Тернер отмечает, что историки и экономисты уделяли этой теме мало серьезного внимания. Пограничная линия, отделяющая цивилизацию от дикой природы, является «самой быстрой и эффективной американизацией» на континенте: она преобразует европейца, прибывшего из-за Атлантики, во что-то новое. Американская эмиграция на запад не стимулируется государственными мерами, а скорее некой внутренней «экспансивной силой», стремящейся к господству над природой. Кроме того, существует потребность вырваться из-под ограничений государства. Наиболее важным аспектом границы для Тернера является ее влияние на демократию. Граница трансформировала джефферсоновскую демократию в джексоновскую. Индивидуализм, взращенный дикой природой, создал национальный дух, дополняющий демократию, поскольку дикая природа не поддается контролю. Таким образом, популярная демократия Эндрю Джексона стала триумфом пограничья. Тернер противопоставляет Восток и Запад как противоположные силы: в то время как Запад стремится к свободе, Восток стремится к контролю над ним. Он приводит пример британских попыток подавить западную эмиграцию в колониальную эпоху как пример восточного контроля. Даже после обретения независимости восточное побережье Соединенных Штатов стремилось контролировать Запад. Религиозные институты, особенно с восточного побережья, боролись за обладание Западом. Напряженность между небольшими церквями, возникшая в результате этой борьбы, по словам Тернера, сохраняется и сегодня из-за религиозных попыток покорить Запад. Американский интеллект также обязан своим формированием границе. Черты, свойственные границе, – это «грубость и сила в сочетании с проницательностью и любопытством; практический, изобретательный склад ума, быстро находящий выход из положения; умелое понимание материальных вещей, лишенных художественности, но могущественных для достижения великих целей; беспокойная, нервная энергия; доминирующий индивидуализм, работающий и на благо, и во вред, и, наконец, та жизнерадостность и полнота, которые приходят со свободой». Тернер заключает эссе утверждением, что с завершением эпохи границы завершился и первый период американской истории.

Turner begins the essay by calling to attention the fact that the western frontier line, which had defined the entirety of American history up to the 1880s, had ended. He elaborates by stating that,

text=Behind institutions, behind constitutional forms and modifications, lie the vital forces that call these organs into life and shape them to meet changing conditions. The peculiarity of American institutions is, the fact that they have been compelled to adapt themselves to the changes of an expanding people to the changes involved in crossing a continent, in winning a wilderness, and in developing at each area of this progress out of the primitive economic and political conditions of the frontier into the complexity of city life. According to Turner, American progress has repeatedly undergone a cyclical process on the frontier line as society has needed to redevelop with its movement westward. Everything in American history up to the 1880s somehow relates the western frontier, including slavery. In spite of this, Turner laments, the frontier has received little serious study from historians and economists. The frontier line, which separates civilization from wilderness, is “the most rapid and effective Americanization” on the continent; it takes the European from across the Atlantic and shapes him into something new. American emigration west is not spurred by government incentives, but rather some "expansive power" inherent within them that seeks to dominate nature. Furthermore, there is a need to escape the confines of the State. The most important aspect of the frontier to Turner is its effect on democracy. The frontier transformed Jeffersonian democracy into Jacksonian democracy. The individualism fostered by the frontier's wilderness created a national spirit complementary to democracy, as the wilderness defies control. Therefore, Andrew Jackson's brand of popular democracy was a triumph of the frontier. Turner sets up the East and the West as opposing forces; as the West strives for freedom, the East seeks to control it. He cites British attempts to stifle western emigration during the colonial era and as an example of eastern control. Even after independence, the eastern coast of the United States sought to control the West. Religious institutions from the eastern seaboard, in particular, battled for possession of the West. The tensions between small churches as a result of this fight, Turner states, exist today because of the religious attempt to master the West. American intellect owes its form to the frontier as well. The traits of the frontier are "coarseness and strength combined with acuteness and inquisitiveness; that practical, inventive turn of mind, quick to find expedients; that masterful grasp of material things, lacking in the artistic but powerful to effect great ends; that restless, nervous energy; that dominant individualism, working for good and for evil, and withal that buoyancy and exuberance which comes with freedom." Turner concludes the essay by saying that with the end of the frontier, the first period of American history has ended.

Германская теория зародышей

Фронтисная теория возникла в то время, когда была популярна теория истории германских зародышей. Сторонники этой теории полагали, что политические установки определяются врожденными расовыми качествами. Американцы унаследовали такие черты, как приспособляемость и самостоятельность, от германских народов Европы. Согласно этой теории, германская раса возникла и развивалась в древних тевтонских лесах, будучи наделенной большим потенциалом к политике и управлению. Их "зародыши" были перенесены в Новый Свет напрямую и через Англию, где получили возможность прорасти в лесах Северной Америки. Таким образом, англосаксы и потомки германских народов, оказавшись в среде, схожей с тевтонскими лесами их предков, породили свободные политические институты, которые легли в основу американского правительства. Историк и этнолог Хьюберт Хоу Банкрофт сформулировал последнюю версию теории германских зародышей всего за три года до публикации статьи Тернера в 1893 году. Он утверждал, что "поток интеллекта" всегда двигался с востока на запад. По мнению Банкрофта, германские "зародыши" распространились по всей Западной Европе к Средневековью и достигли своего расцвета. Развитию этого германского интеллекта препятствовали лишь "гражданские и церковные ограничения" и отсутствие "свободных земель". Таково было объяснение Банкрофта эпохи Темных веков. Теория Тернера о раннем американском развитии, опиравшаяся на границу как на преобразующую силу, противопоставлялась расовому детерминизму Банкрофта. Тернер упомянул теорию германских зародышей по имени в своей статье, утверждая, что "чрезмерное внимание уделялось исследователями институтов германскому происхождению". Тернер считал, что историки должны сосредоточиться на борьбе поселенцев с фронтиром как на катализаторе формирования американского характера, а не на расовых или наследственных чертах. Хотя точка зрения Тернера одержала победу над версией истории, предложенной теорией германских зародышей, эта теория сохранялась на протяжении десятилетий после того, как тезис Тернера вызвал восторг в Американской исторической ассоциации. В 1946 году историк Средневековья Карл Стивенсон опубликовал развернутую статью, опровергающую теорию германских зародышей. Очевидно, что вера в то, что свободные политические институты Соединенных Штатов зародились в древних германских лесах, сохранялась вплоть до 1940-х годов.

The Frontier Thesis came about at a time when the Germanic germ theory of history was popular. Proponents of the germ theory believed that political habits are determined by innate racial attributes. Americans inherited such traits as adaptability and self reliance from the Germanic peoples of Europe. According to the theory, the Germanic race appeared and evolved in the ancient Teutonic forests, endowed with a great capacity for politics and government. Their germs were, directly and by way of England, carried to the New World where they were allowed to germinate in the North American forests. In so doing, the Anglo Saxons and the Germanic people's descendants, being exposed to a forest like their Teutonic ancestors, birthed the free political institutions that formed the foundation of American government. Historian and ethnologist Hubert Howe Bancroft articulated the latest iteration of the Germanic germ theory just three years before Turner's paper in 1893. He argued that the "tide of intelligence" had always moved from east to west. According to Bancroft, the Germanic germs had spread across of all Western Europe by the Middle Ages and had reached their height. This Germanic intelligence was only halted by "civil and ecclesiastical restraints" and a lack of "free land." This was Bancroft's explanation for the Dark Ages. Turner's theory of early American development, which relied on the frontier as a transformative force, opposed Bancroftian racial determinism. Turner referred to the Germanic germ theory by name in his essay, claiming that “too exclusive attention has been paid by institutional students to the Germanic origins.” Turner believed that historians should focus on the settlers’ struggle with the frontier as the catalyst for the creation of American character, not racial or hereditary traits. Though Turner's view would win over the Germanic germ theory's version of Western history, the theory persisted for decades after Turner's thesis enraptured the American Historical Association. In 1946, medieval historian Carl Stephenson published an extended article refuting the Germanic germ theory. Evidently, the belief that free political institutions of the United States spawned in ancient Germanic forests endured well into the 1940s.

Расовая война

Аналогичная расово обусловленная интерпретация западной истории также занимала интеллектуальную сферу в Соединенных Штатах до Тернера. Теория расовой войны была формирующимся убеждением в конце девятнадцатого века, которую отстаивал Теодор Рузвельт в своей книге «Завоевание Запада». Хотя Рузвельт позже признал историческую концепцию Тернера относительно Запада, назвав работу Тернера исправлением или дополнением к своей собственной, эти две точки зрения, безусловно, противоречат друг другу. Рузвельт не был полностью лишен оснований, утверждая, что он и Тернер согласны; и Тернер, и Рузвельт соглашались, что рубеж сформировал те институты, которые стали отчетливо американскими, и ту загадочную сущность, которую они оба называли «национальным характером». Они также соглашались, что изучение истории Запада необходимо для противостояния вызовам демократии в конце 1890-х годов. Тернер и Рузвельт расходились во мнениях относительно конкретного аспекта жизни на рубеже, который сформировал современного американца. Рузвельт утверждал, что формирование американского характера произошло не с первыми поселенцами, борющимися за выживание и осваивающими чужую землю, а «на острие экспансии» – в первых сражениях с коренными американцами в Новом Свете. Для Рузвельта путешествие на запад было непрерывной серией столкновений с «враждебными расами и культурами» Нового Света, вынуждая первых колонистов защищаться по мере продвижения вперед. Каждая сторона – поселенцы и коренные народы – боролась за господство над землей посредством насилия. В то время как Тернер видел развитие американского характера происходящим сразу за линией рубежа, когда колонисты осваивали и обрабатывали землю, Рузвельт видел его формирование в битвах, происходивших непосредственно за этой линией. В конечном итоге, точка зрения Тернера возобладала среди историков, что Рузвельт и принял.

Эволюция

Тернер разработал эволюционную модель (он изучал эволюцию у ведущего геолога Томаса Кроудера Чемберлина), используя временную линию американской истории и географическое пространство земель, ставших Соединенными Штатами. Первые поселенцы, прибывшие на восточное побережье в XVII веке, действовали и мыслили как европейцы. Они приспосабливались к новой физической, экономической и политической среде определенным образом – кумулятивным результатом этих приспособлений стала американизация. Последующие поколения продвигались все дальше вглубь страны, сдвигая границы освоения и дикой природы, но сохраняя фундаментальное напряжение между ними. Европейские черты постепенно отмирали, а институты старого мира (например, устоявшиеся церкви, аристократия, постоянные армии, чрезмерно навязчивое правительство и крайне неравномерное распределение земли) становились все менее уместными. Каждое поколение, двигаясь дальше на запад, становилось более американским, более демократичным и менее терпимым к иерархии. Они также становились более склонными к насилию, более индивидуалистичными, более подозрительными к власти, менее художественными, менее научными и более зависимыми от создаваемых ими самими временных организаций. В целом, чем дальше на запад, тем более американским было сообщество.

Закрытая граница

Тернер увидел, что эпоха освоения земель подходит к концу, поскольку перепись населения США 1890 года официально констатировала, что американская граница перестала существовать. К 1890 году заселение американского Запада достигло такой плотности населения, что фронтир исчез; в 1890 году Бюро переписи населения опубликовало бюллетень, объявляющий о закрытии фронтира, в котором говорилось: "Вплоть до 1880 года в стране существовал фронтир освоения, но в настоящее время незаселённые территории настолько изрезаны отдельными очагами поселений, что говорить о наличии фронтира практически невозможно. Следовательно, при обсуждении его масштабов, движения на запад и т.п. он больше не может упоминаться в отчётах переписи населения".

Сравнительные границы

Историки, географы и социологи изучали условия, схожие с пограничными, в других странах, опираясь на модель Тернера. Южная Африка, Канада, Россия, Бразилия, Аргентина и Австралия — и даже Древний Рим — имели протяженные границы, которые также заселялись пионерами. Однако эти другие пограничные общества функционировали в крайне сложной политической и экономической среде, что делало демократию и индивидуализм гораздо менее вероятными, а свержение могущественной монархии, регулярной армии, устоявшихся церквей и аристократии, владевшей большей частью земли, — гораздо более трудным. Вопрос в том, были ли их границы достаточно сильны, чтобы преодолеть консервативные центральные силы, базировавшиеся в метрополии. Опыт освоения границ в каждой стране был уникален. Например, голландские буры в Южной Африке потерпели поражение в войне с Британией. В Австралии больше ценились товарищество и взаимопомощь, чем индивидуализм. Александр Петров отметил, что Россия также имела свою границу, и русские на протяжении столетий продвигались через Сибирь от Урала до Тихого океана, сталкиваясь с трудностями природы, во многом схожими с теми, с которыми столкнулись американцы при освоении Северной Америки, но не развив при этом те социальные и политические характеристики, которые выделил Тернер. Напротив, Сибирь, российская пограничная земля, стала символом угнетения царской абсолютной монархии. Это сравнение, по мнению Петрова, показывает, что расширение поселений на диких землях далеко не всегда приводит к формированию культурных и политических институтов американского типа. Необходимо учитывать и другие факторы, такие как существенная разница между британским обществом, из которого переселенцы отправлялись через Атлантику, и российским обществом, отправлявшим своих пионеров за Урал.

Влияние и влияние

Тезис Тернера быстро стал популярен среди интеллектуалов. Он объяснял, почему американский народ и американское правительство так отличаются от своих европейских аналогов. Он был популярен среди сторонников «Нового курса» – Франклин Д. Рузвельт и его ближайшие помощники мыслили категориями поиска новых горизонтов. Рузвельт, отмечая третью годовщину Социального обеспечения в 1938 году, посоветовал: «И сегодня остается непокоренная граница – невозделанная Америка. Это великая, общенациональная граница неуверенности, человеческой нужды и страха. Это граница – Америка, которую мы поставили перед собой задачу освоить». Историки приняли его, особенно в исследованиях Запада, но также и в других областях, таких как влиятельная работа Альфреда Д. Чандлера-младшего (1918–2007) в истории бизнеса. Многие считали, что конец границы знаменует начало нового этапа в американской жизни и что Соединенные Штаты должны расширяться за границу. Однако другие рассматривали эту интерпретацию как импульс для новой волны в истории американского империализма. Уильям Апплеман Уильямс возглавил «Висконсинскую школу» дипломатических историков, утверждая, что тезис о границе поощрял американскую заморскую экспансию, особенно в Азии, в XX веке. Уильямс рассматривал концепцию границы как инструмент для продвижения демократии в обеих мировых войнах, для поддержки финансирования иностранной помощи и стимулирования действий против тоталитаризма. Однако работа Тернера, в отличие от работы Рузвельта «Завоевание Запада», делает больший акцент на развитии американского республиканизма, чем на территориальных завоеваниях. Другие историки, стремившиеся сосредоточить исследования на меньшинствах, особенно на коренных американцах и испаноязычных, начиная с 1970-х годов, стали критиковать тезис о границе, поскольку он не пытался объяснить эволюцию этих групп. Фактически, их подход заключался в том, чтобы отвергнуть границу как важный процесс и изучать Запад как регион, игнорируя опыт освоения земель к востоку от Миссисипи. Тернер так и не опубликовал крупную книгу о границе, над которой он работал 40 лет. Однако его идеи, представленные в его семинарах в Висконсине и Гарварде, оказали влияние на многие области историографии. Например, в истории религии Боулз (1993) отмечает, что Уильям Уоррен Свит из Чикагской богословской школы, а также Питер Г. Мод (в 1930 году) утверждали, что церкви адаптировались к особенностям границы, создавая новые деноминации, такие как мормоны, Церковь Христа, Ученики Христа и пресвитериане Камберленда. Они утверждали, что граница сформировала уникально американские институты, такие как духовные пробуждения, лагерные собрания и странствующие проповеди. Эта точка зрения доминировала в религиозной историографии на протяжении десятилетий. Мус (2002) показывает, что в 1910–1940-х годах чернокожий режиссер и романист Оскар Мишо включил тезис Тернера о границе в свои работы. Мишо продвигал Запад как место, где афроамериканцы могли бы столкнуться с менее институционализированными формами расизма и добиться экономического успеха благодаря упорному труду и настойчивости. Слатта (2001) утверждает, что широкая популяризация тезиса Тернера о границе повлияла на популярные исторические труды, кинофильмы и романы, которые характеризуют Запад с точки зрения индивидуализма, пограничного насилия и сурового правосудия. Фронтиерленд Диснейленда середины и конца XX века отражал миф о суровом индивидуализме, прославлявший то, что воспринималось как американское наследие. Общественность игнорирует анти-тернеровские модели академических историков, главным образом потому, что они противоречат и часто разрушают иконы западного наследия. Однако работы историков 1980–1990-х годов, некоторые из которых стремились похоронить концепцию границы Тернера, а другие – сохранить ее, но с нюансами, многое сделали для того, чтобы поместить западные мифы в контекст. Современная интерпретация описывает это как присвоение земель коренных народов посредством «американской изобретательности», в результате чего формируется уникальная культурная идентичность, отличная от их европейских предков. Исследование 2020 года, опубликованное в журнале Econometrica, обнаружило эмпирические подтверждения тезиса о границе, показав, что опыт освоения земель оказывает причинное влияние на индивидуализм.

Turner's thesis quickly became popular among intellectuals. It explained why the American people and American government were so different from their European counterparts. It was popular among New Dealers—Franklin D. Roosevelt and his top aides thought in terms of finding new frontiers. FDR, in celebrating the third anniversary of Social Security in 1938, advised, "There is still today a frontier that remains unconquered—an America unreclaimed. This is the great, the nation wide frontier of insecurity, of human want and fear. This is the frontier—the America—we have set ourselves to reclaim." Historians adopted it, especially in studies of the west, but also in other areas, such as the influential work of Alfred D. Chandler Jr. (1918–2007) in business history. Many believed that the end of the frontier represented the beginning of a new stage in American life and that the United States must expand overseas. However, others viewed this interpretation as the impetus for a new wave in the history of United States imperialism. William Appleman Williams led the "Wisconsin School" of diplomatic historians by arguing that the frontier thesis encouraged American overseas expansion, especially in Asia, during the 20th century. Williams viewed the frontier concept as a tool to promote democracy through both world wars, to endorse spending on foreign aid, and motivate action against totalitarianism. However, Turner's work, in contrast to Roosevelt's work The Winning of the West, places greater emphasis on the development of American republicanism than on territorial conquest. Other historians, who wanted to focus scholarship on minorities, especially Native Americans and Hispanics, started in the 1970s to criticize the frontier thesis because it did not attempt to explain the evolution of those groups. Indeed, their approach was to reject the frontier as an important process and to study the West as a region, ignoring the frontier experience east of the Mississippi River. Turner never published a major book on the frontier for which he did 40 years of research. However his ideas presented in his graduate seminars at Wisconsin and Harvard influenced many areas of historiography. In the history of religion, for example, Boles (1993) notes that William Warren Sweet at the University of Chicago Divinity School as well as Peter G. Mode (in 1930), argued that churches adapted to the characteristics of the frontier, creating new denominations such as the Mormons, the Church of Christ, the Disciples of Christ, and the Cumberland Presbyterians. The frontier, they argued, shaped uniquely American institutions such as revivals, camp meetings, and itinerant preaching. This view dominated religious historiography for decades. Moos (2002) shows that the 1910s to 1940s black filmmaker and novelist Oscar Micheaux incorporated Turner's frontier thesis into his work. Micheaux promoted the West as a place where blacks could experience less institutionalized forms of racism and earn economic success through hard work and perseverance. Slatta (2001) argues that the widespread popularization of Turner's frontier thesis influenced popular histories, motion pictures, and novels, which characterize the West in terms of individualism, frontier violence, and rough justice. Disneyland's Frontierland of the mid to late 20th century reflected the myth of rugged individualism that celebrated what was perceived to be the American heritage. The public has ignored academic historians' anti Turnerian models, largely because they conflict with and often destroy the icons of Western heritage. However, the work of historians during the 1980s–1990s, some of whom sought to bury Turner's conception of the frontier, and others who sought to spare the concept but with nuance, have done much to place Western myths in context. A modern interpretation describes it as appropriating Indigenous land by means of "American ingenuity", in the process creating a unique cultural identity different from their European ancestors. A 2020 study in Econometrica found empirical support for the frontier thesis, showing that frontier experience had a causal impact on individualism.

Ранние антитурнеровские мысли

Хотя работы Тёрнера пользовались огромной популярностью при его жизни и на протяжении многих десятилетий после, они вызвали значительную интеллектуальную критику в разгар Второй мировой войны. Эта цитата из работы Тёрнера «Граница в американской истории», пожалуй, является самым известным положением его теории и, по мнению последующих историков, – самым спорным: американская демократия не родилась из мечтаний теоретика; она не была привезена в Вирджинию на корабле «Сьюзан Констант» и не прибыла в Плимут на «Мэйфлауэр». Она выросла из американских лесов и укреплялась всякий раз, когда достигала новых рубежей. Не конституция, а свободная земля и изобилие природных ресурсов, доступных достойным людям, сформировали демократический тип общества в Америке на протяжении трех столетий, пока она расширяла свою империю. Расовые коннотации этого утверждения вызывали обеспокоенность у историков, особенно в связи с приходом к власти Адольфа Гитлера и идеологии «Кровь и почва», разжигавших расовый фанатизм и разрушительный энтузиазм в Германии. Примером этой обеспокоенности служит влиятельное эссе Джорджа Уилсона Пирсона о границе. Он задавался вопросом, почему «американский характер», описанный Тёрнером, ограничивался Тринадцатью колониями, впоследствии образовавшими Соединенные Штаты, и почему граница не сформировала подобный характер у коренных американцев до Колумба и испанцев в Новом Свете. Несмотря на работы Пирсона и других исследователей, влияние Тёрнера не угасло во время Второй мировой войны и даже после неё. Фактически, его идеи изучались в американских школах вплоть до 1970-х и 80-х годов.

Новые границы

Последующие критики, историки и политики предполагали, что другие «границы», такие как научные инновации, могли бы выполнять схожие функции в развитии Америки. Историки отмечают, что Джон Ф. Кеннеди в начале 1960-х годов открыто апеллировал к идеям границы. В своей речи о принятии выдвижения от Демократической партии на пост президента США 15 июля 1960 года Кеннеди обратился к американскому народу: «Я призываю каждого из вас стать новыми пионерами на этой Новой границе. Мой призыв – к молодым душой, независимо от возраста, и к сильным духом, независимо от партийной принадлежности». Матхиопулос отмечает, что он «культивировал это возрождение идеологии границы как лозунг прогресса («придание Америке импульса») на протяжении всего срока своего пребывания в должности». Он продвигал свою политическую платформу как «Новая граница», с особым упором на освоение космоса и технологии. Лимерик указывает на то, что Кеннеди исходил из предположения, что «кампании на Старой границе были успешными и морально оправданными». Таким образом, метафора границы сохраняла свою риторическую связь с американским социальным прогрессом.

Фермилаб

Адриен Кольб и Лилиан Ходдесон утверждают, что в период расцвета "Новых рубежей" Кеннеди физики, построившие Фермилаб, сознательно стремились возродить дух старой границы. Они утверждают, что "образ рубежа вдохновлял физиков Фермилаба, а риторика, удивительно напоминающая риторику Тёрнера, помогла им заручиться поддержкой для своих исследований". Отвергая стиль жизни на Восточном и Западном побережьях, предпочитаемый большинством ученых, они выбрали пригород Чикаго в прерии в качестве места для лаборатории. При основании лаборатории было создано небольшое стадо американских бизонов, чтобы символизировать присутствие Фермилаба на передовой физики и его связь с американской прерией. Это стадо, известное как стадо бизонов Фермилаба, до сих пор обитает на территории лаборатории. В архитектурном плане дизайнеры лаборатории отказались от милитаристского дизайна Лос-Аламоса и Брукхейвена, а также от академической архитектуры Национальной лаборатории имени Лоуренса Беркли и Линейного ускорителя Стэнфорда. Вместо этого планировщики Фермилаба стремились вернуться к тёрнеровским темам. Они подчеркивали ценности индивидуализма, эмпиризма, простоты, равенства, мужества, открытий, независимости и естественности в служении демократическому доступу, правам человека, экологическому равновесию и решению социальных, экономических и политических проблем. В 1968 году заместитель директора лаборатории Милтон Стэнли Ливингстон заявил: "Рубеж в области высоких энергий и бесконечно малого – это вызов человеческому разуму. Если мы сможем достичь и преодолеть этот рубеж, наши поколения внесут значительную веху в историю человечества".

Электронная граница

Джон Перри Барлоу, вместе с Митчем Капором, продвигал идею киберпространства (область телекоммуникаций) как "электронного рубежа", находящегося за пределами юрисдикции любого правительства, основанного на физической территории, где свобода и самоопределение могли бы быть полностью реализованы. Исследователи, изучающие Интернет, часто ссылаются на модель рубежа, предложенную Фредериком Джексоном Тёрнером. Особое внимание уделяется вопросу о том, повторит ли электронный рубеж этапы развития американского западного рубежа.