Введение
1835 восстание рабов в Имперской Бразилии Восстание Мале (Revolta dos Malês, ʁɛˈvɔwtɐ duz maˈle(j) s, ʁeˈvɔwtɐ duz mɐˈle(j) s, также известное как Великое восстание и Рамаданское восстание) было восстанием мусульманских рабов, которое вспыхнуло во время периода регентства в Империи Бразилии. В январе 1835 года, в воскресенье в Рамадан, в городе Сальвадор-да-Баия, группа африканских мусульман-рабы и освобожденных, вдохновленная мусульманскими учителями, поднялась против правительства. В Баие мусульман называли мале, от йорубинского imale, обозначавшего мусульманина-йоруба. Восстание произошло в день праздника Богоматери Руководства, празднования в цикле религиозных праздников церкви Бонфима. В результате многие верующие ездили в Бонфим на выходные, чтобы помолиться или отпраздновать. Власти были в Бонфиме, чтобы держать празднование в порядке. В результате в Сальвадоре будет меньше людей и властей, что облегчит восставшим захват города. Рабы знали о Гаитянской революции (1791−1804) и носили ожерелья с изображением Жана Жака Дессалина, который объявил независимость Гаити.
The Malê revolt (Revolta dos Malês, ʁɛˈvɔwtɐ duz maˈle(j)s, ʁeˈvɔwtɐ duz mɐˈle(j)s, also known as the Great Revolt and the Ramadan Revolt) was a Muslim slave rebellion that broke out during the regency period in the Empire of Brazil. On a Sunday during Ramadan in January 1835, in the city of Salvador da Bahia, a group of enslaved African Muslims and freedmen, inspired by Muslim teachers, rose up against the government. Muslims were called malê in Bahia at this time, from Yoruba imale that designated a Yoruba Muslim. The uprising took place on the feast day of Our Lady of Guidance, a celebration in the Bonfim's church's cycle of religious holidays. As a result, many worshipers traveled to Bonfim for the weekend to pray or celebrate. Authorities were in Bonfim in order to keep the celebrations in line. Consequently, there would be fewer people and authorities in Salvador, making it easier for the rebels to occupy the city. The slaves knew about the Haitian Revolution (1791−1804) and wore necklaces bearing the image of Jean Jacques Dessalines, who had declared Haitian independence.
Ислам в Баие
В Баиа, Хауса были в основном идентифицированы с практикующим ислам, потому что они приняли ислам до приезда в Бразилию. Однако со временем рабы Наго составляли большинство мусульман в Баие из-за возникновения ислама в королевствах йоруба. К 1835 году большинство малесов были наго. Кроме того, многие из ключевых фигур, важных в планировании восстания, были Наго, включая: Ахуна, Пасифико и Маноэль Калафате. В мусульманской общине Малесы имели власть и престиж, особенно мусульмане, которые были долгое время. Эти члены пытались привлечь новых Малеса. Они делали это не пассивно, а путем прозелитизма и обращения. В африканской исламской культуре Бразилии было несколько внешних символов, которые стали ассоциироваться с Малесом. Один из символов появился благодаря принятию амулетов. В Баиа талисманы были распространены, потому что считалось, что они обладают защитными свойствами, и их носили как мусульмане, так и немусульмане. Эти амулеты состояли из кусочков бумаги с отрывками из Корана и молитвами, которые были сложены и помещены в кожаный мешок, который был зашит. Их делали и продавали алуфы, или проповедники. Однако эти амулеты не означали сильной приверженности исламу, потому что они были связаны с традиционными, коренными африканскими религиями. Еще одним символом ислама в Баиа было ношение длинной белой одежды, называемой абада. В Баие эту одежду носили в частном порядке, чтобы не привлекать внимание представителей правоохранительных органов. Только во время восстания в 1835 году они были впервые надеты на публике и были названы полицией "военной одеждой". Третьим символом, который использовали Малесы для идентификации себя до восстания, были белые, металлические, серебряные или железные кольца, нанесенные на пальцы. Однако, когда Малесы были побеждены, эти кольца перестали быть эффективными, потому что теперь все знали, что они означают.
Распространение ислама в Баие
Городская среда Сальвадора способствовала распространению ислама из-за большей мобильности рабов, большого количества свободных людей и сетей между этими двумя группами. Все малайцы, рабы или свободные, которые умели читать и писать по-арабски, распространяли эти знания на улицах. Дома освобожденных также служили местом для практики ислама, а также для рабов, которые имели собственные помещения (в доме своего хозяина) или "частные мечети", которые были помещениями, которые Малес сдавал в аренду (большинство из которых находились в центре Сальвадора). В этих местах Малесы собирались, чтобы молиться, заучивать стихи из Корана и учиться читать и писать (на деревянных табличках) арабский язык. Малесы также писали на бумаге свои религиозные учения, несмотря на высокую стоимость этого материала. В Баие, Малесу пришлось внедрить некоторые аспекты ислама, потому что они боялись преследований со стороны чиновников, но пытались сохранить его основные характеристики. Например, Мале часто собирались вместе, чтобы поесть ужин, чтобы представить свои усилия по приверженности аспекту ислама, чтобы есть только пищу, приготовленную мусульманскими руками. Они часто ели баранину, что означает ритуальные жертвоприношения. В Рамадан они питались ямс, буглосом, рисом, молоком и медом. Они закончили Рамадан, принеся в жертву барана. Кроме того, Малесы отмечали основные религиозные дни, такие как Лайлат аль Мирадж, что было признаком успеха в Баие, потому что Малесы стали четко определенным сегментом чернокожего сообщества Баи.
Восстание
Хотя восстание должно было состояться в воскресенье, 25 января, из-за различных инцидентов оно было вынуждено начаться раньше запланированного времени. В субботу, 24 января, рабы начали слышать слухи о предстоящем восстании. Хотя есть многочисленные сообщения о освобожденных рабах, рассказывающих своим прежним хозяевам о восстаниях, только об одном сообщалось соответствующим властям. Сабина да Круз, бывшая рабыня, накануне поссорилась со своим мужем Виторио Суле и отправилась на поиски. Она нашла его в доме с другими организаторами восстания, и после того, как они сказали ей, что завтра они будут хозяевами земли, она, как сообщается, сказала: "На следующий день они будут хозяевами удара, но не земли". Уехав из этого дома, она отправилась к своей подруге Гильермине, освобожденной женщине, о которой Сабина знала, что она имеет доступ к белым. Затем Гильермина рассказала об этом своему белому соседу Андре Пинто да Сильвейре. Некоторые друзья Пинто де Сильвейры присутствовали, в том числе Антонио де Соуза Гимараес и Франсиско Антонио Мальхейрос, которые взяли на себя ответственность передать информацию местным властям. Все эти события произошли в субботу, 24 января, между 9:30 и 10:30 вечера. Президент Франсиско де Соуза Мартинс проинформировал начальника полиции о ситуации, усилил охрану дворца, оповестил казармы, удвоил ночной патруль и приказал лодкам наблюдать за заливом, все к 23:00. Около 1:00 утра в воскресенье мировые судьи обыскали дом Домингоса Мариньо де Са. Домингос сообщил патрулю, что единственными африканцами в его доме были его арендаторы. Однако, почувствовав страх Доминго, судьи попросили увидеть это своими глазами. Они спустились в его подвал и нашли вождей, обсуждающих детали последней минуты. Африканцы смогли вывести офицеров на улицы и начать восстание. На улицах впервые пролилась настоящая кровь; несколько человек получили ранения, а двое африканцев были убиты, в том числе Виторио Суле, муж Сабины да Круз. После того, как повстанцы обеспечили безопасность в этом районе, они разделились, чтобы идти в разных направлениях по всему городу. Большинство групп мало сражались, потому что они были вербовщиками, призывая рабов на войну. Однако самая большая группа поднялась на холм к Дворцовой площади (современная Муниципальная площадь) и продолжила борьбу. Повстанцы решили сначала атаковать тюрьму, пытаясь освободить мусульманского лидера, Пасифико Ликутана. Однако тюремные охранники оказались слишком сильными для повстанцев, которые, возможно, хотели дополнить свой слабый запас оружия тюремщиками. К сожалению для повстанцев, усиленная дворцовая охрана начала стрелять в них с другой стороны площади, и они оказались в ловушке между линиями огня перед тюрьмой. Под сильным огнём рабы вышли из тюрьмы и отступили в Ларго-де-Театро. Попали подкрепления со стороны рабов, и они вместе напали на близлежащий пост солдат, чтобы забрать их оружие. Они направились к казарме офицера и хорошо сражались, однако солдатам удалось вытащить ворота, охранявшие казарму, и закрыть их. Рабы не смогли. Повстанцы пробились к району Витории, где в английской общине проживало несколько мусульманских рабов. Они перегруппировались в монастыре Мерсес, где членом заговора был сакристан, раб Наго по имени Агостино. Монастырь был заранее определенным местом для перегруппировки. Полицейский патруль столкнулся с повстанцами здесь, но отступил от их контратаки в форт Сан-Педро, крепость, которую повстанцы не пытались атаковать. К этому времени мятежников уже было несколько сотен, но они не смогли достичь ни одной из своих целей. Теперь они направились к Кабриото, за пределами города, чтобы встретиться с рабами с плантаций за пределами Сальвадора. Однако, чтобы добраться до Кабриото, им пришлось бы пройти через казармы кавалерии. И когда они встретились в Агуа-де-Менинос, произошла самая решающая битва восстания. Около трех утра повстанцы достигли Агуа-де-Менинос. Пехотинцы немедленно отступили в пределах казармы, а конники остались снаружи. Повстанцы, которых теперь насчитывалось всего около 50-60, не пытались атаковать казармы. Вместо этого они искали способ обойти его. Однако они были встречены огнем из казарм, за которым последовал налёт конницы, который оказался слишком сильным для рабов. После того, как повстанцы были полностью уничтожены, прибыло больше рабов. Оценив ситуацию, рабы решили, что единственная надежда - напасть �...
Лидерство
Ахуна Ахуна была рабыней Наго, которая жила в Сальвадоре. Он часто ездил в Санто Амаро, где его владелец имел сахарную плантацию. Было высказано предположение, что его присутствие было ключевым фактором в момент восстания. Pacifico Licutan Ликутан был рабом Наго, который работал в качестве табачного валика. Он был в тюрьме во время восстания, и одной из главных целей было освободить его. Луис Саним Саним был рабом из племени нупе, который также работал в качестве табачного валика. Он управлял фондом, в котором каждый член вносил дневную заработную плату за рабский труд, предположительно ежемесячно, и эти деньги делились на три части: одна часть на ткань для изготовления мусульманской одежды; часть на доли рабов-рабов, поскольку рабы Мале не работали по пятницам; и одна часть, чтобы помочь купить письма об освобождении. Маноэль Калафате Калафате отправился в Санто Амаро, чтобы мобилизовать повстанцев накануне восстания. Он принимал активное участие в боях и, по-видимому, был убит на Дворцовой площади. Elesbão do Corma Elesbão do Corma был освобожденным хаусским воином, который был известен в африканском сообществе как Dandará. Он владел табачным магазином, который также использовался в качестве места встречи для Малеса. Он также путешествовал по Реконкаво для своего бизнеса и принес мусульманскую веру рабам на плантациях.
Последствия
Опасаясь, что весь штат Баия последует примеру Сен-Домингу (Гаити) и поднимется и восстанет, власти быстро приговорили четверых мятежников к смерти, шестнадцать - к тюремному заключению, восемь - к принудительным работам и сорок пять - к высечению. Двести оставшихся в живых лидеров восстания были депортированы муниципальными властями обратно в Африку; они наняли работорговца Франсиско Феликса де Сузу для путешествия по Атлантике. Депортированные, состоящие из освобожденных и порабощенных африканцев, были отправлены поэтапно в Бенинский залив, начиная с 1835 года, в частности, в существующую лузофонную колонию в Дагомее. Считается, что некоторые члены бразильской общины в Лагосе, Нигерия, и народ Табом в Гане происходят от этой депортации, хотя потомки этих афро-бразильских репатриантов, как считается, широко распространены по всей Западной Африке (например, Сильван Олимпио, первый президент Того). Термин "Агуда" с другой стороны относится к основным, преимущественно христианским бразильским возвратившимся в Лагос, которые принесли католицизм в свою очередь; поэтому эта деноминация часто упоминается в языке йоруба как "Иджо Агуда" (португальская церковь). Новости о восстании разнеслись по всей Бразилии, а новости о нем появились в печати Соединенных Штатов и Англии. Страшась, что за их примером последуют другие, бразильские власти стали очень внимательно следить за мальэсами. Были приняты национальные и местные законы для дальнейшего контроля над рабами в Бразилии; они включали смертную казнь без возможности обращения за убийство владельца плантации, надзирателя или членов семьи владельца плантации. В последующие годы были предприняты интенсивные усилия, чтобы заставить людей обратиться в католицизм и стереть из памяти и любви к исламу. Однако африканское мусульманское сообщество не было уничтожено за одну ночь, и, по оценкам, в 1910 году в Бразилии все еще проживало около 100 000 африканских мусульман.