Артур Тейтум: Жизнь и творчество великого джазового пианиста

Введение

Американский джазовый пианист (1909–1956)

Артур Татум-младший (англ. Arthur Tatum Jr., 13 октября 1909 – 5 ноября 1956) – американский джазовый пианист, которого повсеместно считают одним из величайших в истории джаза. С самого начала карьеры коллеги-музыканты отмечали необыкновенное техническое мастерство Татума. Он также значительно расширил словарный запас и границы джазового фортепиано, выйдя за рамки первоначального влияния страйда, и открыл новые горизонты благодаря инновационному использованию регармонизации, голосоведения и битональности. Татум вырос в Толедо, штат Огайо, где начал профессионально играть на пианино и вел собственную радиопрограмму, транслировавшуюся по всей стране, еще будучи подростком. В 1932 году он покинул Толедо и работал сольным пианистом в клубах крупных городов, таких как Нью-Йорк, Чикаго и Лос-Анджелес. В этом десятилетии он установился в ритм, которому следовал на протяжении большей части своей карьеры: оплачиваемые выступления, за которыми следовали долгие джем-сейшены после закрытия заведения, сопровождавшиеся огромным количеством выпивки. Говорили, что в таких условиях он был более спонтанным и креативным, и хотя алкоголь не мешал его игре, он подрывал его здоровье. В 1940-х годах Татум некоторое время возглавлял коммерчески успешное трио и начал выступать в более формальных джазовых концертных залах, в том числе на мероприятиях Jazz at the Philharmonic, организованных Норманом Гранцем. К концу десятилетия его популярность снизилась, поскольку он продолжал играть в своем собственном стиле, не обращая внимания на расцвет бибопа. Гранц активно записывал Татума в сольном и небольших составах в середине 1950-х годов, последняя сессия состоялась всего за два месяца до смерти Татума от уремии в возрасте 47 лет.

Ранние годы

Мать Татума, Милдред Хоскинс, родилась в Мартинсвилле, штат Вирджиния, около 1890 года и работала домашней служанкой. Его отец, Артур Татум-старший, родился в Штейтсвилле, штат Северная Каролина, и имел постоянную работу механиком. В 1909 году они переехали из Северной Каролины, чтобы начать новую жизнь в Толедо, штат Огайо. У супругов было четверо детей; Арт был старшим из выживших и родился в Толедо 13 октября 1909 года. За ним через девять лет последовала Арлин, а еще через два – Карл. Карл поступил в колледж и стал социальным работником. Семья Татумов считалась консервативной и религиозной. С рождения Татум страдал от нарушения зрения. Было выдвинуто несколько объяснений этому, большинство из которых связано с катарактой. В результате операций на глазах к 11 годам Татум мог видеть предметы вблизи и, возможно, различать цвета. Однако эффект от этих процедур был сведен на нет, когда на него напали, вероятно, в начале двадцатых годов. В результате нападения он полностью ослеп на левый глаз и имел очень ограниченное зрение на правый. Несмотря на это, существует множество свидетельств того, что он любил играть в карты и бильярд. В 1935 году Татум описывал свое зрение как "не слишком хорошее, но достаточное, чтобы читать, писать и передвигаться". В детстве он был чувствителен к интонации фортепиано и настаивал на его частой настройке. Он учил мелодии по радио, пластинкам и, копируя записи с фортепианных роллов. В интервью, данном во взрослом возрасте, Татум опроверг историю о том, что его игра развилась из-за попыток воспроизвести записи роллов, сделанные, без его ведома, двумя исполнителями. Он всю жизнь интересовался спортом и обладал энциклопедической памятью на бейсбольную статистику. Так Татум стал выдающимся джазовым пианистом. Он и Уоллер стали хорошими друзьями, ведя схожий образ жизни: оба чрезмерно употребляли алкоголь и жили так роскошно, как позволяли их доходы. Его первое сольное выступление в Нью-Йорке состоялось в клубе Onyx, который позже сообщил, что платил ему "45 долларов в неделю и бесплатный виски". Onyx был одним из первых джазовых клубов, открывшихся на 52-й улице, которая более десяти лет оставалась центром публичных джазовых выступлений в городе. В марте 1933 года Татум записал свои первые четыре сольные композиции для Brunswick Records: "St. Louis Blues", "Sophisticated Lady", "Tea for Two" и "Tiger Rag". Последняя из них имела умеренный успех, поразив публику своим ошеломляющим темпом примерно 376 ударов в минуту (четверть ноты) и восьмыми нотами правой руки, добавляющими технического мастерства. Единственный известный ребенок Татума, Орландо, родился в 1933 году, когда Татуму было 24 года. Мать – Марнетт Джексон, официантка из Толедо; пара не была зарегистрирована в браке. Вероятно, ни один из родителей не играл значительной роли в воспитании сына, который сделал военную карьеру и умер в 1980-х годах. В трудные экономические времена 1934 и 1935 годов Татум в основном играл в клубах Кливленда, но также четыре раза записывался в Нью-Йорке в 1934 году и один раз в 1935 году. Он также выступал на национальном радио, в том числе в программе Fleischman Hour, которую вел Руди Валли в 1935 году. В августе того же года он женился на Руби Арнольд, родом из Кливленда. В следующем месяце он начал около года работать в Three Deuces в Чикаго, сначала как солист, а затем в квартете, состоящем из альт-саксофона, гитары и барабанов. По окончании первого периода работы в Three Deuces Татум переехал в Калифорнию, путешествуя на поезде из-за страха перед полетами. Там он продолжил модель, принятую им в начале карьеры: оплачиваемые выступления, за которыми следовали длительные ночные сессии, сопровождавшиеся обильным употреблением алкоголя. Друг из его ранних дней в Калифорнии заметил, что Татум пил пиво Pabst Blue Ribbon ящиками. Этот образ жизни способствовал развитию диабета, который, вероятно, развился у Татума во взрослом возрасте, но, как подчеркнул его биограф Джеймс Лестер, Татум столкнулся бы с конфликтом, если бы захотел справиться со своим диабетом: "ограничения – значительно меньше пива, контролируемая диета, больше отдыха – отняли бы у него именно то, что было для него важнее всего, и лишили бы его ночной жизни, которую он, казалось, любил больше всего (послеобеденные бейсбольные или футбольные игры, вероятно, были бы следующими)". В Калифорнии Татум также играл на голливудских вечеринках и появился в радиопрограмме Бинга Кросби в конце 1936 года. В начале следующего года он впервые записался в Лос-Анджелесе – четыре трека в составе секстета под названием Art Tatum and His Swingsters для Decca Records. Продолжая путешествовать на поезде, Татум обосновался в графике выступлений в крупных джазовых клубах Лос-Анджелеса, Чикаго и Нью-Йорка, чередуя их с выступлениями в небольших клубах, где музыканты его уровня обычно не играли. Так, в 1937 году он покинул Лос-Анджелес, чтобы снова выступить в Three Deuces в Чикаго, а затем отправился в клуб Famous Door в Нью-Йорке, где он открывал выступления Луи Примы. Татум снова записался для Brunswick в конце того же года.

Tatum's mother, Mildred Hoskins, was born in Martinsville, Virginia, around 1890, and was a domestic worker. His father, Arthur Tatum Sr., was born in Statesville, North Carolina, and had steady employment as a mechanic. In 1909, they made their way from North Carolina to begin a new life in Toledo, Ohio. The couple had four children; Art was the oldest to survive, and was born in Toledo on October 13, 1909. He was followed by Arline nine years later and Karl after another two years. Karl went to college and became a social worker. The Tatum family was regarded as conventional and church going. From infancy, Tatum had impaired vision. Several explanations for this have been posited, most involving cataracts. As a result of eye operations, by the age of 11 Tatum could see objects close to him and perhaps distinguish colors. Any benefits from these procedures were reversed, however, when he was assaulted, probably in his early twenties. The attack left him completely blind in his left eye and with very limited vision in his right. Despite this, there are multiple accounts of him enjoying playing cards and pool. refn|group=note|In 1935, Tatum was reported as describing his eyesight as "not too good, but I can see enough to read and write and get around". As a child he was sensitive to the piano's intonation and insisted it be tuned often. He learned tunes from the radio, records, and by copying piano roll recordings. In an interview as an adult, Tatum denied the story that his playing ability developed because he had attempted to reproduce piano roll recordings that, without his knowing, had been made by two performers. His interest in sports was lifelong, and he displayed an encyclopedic memory for baseball statistics. Tatum thus became the preeminent jazz pianist. He and Waller became good friends, with similar lifestyles: both drank excessively and lived as lavishly as their incomes permitted. Tatum's first solo piano job in New York was at the Onyx Club, which was later reported to have paid him "$45 a week and free whiskey". The Onyx was one of the first jazz clubs to open on 52nd Street, which became the city's focal point for public jazz performance for more than a decade. Tatum recorded his first four released solo sides, for Brunswick Records, in March 1933: "St. Louis Blues", "Sophisticated Lady", "Tea for Two", and "Tiger Rag". The last of these was a minor hit, impressing the public with its startling tempo of approximately 376 (quarter note) beats per minute, and with right hand eighth notes adding to the technical feat. Tatum's only known child, Orlando, was born in 1933, when Tatum was 24. The mother was Marnette Jackson, a waitress in Toledo; the pair were not married. It is likely that neither parent had a major role in raising their son, who pursued a military career and died in the 1980s. During the hard economic times of 1934 and 1935, Tatum mostly played in clubs in Cleveland, but also recorded in New York four times in 1934 and once in 1935. He also performed on national radio, including for the Fleischman Hour broadcast hosted by Rudy Vallee in 1935. In August of that year, he married Ruby Arnold, who was from Cleveland. The next month, he began a residence of about a year at the Three Deuces in Chicago, initially as a soloist and then in a quartet of alto saxophone, guitar, and drums. At the end of his first Three Deuces stint, Tatum moved to California, traveling by train because of his fear of flying. There, he followed the pattern he had adopted early in his career: paid performances followed by long after hours sessions, all accompanied by prodigious drinking. A friend from his early days in California observed that Tatum drank Pabst Blue Ribbon beer by the case. This lifestyle contributed to the effects of the diabetes that Tatum probably developed as an adult, but, as highlighted by his biographer, James Lester, Tatum would have faced a conflict if he wanted to address his diabetes: "concessions – drastically less beer, a controlled diet, more rest – would have taken away exactly the things that mattered most to him, and would have removed him from the night life that he seemed to love more than almost anything (afternoon baseball or football games would probably come next)". In California, Tatum also played for Hollywood parties and appeared on Bing Crosby's radio program late in 1936. He recorded in Los Angeles for the first time early the following year – four tracks as the sextet named Art Tatum and His Swingsters, for Decca Records. Continuing to travel by train, Tatum settled into a pattern of performances at major jazz clubs in Los Angeles, Chicago, and New York interspersed with appearances at minor clubs where musicians of his standing did not normally play. Thus, in 1937 he left Los Angeles for another residence at the Three Deuces in Chicago, and then went on to the Famous Door club in New York, where he opened for Louis Prima. Tatum recorded for Brunswick again near the end of that year.

19381949

В марте 1938 года Татум и его жена отправились в Англию на корабле "Королева Мария". Он выступал там в течение трех месяцев и наслаждался тихими слушателями, которые, в отличие от некоторых американских зрителей, не перебивали его игру разговорами. Находясь в Англии, он дважды появился в телевизионной программе BBC Starlight. Четыре из его немногочисленных композиций также были опубликованы в Великобритании. Затем он вернулся в Three Deuces. Зарубежная поездка, по-видимому, повысила его репутацию, особенно среди белой публики, и в течение следующих нескольких лет он смог выступать в клубах Нью-Йорка на срок не менее нескольких недель, иногда с условием, что во время его игры не подают еду и напитки. В августе 1938 года Татум записал 16 треков, но они не были выпущены в течение как минимум десяти лет. Подобное произошло и в следующем году: из 18 записанных треков только два были изданы на пластинках 78. Возможно, растущая популярность музыки больших оркестров и вокалистов ограничила спрос на сольные записи. Один из релизов, версия "Tea for Two", был включен в Зал славы "Грэмми" в 1986 году, и Татум посмертно получил премию "Грэмми" 1973 года за лучшее джазовое сольное исполнение. Название альбома произошло от реакции Уоллера, когда он увидел, как Татум входит в клуб, где выступал Уоллер: "Я просто играю на пианино, но сегодня в этом доме Бог". Когда он сформировал трио позже в том же году, агентства по бронированию рекламировали его за 750 долларов в неделю. В трио также входили гитарист Тини Граймс и басист Слэм Стюарт. Они имели коммерческий успех на 52-й улице, привлекая больше посетителей, чем любой другой музыкант, за исключением вокалистки Билли Холидей, и также ненадолго появились в фильме "Марш времени". До этого момента критики хвалили Татума как сольного пианиста, но публика обращала на него относительно мало внимания; с трио он добился большей популярности, хотя некоторые критики выразили разочарование. Тем не менее, Татум получил приз журнала Esquire для пианистов в опросе критиков 1944 года, что привело к его выступлению вместе с другими победителями в Метрополитен-опере в Нью-Йорке. Все студийные записи Татума 1944 года были сделаны с трио, и он продолжал выступать на радио. Он распустил трио в 1944 году, возможно, по настоянию агента, и не записывался с трио в течение восьми лет. В начале 1945 года Billboard сообщил, что клуб Downbeat на 52-й улице платил Татуму 1150 долларов в неделю за четыре 20-минутных сета в качестве солиста. Позже это назвали "невероятной суммой" для того времени. Рецензент Billboard отметил: "Таттуму предоставили сломанный инструмент, плохое освещение и ничего больше", и заметил, что из-за шума публики его было почти не слышно за пределами первых рядов. Он начал выступать в концертных залах городов и университетов по всей стране. Эти площадки были намного больше, чем джазовые клубы – некоторые вмещали более 3000 человек, – что позволяло Татуму зарабатывать больше денег, затрачивая меньше усилий. Несмотря на более формальную обстановку концертов, Татум предпочитал не придерживаться заранее установленной программы. В 1945 году он записал с секстетом Барни Бигарда и сделал девять сольных треков. Другой пианист, игравший с Татумом в послевоенные годы, оценил, что он обычно выпивал два кварта (1,9 л) виски и ящик пива в течение 24 часов. Почти все свидетельства указывают на то, что это не мешало его игре. Скорее, эта привычка была результатом его небрежного отношения к здоровью, что было не редкостью для джазовых музыкантов, и его любви к жизни, а не преднамеренного саморазрушения. Концертные выступления продолжались во второй половине 1940-х годов, включая участие в мероприятиях Jazz at the Philharmonic, организованных Норманом Гранцем. В 1947 году Татум снова появился в фильме "The Fabulous Dorseys". Columbia Records записала и выпустила концерт 1949 года в Shrine Auditorium в Лос-Анджелесе под названием "Gene Norman Presents an Art Tatum Concert". В том же году он подписал контракт с Capitol Records и записал для них 26 композиций. Он также впервые выступил в клубе Alamo в Детройте, но прекратил выступление, когда его другу-афроамериканцу отказали в обслуживании. Хотя Татум оставался уважаемым музыкантом, его популярность снизилась в середине и конце 1940-х годов, вероятно, во многом из-за появления бибопа, музыкального стиля, который он не принял. Трио – на этот раз с басистом Стюартом и гитаристом Эвереттом Барксдейлом – записалось в 1952 году. В том же году Татум отправился в тур по США с пианистами Эрроллом Гарнером, Питом Джонсоном и Мидом Люксом Льюисом, для концертов, анонсированных как "Piano Parade". Четырехлетний перерыв Татума в записи сольных альбомов закончился, когда Гранц, владелец Clef Records, решил записать его сольную игру таким образом, который был "беспрецедентным в звукозаписывающей индустрии: пригласить его в студию, включить запись и позволить ему играть то, что он чувствует". В то время это было удивительное предприятие, самая обширная запись, когда-либо сделанная для джазового музыканта. В ходе нескольких сессий, начавшихся в конце 1953 года, Татум записал 124 сольных трека, почти все из которых были выпущены на 14 LP. Гранц сообщил, что во время одной композиции закончилась магнитная лента, но Татум, вместо того чтобы начать заново, попросил прослушать последние восемь тактов, а затем продолжил выступление на новой ленте, сохраняя тот же темп. Clef выпустил сольные произведения под названием "The Genius of Art Tatum".

In March 1938, Tatum and his wife embarked on the Queen Mary for England. He performed there for three months, and enjoyed the quiet listeners who, unlike some American audiences, did not talk over his playing. While in England, he appeared twice on the BBC Television program Starlight. Four of his very limited number of compositions were also published in Britain. He then returned to the Three Deuces. The overseas trip appeared to have boosted his reputation, particularly with the white public, and he was able to have club residencies of at least several weeks at a time in New York over the following few years, sometimes with stipulations that no food or drink be served while he was playing. Tatum recorded 16 sides in August 1938, but they were not released for at least a decade. A similar thing happened the next year: of the 18 sides he recorded, only two were issued as 78s. A possible explanation is that the increasing popularity of big band music and vocalists limited the demand for solo recordings. One of the releases, a version of "Tea for Two", was added to the Grammy Hall of Fame in 1986. for which he was posthumously awarded the 1973 Grammy for Best Jazz Performance by a Soloist. The album title came from Waller's reaction when he saw Tatum enter the club where Waller was performing: "I only play the piano, but tonight God is in the house." when he formed a trio later that year, it was advertised by booking agents at $750 a week. The other musicians in the trio were guitarist Tiny Grimes and bassist Slam Stewart. They were a commercial success on 52nd Street, attracting more customers than any other musician, with the possible exception of vocalist Billie Holiday, and they also appeared briefly on film, in an episode of The March of Time. Up to that point, critics had praised Tatum as a solo pianist, but the paying public had given him relatively little attention; with the trio, he enjoyed more popular success, although some critics expressed disappointment. Nevertheless, Tatum was awarded Esquire magazine's prize for pianists in its 1944 critics' poll, which led to his playing alongside other winners at the Metropolitan Opera House in New York. All of Tatum's 1944 studio recordings were with the trio, and radio appearances continued. He abandoned the trio in 1944, possibly at an agent's behest, and did not record with one again for eight years. Early in 1945, Billboard reported that the Downbeat Club on 52nd Street was paying Tatum $1,150 a week to play four 20 minute sets per night as a soloist. This was described much later as an "unheard of figure" for the time. The Billboard reviewer commented, "Tatum is given a broken down instrument, some bad lights and nothing else", and observed that he was almost inaudible beyond the front seating because of the audience noise. appearing at concert halls in towns and universities all around the United States. The venues were much larger than jazz clubs – some had capacities in excess of 3,000 people – allowing Tatum to earn more money for much less work. Despite the more formal concert settings, Tatum preferred not to adhere to a set program of pieces for these performances. He recorded with the Barney Bigard Sextet and cut nine solo tracks in 1945. A fellow pianist from the years after World War II estimated that Tatum routinely drank two quarts (1.9 L) of whiskey and a case of beer over the course of 24 hours. Almost all reports are that such drinking did not hinder his playing. Rather than being deliberately or uncontrollably self destructive, this habit was probably a product of his being careless about his health, a not uncommon characteristic of jazz musicians, and his enthusiasm for life. Performances at concert settings continued in the second half of the 1940s, including participation in Norman Granz produced Jazz at the Philharmonic events. In 1947, Tatum again appeared on film, in The Fabulous Dorseys. Columbia Records recorded and released a 1949 concert at the Shrine Auditorium in Los Angeles as Gene Norman Presents an Art Tatum Concert. In the same year, he signed to Capitol Records and recorded 26 pieces for it. He also played for the first time at Club Alamo in Detroit, but stopped when a black friend was not served. Although Tatum remained an admired figure, his popularity waned in the mid to late 1940s, likely due in large part to the advent of bebop, a musical style he did not embrace. The trio – this time with bassist Stewart and guitarist Everett Barksdale – recorded in 1952. In the same year, Tatum toured the U. S. with fellow pianists Erroll Garner, Pete Johnson, and Meade Lux Lewis, for concerts billed as "Piano Parade". Tatum's four year absence from the recording studios as a soloist ended when Granz, who owned Clef Records, decided to record his solo playing in a way that was "unprecedented in the recording industry: invite him into the studio, start the tape, and let him play whatever he felt like playing. [ ] At the time this was an astonishing enterprise, the most extensive recording that had been done of any jazz figure." Over several sessions starting late in 1953, Tatum recorded 124 solo tracks, all but three of which were released, spread over a total of 14 LPs. Granz reported that the recording tape ran out during one piece, but Tatum, instead of starting again from the beginning, asked to listen to a playback of just the final eight bars, then continued the performance from there on the new tape, keeping to the same tempo as on the first attempt. Clef released the solo pieces as The Genius of Art Tatum,

Гранц также записал Татума с другими звездами в семи дополнительных сессиях, в результате чего было выпущено 59 треков. Критические отзывы были неоднозначными и частично противоречивыми. Татума критиковали за то, что он не играет настоящий джаз, за выбор материала и за то, что он перестал быть в лучшей форме, и хвалили за завораживающую сложность и детализацию его игры и техническое совершенство. Тем не менее, выпуск альбомов вновь привлек к нему внимание, в том числе со стороны нового поколения; он три года подряд (с 1954 года) выигрывал опрос критиков журнала DownBeat для пианистов (но никогда не выигрывал опрос читателей DownBeat). После ухудшения здоровья Татум бросил пить в 1954 году и попытался контролировать свой вес. В том же году его трио участвовало в десятинедельном туре "Festival of Modern American Jazz" под руководством Стэна Кентона. Трио не играло с оркестром Кентона во время тура, поскольку в то время чернокожих американских музыкантов редко снимали на видео, поэтому существует очень мало визуальных записей Татума, но его сольное исполнение "Yesterdays" сохранилось в виде видеозаписи. После двадцати лет брака Татум и Руби развелись в начале 1955 года. Они, вероятно, мало путешествовали вместе, и она стала алкоголичкой; развод был скандальным. Позже в том же году он женился на Джеральдин Уильямсон, с которой, вероятно, уже жил. Она мало интересовалась музыкой и обычно не посещала его выступления. К 1956 году здоровье Татума ухудшилось из-за прогрессирующей уремии. Тем не менее, в августе того же года он выступил перед самой большой аудиторией в своей карьере: 19 000 человек собрались в Hollywood Bowl на очередном мероприятии, организованном Гранцем. В следующем месяце он провел последнюю сессию записи с группой Гранца, с саксофонистом Беном Вебстером, а затем дал как минимум два концерта в октябре. Он был слишком болен, чтобы продолжать гастролировать, и вернулся в свой дом в Лос-Анджелесе. Музыканты посетили его 4 ноября, и другие пианисты играли для него, пока он лежал в постели. Татум умер на следующий день в медицинском центре Queen of Angels в Лос-Анджелесе от уремии. Он был похоронен на кладбище Rosedale в Лос-Анджелесе, но в 1992 году его перенесли на кладбище Forest Lawn в Глендейле, Калифорния, по инициативе его второй жены, чтобы она могла быть похоронена рядом с ним. Татум был введен в Зал славы джаза DownBeat в 1964 году и получил премию Grammy Lifetime Achievement Award в 1989 году.

Granz also recorded Tatum with a selection of other stars in seven more recording sessions, which led to 59 tracks being released. The critical reception was mixed and partly contradictory. Tatum was, variously, criticized for not playing real jazz, the choice of material, and being past his best, and praised for the enthralling intricacy and detail of his playing, and his technical perfection. Nevertheless, the releases renewed attention on him, including for a newer generation; he won DownBeat magazine's critics' poll for pianists three years in a row from 1954 (he never won a DownBeat readers' poll). Following a deterioration in his health, Tatum stopped drinking in 1954 and tried to control his weight. That year, his trio was part of bandleader Stan Kenton's 10 week tour named "Festival of Modern American Jazz". The trio did not play with Kenton's orchestra on the tour, Black American musicians were not often filmed at this time, so very few visual recordings of Tatum exist, but his solo performance of "Yesterdays" on the show has survived as a video recording. After two decades of marriage, Tatum and Ruby divorced early in 1955. They probably did not travel much together and she had become an alcoholic; the divorce was acrimonious. Later that year he married Geraldine Williamson, with whom he had probably already been living. She had little interest in music, and did not normally attend his performances. By 1956, Tatum's health had deteriorated due to advanced uremia. Nevertheless, in August of that year he played to the largest audience of his career: 19,000 gathered at the Hollywood Bowl for another Granz led event. The next month, he had the last of the Granz group recording sessions, with saxophonist Ben Webster, and then played at least two concerts in October. He was too unwell to continue touring, so returned to his home in Los Angeles. Musicians visited him on November 4, and other pianists played for him as he lay in bed. Tatum died the next day, at Queen of Angels Medical Center in Los Angeles, from uremia. He was buried at Rosedale Cemetery in Los Angeles, but was moved to the Forest Lawn cemetery in Glendale, California, in 1992 by his second wife, so she could be buried next to him. Tatum was inducted into the DownBeat Jazz Hall of Fame in 1964 and given a Grammy Lifetime Achievement Award in 1989.

Личность и привычки

Татум был независимым и щедрым на время и деньги. Он избегал вступления в Союз музыкантов как можно дольше, не желая быть скованным его правилами. Он также не любил, когда привлекали внимание к его слепоте: он не хотел, чтобы его вели физически, и поэтому, если это было возможно, самостоятельно прокладывал себе путь к фортепиано в клубах. Люди, встречавшиеся с Татумом, неизменно описывают его как совершенно лишённого высокомерия и хвастовства, и как настоящего джентльмена. Он избегал обсуждения своей личной жизни и прошлого в интервью и беседах со знакомыми. Несмотря на то, что в его время среди музыкантов было распространено употребление марихуаны, Татума никогда не связывали с употреблением нелегальных наркотиков.

После работы и репертуар

Считалось, что Татум был более спонтанен и креативен в свободных ночных джем-сессиях, чем во время запланированных выступлений. В то время как на профессиональной сцене он часто давал публике то, что она хотела – исполнения песен, близких к его записанным версиям, и отказывался играть на бис, в неформальной обстановке с друзьями он играл блюз, долго импровизировал на одной и той же последовательности аккордов и отходил еще дальше от мелодии композиции. Татум также иногда пел блюз в таких ситуациях, аккомпанируя себе на фортепиано. Композитор и историк Гюнтер Шуллер описывает его голос как "уставший, сонный, невнятный, с оттенком потерянной любви и сексуальных намеков, который шокировал бы (и оттолкнул) тех "фанатов", которые восхищались Татумом за его музыкальную дисциплину и "классическую" [пианино] манеру". В неформальных выступлениях репертуар Татума был гораздо шире, чем на профессиональных концертах, где основу составляли американские популярные песни. В течение своей карьеры он также исполнял собственные аранжировки нескольких классических фортепианных пьес, включая "Юмореску" Дворжака и "Элегию" Массне, и записал около дюжины блюзовых композиций. Со временем он расширял свой репертуар – к концу 1940-х годов большинство новых пьес были балладами умеренного темпа, но также включали композиции, представлявшие для него гармонические трудности, такие как простота "Caravan" и сложность "Have You Met Miss Jones?". Татум смог преобразить стили предшествующих джазовых пианистов благодаря виртуозности: там, где другие пианисты использовали повторяющиеся ритмические рисунки и относительно простое украшательство, он создавал "гармонические переливы цвета [и] непредсказуемые и постоянно меняющиеся ритмические сдвиги". Музыковед Льюис Портер выделил три аспекта игры Татума, которые мог упустить невнимательный слушатель: диссонанс в его аккордах; его продвинутое использование аккордовых замен; и его случайное использование битональности (игра в двух тональностях одновременно), а также добавление десятых (и больших интервалов) в левый рукав игры в стиле страйда. Татум импровизировал иначе, чем это принято в современном джазе. "Гармонические линии могут быть изменены, переработаны или ритмически перефразированы на короткие моменты, но они по-прежнему служат основой для надстроек Татума. Мелодические линии могут быть преобразованы в новые формы, сохранив лишь ноту, ритм или фразовую частицу, чтобы связать новое с оригиналом, но мелодия остается, хотя бы в воображении слушателя". Эта гибкость распространялась и на его использование ритма: независимо от темпа, он мог изменять количество нот на долю и одновременно использовать другие приемы, чтобы изменить ритмическую интенсивность и форму своей фразировки. Этот стиль нельзя было адаптировать к форме бибопа: "оркестровый подход к клавиатуре был слишком плотным, слишком текстурным для использования в контексте ритм-секции бибопа". Подход Татума также подвергался критике по другим причинам. Его критиковали за то, что во время игры в ансамбле он часто не подстраивался под других музыкантов, подавляя их и, казалось, соревнуясь с любым солистом, которого он якобы поддерживал. Кларинетист Бадди ДеФранко сказал, что играть с Татумом было "как гоняться за поездом", а сам Татум признавался, что группа ему мешает. Татум сохранял спокойное физическое состояние за клавиатурой, не стремясь к эффектным жестам, радующим публику. То же самое можно было сказать и о его, казалось бы, непринужденной технике, как заметил пианист Хэнк Джонс: его руки, казалось, скользили по клавишам, ошеломляя его современников. Татум мог использовать большие и мизинец, чтобы добавлять мелодические линии, одновременно играя что-то другое остальными пальцами; барабанщик Билл Дуглас, который играл с Татумом, говорил, что он "играл пассажи этими двумя пальцами здесь, а затем двумя другими пальцами той же руки играл что-то другое там, внизу. Два пальца на черных клавишах, а затем два других пальца играли что-то другое на белых клавишах. Он мог делать это любой рукой". Его большие руки позволяли ему играть трель левой рукой большим и указательным пальцами, одновременно используя мизинец для игры ноты на октаву ниже. Он также был способен охватывать двенадцатые интервалы любой рукой и мог играть последовательность аккордов, таких как проиллюстрированные примеры, с высокой скоростью. Он мог исполнить весь свой выбранный материал в любой тональности. Манера игры Татума также привлекала внимание: по мнению Баллиетта, "Ни один пианист никогда не касался нот с такой красотой. Каждая из них была легкой, полной и резонирующей, как буквы на изысканно напечатанной странице. Обширные аккорды в нижнем регистре были четкими, а его самые высокие ноты сияли, как полированное серебро". Среди музыкантов, которые говорили, что Татум мог заставить плохое пианино звучать хорошо, были Билли Тейлор и Джеральд Уиггинс. Уиггинс утверждал, что Татум мог определить и избегать использования любых неисправных клавиш на пианино. Даже музыканты, игравшие в совершенно разных стилях, такие как Бад Пауэлл, Ленни Тристано и Херби Хэнкок, запоминали и воспроизводили некоторые из его записей, чтобы учиться у него. Влияние Татума выходило за рамки фортепиано: его инновации в гармонии и ритме открыли новые горизонты в джазе в целом. Он повысил осведомленность джазовых музыкантов о гармонических возможностях, часто меняя используемые аккорды; это помогло заложить основу для появления бибопа в 1940-х годах. Его современное аккордовое голосоведение и аккордовые замены также были новаторскими в джазе. Другие музыканты стремились перенести элементы пианистической виртуозности Татума на свои инструменты. Вокалист Тони Беннетт включил элементы Татума в свое пение: "Я слушал его записи почти ежедневно и пытался фразировать, как он. Я просто беру его фразировку и пою ее таким образом". Саксофонист Коулман Хокинс изменил свой стиль игры после того, как услышал, как Татум играет в Толедо в 1920-х годах: "стиль Хокинса, основанный на арпеджио, и его растущий словарный запас аккордов, проходящих аккордов и взаимосвязей между аккордами были подтверждены и поощрены его реакцией на Арта Татума", а также самоизданный отчет о жизни Татума в Толедо до 1932 года ("The History of Art Tatum, 1909–1932, by Imelda Hunt"). Отсутствие подробного освещения может быть связано с тем, что жизнь и музыка Татума не соответствовали каким-либо устоявшимся критическим нарративам или рамкам для джаза: многие историки музыки маргинализировали его по этой причине, поэтому "не только Татум недостаточно представлен в джазовой критике, но и его присутствие в джазовой историографии, похоже, не вызывает особых усилий со стороны историков, кроме описательного письма, предназначенного для обобщения его пианистического подхода". Критики высказывали разные мнения об искусстве Татума: "Некоторые восхваляют Татума как исключительно изобретательного, в то время как другие говорят, что он скучно повторяется и едва ли импровизирует".

Tatum was said to be more spontaneous and creative in free form nocturnal sessions than in his scheduled performances. Whereas in a professional setting he would often give audiences what they wanted – performances of songs that were similar to his recorded versions – but decline to play encores, in after hours sessions with friends he would play the blues, improvise for long periods on the same sequence of chords, and move even further away from a composition's melody. Tatum also sometimes sang the blues in such settings, accompanying himself on piano. Composer and historian Gunther Schuller describes "a night weary, sleepy, slurry voice, of lost love and sexual innuendos which would have shocked (and repelled) those 'fans' who admired Tatum for his musical discipline and 'classical' [piano] propriety". In after hours performances, Tatum's repertoire was much wider than in professional appearances, at which his staples were American popular songs. During his career, he also played his own arrangements of a few classical piano pieces, including Dvořák's Humoresque and Massenet's "Élégie", and recorded around a dozen blues pieces. Over time, he added to his repertoire – by the late 1940s, most of the new pieces were medium tempo ballads but also included compositions that presented him with harmonic challenges, such as the simplicity of "Caravan" and complexity of "Have You Met Miss Jones?" Tatum was able to transform the styles of preceding jazz piano through virtuosity: where other pianists had employed repetitive rhythmic patterns and relatively simple decoration, he created "harmonic sweeps of colour [and] unpredictable and ever changing shifts of rhythm". Musicologist Lewis Porter identified three aspects of Tatum's playing that a casual listener might miss: the dissonance in his chords; his advanced use of substitute chord progressions; and his occasional use of bitonality (playing in two keys at the same time). and added tenths (and greater intervals) to the left hand vocabulary of stride. Tatum improvised differently than is typical in modern jazz. "The harmonic lines may be altered, reworked or rhythmically rephrased for moments at a time, but they are still the base underneath Tatum's superstructures. The melodic lines may be transformed into fresh shapes with only a note or a beat or a phrase particle retained to associate the new with the original, yet the melody remains, if only in the listener's imagination." This flexibility extended to his use of rhythm: regardless of the tempo, he could alter the number of notes per beat and use other techniques at the same time to alter his phrasing's rhythmic intensity and shape. This style was not one that could be adapted to the form of bebop: "the orchestral approach to the keyboard [ ] was too thick, too textured to work in the context of a bebop rhythm section." Tatum's approach has also been criticized on other grounds. and a criticism of him in a band setting was that he often did not modify his playing, overwhelming the other musicians and appearing to compete with any soloist he was ostensibly supporting. Clarinetist Buddy DeFranco said that playing with Tatum was "like chasing a train", and Tatum himself said that a band got in his way. Tatum had a calm physical demeanor at the keyboard, not attempting crowd pleasing theatrical gestures. as did his seemingly effortless technique, as pianist Hank Jones observed: the apparently horizontal gliding of his hands across the keys stunned his contemporaries. Tatum was able to use his thumbs and little fingers to add melody lines while playing something else with his other fingers; drummer Bill Douglass, who played with Tatum, said that he would "do runs with these two fingers up here and then the other two fingers of the same hand playing something else down there. Two fingers on the black keys, and then the other two fingers would be playing something else on the white keys. He could do that in either hand". His large hands allowed him to play a left hand trill with thumb and forefinger while also using his little finger to play a note an octave lower. He was also capable of reaching twelfth intervals in either hand, and could play a succession of chords such as the illustrated examples at high speed. He was able to play all of his chosen material in any key. Tatum's touch has also attracted attention: for Balliett, "No pianist has ever hit notes more beautifully. Each one [ ] was light and complete and resonant, like the letters on a finely printed page. Vast lower register chords were unblurred, and his highest notes were polished silver." Among the musicians who said that Tatum could make a bad piano sound good were Billy Taylor and Gerald Wiggins. Wiggins said that Tatum could identify and avoid using any keys on a piano that were not working, Even musicians who played in very different styles, such as Bud Powell, Lennie Tristano, and Herbie Hancock, memorized and recreated some of his recordings to learn from them. Tatum's influence went beyond the piano: his innovations in harmony and rhythm established new ground in jazz more broadly. He made jazz musicians more aware of harmonic possibilities by changing the chords he used with great frequency; this helped lay the foundations for the emergence of bebop in the 1940s. His modern chord voicing and chord substitutions were also pioneering in jazz. Other musicians sought to transfer elements of Tatum's pianistic virtuosity to their instruments. Vocalist Tony Bennett incorporated aspects of Tatum into his singing: "I'd listen to his records almost daily and try to phrase like him. [ ] I just take his phrasing and sing it that way." Saxophonist Coleman Hawkins changed his playing style after hearing Tatum play in Toledo in the 1920s: Hawkins's "arpeggio based style and his growing vocabulary of chords, of passing chords and the relationships of chords, were confirmed and encouraged by his response to Art Tatum." and a self published account of Tatum's life in Toledo up to 1932 (The History of Art Tatum, 1909–1932, by Imelda Hunt). This lack of detailed coverage may be attributable to Tatum's life and music not fitting any of the established critical narratives or frameworks for jazz: many historians of the music have marginalized him for this, so "not only is Tatum underrepresented in jazz criticism but his presence in jazz historiography seems largely to prompt no particular effort in historians beyond descriptive writing designed to summarize his pianistic approach". Critics have expressed strong opinions about Tatum's artistry: "Some applaud Tatum as supremely inventive, while others say that he was boringly repetitive, and that he barely improvised."

Другие формы признания

В 1989 году в родном городе Татума, Толедо, был основан Центр африканско-американских ресурсов имени Арт Татума при библиотеке Кентского филиала. В 1993 году Джефф Билмс, студент Массачусетского технологического института, изучавший вычислительную музыкологию, ввёл термин "татум" в знак признания невероятной скорости игры пианиста. Он определяется как "наименьший временной интервал между последовательными нотами в ритмической фразе".

В 2003 году историческую табличку установили у дома, где прошло детство Татума, по адресу 1123 City Park Avenue в Толедо, но к 2017 году заброшенное здание пришло в упадок. В 2021 году некоммерческой организации Art Tatum Zone были выделены гранты на реставрацию дома и благоустройство окрестностей. Кроме того, в Толедо, в 2009 году на арене округа Лукас была установлена 27-футовая скульптура под названием "Колонна празднования Арт Татума".