Rape crisis centers in the United States

Введение

Сеть общественных организаций Кризисные центры по изнасилованию в Соединенных Штатах, обычно обозначаемые как Кризисный центр по изнасилованию и часто сокращаемые как RCC, являются общественными организациями, связанными с движением против изнасилования в США. Кризисные центры по изнасилованию в других странах предлагают аналогичные услуги, но имеют разную историю и различаются по своей организационной структуре. РЦК помогают жертвам изнасилования, сексуального насилия и сексуального насилия. В центре ответа сообщества на изнасилование, RCC предоставляют ряд услуг, таких как защита прав жертв, горячие линии кризиса, общественная помощь и образовательные программы. Как организации социального движения, они стремятся изменить социальные убеждения и институты, особенно с точки зрения того, как изнасилование понимается медицинскими и юридическими лицами и обществом в целом. В Соединенных Штатах существует большое разнообразие в том, как организованы РЦК, что имеет последствия для их идеологических основ, роли в их сообществах и услуг, которые они предлагают. Национальная горячая линия по сексуальным нападениям (1 800 656 HOPE, управляемая RAINN) является партнерством более 1100 кризисных центров по изнасилованию.

История

Первые американские РЦК были сформированы в нескольких штатах по всей стране в начале 1970-х годов, в основном женщинами, связанными со второй волной феминистского движения. Центральным элементом второй волны феминизма была практика повышения осведомленности, которая позволила группам женщин открыто говорить о своем опыте сексуального насилия и недостатках правоохранительных органов, медицинских работников и системы уголовного правосудия в эффективном и конструктивном реагировании на жертв. До 1970-х и 1980-х годов для жертв изнасилования существовало несколько барьеров, которые препятствовали им добиваться справедливости, например, отсутствие понятия супружеского изнасилования, присяжные были проинструктированы подозревать обоснованность обвинений жертвы, очевидцы должны были привлекать дела в суд, а виноватость жертвы была нормой. Используя феминистский анализ, активисты второй волны против изнасилования начали работать над тем, чтобы переопределить изнасилование как прямой результат патриархата и иллюстрацию подчиненного статуса женщин в обществе по отношению к мужчинам. Вместо того, чтобы полагаться на традиционные представления о изнасиловании как о сексуальном акте, совершаемом девиантами, которые неизвестны их жертвам, феминистки подчеркнули насилие изнасилования, а также то, как оно встроено в нормальные социальные взаимодействия. Это переопределение эффективно политизировало изнасилование, рассматривая его как более широкую модель, вытекающую из угнетения женщин, а не как серию случайных, необъяснимых преступных актов. С феминистской точки зрения единственный способ искоренить изнасилование - создать общество, где женщины и мужчины имеют равный статус. Работая с этим новым феминистским определением изнасилования, активисты против изнасилования начали организовываться на низовом уровне, сформировав первые RCC. Среди первых был Вашингтонский кризисный центр по борьбе с изнасилованиями, основанный в 1972 году женщинами, которые отождествляли себя с радикальной ветвью женского движения. В РЦК в округе Колумбия была опубликована брошюра под названием "Как создать кризисный центр по борьбе с изнасилованиями", которая послужила образцом для других ранних РЦК. В соответствии с преобладающими ценностями женского движения того времени, ранние РЦК были неиерархическими, довольно анти-учредительными, и в основном были укомплектованы добровольцами. В дополнение к предоставлению услуг жертвам изнасилования, таких как круглосуточные горячие линии кризиса, юридическая и медицинская помощь, направления, эмоциональная поддержка и консультирование, многие ранние РЦК сосредоточили свои усилия на повышении осведомленности о изнасиловании в своих сообществах, организовав публичные демонстрации и пригласив СМИ принять участие. Такой пример - ежегодный марш "Верни ночь назад", который стал основой во многих сообществах и средством для женщин выражать нецензурный гнев по поводу сексуального насилия в отношении женщин. Усилия местных активистов против изнасилования и РЦК по переопределению и политизации изнасилования сыграли важную роль в том, чтобы изнасилование было включено в национальную повестку дня. Как только Национальная организация женщин определила изнасилование как приоритетный приоритет, движение против изнасилования получило еще большую организационную базу, которая могла мобилизовать большее количество людей и лоббировать правовую реформу. Благодаря усилиям активистов против изнасилований и РЦК на местном, государственном и федеральном уровнях в 1970-х и 80-х годах было внесено много важных законодательных изменений, которые значительно улучшили положение жертв изнасилования. Среди этих достижений - криминализация изнасилования в браке, признание ранее имевшейся сексуальной истории жертвы изнасилования недопустимой в качестве доказательства в суде (закон о защите от изнасилования), отмена требования подтверждения в случаях изнасилования и устранение требования о том, что жертвы должны были физически сопротивляться нападению, чтобы привлечь к ответственности. Еще одним важным событием стало расширение юридического определения изнасилования, включив в него принудительный оральный и анальный секс, проникновение пальцем или предметом, а также ряд других действий и ситуаций. Отдельные активисты, работающие с RCC, часто несли ответственность за достиж�...

The first American RCCs were formed in several states throughout the country in the early 1970s, largely by women associated with the second wave feminist movement. Central to second wave feminism was the practice of consciousness raising, which allowed groups of women to speak openly about their experiences with sexual violence and the shortcomings of law enforcement, health care providers, and the criminal justice system to effectively and constructively respond to survivors. Prior to the 1970s and 1980s several barriers existed for rape survivors seeking justice, such as the fact that the concept of marital rape did not exist, juries were instructed to be suspicious of the validity of the survivor's accusations, eyewitnesses were required to bring cases to court, and survivor blaming was the norm. Employing a feminist analysis, second wave anti rape activists began working to redefine rape as a direct outcome of patriarchy and an illustration of women's subordinate status in society relative to men. Rather than relying on traditional notions of rape as a primarily sexual act committed by deviants who are unknown to their survivors, feminists have emphasized the violence of rape, as well how it is embedded in normal social interactions. This redefinition effectively politicized rape, framing it as a larger pattern stemming from women's oppression rather than a series of random, unexplainable criminal acts. From a feminist standpoint, the only way to eliminate rape is to create a society where women and men have equal status. Working from this new feminist definition of rape, anti rape activists began organizing at the grassroots level, forming the first RCCs. Among the first was the Washington D. C. Rape Crisis Center, founded in 1972 by women identifying with the radical branch of the women's movement. The D. C. RCC published a pamphlet entitled How to Start a Rape Crisis Center, which provided a model for other early RCCs to follow. In line with the prevailing values of the women's movement at that time, early RCCs were nonhierarchical, fairly anti establishment, and were largely staffed by volunteers. In addition to providing services for rape survivors, such as 24 hour crisis hotlines, legal and medical assistance, referrals, emotional support, and counseling, many early RCCs focused their efforts on raising awareness about rape in their communities by organizing public demonstrations and inviting the media to attend. Such an example is the annual Take Back the Night march, which has become a mainstay in many communities and a means for women to express uncensored anger about sexual violence against women. The efforts of local anti rape activists and RCCs to redefine and politicize rape were instrumental in getting rape put onto the national agenda. Once the National Organization for Women identified rape as a priority focus, the anti rape movement gained an even larger organizational base that could mobilize larger numbers of people and lobby for legal reform. Because of efforts by anti rape activists and RCCs on local, state, and federal levels, the 1970s and 80s saw many important legislative changes that greatly improved the situation for rape survivors. Among these achievements are the criminalization of marital rape, rendering a rape survivor's prior sexual history inadmissible as evidence in court (rape shield law), repealing the requirement for corroboration in rape cases, and eliminating the requirement that survivors must have physically resisted the attack in order to prosecute. Another important development was expanding the legal definition of rape to include forced oral and anal sex, penetration by a finger or object, and a number of other acts and situations. Individual activists working with RCCs were often responsible for bringing about these legal successes. For example, in 1980 Anne Pride, director of Pittsburgh Action Against Rape (PAAR) was held in contempt of court for refusing to submit the records of a client to the defence attorney. When the case came to court a mistrial was ruled and the case went to the Supreme Court of Pennsylvania, which ruled in favour of PAAR. This forced the issue of RC counsellors and confidentiality on the political and legislative agenda. By 1983 there was no legal doubt that RC record would remain confidential. Early RCCs also sought to publicize the problematic manner in which law enforcement, health care providers, the criminal justice system, and the media responded to rape. RCCs would write letters to newspapers, hold press conferences, buy radio and television ads, and distribute flyers to draw negative attention to various actors who committed disservices to rape survivors. Among their primary targets were law enforcement and hospitals. They criticized police officers for being unresponsive to rape survivors and perpetrating what they called a "second rape". For example, it was not uncommon at the time for police officers to question rape survivors about their sexual history or accuse them of provoking their attack. Hospitals received criticism for their treatment of rape survivors, as they had no infrastructure to appropriately treat them and physicians often minimized the seriousness of rape survivors' injuries. Seen as a threat rather than a resource, RCCs largely had a combative relationship with mainstream organizations, a trend that has since changed. Poor relations between RCCs and mainstream organizations eventually became unproductive as law enforcement and physicians would refuse RCC advocates access to rape survivors. Now most RCCs coordinate their activities with law enforcement, hospitals, the criminal justice system, and other mainstream organizations. RCCs also provide mainstream organizations with training and education and work to develop protocols for them to follow. The level of cooperation between RCCs and mainstream organizations and how responsibilities are allocated among them vary from community to community.

Структура и организация

Хотя цели РЦК остались в основном неизменными с момента их создания в 1970-х годах, они претерпели ряд структурных изменений. Среди этих изменений - феномен движения РЦК в сторону большей профессионализации и иерархии и от радикального активизма, который определяет их корни. Многие РЦК, а не самостоятельные коллективы, включены в основные организации, с которыми они когда-то работали, такие как больницы или другие агентства социальных услуг. Эти тенденции связаны с политическим климатом, а также с наличием государственных денег для финансирования их деятельности. Несмотря на то, что РЦК теперь больше похожи на основные организации, они по-прежнему занимают важное место в движении против изнасилования. Когда речь идет о жертвах изнасилования, то факт, что РЦК не заинтересованы в чем-либо, кроме оказания эмоциональной поддержки и помощи пострадавшим, отличает их от врачей, которые в первую очередь занимаются лечением травм, сотрудников правоохранительных органов, которые в первую очередь занимаются установлением фактов, или прокуроров, которые в первую очередь занимаются созданием дела. РЦК далее отличаются от основных организаций их последовательными усилиями по реформированию того, как эти организации реагируют на изнасилование, в первую очередь путем предоставления обучения соответствующим определениям и ответам на изнасилование. Это сотрудничество между РЦК и основными организациями представляет собой сдвиг в стратегиях РЦК; они перешли от внешних критиков основных организаций к индоктринации союзников с ними. Тесные отношения между РЦК и основными организациями приводят к различным возможностям и ограничениям, которые влияют на качество реакции сообщества на изнасилование. Среди возможностей - доступ к жертвам изнасилования, которые сначала обращаются к основным организациям, возможность обучать основные организации изнасилованию и возможность разрабатывать ответные межорганизационные протоколы. Ограничения включают в себя неспособность публично критиковать безответственность основных организаций, повышенную вероятность кооптации основных взглядов, смещение внимания к выжившим и от социальных и политических изменений, а также большую терпимость к безответственности основных организаций. В зависимости от конкретного РЦК, сообщества, в котором он работает, и его отношений с основными организациями, будут различные ситуации, в которых появляются возможности или ограничения. Тем не менее, эта ситуация свидетельствует о сильно изменившейся картине радикального происхождения РКЦ. Хотя РЦК по-прежнему используют феминистский дискурс и участвуют в политической деятельности, такой как демонстрации и лоббирование, они в значительной степени потеряли радикальную грань, которая когда-то определяла их. Общины с RCC, которые интегрированы в сеть с основными организациями, наиболее отзывчивы к жертвам изнасилования. Каждое сообщество имеет разные ресурсы, но некоторые важные организации для такой сети включают больницы, правоохранительные органы, прокуроры, феминистские группы, университетские программы по информированию о изнасиловании, центры психического здоровья и приюты для избитых женщин. Наиболее эффективными сетями для повышения реактивности сообщества являются те, которые координируются либо РЦК, либо РЦК совместно с полицией. Координация со стороны RCC предполагает установление связей между различными организациями в целях упорядочения предоставления услуг жертве изнасилования. Чрезмерно централизованные сети, как правило, не так отзывчивы, как те, которые имеют больше взаимодействия между всеми членами сети. В целом, RCC играют центральную роль в управлении реакцией сообщества на изнасилование и способствуют расширению коммуникации между различными группировками, которые имеют дело с жертвами изнасилования.

While the goals of RCCs have remained largely unchanged since their creation in the 1970s, they have undergone a number of structural changes. Among these changes is the phenomenon of RCCs moving toward more professionalization and hierarchy and away from the radical activism that defines their roots. Many RCCs, rather than being freestanding collectives, are incorporated into the mainstream organizations that they once worked against, such as hospitals or other social services agencies. These trends are related to the political climate and also the availability of government money to fund their activities. Despite the fact that RCCs now more closely resemble mainstream organizations, they still occupy an important place in the anti rape movement. When dealing with rape survivors, the fact that RCCs have no interest other than in providing emotional support and assistance to survivors distinguishes them from physicians who are primarily concerned with treating injuries, law enforcement officers who are primarily concerned with ascertaining facts, or prosecutors who primarily concerned with building a case. RCCs are further separated from mainstream organizations by their consistent efforts to reform how these organizations respond to rape, primarily through the provision of training in appropriate rape definitions and responses. This cooperation between RCCs and mainstream organizations represents a shift in RCC strategies; they have moved from being outside critics of mainstream organizations to indoctrinating allies with them. A close relationship between RCCs and mainstream organizations leads to various opportunities and constraints that affect the quality of a community's responsiveness to rape. Among the opportunities are access to rape survivors that first approach mainstream organizations, the ability to teach mainstream organizations about rape, and the ability to develop responsive interorganizational protocols. Constraints include the inability to publicly criticize the unresponsiveness of mainstream organizations, an increased likelihood of cooptation to mainstream views, a shift of the focus toward survivors and away from social and political change, and a greater tolerance for mainstream unresponsiveness. Depending on the particular RCC, the community in which is works, and its relationship to mainstream organizations, there will be different situations in terms of which opportunities or constraints present themselves. Nonetheless, this situation suggests a much changed picture from the radical origins of the RCC. While RCCs still employ feminist discourse and engage in political activities, such as demonstrations and lobbying, they have largely lost the radical edge that once defined them. Communities with RCCs that are integrated into a network with mainstream organizations are the most responsive to rape survivors. Each community has different resources, but some relevant mainstream organizations for such a network include hospitals, law enforcement, prosecutors, feminist groups, university rape awareness programs, mental health centers, and battered women's shelters. The most effective networks for fostering a community's responsiveness are those that are coordinated either by the RCC or the RCC in conjunction with the police. Coordination by the RCC entails establishing the linkages between the various organizations in order to streamline the delivery of services to the rape survivor. Overly centralized networks are generally not as responsive as those that have more interaction between all members of the network. Overall, RCCs provide a central role in managing a community's response to rape and foster increased communication among the various factions that deal with rape survivors.

Типичные услуги

Каждый RCC уникален в спектре услуг, которые он предоставляет как выжившим, так и сообществу. Эти услуги оказывают специалисты, работающие в РЦК, многие из которых имеют академическую степень в области женских исследований, психологии, общественного здравоохранения, социальной работы или другой соответствующей дисциплины. Волонтеры также имеют важное значение для предоставления услуг RCC и активно используются для выполнения ряда важных задач. Сотрудники и волонтеры RCC проходят 40-часовую подготовку, в ходе которой они узнают много нового о социальных, правовых и культурных аспектах изнасилования.

Услуги для выживших

Горячие линии кризиса - это круглосуточные телефонные линии, которые предлагают почти все РЦК. Потерпевшие изнасилование могут бесплатно позвонить и получить консультацию по кризисному вмешательству, которая может включать в себя утешение жертвы, развенчание распространенных мифов о изнасиловании, объяснение юридических и медицинских вариантов или предоставление направлений для других полезных ресурсов. Волонтеры часто служат консультантами по кризисным ситуациям для RCC. Консультирование, краткосрочное или долгосрочное, может предоставляться RCC жертвам изнасилования для того, чтобы способствовать их психологическому благополучию после травматического события. Юристы могут рассказать жертвам о судебном процессе, помочь им получить защитные ордера против нападавшего и сопровождать жертв на встречи с прокурором или на суд. Система уголовного правосудия может быть травмирующей для некоторых жертв изнасилования, поэтому юристы присутствуют в качестве источника поддержки. RCC обычно нейтральны в плане поощрения выживших к судебным разбирательствам против их нападавших. Медицинские адвокаты могут просвещать жертв о возможностях судебной медицины и сопровождать жертв в больницу для проведения экспертизы доказательств сексуального насилия. Хотя RCC обычно нейтральны в вопросе о том, следует ли приступать к судебному процессу, они часто поощряют всех выживших пройти это обследование, чтобы в случае, если они позже решат подать в суд, у них были доказательства, которые помогли бы им выстроить дело. Судебные эксперты по сексуальным нападениям (SAFE) - это медицинские работники, которые получили специальную подготовку для проведения экспертиз доказательств сексуального насилия для жертв изнасилования. Исторически эти поставщики были медсестрами и назывались SANEs (Sexual Assault Nurse Examiners), но в настоящее время признается, что врачи и помощники врача могут выполнять эти услуги. Не все, но многие программы SAFE/SANE координируются РЦК, а не больницами. SAFE/SANEs работают 24 часа в сутки и прибывают в отделение неотложной помощи в течение часа после прибытия жертвы изнасилования. В дополнение к сбору судебно-медицинских доказательств, они также предоставляют консультации по кризисному вмешательству, тестирование на ИППП, тестирование на наркотики, если подозревается изнасилование, способствующее наркотикам, и экстренную контрацепцию.

Crisis hotlines are 24 hour, 7 day a week phone lines that are offered by almost every RCC. Rape survivors can call and receive crisis intervention counseling free of charge, which may entail comforting the survivor, dispelling common rape myths, explaining legal and medical options, or providing referrals for other useful resources. Volunteers often serve as crisis counselors for RCCs. Counseling services, either short term or long term may be provided by RCCs to rape survivors in order to promote their psychological well being in the aftermath of a traumatic event. Legal advocates may educate survivors about the legal process, assist them with getting protective orders against their assailant, and accompany survivors to meetings with the prosecutor or to their court date. The criminal justice system can be traumatic for some rape survivors and so legal advocates are present as a source of support. RCCs are generally neutral in terms of encouraging survivors to take legal action against their assailants. Medical advocates may educate survivors about forensic medical options and accompany survivors to the hospital to have a sexual assault evidentiary examination. While RCCs are generally neutral in terms of whether or not to proceed with the legal process, they often encourage all survivors to get this examination so that if they later decide to prosecute, they will have evidence to help build their case. Sexual Assault Forensic Examiners (SAFE) are medical providers who have received special training to conduct sexual assault evidentiary exams for rape survivors. Historically these providers were nurses and referred to as SANEs (Sexual Assault Nurse Examiners), but nowadays it is recognized that physicians and physician assistants may perform the services. Not all, but many SAFE/SANE programs are coordinated by RCCs rather than hospitals. SAFE/SANEs are on call 24 hours a day and will arrive at the hospital emergency room within an hour of the rape survivor's arrival. In addition to the collection of forensic evidence, they also provide crisis intervention counseling, STI testing, drug testing if drug facilitated rape is suspected, and emergency contraception.

Общественные услуги

Образовательные программы, ориентированные на различных членов сообщества, являются обычным явлением среди мероприятий RCC. РЦК регулярно посещают школы, религиозные организации, ассоциации соседства, университеты и другие места социального сбора, чтобы информировать людей о изнасиловании в их сообществе, способствовать феминистскому пониманию изнасилования, развеять распространенные мифы о изнасиловании и повышать осведомленность о доступных услугах и ресурсах. Обучение правоохранительных органов, медицинских работников и адвокатов является важной частью улучшения реакции общественности на изнасилование. RCC используют свой опыт для разработки программ, которые улучшают лечение жертв изнасилования в юридических и медицинских учреждениях. RCC также часто разрабатывают и обучают основные организации протоколам, которые создают стандарт для их сотрудничества. Программы профилактики, проводимые РЦК, могут быть частью их образовательных программ, включая обучение определениям сексуального насилия, попытки изменить отношение виноватых жертв, участие в ролевых играх, развитие стратегий решения проблем и даже обучение самообороне женщин, чтобы они могли бороться с потенциальным нападавшим. Часть усилий RCC по профилактике включает в себя обучение женщин избегать изнасилования, то есть поведенческие стратегии, чтобы уменьшить шансы на изнасилование. Составление законов для законодателей - это средство, с помощью которого РСК смогли провести важные реформы и внедрить в законы о насилии феминистскую перспективу. Учреждения RCC имеют более высокие возможности для написания таких законов, поскольку законодателям часто не хватает опыта и знаний в области изнасилования. Инициация проектов - это способ, которым РЦК могут возглавить усилия по получению большего количества ресурсов в своих сообществах. РЦК часто рассматриваются как идеальные кандидаты для проведения процесса мобилизации поддержки для конкретной проблемы, делегирования задач различным заинтересованным сторонам сообщества и подачи заявки на финансирование. Посреднические программы рекламируют существование Центра в окружающем сообществе. Кампании по сбору средств и информированию помогают сообществам объединиться, чтобы положить конец сексуальному насилию. В последние годы РЦК начали работать над проектами по распространению информации с религиозными общинами, ЛГБТК сообществами и другими группами людей, которые разделяют культурную идентичность. Некоторые проекты по распространению информации специально предназначены для неанглоязычных людей в их общинах.

Education programs targeting various members of the community is commonplace among RCC activities. RCCs regularly go into schools, faith based organizations, neighborhood associations, universities, and other places of social gathering to inform people about rape in their community, foster a feminist understanding of rape, dispel common myths about rape, and raise awareness about available services and resources. Training of law enforcement, health care providers, and attorneys has been an essential part of improving mainstream responsiveness to rape. RCCs use their expertise to develop programs that improve how rape survivors are treated in legal and medical settings. RCCs also often develop and train mainstream organizations in protocols that create a standard for their collaboration. Prevention programs undertaken by RCCs may be part of their educational programs, including teaching definitions of sexual violence, attempts to change survivor blaming attitudes, engaging in role plays, fostering problem solving strategies, and even teaching self defense to women so that they may fight off a potential assailant. Part of RCC efforts at prevention entail teaching women rape avoidance, i. e. behavioral strategies to reduce one's chances of getting raped. Writing legislation for lawmakers is a means by which RCCs have been able to make important reforms and infuse rape laws with a feminist perspective. RCCs are in a better position to write such laws because lawmakers often lack experience with and knowledge of rape. Initiating projects is a way that RCCs can spearhead efforts to get more resources in their communities. RCCs are often seen as ideal candidates to undertake the process of mobilizing support for a particular issue, delegating tasks to various community stakeholders, and applying for funding. Outreach programs advertise a Center's existence in the surrounding community. Fundraising and awareness campaigns aid communities in coming together to end sexual violence. In recent years RCCs have begun working on outreach projects with faith based communities, LGBTQ communities, and other groups of individuals who share a cultural identity. Some outreach projects specifically serve non English speaking people in their respective communities.

Финансирование

РЦК могут получать финансирование из ряда источников, и финансирование может сильно варьироваться для каждого РЦК в зависимости от его местоположения, если он связан с принимающим агентством и типа принимающего агентства. РЦК, размещенные в больницах и социальных службах округа и учреждениях здравоохранения, как правило, имеют больше средств, чем те, которые находятся в центрах психического здоровья, приютах для женщин, подвергшихся насилию, и организациях правового правосудия. Сегодняшняя ситуация с финансированием сильно изменилась по сравнению с началом 1970-х годов, когда РЦК только начинали функционировать. Работая с небольшим бюджетом, членские взносы и пожертвования от сообщества составляли большую часть ранних фондов RCC. Федеральные источники финансирования сексуальных домогательств стали доступны с середины 1970-х до 1990-х годов, что повлияло на организацию RCC. Чтобы иметь право на федеральное финансирование, РЦК должны продемонстрировать, что они имеют поддержку со стороны сообщества, организационную стабильность, а также способность поддерживать программы за пределами первоначального финансирования. Эти требования к финансированию были основной силой, побуждающей РЦК стать более профессиональными и моделировать себя на структуре агентства социального обслуживания. Некоторые из основных источников федерального финансирования, доступных для поддержки кризисных центров по изнасилованию, - это Закон о насилии в отношении женщин 1994 года (VAWA), Закон о жертвах преступлений 1984 года (VOCA) и Блоковый грант по профилактике здоровья и медицинским услугам (PHHSBG). В период с 1994 по 2000 год VAWA выделила штатам 1,6 миллиарда долларов, причем около трети из них было выделено жертвам сексуального насилия. Эти средства управляются Управлением по борьбе с насилием в отношении женщин в Министерстве юстиции США. VOCA, также управляемый Министерством юстиции, создал фонд, состоящий из штрафов, уплаченных нарушителями. Эти средства затем выделяются организациям, оказывающим услуги жертвам сексуального насилия, насилия над супругами и насилия над детьми. Средства VOCA также доступны для государственных программ, которые предоставляют компенсацию пострадавшим. Фонд PHHSBG управляется CDC для финансирования ряда профилактических медицинских услуг и программ, таких как образование и профилактика изнасилований. В то время как основная часть средств PHHS идет на лечение хронических заболеваний, сексуальные преступления составляли 8,5% от назначенных средств в 2010 году, в общей сложности более 7 миллионов долларов. Другие федеральные источники, которые предоставляют или предоставляют финансирование RCC, - это Национальный институт психического здоровья Национальный центр по предотвращению изнасилования, Администрация правоохранительной помощи и Закон о всеобъемлющей занятости и обучении Министерства труда. В дополнение к федеральному финансированию, финансированию штата или округа, финансирование от других некоммерческих организаций, корпоративного финансирования и частных пожертвований представляют собой возможные пути финансовой поддержки RCC. Некоторые штаты и округа, например, создали фонды сексуального насилия через налоговые поступления как средство выражения местной поддержки важных услуг, которые RCC предоставляют своим сообществам. Некоммерческие организации, которые управляют грантами для ряда социальных программ, таких как United Way of America, могут финансировать RCC или другие организации, предоставляющие услуги жертвам физического и сексуального насилия. Корпорации также активизировались, чтобы финансировать или пытаться финансировать RCC. Например, Фонд Playboy был одним из самых заметных корпоративных доноров женского движения в середине-конце 1970-х годов, но многие группы отказались от этого финансирования по политическим и идеологическим причинам. РЦК также полагаются на средства, которые они могут генерировать сами, путем привлечения пожертвований и сбора средств. Как и многие агентства социального обслуживания, RCC практически постоянно пытаются получить финансирование, чтобы они могли поддерживать свою программную деятельность.

RCCs may receive funding from a number of sources and funding can vary greatly for each RCC depending on its location, if it is affiliated with a host agency, and the type of host agency. RCCs housed in hospitals and county social service and health agencies generally have more funding than those situated in mental health centers, battered women's shelters, and legal justice organizations. The funding situation today has changed a great deal from that of the early 1970s when RCCs were just beginning to start up. Operating on small budgets, membership fees and donations from the community made up the majority of early RCC funds. Federal funding sources for sexual assault started to become available from the mid 1970s through the 1990s, which has had implications for how RCCs are organized. To be eligible for federal funding, RCCs have to demonstrate that they had support from the community, organizational stability, as well as the ability to maintain programs beyond initial funding. These funding requirements have been a major force pushing RCCs to become more professionalized and to model themselves on a social service agency structure. Some of the current major sources of federal funding available to support rape crisis centers are the Violence Against Women Act of 1994 (VAWA), the Victims of Crime Act of 1984 (VOCA) and the Preventive Health and Health Services Block Grant (PHHSBG). VAWA allocated $1.6 billion to states from 1994 to 2000, with about one third designated for survivors of sexual assault. These funds are administered by the Office on Violence Against Women in the United States Department of Justice. VOCA, also administered by the Department of Justice, established a fund made up of fines paid by offenders. These funds are then allocated to organizations providing services to survivors, with priority going to those addressing sexual assault, spousal abuse, and child abuse. VOCA funds are also available for statewide programs that provide compensation to survivors. The PHHSBG is administered by the CDC to fund a number of preventive health services and programs, such as those involving rape education and prevention. While the bulk of PHHS funds go to chronic disease, sex offense represented 8.5% of the designated funds in 2010, totaling over $7 million. Other federal sources that provide or have provided funding to RCCs are the National Institute of Mental Health's National Center for the Prevention of Rape, the Law Enforcement Assistance Administration, and the Department of Labor's Comprehensive Employment and Training Act. In addition to federal funding, state or county funding, funding from other non profit organizations, corporate funding, and private donations represent possible avenues for RCC financial support. Some states and counties have, for example, set up sexual assault funds through tax revenues as a means to express local support for the important services that RCCs provide to their communities. Non profits that administer grants for a number of social programs, such as the United Way of America, may fund RCCs or other organizations providing services for survivors of physical and sexual violence. Corporations have also stepped up to fund, or attempt to fund, RCCs. For example, the Playboy Foundation was among the most visible corporate donors for the women's movement in the mid to late 1970s, but many groups refused this funding for political and ideological reasons. RCCs also rely on the funds that they can generate themselves, through soliciting donations and fundraising efforts. As with many social service agencies, RCCs are virtually in a constant state of trying to secure funding so that they can maintain their program activities.