Введение

Agharta - это концертный двойной альбом 1975 года американского джазового трубача, композитора и руководителя группы Майлза Дэвиса. К тому времени, когда он записал альбом, Дэвису было 48 лет, и он оттолкнул многих в джазовом сообществе, привлекая молодую рок-аудиторию своей радикальной электрической музыкой. После экспериментов с различными составами, он основал стабильную группу в 1973 году и постоянно гастролировал в течение следующих двух лет, несмотря на физическую боль от ухудшения здоровья и эмоциональную нестабильность, вызванную злоупотреблением наркотиками. Во время трехнедельного тура по Японии в 1975 году трубач выступил с двумя концертами в Фестивальном зале в Осаке 1 февраля; послеобеденное шоу выпустили под названием "Агарта", а вечернее шоу было выпущено как "Пангея" в следующем году. Дэвис возглавил септет на концерте; саксофонист Сонни Фортуна, басист Майкл Хендерсон и гитарист Пит Кози получили пространство для импровизации на фоне плотных рифов, электронных эффектов, кросс-бит и фанк-грувов из ритм-секции барабанщика Эла Фостера, гитариста Реджи Лукаса и перкуссиониста Джеймса Мутамо. Дэвис контролировал их ритмическое и музыкальное направление с помощью жестов рук и головы, фраз, играемых на его трубе с обработкой вах-вах, и дронов от сопровождающего электронного органа. Развивающийся характер исполнения привел к широко распространенному недоразумению, что у него нет композиционной основы, в то время как его темные, гневные и мрачные музыкальные качества рассматривались как отражение эмоционального и духовного состояния дирижера в то время. "Агарта" впервые была выпущена в Японии CBS/Sony в августе 1975 года, незадолго до того, как Дэвис временно ушел в отставку из-за плохого здоровья и истощения. По предложению звукозаписывающей компании, он был назван в честь легендарного подземного города. Дэвис нанял японского художника Таданори Йокоо для создания своих работ, которые изображали городской пейзаж развитой цивилизации с элементами, вдохновленными восточными подземными мифами, афрофутуризмом и уфологией. Альтернативная обложка была выпущена в 1976 году в Северной Америке компанией Columbia Records. "Agharta" вызвал большие разногласия среди джазовой аудитории Дэвиса и был широко раскритикован современными критиками; рецензенты нашли музыку несогласованной и пожаловались на громкие звуки гитары Кози и скудную игру Дэвиса на трубе. Однако в последующие годы группа была переоценена положительно, поскольку поколение молодых музыкантов подверглось влиянию абразивной музыки и катартической игры группы, особенно эффекты Кози, нагруженные свободными импровизациями. С тех пор "Agharta" рассматривается как важная джазово-рок-запись, драматически динамичное выступление группы и кульминация электрического периода Дэвиса, охватывающего конец 1960-х и середину 1970-х годов.

Предыстория

В начале 1970-х годов Майлз Дэвис продолжал исследовать направления, радикально отличающиеся от джазовой музыки, которая сделала его известным в 1950-х и 1960-х годах. Музыка этого электрического периода в его карьере заставила его экспериментировать с рок, фанком, африканскими ритмами, новыми электронными музыкальными технологиями и постоянно меняющимся составом музыкантов, играющих на электрических инструментах. Трубач привлек молодую аудиторию, поскольку его музыкальная фьюжн стала более радикальной и абстрактной, в то же время отчуждая от себя более старых слушателей, музыкантов и критиков на джазовой сцене, которые обвиняли его в распродаже. После записи альбома 1972 года On the Corner Дэвис начал больше сосредотачиваться на выступлениях вживую, работая в студии только спорадически и случайно; 1974 года выпускает Big Fun и Get Up with It, собранные записи, которые он сделал в период между 1969 и 1974 годами. К 1973 году Дэвис создал большую часть состава своей группы, септет с участием басиста Майкла Хендерсона, гитаристов Пита Кози и Реджи Лукаса, барабанщика Эла Фостера, ударника Джеймса Мутамуэла и саксофона Дэйва Либмана; Либман покинул группу в следующем году и был заменен Сонни Фортуном. Лукас, Фостер и Мумута функционировали в качестве ритмической секции группы, в то время как Кози, Хендерсон и Форчуне дали место для импровизации в качестве солистов. Их концерты, часто игравшие на рок-местах и фестивалях, стали возможностью для Дэвиса и его помощников тестировать новые музыкальные идеи и способы использования электронного оборудования. Дэвис гастролировал без устали в течение двух лет, перенося сильную физическую боль и затрудненную ходьбу, вызванную болями в суставах от серповидноклеточной анемии, сильно поврежденными лодыжками после автомобильной аварии 1972 года и остеопорозом в левом бедрах, который был оперирован десять лет назад. У него также появились узелки на гортани, из-за которых он часто испытывал одышку, особенно когда играл на трубе. Чтобы успокоить боль, он стал все больше зависеть от самолечения обезболивающими, кокаином и морфином, что в сочетании с его употреблением алкоголя и наркотиков приводило к перепадам настроения; он по очереди чувствовал себя уязвимым и враждебным. К концу 1974 года разочаровывающий результат в опросе читателей журнала DownBeat подтвердил Дэвису, что его репутация уменьшилась. Не обескураженный критиками и личными проблемами, он продолжал свой график гастролей. Как рассказывал Хендерсон:

Тур по Японии

В 1975 году 48-летний Дэвис отправился в трехнедельное турне по Японии. С 22 января по 8 февраля он сыграл 14 концертов в больших залах, которые были очень популярны. Японский критик Кейдзо Такада сказал в то время, что Дэвис возглавляет свою "величественную и энергичную" группу так же, как Дюк Эллингтон возглавлял свой оркестр: "Майлз, должно быть, гений управления людьми и выявления их скрытого таланта". На протяжении всего тура Дэвис болел пневмонией и кровоточащей язвой, которая ухудшалась, в то время как его бедро иногда и непредсказуемо выскользнуло из своей ямы. Не в состоянии работать с громкостью трубы и эффектами педалей из-за боли в ногах, он падал на колени, чтобы нажать на них рукой во время выступлений. Чтобы облегчить боль и выступать, он принимал кодеин и морфин, курил и пил большое количество пива Heineken. Несколько раз Дэвис смог сыграть два концерта в один день, как это было 1 февраля в Фестивальном зале в Осаке. Выступления в Фестивальном зале были записаны японским лейблом CBS/Sony под руководством Тео Мацеро, продюсера Дэвиса 15 лет. "Японцы были очень красивы", - вспоминал Хендерсон после концертов. "Они вошли в костюмах и галстуках, а мы начали взрывать крышу над этими придурками с помощью миллиона усилителей".

Состав и производительность

В первом из двух сетов концерта группа исполнила композиции "Tatu", "Agharta Prelude" и "Maiysha" (из Get Up with It), составляя первый музыкальный диск Агарты. Второй сет исполнения "Right Off" (из альбома Дэвиса 1971 года Jack Johnson), "Ife" (из Big Fun) и "Wili (= For Dave) " охватывал второй диск; между сегментами "Right Off" и "Ife" группа импровизировала отрывок на основе "So What" (из альбома 1959 года Kind of Blue) в течение 41 секунды после того, как Хендерсон начал играть на остинато. Пьесы исполнялись в медли, которым на "Агарте" были даны общие названия треков, такие как "Прелюдия" и "Интерлюдия". Как и в других его выпусках в живых в 1970-х годах, Дэвис отказался указывать отдельные композиции в списке треков, потому что он чувствовал, что критики и другие слушатели часто упускают из виду внутреннее значение музыки, отдаваясь абстрактному музыкальному анализу. "Я ничего не делаю, это не нуждается в объяснении", - сказал он позже Леонарду Федеру. Музыкальные ученые смогли идентифицировать эти произведения, изучив то, что исследователь Дэвиса Энрико Мерлин назвал "кодированными фразами", которые Дэвис играл на трубе или органе, чтобы обозначить конец одного сегмента и направить группу к следующему разделу. Он впервые использовал такие сигналы и модуляции при записи "Flamenco Sketches" в 1959 году, сказал Мерлин. Пьесы, представленные на Agharta, были частью типичного списка для группы, но их выступления каждого из них иногда менялись почти до неузнаваемости от концерта к концерту. Это, наряду с названиями треков, привело к широко распространенному недоразумению, что музыка была в основном или полностью импровизированной и неструктурированной. Лукас объяснил, что группа начала каждое выступление с "очень четкой композиционной основы", прежде чем развивать ее дальше в высоко структурированном, но "очень свободном способе"; сегмент "Right Off", например, был импровизирован из оригинального риффа на миф. Дэвис заставлял группу играть вокруг одного аккорда в течение нескольких минут с вариациями, поскольку каждый участник исполнял в разной тайм-сигнатуре; Фостер мог играть в общем времени, а Мутамута в соединенном двойном метре или семикратном времени, в то время как гитаристы играли в другом темпе. "Это очень сложное дерьмо, над которым мы работали на этом аккорде", - заметил Дэвис. С точки зрения Лукаса, этот вид "структурированной импровизации" привел к значительному взаимодействию между ритмической секцией и позволил группе импровизировать "намного больше, чем просто ноты, которые игрались в соло; мы импровизировали всю песню, когда мы шли". Как и Pangaea и Dark Magus, два других живых альбома, демонстрирующих септет Agharta, показали то, что Амири Барака описал как близость Дэвиса к минимализму. Он отказался от мелодических и гармонических конвенций в пользу рифов, кросс-ритмов и фанк-грувов в качестве фона для солоистов, импровизирующих на протяжении всего. В течение всей своей карьеры Дэвис предпочитал невысокие композиции, но к середине 1970-х годов он проявил более глубокое восприятие ритма, вдохновленное афроцентрической политикой. Когда Мумута и Кози присоединились к группе, его живая музыка потеряла большую часть своей "европейской чувствительности" и "устроилась в глубокую африканскую вещь, глубокий афроамериканский грув", подчеркивая ритм и барабаны, а не отдельные соло, сказал Дэвис, хотя он не полностью отверг мелодию. "Мы не в Африке, и мы не играем только в песнопения. Есть какая-то теория в том, что мы делаем". Охарактеризовав "Агарту" как джазовый рок-плей-лист, Саймон Рейнольдс написал в The Wire, что музыка "предлагает резкую интенсификацию трех самых радикальных аспектов рока: пространства, тембра и ритма". По мнению Марты Бейлс, он черпал из джаза только в его элементе свободной импровизации и из рока только в использовании электроники и "звука, который кровоточит из ушей". Альбом также демонстрировал авангардные импульсы Дэвиса и исследование окружающих звуков. По словам Грега Тейта, септет создал "панэтническую сеть авангардной музыки", в то время как Хернан М. Кэмпбелл из Sputnikmusic сказал, что они исследовали "прогрессивные атмосферы", особенно во второй половине записи; Фил Александр из Mojo охарактеризовал Agharta как "эмобиентный, но трепещущий, мелодичный, но в то же время взволнованный" и подсказывающий электронные эксперименты Карльхейца Стокгаузена.

Динамика и последствия

Во время концерта Дэвис направил около 50 остановок или перерывов в группу, особенно в ритмической секции, жестикулируя головой или рукой. Эти остановки послужили драматическими поворотными точками в структуре освобождения напряжения в выступлениях, изменяя их темп и позволяя группе чередовать тихие отрывки и интенсивные кульминации. Он также вмешивался в выступления с помощью дронов, которые мыли его орган Yamaha, достигая "странного, почти извращенного присутствия", которое, по мнению Микала Гилмора, "определяло характер" музыки. Лукас сказал, что Дэвис применил чувство динамики, которое он развил ранее в своей карьере, играя джаз, но с большим набором контрастов, включая атональные, диссонантные аккорды и его собственную бибоп-трубку, играющую против фанк-ритмов группы. "Экстремальные текстуры и экстремальный громкость", - объяснил Лукас, - были такой же частью палитры, как и контрастные аккорды и ритмические структуры. Мы были вооружены, как рок-группа, иногда буквально выбивали стены". Во время сегментов "Тату" и "Агарта Прелюдия" Дэвис неожиданно остановился и несколько раз запустил септет, чтобы изменить темпы, играя на диссонантной, какофонической фигуре органа, давая Кози пространство для создания эксцентричных, психоделических фигур и эффектов. Основная тема "Tatu" была сыграна в более медленном темпе, когда Кози впервые присоединился к группе, но они играли ее быстрее, поскольку их связь росла, особенно к моменту японского тура. Кози приписывал Дэвису способность "передавать мысли и идеи" солоистам своей игрой. По словам Джона Шведа, тема "Прелюдия" была сыграна здесь с более ярко выраженными рифами и тональностью, чем в прошлых исполнениях этого произведения. Ритмическое направление музыки время от времени прерывалось плотно сложенными ударными и электронными эффектами, включая повторяющиеся жужжание и шлифовальные звуки. Кози генерировал эти звуки, пропуская свою гитару через кольцевой модулятор и EMS Synthi A. Последнее устройство было ранним синтезатором с ручками и кнопками, но без клавиатуры, что делает его полезным для создания абстрактных звуков, а не точных тонов и мелодий. Используя его в качестве эффекта для своих импровизаций, Кози также использовал его для того, чтобы предложить определенный звуковой пейзаж во время каждого выступления. "Будем ли мы в космосе, под водой или группой африканцев, играющих - просто разные звуки", - объяснил он позже. На сцене Кози также установил стол, на котором были мбира, клавес, колокола агого и несколько других ударных инструментов, которые он играл или ударил молотом, чтобы указать на разный перерыв или остановку. Я бью их, как они бьют в [боксерских] поединках! ", - вспоминает Кози. Его синтезатор иногда взаимодействовал с экспериментальными звуками, которые Мутамута мог генерировать из своей барабанной машины, как во время сегмента "Ife". Дэвис дал инструмент Мумуте после получения его от Yamaha, спонсора японского тура, и сказал ему "посмотри, что ты можешь с ним сделать". Вместо того, чтобы использовать его для создания ритмов, Мумута обработал барабанную машину с помощью нескольких различных педалей и фазовых сдвижников, таких как Mu Tron Bi Phase, создавая звук, который, по его словам, был "полным гобеленом". "Я также использую педаль громкости, поэтому я ввожу и вывожу звуки", - вспоминает Мумута. "Если бы вам не сказали, вы бы понятия не имели, что слышали ритм-машину".

Солисты

В отличие от предыдущих записей Дэвиса, каденсы в Агарте в основном играли Фортуна и Кози. Фортуна чередовался между сопрано и альт-саксофонами и флейтой, выступая с "субстанцией и структурой", которые, по мнению Гилмора, были очень вознаграждены Джоном Колтрейном во время его "A Love Supreme" (1965). В своей оценке соло Фортуны на альбоме Гилмор сказал, что саксофонист "плавает над грозной ритмической плотностью, делая длинные и изящные перерывы, которые отлетают в частную мечту". Фортуна исполнил свое самое длинное соло на альт-саксофоне в песне "Right Off", которая открыла второй диск альбома в "двигательном" сегменте, который, по словам Гилмора, "пролетает как поездка на поезде во сне, где сцены пролетают мимо окна в увлекательном и иллюзорном сне". Кози играл на гитаре Guild S 100 и в значительной степени использовал хроматизм, диссонанс и обратную связь в своих импровизациях на Agharta. Он чередовался между несколькими педалями эффектов, установленными под его столом ударных инструментов, включая fuzzbox для искажения звуков гитары и две разные педали wah wah, которые он использовал во время соло или при игре более мягких тонов. Кози часто расставлял струны гитары в разных местах на фретборда и никогда не играл в стандартной настройке, используя по крайней мере 36 различных систем настройки, каждая из которых изменяла стиль и звук его игры. По словам Цви Глюкина из Premier Guitar, его экспериментальная игра на гитаре была укоренена в блюзе и демонстрировала чувство фразеологизации, которая была агрессивной и "пузырьковой", но "как-то также сдержанной", особенно в его контроле обратной связи. Дэвис нанял Кози, чтобы обеспечить его музыку звуками из электрического блюза и Джими Хендрикса, использование которого искажения и настройки ми-плата было разделено Кози. По словам Чарльза Шаар Мюррея, он вызывал эхо гитариста, вдохновленное фри-джазом соло, в то время как Лукас исполнял в манере более лирических ритм-энд-блюзовых песен Хендрикса; гитара Кози была разделена на левый канал, а Лукаса - справа на Агарте. Джазовед Стюарт Николсон писал, что Дэвис использовал своих гитаристов таким образом, чтобы понять "волны гармонического искажения", которые Хендрикс исследовал в своей собственной музыке. По мнению Мюррея, альбом вызывал его влияние на трубача более явно, чем любая другая его запись; Николсон считал, что это "наиболее близкое приближение" к музыке, которую они могли записать вместе.

Дэвис на трубе

Дэвис перешел от лаконичных и выразительных соло к несентиментальным плачам во время концерта, что предполагало, что он все еще оплакивает смерть Хендрикса в 1970 году, предположил Мюррей. В том же году Дэвис начал играть с педалью ва-ва, прикрепленной к трубе, чтобы подражать регистру, достигнутому Хендриксом на его гитаре. Педаль создала то, что The Penguin Guide to Jazz (2006) описал как "приливов и отливов в гармонически статической линии, позволяя Майлзу создавать огромные мелизматические вариации на одной ноте". Дэвис в конечном итоге разработал то, что Филип Фриман назвал "новым тоном, вихрящими, мерцающими лентами звука, которые можно услышать на Агарте", где его обработанные соло ва-ва часто звучали безумно и меланхолично, как "извращенные потоки сырой боли". Дэвис играл на своей трубе редко на протяжении всего концерта, часто звучание затмевалось ритмической секцией. Его присутствие на Агартте отражало то, что Швед назвал "чувством и формой поздней работы музыканта, музыкой без эго, которая предшествует смерти ее создателя". Ссылаясь на комментарий Теодора В. Адорно к поздним произведениям Людвига ван Бетховена, Швед сказал, что "исчезновение музыканта в произведении - это поклон смертности. Это было так, как будто Майлз рассказывал о том, о чем он рассказывал за последние тридцать лет, и о том, что было страшно, и о том, что приносило радость". По словам Ричарда Кука, последний отрывок Дэвиса из сегмента "Wili (= For Dave) " олицетворял "чувство мрака, даже истощения", которое окрашивало многие интерпретации "темной" музыки Агарт. После того, как первое и единственное соло Лукаса в шоу достигло кульминации в сегменте "Ife", Дэвис представил "Wili (= For Dave) " с несколькими органными аккордами, кульминацией которого стало последнее соло Кози и трубный отрывок Дэвиса, который Пол Тинген охарактеризовал как жалобный и интроспективный. По его словам, концерты с живой музыкой обычно развивались к достижению финальной кульминации, но концерты Дэвиса "часто растворялись в энтропии". На "Агарте" Тинген заметил "глубокую грусть", висящую над музыкой, поскольку энергия "Wili (= For Dave) " "медленно истощалась" до увядания записи.

Название и упаковка

Название Агарт было предложено CBS/Sony в качестве ссылки на подземный утопический город. Легенда города была одной из нескольких восточных версий теории Полой Земли, которая предполагала, что древняя высокая культура изначально жила на поверхности Земли, но была вынуждена бежать из-за какого-то политического или геологического кризиса. Миф изображал город как божественный источник силы, утверждая, что его жители были высокодуховными, продвинутыми существами, которые спасли бы Землю от материализма и разрушительных технологий после катаклизма. Впервые она была задумана французским мыслителем XIX века Луи Жаколио как земля, управляемая эфиопским правителем; Александр Сент-Ив д'Альвейдре позже описал ее как "потопание в небесных сияниях всех видимых различий расы в одной хроматике света и звука, уникально удаленной от обычных понятий перспективы и акустики". Изображение альбома было разработано японским художником Таданори Йокоо, который создавал шелковые принты на темы Агартты и мифического королевства Шамбала за год до концерта в Фестивальном зале; его дизайн для "Лотуса Сантаны" (1974) включал такие темы. В начале 1970-х годов, Йокоо обнаружил, что его растущая популярность в Японии отвлекает и переехал в Соединенные Штаты, где он смог опубликовать больше своих работ. После возвращения в Японию, он получил телефонный звонок от Дэвиса, который видел его работы и хотел, чтобы он создал обложку для Агарты. Перед созданием обложки Йокоо прослушал предварительную кассету концерта, размышлял и размышлял о своей книге Реймонда В. Бернарда 1969 года "Пустая Земля". Бернард писал, что город существовал в большой пещере в центре Земли, где перемещенные жители Атлантиды нашли убежище после ее разрушения, используя мифологические самолеты, известные как виманы, в качестве транспорта, хотя Йокоо сказал, что он считает, что "Агарта может быть там под морем, как Атлантида, или даже скрыта в джунглях, как потерянный город Эльдорадо". Йокоо также черпал элементы из других восточных подземных мифов и афрофутуризма в своем дизайне. Критики, которые в конечном итоге увидели упаковку альбома, думали, что он был вдохновлен психоделическими наркотиками, популярными в то время. На первой обложке изображена развитая цивилизация с обширным ландшафтом небоскребов и красными, солнечными вспышками, похожими на пламя, поднимающимися из городского пейзажа как представления о силе Агартты. Йокоо использовал комбинацию коллажа, аэрографии и живописных техник, как и в предыдущих работах, а также открытки, собранные во время его поездок на Таити и в Нью-Йорк. Городской пейзаж на первой обложке был взят из одной из его открыток. На задней обложке изображен город, погруженный в воду, встроенный в коралловые рифы, и над которым парят водолаз, рыба и кальмар, поднимающиеся из города. По словам графических дизайнеров Сторм Торгерсон и Обри Пауэлл, Йокоо изображала группы медуз, коралловых рифов и ярко окрашенных рыб, чтобы предположить связь между Агарой и Атлантидой. На переднем плане задней обложки изображен рептилийный зверь. Исследователь культурных исследований Дагмар Бухвальд интерпретировал это изображение как намек на аналогичные идеи о Лемурии; этот мифологический континент предположительно существовал во время доисторической эры Земли и был населен развитой цивилизацией, позже вынужденной скрыться под поверхностью Земли после того, как его родина была разрушена великим наводнением. На задней обложке был изображен НЛО, летящий в центре внимания над Агарой, в то время как внутренняя упаковка альбома показывала изображения крылатых сверхлюдей, известных как Агартские сверхлюди, которые охраняли входы в город и секретные туннели. Надпись на обложке LP объясняла связь между НЛО и суперменами Агарты: североамериканский релиз Агарты имел разные арт-работы, разработанные Джоном Бергом, арт-директором лейбла Дэвиса в США, Columbia Records. В его комментариях к записи было написано, что запись должна быть прослушана на максимально возможной громкости, а аранжировки были приписываются Дэвису. После выхода альбома, Масеро получил жалобу от бухгалтерии Колумбии на то, что трубачу выплачивают $2,500 за аранжировку, утверждая, что ни одна из музыки не звучала так, как будто она была аранжирована.

Релиз

При подготовке записей для выпуска в Фестивальном зале Макеро воздерживался от редактирования и сцепления их с заранее записанными частями, что отличалось от его обычного подхода к альбомам Дэвиса электрической эпохи. Как позднее объяснил продюсер журналу Musician, "японцы специально хотели, чтобы я уехал в этих космических аппаратах". Они были выпущены в виде двух двойных альбомов Agharta, включающий вечерний концерт, был впервые выпущен в Японии в августе 1975 года, а затем в Северной Америке в 1976 году; вечернее шоу было выпущено исключительно в Японии как Pangaea в 1976 году. "Агарта" переиздавалась несколько раз. В январе 1991 года компания Columbia выпустила его в США на CD, с ремастером, который был признан ниже оригинального LP по качеству звука и микширования. "Если бы я впервые познакомился с компакт-диском, то этот альбом мне бы никогда не понравился", - сказал он. Позже Sony снова ремастерировала Agharta в рамках кампании по переизданию Davis и серии Master Sound в Японии, с улучшенным звуком с использованием Super Bit Mapping. В этом японском выпуске CD 1996 года в конце финальной части были восстановлены дополнительные девять минут атмосферных отзывов, ударных и синтезаторных звуков. Другой ремастер альбома был разработан Марком Уайлдером и Марией Трианой в нью-йоркских Battery Studios. В США альбом был выпущен в 2009 году, когда "Агарта" стал одним из 52 альбомов, переизданных в копиях мини-LP в рамках "Miles Davis: The Complete Columbia Album Collection", бокс-сета, заказанного Sony Legacy. По словам Тингена, это издание звучало "как шерстяное одеяло, поднятое с предыдущего CD", особенно проясняя Кози, который звучал приглушенно в миксе. Он все еще считал, что в нем немного басов, что он приписывал оригинальным мастер-кассетам: "В версии LP также не было много басов, но я всегда предполагал, что это было связано с резкой LP: с длинными длинами альбома канавки могут содержать меньше информации о басах".

Прием

Сам концерт в Фестивальном зале был восторженно принят зрителями Осаки. "Я понятия не имел, что они собирались сделать", - вспоминал Хендерсон. "Они аплодировали нам стоя почти столько же, сколько и на концерте". Однако музыка плохо переводилась на коммерческий рынок, поскольку Агарта была непригодна для "эфира FM, танцев или пассивного прослушивания", по словам Николсона. Единственное появление альбома в популярных музыкальных чартах было в апреле 1976 года в американском чарте Billboard, где он провел пять недель и достиг пиковой позиции 168.

Критические отзывы

Агарта также в значительной степени не имела успеха у профессиональных критиков. По словам Роберта Кристагау, это оказалось самым широко распространенным из двойных альбомов Дэвиса в 1970-х годах. Дэйв Сигал утверждает, что это была одна из самых противоречивых записей, бросившая вызов критикам и основной аудитории артиста так же, как и альбом Metal Machine Music Лу Рида в 1975 году. В апреле 1976 года Роберт Палмер написал рецензию для The New York Times, в которой отметил, что Агарта испорчена длительными "небрежными, одноаккордными заклинаниями", несвязанными звуками и банальным качеством, ясно выраженным безупречной японской инженерией. Он жаловался, что использование Дэвисом педали ва-ва препятствует его способности фразовывать ноты, и что септа звучит плохо "по рок-стандартам", особенно Кози, чья гитара сверх усиленной гитары "плачет и громит, как шумная машинная мастерская" и отбрасывает Лукаса на фоновые рифы. Рецензент Jazz Forum Анджей Трзасковский написал, что Fortune, похоже, является единственным джазовым музыкантом на записи, находя его соло часто безупречными, в то же время пренебрегая выступлениями Дэвиса, Лукаса и Кози, чьи гитарные и синтезаторные эффекты он нашел бессмысленно жестокими. По мнению Трзасковского, отдельные сегменты не связаны в целом и еще больше затрудняются клише "рок-фразеологией" гитаристов, которым, по его словам, не хватает остроумия, гармонии и вкуса. Джазовый критик Ян Карр считал, что альбом "страдает от монотонности звука", что он приписывал в основном неустанно извергающейся игры на гитаре Лукаса и Кози. Наряду с интенсивными ритмами группы, труба Дэвиса звучит устало, подавленно и неуместно для Карра. В целом, он считал музыку "слишком не западным в смысле слишком много ритма и недостаточной структуры". Гэри Гиддинс написал гневно пренебрежительный отзыв об Агарте в The Village Voice, в котором он обвинил Дэвиса в том, что он не смог утвердить свое музыкальное присутствие на том, что, по его словам, является не "просто плохой записью", но и "печальной". По мнению Гиддинса, трубач "не использует обратный ритм, он поддается ему, и худшим последствием является не последовавшая за этим монотонность, которую теоретически солоист мог бы использовать в своих интересах". Через несколько дней после публикации его отзыва ему прислали пакет с большими ватными тампонами, прочными прочистительными прокладками и открыткой с надписью: "В следующий раз, когда вы будете читать отзыв Майлза Дэвиса, очистите голову". Агарта получила некоторые положительные комментарии современников. Натан Кобб из The Boston Globe оценил запись благоприятно в 1976 году, назвав ее "своей формой огненной бури для 70-х" с "позитивно космической" ритмической основой. В заключение он считал Дэвиса "тем, кто ведет других через неизвестные воды электронного джазового рока". В DownBeat Гилмор сказал, что группа звучит лучше всего в захватывающих сегментах, открывающих каждый из двух дисков, где свирепые импровизации Кози "достигают ошеломляющего эмоционального измерения", отсутствующего в более медленных отрывках, которые, по его мнению, все еще искуплены элегической трубой Дэвиса. Он дал альбому четыре звезды из пяти возможных. Лестер Бангс считал, что Агарту слишком трудно оценить окончательно, но тем не менее более увлекательным, чем большинство других музыкальных произведений, выпускавшихся в то время. Он написал в Phonograph Record, что новая музыка Дэвиса - продукт когда-то ярких "эмоциональных способностей" его сердца, которые были разрушены "большим, возможно, невыносимым страданием". Он продолжил писать:

Последствия и наследие

К моменту второго концерта в Осаке (записанного на Pangaea) уровень энергии группы значительно снизился, и Дэвис звучал особенно отсутствующим. Как рассказал Мумута, "он заболел вечером, и можно было услышать разницу в энергии". Вернувшись из Японии, трубач снова заболел и три месяца лежал в больнице. Он провел еще несколько концертов и студийных сессий с группой, но его здоровье ухудшилось; их последнее шоу 5 сентября 1975 года в Центральном парке закончилось внезапно, когда Дэвис покинул сцену и начал плакать от боли. Дэвис ушёл в отставку вскоре после этого, сославшись на физическое, духовное и творческое истощение, и прожил в уединении в течение следующих нескольких лет, часто страдая от приступов депрессии и дальнейшего лечения. После возобновления карьеры в 1980 году он отказался от направления, которое он преследовал в 1970-х годах, вместо этого играл стиль фьюжн гораздо более мелодичный и доступный для аудитории, до своей смерти в 1991 году. На следующий день после его смерти на Вацлавской площади в Праге открылся AghaRTA Jazz Centrum, небольшой джазовый клуб, названный в честь альбома, где ежедневно проходят ночные выступления и ежегодный фестиваль, в котором участвуют местные и международные исполнители.

Переоценка

Агарта подверглась положительной критической переоценке, начиная с 1980 года, когда Дэвис вернулся на джазовую сцену. Из альбомов, документирующих его группу 1973-1975, многие критики считали его лучшим. Для Гиддинса это стал одним из его любимых альбомов из электрического периода трубача, поскольку он переоценил его элементы драмы, неустанного напряжения и то, что он считал лучшими выступлениями карьеры Фортуны и Кози. "На самом деле нет такого момента, когда музыка не отражала бы служения самого колдуна", - сказал он позднее. В "Рекорд-гиде" Кристагау: рок-альбомы семидесятых (1981), Кристагау считает Агарту лучшей музыкой Дэвиса со времен Джека Джонсона. Он назвал его "злой, дисконтированной, фанки" записью, построенной на виртуозном выступлении септота, особенно "бездоганном шоу котлетов" Фостера и выступлении Fortune, которое он считал лучшей деревянной духовой музыкой на альбоме Дэвиса этого десятилетия. В The Rolling Stone Album Guide (1992) Дж. Д. Консидин, размышляя о концертных записях трубача 1970-х годов, утверждал, что музыка Агарт "попеременно смелая, поэтическая, гипнотическая и абразивная" лучше всего выдержала прохождение времени. Биограф Дэвиса Джек Чеймберс считал, что он оказался намного лучше, чем большинство его других электрических альбомов, и что сегменты "Maiysha" и "Jack Johnson" в частности "волшебным образом привлекли внимание к музыкальным силам, над которыми многие думали, что Дэвис потерял контроль". Хотя использование Дэвисом ва-ва часто отклонялось в прошлом как неудачный эксперимент, Ричард Кук и Брайан Мортон считали, что педаль эффектов на самом деле помогла Дэвису добиться замечательно авантюрной игры на Агартте. Кук назвал его одним из лучших произведений Дэвиса и кульминацией музыки, которую он начал исследовать в Bitches Brew (1970). Несмотря на то, что "Агарта" обладает "эпическим" звуком и масштабом, по его мнению, это также "отличная запись группы": "Хотя Дэвис внес вклад только в подробности, он все равно добился исключительных выступлений от своих людей". В сознании Тингена это представляет собой "высокое плато" электрических исследований Дэвиса. Он сказал, что, поскольку Дэвис дал группе свободу действий для постоянного взаимодействия, музыка демонстрирует "органическое и текучее качество", а также большее разнообразие текстур, ритмов, тембров и настроений, чем у Dark Magus. Генри Кайзер назвал его лучшим ансамбльным выступлением электрической эпохи джаза, а Стив Холтдже, пишущий в MusicHound Jazz (1998), приписывает Дэвису дирижирование "героями" альбома, чтобы скульптурировать "моменты разрушительной красоты и душераздирающей ярости". В All Music Guide to Jazz (2002) Том Юрек считает альбом "величайшей электрической фанк-рок-джазовой записью всех времен" и заявляет, что "в каноне записанной музыки просто нет ничего подобного Агартте".

Влияние

Несмотря на то, что это одна из менее известных записей Дэвиса, "Агарта" принадлежала к периоду его карьеры, который повлиял на британских джазовых, новой волны и панк-рока артистов, в том числе гитаристов Роберта Куина и Тома Верлена. Это вдохновило поколение музыкантов сосредоточиться на очищающей игре, а не на точной инструментации и композиции. Куин был особенно очарован звуками электрической гитары Кози; Бангс, который посетил выступление Куина с Voidoids в 1977 году, заявил, что "он ворует из Агартты! И это работает!" С тех пор авторы похвалили качество и оригинальность игры Кози на альбоме, рассматривая его как стандарт для мастерства и контраста на гитаре. Джазовый критик Билл Милковски отметил, что его экскурсивный стиль "появил целую школу "больной" гитарной игры" и сказал, что сочетание острых саксофонных линий Fortune на фоне синкопированных рифов Фостера, Хендерсона и Лукаса на 10 лет опережает эксперименты Стива Коулмана и Грега Осби в M Base. Тинген нашел соло Кози удивительно откровенным и продвинутым, когда он услышал его десятилетия спустя: "Иногда рыча, бегая по всем углам, как тигр в клетке, иногда взлетая, как птица, иногда бредуще абстрактно, иногда изящно мелодично и нежно, его концепция электрической гитары является одной из самых оригинальных, которые были разработаны на этом инструменте". По мнению Кристгау, звуки, которые он произвел во второй половине первого трека, "содержат одни из самых лучших свободных импровизаций, когда-либо услышанных в контексте джаза и рока". По словам Николсона, Агарта и другие джазовые рок-записи, такие как Emergency! (1970) Тони Уильямса Lifetime предположил, что жанр продвигается к "совершенно новому музыкальному языку, полностью независимую жанр совсем отдельно от звука и конвенций, что было раньше". Это развитие сократилось с коммерциализацией джаза в 1980-х годах, хотя "Agharta" оставалась ключевой и влиятельной записью в 1990-х годах, особенно для артистов экспериментального рок-жанра. Это стал одним из любимых альбомов английского музыканта Ричарда Х. Кирка, который вспоминал, что часто играл на нем, работая на чердаке Криса Уотсона в первые годы в группе Cabaret Voltaire. "Я могу понять, как этот альбом мог раздражать людей, но для меня это были действительно хорошие ритмы с импровизацией, которые открывались и становились более минимальными", - сказал Кирк позже The Quietus. Наряду с On the Corner, он также оказал большое влияние на альбом Beastie Boys 1994 года Ill Communication. В 1998 году композитор и дирижер Дэвид Санфорд закончил свою диссертацию по Агартке в качестве докторанта по композиции в Принстонском университете. В ней он утверждал, что альбом продемонстрировал, как джаз использовал различные внешние влияния "для развития или модернизации себя". В интервью несколько лет спустя Санфорд сказал, что это была важная работа, которая пошла на "окраины джаза" и место, которое большинство других музыкантов не исследовали с тех пор. Визуальный художник Артур Джафа, из поколения поклонников, первоначально привлеченных Агартой, позже использовал альбом как преобладающее влияние на его цифровой анимационный фильм AGHDRA (2021), абстрактную медитацию о травме в афроамериканском опыте, выраженную через визуальные изображения извергающегося моря и саундтрек, напоминающий о экспериментальных звуках и аранжировках Дэвиса.

Список треков

Информация взята из комментариев к каждому изданию.

Записки

Все треки были записаны Майлзом Дэвисом как композитором. По словам Пола Тингена, трек один из диска один из издания Master Sound содержит следующие композиции, исполненные в указанные времена: "Tatu" (0:00) и "Agharta Prelude" (22:01); трек один из диска два содержит "Right Off" (0:00), "So What" (16:42), "Ife" (17:23) и "Wili (= For Dave) " (43:11). Согласно дискографии Брайана Пристли, приложенной к альбому Майлза Дэвиса: Биография (1982) Яна Карра, названия треков "Interlude" и "Theme from Jack Johnson" были перевернуты в списке треков и на обложке всех изданий "Agharta"; "Theme from Jack Johnson" предназначалась для стороны А, а "Interlude" для стороны В записи второй.