Введение

Детская география - это область исследований в области человеческой географии и детских исследований, которая включает в себя исследование мест и пространств детской жизни.

Контекст

Детская география - это раздел человеческой географии, который занимается изучением мест и пространств детской жизни, характеризующихся в опытном, политическом и этическом плане. С момента культурного поворота в географии было признано, что общество не однородно, а разнородно. Для нее характерны разнообразие, различия и субъективность. В то время как географы-феминистки смогли усилить необходимость изучения пола, класса и расы как вопросов, затрагивающих женщин, "дети" как зонтичный термин, охватывающий детей, подростков, молодежи и молодых людей, которым все еще относительно не хватает "справочной базы" в сложности "географий". В акте теоретизации детей и их географии, способы проведения исследований и предполагаемые онтологические реальности часто "составляют" детей "и" взрослых "такими способами, которые навязывают биполярную, иерархическую и модель развития". Это воспроизводит и закрепляет гегемонию взрослых, ориентированных на дискурсы детей в производстве знаний. Детская география развивалась в академической географии человека с начала 1990-х годов, хотя до этой даты в этой области были известные исследования. Самые ранние работы, посвященные детской географии, в значительной степени можно проследить до работы Уильяма Банге о пространственном угнетении детей в Детройте и Торонто, где дети считаются теми, кто больше всего страдает под угнетением взрослых социальных, культурных и политических сил, контролирующих городскую среду. Это развитие произошло из-за осознания того, что ранее человеческая география в значительной степени игнорировала повседневную жизнь детей, которые (очевидно) составляют значительную часть общества, и у которых есть определенные потребности и возможности, и которые могут испытывать мир очень разными способами. Таким образом, детские географии могут отчасти рассматриваться параллельно интересу к гендерному равенству в географии и феминистской географии, поскольку их отправной точкой была гендерная слепота основной академической географии. Детская география также разделяет многие основополагающие принципы исследований детства (и так называемых новых социальных исследований детства) и социологии семьи, а именно, что детство - это социальная конструкция и что ученые должны уделять больше внимания голосам и действиям детей, хотя недавняя "новая волна" бросила вызов этим принципам (Kraftl, 2013). Детская география основана на идее, что дети как социальная группа имеют определенные характеристики, которые являются опытно, политически и этически значимыми и которые достойны изучения. Плюрализация в названии предполагает, что жизнь детей будет заметно отличаться в разное время и в разных местах и в разных обстоятельствах, таких как пол, семья и класс. Текущие события в области детской географии пытаются связать рамки анализа детской географии с тем, что требует многочисленных перспектив и готовности признать "многообразие" их географий. Детская география иногда сочетается с географией детства, но отличается от нее. Первый из них интересуется повседневной жизнью детей; второй - тем, как (взрослое) общество воспринимает саму идею детства и как это влияет на жизнь детей во многих отношениях. Это включает в себя воображение о природе детей и связанных с ними (пространственных) последствиях. В ранней статье Холлоуэй и Валентайн назвали эти "пространственные дискурсы" Географии детей могут быть наблюдены через различные линзы, предоставленные фокусами, таким образом, множественность, вдохновленная постмодернистскими и постструктурными социальными географами (Панелли, 2009). Эти направления включают, но не ограничиваются ими: историю своего появления (ключевые авторы и тексты), природу ребенка (географические понятия, семейные контексты, общественные контексты, гендерные различия, возрастные различия, культурные различия), детей в окружающей среде (дом, школа, игра, район, улица, город, страна, ландшафты потребления, киберпространство), проектирование окружающей среды для детей (дети как планировщики, утопические видения), экологические опасности (транспорт, здоровье и окружающая среда, косвенные аварии), опыт места (неспецифические среды, литература, ТВ и киберпространство), социальные проблемы (страхи детей, страхи родителей за своих детей, бедность и лишение, работа, миграция, социальные опасности, отклонение), политика и гражданство (экологические действия, мест�...

Теоретические тенденции в детской географии

В течение нескольких лет критики утверждали, что исследования в области детской географии характеризуются отсутствием теоретического разнообразия и "блоковой политикой". Однако с середины 2000-х годов в этой поддисциплине наблюдается распространение и диверсификация теоретической работы, отходящей от социальных конструктивистских принципов изучения детства и новых социальных исследований детства. Основной, влиятельной тенденцией была разработка теории непредставления детскими географами, и особенно такими учеными, как Питер Крафтл, Джон Хортон, Матей Блазек, Вероника Пачини Кетчабау, Аффрика Тейлор, Паулина Раутио и Ким Куллман. Эта работа разделяет много теоретических влияний с так называемой "новой волной" исследований детства, и особенно влияние постструктурных, новых материалистических и феминистских теоретиков, таких как Жиль Делез, Рози Брайдотти, Донна Харавей и Джейн Беннет (политический теоретик). Например, в серии статей Джон Хортон и Питер Крафтл бросили вызов пониманию "важного" в науке с детьми от материальных объектов, эмоций и аффектов, которые характеризуют "участие" в способах, которыми наши воплощенные взаимоотношения с местом в детстве переносятся в взрослую жизнь, тем самым смешивая любое четкое понятие "перехода" от детства к взрослой жизни. В других местах Вероника Пачини Кетчабау и Аффрика Тейлор разработали инновационные подходы к пониманию "общего мира" детей и целого ряда нелюдей, включая как домашних, так и "диких" животных. Их яркий исследовательский коллектив "Общие миры" объединяет целый ряд ученых, которые стремятся исследовать, как жизнь детей запутана с жизнью нелюдей способами, которые бросают вызов угнетающим, колониальным и/или неолиберальным взглядам на человека как на индивидуализированный субъект, каким-то образом отдаленный от "природы". В последнее время ведутся оживленные дебаты о политической ценности непредставительных подходов к детству. Некоторые ученые утверждают, что нерепрезентативные теории поощряют сосредоточение внимания на банальном, повседневном, эфемерном и мелкомасштабном за счет понимания и критического исследования более широких масштабов и более длительных процессов маргинализации. Другие утверждают, что, хотя и действительные, но нерепрезентативные и "новые волны" подходы выходят за рамки малого масштаба, предлагая полезные и в некоторых случаях фундаментальные способы критически и творчески переосмыслить способы, которыми мы проводим исследования с детьми и их "общей жизнью". использует работу Джудит Батлер, чтобы критически изучить появление младенца как "субъекта" через отношения власти, которые часто гендерные, а также младенчество является этапом в жизненном цикле, который подвержен определенным видам социальных конструкций. В других местах наблюдается всплеск интереса к политической географии детей, который в некоторой степени был обусловлен как развитием теории нерепрезентации, так и теориями субъективности. Центральным в этой научной работе (особенно в работе Трейси Скелтон, Кирси Паулина Каллио и Джони Хакли) было переход от традиционной заботы о участии детей в процессах принятия решений к выявлению широкого спектра способов, которыми они могут быть "политическими" от "микрополитических" связей с этническими или социальными в школе или на улице до критических соображений основных политических документов, таких как Конвенция о правах ребенка. Работа Луизы Холт по субъективности также связана с более широким, продолжающимся интересом к эмоциональной географии детства и молодости (Bartos, 2012, Blazek, 2013), которая, хотя и перекрывается интересами в непредставительных детских географиях, также имеет свои корни в феминистской теории. Примечательно, что такие подходы были основами для создания первоисточников, которые были важны для раннего развития детской географии, особенно в работе Сары Холлоуэй о воспитании детей и местных культурах ухода за детьми. В последнее время наблюдается возрождение интереса к воспитанию детей, что в некоторых случаях привело к теоретизации эмоций, характеризующих близость родительских отношений с опекуном, особенно когда они нарушаются политикой, направленной на вмешательство в пространство воспитания детей. Поэтому эта работа была очень важна для того, чтобы связать между собой, казалось бы, мелкие проблемы интимной семейной жизни с "большими" проблемами, такими как госуд...

Дети в окружающей среде

Поскольку возрастной диапазон, предполагаемый в качестве детства, довольно расплывчатый в рамках кумулятивного исследования детских географий, очевидно, что множество окружающих условий, которые они испытывают, будет довольно широким. Массив пространств и мест, которые испытывают дети, включает, но не ограничивается ими, дома, школы, игровые площадки, кварталы, улицы, города, страны, ландшафты потребления и киберпространство. Поскольку множество социально-географов отмечают, что окружающая среда включает в себя социально-пространственный аспект, важно отметить, что с течением времени признание многообразия термина "среда" как расходилось, так и сходилось с развитием социальной географии (Валентин, 2001; Боулби, 2001).

Дети в школе

Хотя школы являются относительно крупным учреждением в обществе, было отмечено, что эта среда получила мало признания по сравнению с учреждениями здравоохранения (Collins and Coleman, 2008). Коллинз и Коулман также отмечают центральную роль школ в повседневной жизни, поскольку они "находятся почти в каждом городском и пригородном районе", и большинство детей проводят значительное время в этой среде в своей повседневной жизни. Роль этой среды в жизни ребенка имеет решающее значение для его развития, особенно в отношении процессов включения и исключения в обществе, которые испытываются непосредственно в школах (MacCrae, Maguire and Milbourne, 2002). Проявление социальной изоляции в виде издевательств является межличностным социально-пространственным аспектом, последствия которого были широко исследованы как в рамках школьных границ, так и в том, как это обеспечивается технологиями (Olweus and Limber, 2010; Black, Washington, Trent, Harner and Pollock, 2009). Таким образом, школа - это не только место, где дети учатся количественным предметам, но и место, где они учатся навыкам жизненного взаимодействия, необходимым в дальнейшем. Исследования детской географии играют ключевую роль в развитии науки о "географии образования". Для многих комментаторов эта работа, охватывающая социальную географию, культурную географию, политическую географию и городскую географию, (пока) не является идентифицируемой поддисциплиной человеческой географии. Однако географы постоянно озабочены образовательными пространствами, которые распространяются на школу и за ее пределами, как выделяют Коллинз и Коулман. В последние годы эта работа получила широкий размах, и в ней появился ряд специальных выпусков, посвященных образованию и эмоциям, воплощению и культурной географии образования. Но, как Холлоуэй и другие. (2010) утверждают, что роль и значение детей, молодежи и семьи недооцениваются в дискуссиях о географии образования. Как они утверждают, детские географы не только провели огромный спектр исследований в школах, но эта работа была центральной в развитии понимания географов обоих образовательных пространств в более широком смысле, и школ в частности.

Как институт

Хотя школы являются относительно крупным учреждением в обществе, было отмечено, что эта среда получила мало признания по сравнению с учреждениями здравоохранения (Collins and Coleman, 2008). Хотя поздние работы географов рассмотрели в значительной степени значение пространства, места, эмоций и материальности для опыта домашних школьников. Различия между учреждениями государственного и частного секторов и последствия социального статуса детей в школьном сообществе также были спорной темой (Nissan and Carter, 2010). В то время как большинство исследований детских и молодежных географов в области образования были сосредоточены на таких учреждениях, как школы и университеты, эта работа была подвергнута вызову в ряде направлений благодаря исследованиям географии альтернативного образования. Изучая широкий спектр не финансируемых государством, явно "альтернативных" образовательных пространств в Великобритании (таких как домашнее обучение, образование Вальдорфа, образование Монтессори, лесная школа (стиль обучения) и фермерское хозяйство), Питер Крафтл исследует связи и разрывы между "основными" и "альтернативными" секторами образования. Опираясь на географию детей, не представляющих собой представление, Питер Крафтл исследует, как альтернативные педагоги работают, чтобы вмешиваться в привычки детей, как они создают пространства, в которых беспорядок и беспорядок ценятся, и как они работают с концепциями "природы", которые одновременно резонируют и, критически, противопоставляют основные предположения о разобщенности детей с "природой" в западных обществах (см. Расстройство дефицита природы). При этом альтернативные педагоги пытаются создать "альтернативное детство" - альтернативные конструкции, воображение и способы лечения детства, которые сознательно отличаются от воспринимаемого мейнстрима.

Актуальность для социальных взаимодействий

По мере взросления дети обращаются за руководством к влиятельным взрослым в своей жизни (родителям, опекунам и учителям). Большинство исследователей и взрослых согласны с тем, что общение является ключом к здоровому развитию ребенка во всех модальных средах, особенно в школах (Lasky, 2000; Hargreaves, 2000; Hargreaves and Fullan, 1998; Hargreaves and Lasky, 2004). Ласки сосредоточился на культурной и эмоциональной динамике между учителями и родителями их учеников. В то время как Харгривс постоянно показывает, что благодаря его данным значительно улучшается успеваемость детей в школе благодаря равной коммуникации между учителями и родителями/опекунами. Если в школе не хватает влиятельных взрослых, дети могут обращаться к старшим возрастным группам в школьной среде, чтобы наблюдать за приемлемым поведением и поведением, требующим внимания. Исследования начали показывать компоненты "высокого качества опыта", предоставляемого контролируемыми школьными наставническими отношениями (Ahrens et al. 2011 г.). Однако другие исследования оспаривают то, что опыт так же полезен, как утверждается, предполагая, что ситуации наставничества для детей часто не достигают своих целей или только временно полезны (Spencer, 2007; Pryce, 2012). Исследование Прайса подчеркивает, что настрой наставника на потребности другого в значительной степени определяет благотворный характер отношений наставника.

Актуальность технологии

Внедрение технологий в жизнь детей создало новую платформу, на которой школьная среда больше не ограничена пространством. Предыдущие временные и географические ограничения были сняты с места благодаря использованию Интернета. Результаты этой мобилизации были как конструктивными, так и разрушительными в отношении доступности материала для обучения детей (Санчо, 2004), а также более экстраперсональных взаимодействий между детьми. Образовательная польза ИКТ (интерактивная компьютерная технология) в классе была предметом, поддерживаемым различными исследователями (Aviram и Talmi, 2004).

Актуальность для создания социальных идентичностей

Школа - это учреждение, в котором дети наблюдают друг за другом и постоянно экспериментируют со своим образом себя (Hernandez, 2004). Исследование Эрнандеса признало необходимость признавать детей как индивидуумов и включать их "личные карты" в образовательный процесс, чтобы разрыв между школьной средой и внешней средой не поднимался опасно. Центральное место школы в социальной географии имеет решающее значение. Государственные учреждения в Канаде и США были определены как "институты национального строительства, которые стремились создать общих граждан из этнически, языково и религиозно разнообразных групп населения" (Moore, 2000; Sweet, 1997). Связь между строительством нации и государственным образованием была основана на мнении, что школы формируют знания и идентичность детей (Collins and Coleman, 2008). Считается ли связь создавать негативные, разрушительные социальные нормы или позитивные, построение прогрессивных ценностей зависит от более широкого политического/морального компаса человека (Collins, 2006; Hunter 1991).