Введение

Восточноазиатский язык

Маньчжу (маньчжурский: Маньчжу, транскрипция: manju gisun) — критически исчезающий восточноазиатский тунгусский язык, коренной для исторического региона Маньчжурии на северо-востоке Китая. Как традиционный родной язык маньчжуров, он был одним из официальных языков династии Цин (1644–1912) в Китае, хотя сегодня подавляющее большинство маньчжуров владеет только мандаринским диалектом китайского языка. Несколько тысяч человек могут говорить на маньчжурском как на втором языке благодаря государственному начальному образованию или бесплатным курсам для взрослых в классах или онлайн, а также известен под названием "Циньюй" (清語) ("Циньский язык"). Термин "национальный" также применялся к письменности на маньчжурском языке, например, в термине "Гуовэнь" (國文), в дополнение к "Гуоюй" (國語) ("национальный язык"), который использовался предыдущими неханьскими династиями для обозначения своих языков, а в современности — для обозначения стандартного китайского языка. В маньчжурской версии Нерчинского договора термин "китайский язык" (Dulimbai gurun i bithe) относился ко всем трем языкам — китайскому, маньчжурскому и монгольскому, а не только к одному.

Историческая лингвистика

Маньчжурский язык относится к южной группе тунгусских языков. В то время как северные тунгусские языки, такие как эвенкийский, сохраняют традиционную структуру, китайский язык оказал значительное влияние на маньчжурский, изменив его форму и словарный состав. В 1635 году Хун Тайцзи переименовал народ чжурчжэней и их язык в "маньчжурский". Чжурчжэни являются предками маньчжуров и правили поздней династией Цзинь (1115–1234).

Снижение использования

Маньчжуйский язык был основным языком императорского двора династии Цин, но по мере того, как маньчжурские чиновники всё больше подвергались китаизации, многие начали утрачивать язык. Стремясь сохранить маньчжурскую идентичность, имперское правительство учредило занятия и экзамены по маньчжурскому языку для знаменосцев, предлагая награды тем, кто успешно его осваивал. Китайская классика и художественная литература были переведены на маньчжурский язык, и накопился корпус маньчжурской литературы. Как объяснил император Юнчжэн (правил в 1722–1735 гг.), «если не будет оказано особого поощрения, язык предков не будет передаваться и изучаться». Тем не менее, использование языка среди знаменосцев сокращалось на протяжении 1700-х годов. Исторические записи свидетельствуют, что уже в 1776 году император Цяньлун был потрясён тем, что маньчжурский чиновник Гоэрмин не понимал, что император говорит ему на маньчжурском языке, несмотря на то, что он родом из маньчжурской крепости Шэньцзинь (ныне Шэньян). К XIX веку даже императорский двор утратил свободное владение языком. Император Цзяцин (правил в 1796–1820 гг.) жаловался, что его чиновники недостаточно хорошо понимают и пишут на маньчжурском языке. Использование языка в официальных документах также сократилось на протяжении всей истории династии Цин. В частности, в начале правления некоторые документы по чувствительным политическим и военным вопросам представлялись на маньчжурском, но не на китайском языке. Позднее некоторые имперские записи на маньчжурском языке продолжали создаваться до последних лет династии.

Использование маньчжурского языка

В архивах сохранилось большое количество маньчжурских документов, имеющих важное значение для изучения Китая эпохи Цин. Сегодня маньчжурские надписи можно увидеть на архитектуре Запретного города, где исторические указатели написаны как на китайском, так и на маньчжурском языках. Ограниченное применение языка также существовало в виде голосовых команд в армии Цин, что подтверждается документами, датированными 1878 годом.

Маньчжурские исследования во времена династии Цин

Китайский хань из Цзянсу по имени Шэнь Цилян написал книги по маньчжурской грамматике, в том числе "Руководство к книгам Цин" (labels=no; Manju bithe jy nan) и "Великую энциклопедию Цин" (labels=no; Daicing gurun i yooni bithe). Его отец был морским офицером при династии Цин, а его дед служил чиновником при династии Мин, прежде чем был убит повстанцами. Сам Шэнь Цилян воевал против Трёх феодалов в составе армии Цин. После этого, в 1677 году, переехав в Пекин, он начал изучать маньчжурский язык и писать книги по маньчжурской грамматике, опираясь на знания пограничных желтознамённых маньчжуров. Он перевёл на маньчжурский язык "Сто фамилий" и "Тысячу иероглифов" и посвятил маньчжурскому языку 25 лет своей жизни. Шэнь писал: "Я хань, но всю жизнь увлекаюсь маньчжурским языком". Шэню не требовалось изучать маньчжурский язык по долгу службы, поскольку он никогда не занимал официальных должностей, поэтому, видимо, он изучал его по собственной воле. Большинство ханьцев не проявляли интереса к изучению неханьских языков, поэтому причины увлечения Шэня остаются неизвестными, однако он высоко оценивал маньчжурскую письменность, считая её более простой и понятной, чем китайскую. Ханчжоуский хань Чэнь Миньюань помог отредактировать книгу "Введение в язык Цин" (清文啟蒙; Cing wen ki meng bithe), написанную совместно с маньчжуром по имени Угэ. Угэ давал частные уроки маньчжурского языка, которые посещал его друг Чэнь, и Чэнь организовал издание этой книги.

Ханлин

Китайцы хань в Академии Ханьлинь изучали маньчжурский язык в период правления династии Цин. Выпускник ханьского Ханлина Ци Юньши владел маньчжурским языком и написал книгу на китайском языке о приграничных регионах Китая, используя и переводя маньчжурские источники из архивов Великого секретариата. В 1740 году Академия Ханьлинь исключила китайца Юань Мэй за неуспехи в изучении маньчжурского языка. Инжишан и Ортай, оба маньчжура, финансировали его работу. Китайский чиновник Янь Чанмин умел читать на тибетском, ойратском и монгольском языках. Китайские чиновники хань изучали языки приграничных регионов и маньчжурский язык, чтобы иметь возможность составлять и записывать свои труды об этих регионах. Для ханьских выпускников Ханлина, имевших высшую степень, был обязателен трехлетний курс маньчжурского языка, однако не все представители ханьской интеллигенции должны были его изучать. К концу династии Цин отмечалось, что многие знаменосцы уже не владели маньчжурским языком, и что, оглядываясь назад, "основатели династии (Цин) не смогли принудить министров и народ страны к изучению национального письма и национального языка (маньчжурского)".

Перевод с китайского на маньчжурский

Китайские художественные книги переводились на маньчжурский язык. Представители знамённых родов писали художественную литературу на китайском языке. Хуан Тайцзи повелел переводить китайские книги на маньчжурский язык. Китайцы-ханьцы и маньчжуры помогали иезуитам писать и переводить книги на маньчжурский и китайский языки. Маньчжурские книги издавались в Пекине. Император Цяньлун поручил разработку новых маньчжурских словарей, как одноязычных, так и многоязычных, таких как Пентаглот. Среди его указаний было устранение прямых заимствований из китайского языка и замена их калькированными переводами, которые включались в новые маньчжурские словари. Это отразилось в названиях маньчжурских переводов китайских произведений в период его правления, которые представляли собой прямые переводы, в отличие от маньчжурских книг, переведённых во время правления императора Канси, которые были маньчжурскими транслитерациями китайских иероглифов. Пентаглот был основан на «Юцзи Сити Цин Вэньцзяне» (御製四體清文鑑; «Имперски изданное Зерцало четырёх письменных текстов Цин»), к которому был добавлен уйгурский язык в качестве пятого языка. Четырёхязычная версия словаря, включающая тибетский язык, в свою очередь, основывалась на более ранней трёхязычной версии с маньчжурским, монгольским и китайским языками, известной как «Имперски изданное Зерцало маньчжурского, монгольского и китайского произношения Цин» (御製滿珠蒙古漢字三合切音清文鑑), которая, в свою очередь, была основана на «Имперски изданном пересмотренном и расширенном Зерцале Цин» (御製增訂清文鑑) на маньчжурском и китайском языках, в котором использовались как маньчжурская письменность для транскрипции китайских слов, так и китайские иероглифы для транскрипции маньчжурских слов с помощью фаньцзе.

Исследования посторонних лиц

Ряд европейских ученых в 18 веке испытывали разочарование из-за трудностей в чтении китайского языка с его "сложной" системой письма и классическим стилем. Они находили маньчжурские переводы или параллельные маньчжурские версии многих китайских документов и литературных произведений весьма полезными для понимания оригинальных китайских текстов. Де Мойриак де Майла (1669–1748) воспользовался наличием параллельного маньчжурского текста при переводе исторического сборника Тунцзянь Гангму (Tung chien Kang mu; 资治通鉴纲目). Жан Жозеф Амиот, иезуитский ученый, также обращался к маньчжурским переводам китайских произведений и писал, что маньчжурский язык "откроет легкий путь для проникновения в лабиринт китайской литературы всех времен". Изучение маньчжурского языка русскими синологами началось в начале 18 века, вскоре после основания Русской православной миссии в Пекине, с которой была связана большая часть ранних русских синологов. (ум. 1761) перевел ряд маньчжурских работ, таких как "История о завоевании китайским ханом Канхием калкаского и элетского народа, кочующего в Великой Татарии, состоящая в пяти частях" (История завоевания Кангси ханом Халха и оиратских кочевников Великой Татарии в пяти частях), а также некоторые юридические трактаты и маньчжурско-китайский словарь. В конце 1830-х годов Георгий М. Розов перевел с маньчжурского языка "Историю династии Цзинь (Джурчен)". В Иркутске в 18 веке была основана школа для подготовки переводчиков маньчжурского языка, которая просуществовала довольно долгое время. Несколько носителей языка до сих пор проживают в деревне Давудзиа района Айхуй префектуры Хейхе. Шибе (или Сибе) часто считаются современными хранителями письменного маньчжурского языка. Шибе живут в автономном округе Капкал Сибе вблизи долины Или в Синьцзяне, куда они были переселены императором Цяньлуном в 1764 году. Современный письменный язык шибе очень близок к маньчжурскому, хотя в системе письма есть небольшие различия, отражающие особенности произношения шибе. Более значительные различия существуют в морфологической и синтаксической структуре разговорного языка шибе. Например, в современном разговорном языке шибе широко распространено окончание "конверба" *mak*, которое отсутствует в маньчжурском языке.

Дифтонги

Всего насчитывается восемнадцать дифтонгов и шесть трифтонгов. Дифтонги: ai, ao, ei, eo, ia, ie, ii, io, iu, oi, oo, ua, ue, ui, uo, ūa, ūe, ūi и ūo. Трифтонги: ioa, ioo (произносится как ), io(w)an, io(w)en, ioi и i(y)ao, и они встречаются в китайских заимствованиях. По словам Пола Георга фон Мёллендорфа (1892), ударение всегда приходилось на последний слог. В отличие от него, Иван Захаров (1879) приводит множество конкретных правил: с одной стороны, он, кажется, утверждает, что каждое просодическое слово слегка выделяет гласную первого слога, удлиняя её, но с другой стороны, ударение получают суффиксы, такие как падежные показатели и вопросительные частицы, а также суффикс прошедшего времени и оптативный суффикс, когда эти формы имеют значение будущего времени. В тесно связанном языке сибэ Джерри Норман (1974) обнаружил иную систему: ударение обычно приходилось на предпоследний слог (редко на antepenultimate) в корне, и не изменялось при добавлении суффиксов, за исключением односложных суффиксов, начинающихся с глухого звука, которые рассматривались как часть корня при определении места ударения. Двусложные суффиксы иногда имели собственное вторичное ударение.

Заимствования

Маньчжурский язык воспринял большое количество нехарактерных для него звуков из китайского языка. Для обозначения гласных в китайских заимствованиях использовались специальные символы. Считается, что эти звуки произносились именно так, поскольку они не встречались в исконных маньчжурских словах. Среди них – символ высокого нелабиализованного гласного (обычно передаваемого латинской буквой y, /ɨ/), встречающийся в словах, таких как *sy* (буддийский храм) и *Sycuwan* (Сычуань); а также трифтонг *ioi*, используемый для обозначения китайского звука *ü*. Китайские аффрикаты также передавались согласными символами, которые использовались исключительно в заимствованиях, как, например, в словах *dzengse* (апельсин) (китайский: chéngzi) и *tsun* (дюйм) (китайский: cùn). Помимо лексики, заимствованной из китайского языка, например, слова *pingguri* (яблоко) (китайский: píngguǒ), в маньчжурском языке было много заимствований из других языков, таких как монгольский, например, слова *morin* (лошадь) и *temen* (верблюд).

Диалекты

Диалекты маньчжурского языка охватывают различные исторические и сохранившиеся разговорные формы, распространённые по всей Маньчжурии и в городе Пекине (столице). К числу известных исторических маньчжурских диалектов относятся пекинский, нингутский, алкукский и мукденский диалекты.

Изменения в гласных

Фонетически, существуют некоторые характеристики, отличающие пекинский акцент от стандартной орфографической формы маньчжурского языка. В словах иногда происходят изменения гласных. Например, (cimari /t͡ʃʰimari/) произносится как [t͡ʃʰumari], (ojorakū /ot͡ʃoraqʰʊ/) произносится как [ot͡ɕiraqʰʊ], а (gisun /kisun/) произносится как [kysun]. В частности, когда гласный /o/ или дифтонг /oi/ появляется в начале слова, в пекинском акценте он часто произносится как [ə] и [əi] соответственно. Например, (onggolo /oŋŋolo/) произносится как [əŋŋolo], (oilo /oilo/) произносится как [əilo]. Дифтонгизация гласных. /ə/ становится /əi/ (например, dehi /təxi/ произносится как [təixi]), /a/ становится [ai] (например, dagilambi /takilampi/ произносится как [taikilami]), а /i/ становится [iu] (например, niru /niru/ произносится как [niuru], и nicuhe /nit͡ʃʰuxə/ произносится как [niut͡ʃʰuxə]). /oi/ становится [uai], особенно после /q/ (г). Например, goimbi /koimpi/ становится [kuaimi]. Потеря гласных при определенных условиях. Гласный /i/ после согласных /t͡ʃʰ/ (ц) или /t͡ʃ/ (ч) обычно исчезает. Например, ecike /ət͡ʃʰikʰə/ произносится как [ət͡ʃʰkʰə], а hojihon /χot͡ʃiχon/ произносится как [χot͡ʃχon]. Существуют и другие случаи исчезновения гласных в пекинском акценте. Например, ekšembi /əkʰʃəmpi/ произносится как [əkʰʃmi], а burulambi /purulampi/ произносится как [purlami].

Изменения в согласных

Этот раздел основан на книге Айсин Гиоро Иньшен «Разные знания маньчжурского языка» (满语杂识). Системное слияние /q/ и /χ/ в [ʁ], а также /k/ и /x/ в [ɣ] между гласными звуками. Например, (sargan /sɑrqɑn/) произносится как [sɑrʁɑn], а (urgun /urkun/) произносится как [urɣun]. В то же время, /χ/ может произноситься как [qʰ] в начале слова. Например, (hamimbi /χɑmimpi/) произносится как [qʰamimi]. Ассимиляция альвеолярных и постальвеолярных смычных после /n/. Например, (banjimbi /pɑnt͡ʃimpi/) произносится как [pɑnnimi], а (hendumbi /xəntumpi/) произносится как [xənnumi]. /si/ произносится как [ʃɨ] в середине слова. Например, (usiha /usiχɑ/) произносится как [uʃɨʁɑ].

Морфология

Хотя маньчжурский язык является синтетическим и агглютинативным языком, типологически схожим с соседними монгольскими и тюркскими языками, его морфология, тем не менее, менее сложна, чем у них, а его синтетический характер выражен не так сильно, как у них.

Пол

Маньчжурский язык не имеет грамматического рода, хотя различие между существительными, обозначающими людей, и существительными, обозначающими не-людей, играет определенную роль в его грамматике (как объяснено ниже). Однако, как уже упоминалось, биологический пол выражается различными гласными в ряде пар слов, где фонологически задний гласный ассоциируется с мужчинами, а фонологически передний – с женщинами: ama "отец" – eme "мать", haha "мужчина" – hehe "женщина", naca "шурин" – nece "свояченица", hūwašan (китайский héshang 和尚) "монах" – huwešen "монахиня", amila "самец животного" – emile "самка животного", arsalan "лев" – erselen "львица", garudai "самец феникса" – gerudei "самка феникса"; аналогично для слов, связанных с полом, таких как habtaha "мужской пояс" – hebtehe "женский пояс", ganggan "сильный" – genggen "слабый".

Номер

Только существительные, обозначающие людей, изменяются по числам. Множественное число образуется путем добавления нескольких суффиксов, в зависимости от конкретного существительного. Суффикс sa/se имеет широкое употребление: он используется, в частности, со многими словами, выражающими профессии (faksi “рабочий” – faksisa “рабочие”) и национальности (manju “маньчжур” – manjusa “маньчжуры”). Суффикс ta/te в основном ограничен словами, обозначающими лиц определенного возраста или поколения и родственников (ama “отец” – amata “отцы”), хотя есть и несколько других, таких как ejen “господин” – ejete “господа”. Однако суффикс sa/se также может использоваться с существительными с тем же значением: gege “старшая сестра” – gegese “старшие сестры”. Менее распространенный суффикс si встречается в ряде существительных, преимущественно с таким же значением, например, в haha “мужчина” — hahasi “мужчины”. Наконец, в некоторых словах используется суффикс ri: mama “бабушка” – mamari “бабушки”. Обратите внимание, что конечный согласный n обычно выпадает перед суффиксами множественного числа: ahūn “старший брат” – ahūta “старшие братья”; конечный i также выпадает в jui “сын” – juse “сыновья”. Кроме того, множественность может быть выражена добавлением слов, означающих “все” или “многие”, таких как geren (geren niyalma “все/многие мужчины”), добавлением слов, означающих “вид” или “класс” (gurgu jergi “различные дикие животные”, baita hacin “различные дела”), или путем редупликации (jalan “поколение, мир” – jalan jalan “поколения, миры”). Именительный, винительный, родительный, дательный, местный и отложительный падежи. Частицы могут писаться как вместе с существительным, к которому они относятся, так и отдельно. Они не подчиняются закону гармонии гласных, но и не являются полноценными постпозициями.

Прилагательные

Прилагательные в маньчжурском языке мало чем отличаются от существительных с точки зрения их грамматических свойств, поэтому многие исследователи полагают, что они не образуют отдельную часть речи; утверждается, что это просто особый тип существительных, выражающих качественные характеристики. Прилагательное в роли определения стоит без падежных суффиксов перед существительным. В роли сказуемого оно располагается в конце предложения. Само по себе прилагательное не имеет категории сравнения как грамматической формы; вместо этого степени сравнения образуются путем изменения сравниваемого существительного в аблятиве.

Частицы

Причастия играют важную роль в маньчжурской грамматике, поскольку большинство конечных форм образованы от них. Они могут выполнять четыре различные функции в предложении:

Они могут использоваться в качестве определения. Они могут принимать номинализирующие суффиксы – в том числе падежные показатели – и в этой форме функционировать как существительные в роли подлежащего, дополнения и т.д. Они могут выступать в качестве ядра предиката в эквиваленте придаточного предложения. Они могут функционировать как ядро предиката в главном предложении, даже без связки.

Совершенный причастие

Совершенный причастий в ha/ he/ ho часто выражает действие в прошедшем времени: например, araha, хотя изначально означает "тот, кто написал", может также использоваться в значении "(я, ты и т.д.) написал". Некоторые глаголы вместо ha/ he/ ho принимают окончание ka/ ke/ ko, ещё меньше – nka/ nke/ nko, а некоторые имеют неправильные формы: bahambi "найти" – baha, hafumbi "проникнуть" – hafuka.

Относительный/неопределенный причастие

Когда неопределённое местоимение ele "все" добавляется к перфективному или имперфективному причастию, образовавшаяся форма приобретает относительное/неопределённое значение: bisire ele jaka "всё, что существует", mini alaha ele ba "всё, что я сказал", "всё, что я говорил". Местоимение также может сливаться с предшествующим словом в виде суффикса le: arahale, ararale "кто пишет", "что написано", duleke ele ba "все места, через которые он проходил", "все места, которые он посетил". Этот суффикс не демонстрировал чередований по закону вокальной гармонии в древнем маньчжурском языке, но позднее приобрел задний вариант la.

Длительное причастие

Длительное причастие в mbihe, по-видимому, происходит от несовершенного конверба в me и совершенного причастия bihe глагола bi "быть": таким образом, почти буквально, "(то, что) делало (что-то)". Оно выражает незавершенное или продолжающееся действие в прошлом: arambihe "(я) писал".

Конвербы

Конвербы (иногда называемые герундиями) выполняют функцию наречия, а конструкции с ними часто соответствуют придаточным предложениям в английском языке.

Недостаточный конверб

Несовершенный конверб в me выражает действие, одновременное с действием конечного глагола, но также может обозначать вторичные значения, такие как образ действия, условие, причина и цель, и часто переводится на английский язык инфинитивом. Это наиболее распространенный тип конверба: arame "(во время) письма", hendume "(во время) говорения", fonjime "(во время) спрашивания", necihiyeme toktobumbi "покорять", буквально "стабилизировать, (во время) выравнивания" (калька с китайского píng dìng 平定).

Длительный конверб

Несовершенный конверб, оканчивающийся на me, может присоединяться не только к основе глагола, но и к законченной несовершенной форме в mbi (которая, в свою очередь, изначально также является комбинацией несовершенного конверба и связочного глагола bi "есть", см. ниже). Полученная форма, оканчивающаяся на mbime, описывается как отдельный длительный конверб, выражающий незавершенное или продолжающееся действие. Примером служит arambime (< ara me bi me) – "пишущий" (или "в процессе написания"). Эта форма также встречается в следующей цитате Конфуция:

Условный конверб

Условный конверб в *ci* может выражать условие, но также и время, когда что-то произошло: *araci* "если, когда ты пишешь"; *si niyalma de nikeneci* "если ты полагаешься на людей"; *yamun de tucifi tuwaci* "когда он вышел в зал и проверил". Застывшие формы – *oci* и *seci* "если" (от *ombi* "быть" и *sembi* "говорить"). Они также могут служить тематическими маркерами.

Концессивное/адверсивное сходство

Концессивное или адверсивное деепричастие в языке цибе образует конструкцию, которую можно перевести как "даже если" или "хотя": aracibe – "даже если я пишу". Вероятно, оно образовано от условного наклонения.

Терминативный конверб

Терминативный конверб в tala/ tele/ tolo может быть переведен с помощью придаточных предложений, вводимых союзом "пока"; он выражает подчиненное действие, происходящее одновременно с действием глагола в форме конечного залога, и последнее продолжается до завершения первого. hūsun moho tolo "пока его сила не иссякнет". В классическом маньчжурском языке эта форма уже не очень продуктивна. Наиболее употребительными формами являются isitala "пока" (от isimbi "достигать") и otolo "пока" (от ombi "быть", "становиться").

Описательный конверб

Сочетание с суффиксами hai/hei/hoi или kai/kei/koi, также tai/tei/toi, выражает длительные, периодические, частые или интенсивные действия или процессы: alahai "рассказывать много раз", jonkoi "постоянно напоминать". По-видимому, оно образовано от совершенного причастия на ha/he/ho (также ka/ke/ko в некоторых глаголах) и родительного падежа с окончанием i, выполняющего наречную функцию. Такие формы иногда превращаются в наречия: cohotoi "особенно" от cohombi "делать особенно, считать самым важным". Другие примеры такого использования – фразы beye be waliyatai "самоотверженно", буквально "постоянно бросаться вокруг", и bucetei afambi "сражаться насмерть", буквально "сражаться, постоянно умирая".

Конверт в -нгала/-нгеле/-нголо

Соединение в nggala / nggele / nggolo можно перевести союзом "перед"; оно выражает подчиненное действие, которое еще не произошло к моменту совершения основного и произойдет только после него: aranggala "перед написанием"; dosinggala asuki isibumbi "перед входом издают шум". Застывшая форма – onggolo "перед".

Окончательные формы

Маньчжурские конечные глагольные формы отличаются от других тем, что могут функционировать только в качестве ядра сказуемого в самостоятельном предложении. (Как уже упоминалось, некоторые причастия могут выполнять ту же функцию, но они не ограничены ею.) Все маньчжурские изъявительные глагольные формы, по всей видимости, образованы от неличных форм, таких как причастия и конвербы.

Недостаточный индикатив

Несовершенное время образуется с помощью суффикса mbi, который происходит от окончания несовершенного деепричастия me и глагола-связки bi "быть". Это словарная форма глагола. Данная форма выражает настоящее или будущее время. Она может обозначать обычные, повторяющиеся, общие действия, конкретные действия в настоящем или действия в будущем.

Необязательно

Оптив в *ki* выражает действие, которое говорящий желает или намерен увидеть выполненным – либо сам, либо другими. Его значение иногда сопоставимо со значением китайского *yào* 要. Таким образом, *bi geneki* означает «Я пойду», а *i geneki* – «Пусть он пойдет». Другие примеры: *araki* – «Я буду/хочу писать», *alaki* – «Я буду/хочу сказать», *bi maju gisun be taciki* – «Я буду/хочу изучать маньчжурский язык», *fa hūbalaki* – «Я буду оклеивать окна бумагой», *teki* – «Пожалуйста, садитесь». Когда оптив относится ко второму или третьему лицу, его значение приближается к значению повелительного наклонения. Когда он относится к действию, которое ещё не произошло, он также приобретает дополнительное значение будущего времени.

Отрицание

По словам Гореловой, ни конечные глагольные формы, ни конвербы не имеют специальных отрицательных форм; отрицательные формы есть только у причастия. Если требуется выразить отрицание глагола или конверба, вместо них необходимо использовать причастие. Отрицание причастия выражается сочетанием со словом akū "не быть (здесь)": таким образом, буквально, "Я не делаю X". Тем не менее, Меллендорф (1892) приводит пример отрицания глагольной формы в изъявительном наклонении с помощью akū "не (быть)": bi gisurembi akū "Я не говорю". Эта частица может быть переведена китайскими частицами wú 無, bù 不, wèi 未, méiyǒu 沒有.

Отрицание с вакой

Частица вака используется преимущественно в качестве отрицательной связки. Примеры: bi waka aniya kai "Я не виноват, это (неурожайный) год", inu ja baita waka "это не простое дело".

Отрицание с unde

Слово *unde* "ещё не" ставится после несовершенного причастия в *ra/re/ro* в конце предложения: *jidere unde* "(он) ещё не пришёл", *bi sabure unde* "Я ещё не видел это".

Поймание

Несовершенное причастие может сочетаться с *hū* для образования формы, выражающей опасение или страх (participium metuendi; ср. монгольский *ujai*): *jiderahū* – «Если бы только он не пришел». Горелова полагает, что эта форма первоначально тождественна отрицанию несовершенного причастия в *ra (a)kū*.

Вспомогательные глаголы

Составные глагольные формы образуются с помощью вспомогательных глаголов bimbi, bi "быть, существовать, оставаться", ombi "быть/становиться (таким), быть возможным", sembi "говорить, рассказывать, считать", acambi "быть подходящим", mutembi "быть способным" и hamimbi "приближаться, быть близко".

ombi "быть, стать"

Императив – Синтетические формы императива могут быть заменены аналитическими формами, состоящими из деепричастия и *осу*, императив *омби*: ала – аламе осу.

Семби "чтобы сказать"

Императив – Синтетические формы императива могут быть заменены аналитическими формами, состоящими из конверба и sereo: alarao – alame sereo.

Взаимно

Взаимный залог формируется с помощью ndu: aisilambi "помогать" – aisilandumbi "помогать друг другу".

Ассоциативный

Ассоциативный голос образуется с помощью ca/ce/co или nu: ilimbi "стоять" – ilicambi "стоять вместе в группе", afambi "бороться" – afanumbi "бороться вместе с другими".

Аспект: длительный, частота и интенсивность

Длительный вид может быть выражен суффиксами ta/ te/ to, nja/ nje/ njo или ša/ še/ šo, повторительный – ta/ te, а частотный или интенсивный – ca/ ce/ co: jailambi "уклоняться" – jailatambi "уклоняться повсюду", injembi "смеяться" – injecembi "смеяться непрерывно в толпе", halambi "менять" – halanjambi "чередовать", ibembi "двигаться вперед" – ibešembi "двигаться вперед постепенно".

Направление: вентивный, андативный и миссивный

В глаголах, обозначающих движение в самом широком смысле, проводится различие между движением от говорящего (андатив) и движением к говорящему (вентив). Это аналогично направленному дополнению в китайском языке (андатив qù 去 "идти" против вентива lái 來 "приходить"). Андитив выражается суффиксом na/ ne/ no (возможно, связанным с genembi "идти"), а вентив – суффиксом nji (возможно, связанным с jimbi "приходить"). Помимо этого, миссивная форма образуется с помощью суффикса nggi (возможно, связанного с unggimbi "посылать"): alambi "доклад" – alanambi "идти докладывать", alanjimbi "приходить с докладом", alanggimbi "посылать с докладом", fekumbi "прыгать" – fekunembi "прыгать туда" – fekunjembi "прыгать сюда", ebišembi "купаться" – ebišenembi "идти купаться" – ebišenjembi "приходить купаться".

Формирование слов

Маньчжурский язык обладает многочисленными продуктивными словообразующими суффиксами.

Глаголы

Ряд суффиксов образуют глаголы, преимущественно от существительных. Суффикс la/le/lo образует глагол, в котором исходное существительное является объектом действия: songko "след" – songkolo "следовать по следу"; aba "охота" – abala "охотиться". Суффикс ra/re/ro используется аналогичным образом: gisun "слово" – gisure "говорить", monggo "Монголия" – monggoro "говорить по-монгольски", "вести себя как монгол". Суффикс na/ne/no частично образует тип инхоативного глагола или выражает внутреннее развитие или способность объекта или лица: fiyeren "трещина" – fierene "раскалываться", ilha "цветок" – ilhana "цвести"; Суффикс ša/še/šo образует глаголы, выражающие усилие для достижения определенного результата: sain "хороший" – saiša "хвалить", oncohon "высокомерный" – oncohošo "хвастаться", buleku "зеркало" – bulekuše "смотреть на себя в зеркало". Суффикс da/de/do образует глаголы с интенсивным или длительным значением или постепенным развитием действия: jili "гнев" – jilida "гневаться", ceku "качели" – cekude "качаться", eruwen "бур" – eruwede "бурить", goho "элегантный" – gohodo "наряжаться". Суффикс ja/je/jo также имеет интенсивное или длительное значение: gūninja "тщательно обдумать" от gūnin "мысль". Другие суффиксы этого типа – ta/te/to (gosita "любить" от gosin "любовь"), tu, li и mi. Глаголы образуются также от других глаголов, иногда с интенсивным и каузативным значением, с помощью суффиксов niye и kiya/kiye, giya/giye, hiya/hiye: например, ebeniye "тщательно мочить" от ebe "мочить", jalukiya "наполнять" от jalu "быть полным, наполненным", tuwakiya "охранять" от tuwa "наблюдать". О формировании глаголов с определенным видом, залогом или направлением см. раздел "Грамматика".

Отсрочки

Некоторые постпозиции, такие как *baru* "к", не происходят от других слов, в то время как другие изначально являются склоняемыми формами других частей речи, таких как существительные в определенном падеже (например, *dade* "в дополнение к", буквально "в основании") и конвербы (например, *dahame* "согласно", буквально "следуя"). Некоторые, как *dele* "над", "верх", просто идентичны существительным. Каждая постпозиция управляет определенным падежом существительного, при этом большинство, как *baru* "к", *dergi* "над" и *sasa* "с", управляют родительным, а две меньшие группы управляют дательным (например, *isitala* "до") и творительным (например, *amala* "позади"). *Jaka* "вместе с" требует именительного падежа. Постпозиции могут выражать место (например, *dergi* "над"), время (например, *amari* "после"), сопутствующее значение (например, *emgi* "с"), причинность (например, *jalinde* "ради"), сходство (например, *gele* "как") или ограничение (например, *teile* "только", управляющий родительным падежом, например, *damu ilan sarhan’i teile ilan boo de tehe* "только три женщины жили в трех домах", буквально "только из трех женщин только"). Постпозиции могут управлять причастиями, которые затем приобретают значение словесных существительных, а сами постпозиции приобретают функцию, аналогичную союзам (например, *sain ehe be tuwaha manggi* "после того, как увидел", от *manggi* "с, к").

Соединения

Некоторые союзы совпадают с наречиями (например, damu "только", "но", geli "также", "и", jai "снова", "и", eici "возможно", "или"). Другие изначально являются падежными формами или конвербами (bade "когда", буквально "в месте [где]", bici "если", буквально "если это так", bihede "когда", буквально "в процессе становления [таким]").

Лексис

Помимо унаследованного тунгусского словарного состава, маньчжурский язык содержит заимствования прежде всего из монгольского и китайского языков. Также имеется большое количество заимствований тюркского происхождения, которые, вероятно, проникли в него через монгольский язык. По оценкам, от двадцати до тридцати процентов словарного запаса маньчжурского языка составляют монгольские заимствования.

Система письма

Маньчжурский язык использует маньчжурскую письменность, которая произошла от традиционной монгольской письменности, которая, в свою очередь, была основана на вертикально написанной доисламской уйгурской письменности. В настоящее время маньчжу обычно романизируется в соответствии с системой транслитерации, применяемой Джерри Норманом в его "Всеобъемлющем маньчжурско-английском словаре" (2013). Язык чжурчжэнь, являющийся предком маньчжурского, использовал чжурчжэньскую письменность, которая произошла от киданьской письменности, которая, в свою очередь, произошла от китайских иероглифов. Связи между чжурчжэньской и маньчжурской письменностями нет. Китайские иероглифы, используемые как фонетические символы, также могут применяться для транслитерации маньчжурского языка. Все маньчжурские гласные и слоги, начинающиеся с согласной, представляются одним китайским иероглифом, как и слоги, оканчивающиеся на i, n, ng и o; однако слоги, оканчивающиеся на r, k, s, t, p, l, m, выражаются сочетанием звуков двух иероглифов, поскольку в мандаринском языке нет слогов, заканчивающихся на эти согласные. Таким образом, маньчжурский слог *am* выражается китайскими иероглифами 阿木 a mù, а слово "маньчжурский" в словаре Канси записано как 瑪阿安諸烏 mă ā ān zhū wū.

Преподавание

Монголы изучали свою письменность как слоговое письмо, разделяя слоги на двенадцать различных классов, основанных на конечных фонемах слогов, все из которых заканчивались гласными. Маньчжуры использовали тот же слоговый метод при изучении маньчжурского письма, также разделяя слоги на двенадцать различных классов на основе конечных фонем слогов. Сегодня эксперты до сих пор расходятся во мнениях относительно того, является ли эта письменность алфавитной или слоговой. В Китае она считается слоговой, и маньчжурский язык до сих пор преподают таким образом. Алфавитного подхода придерживаются в основном иностранцы, изучающие язык. Изучение маньчжурского письма как слогового требует больше времени. Несмотря на алфавитную природу письменности, маньчжурский язык не преподавали по принципу «фонема – буква», как это принято в западных языках; маньчжурских детей учили запоминать все слоги маньчжурского языка отдельно, по мере обучения письму, подобно китайским иероглифам. Перефразируя Медоуса (1849), маньчжуров, учась, не учили произносить «l, a – la; l, o – lo» и так далее, а сразу же учили говорить «la, lo» и так далее. Их буквы могли бы образовывать гораздо больше слогов, чем представлено в их слоговнике, но они не привыкли комбинировать их иным образом. Например, они не использовали согласные l, m, n и r так, как это делают европейцы; поэтому, если маньчжурские буквы s, m, a, r, t соединить в таком порядке, маньчжур не смог бы произнести их как слово «smart» в английском языке. Однако это было в 1849 году, и необходимы дополнительные исследования современных методов обучения, используемых в КНР.