Введение
Диалог Платона Гиппиас Майор (или Что такое красота? или Большая Иппия (ππίας μείζων, Hippías meízōn), чтобы отличить его от Малой Иппии, которая имеет тот же главный персонаж), является одним из диалогов Платона, хотя его подлинность была поставлена под сомнение. Это один из ранних диалогов, написанный автором в молодости. Его точная дата неизвестна, хотя предполагается, что она датируется около 390 г. до н. э. В "Гиппие Большом" Сократ и Гиппий пытаются найти определение "красоты", но им суждено потерпеть неудачу из-за их неспособности сформулировать ответ, который охватывает всю концепцию. Греческий термин, используемый в диалоге, - καλόν, который как прилагательное часто означает не только прекрасное, но и благородное. По этой причине переводчики, такие как Пол Вудрафф, обычно переводят термин (τὸ καλόν, абстрактное существительное прилагательного) как "Хорошие" (вещи) вместо "Красота". Как и в "Хармиде", "Лизисе" и "Эвтифроне", "Гиппий Великий" имеет "анатрептическую" цель, то есть результат диалога заключается в победе над общепринятыми мнениями, не обязательно предлагая решение. Понятие о чем-то хорошем само по себе (если только косвенно) впервые появляется в этой работе. Диалог можно прочитать как серьезную философскую работу, так и легкую сатирическую комедию с двумя актерами. Хитрость Сократа в том, чтобы укрыться под властью предполагаемого третьего главного героя, чтобы направить острую критику на Гиппию, наделяет диалог юмором.
Hippias Major (or What is Beauty? or Greater Hippias (Ἱππίας μείζων, Hippías meízōn), to distinguish it from the Hippias Minor, which has the same chief character), is one of the dialogues of Plato, although its authenticity has been doubted. It belongs to the early dialogues, written while the author was still young. Its precise date is uncertain, although a date of c. 390 BC has been suggested. In the Hippias Major, Socrates and Hippias set out to find a definition for "beauty", but are destined to fail due to their inability to formulate an answer which encompasses the entire concept. The actual Greek term that is used in the dialogue is καλόν, which as an adjective often means fine or noble as well as beautiful. For this reason, translators such as Paul Woodruff typically translate the term (τὸ καλόν—the abstract noun of the adjective) as "the Fine" (things) instead of "Beauty." As in Charmides, Lysis and Euthyphro, Hippias Major has an "anatreptic" purpose, that is, the result of the dialogue is to defeat commonly held opinions, without necessarily offering a resolution. The concept of something good in and of itself (if only obliquely) makes its first appearance in this work. The dialogue can be read as much as a serious philosophical work as a light satirical comedy with two actors. The astuteness of Socrates in taking refuge under the authority of a supposed third protagonist in order to direct biting criticism at Hippias, endows the dialogue with humour.
Гиппий встречает Сократа
Гиппий, чьи дела долгое время удерживали его подальше от Афин, прибывает в город, чтобы выступить с лекцией в школе Фидострата в течение следующих нескольких дней. Он встречает Сократа, и последний спрашивает его, почему такой ценный и мудрый человек, как Гиппиас, лишил афинян своего присутствия так долго. Это, объясняет великий Софист, потому что его родной Элис так нуждался в его услугах и доверил ему несколько важных дипломатических миссий в разных городах, особенно в Спарте. Он использовал свои путешествия по греческому миру, чтобы обучать большое количество молодых людей и зарабатывать большие суммы денег. Один из таких примеров - небольшой сицилийский город Иньюкус, где скромные жители жертвовали значительной частью своих сбережений, чтобы их дети получили образование.
Может ли чрезмерное применение закона привести к беззаконию?
Сократ иронически уверяет его, что все это восхитительно. И если Гиппиас провел такую большую часть своего времени в Спарте, он спрашивает, это должно быть, где он заработал больше всего? Но Гиппий возражает: он не коснулся там обола. Это было не потому, что спартанцы не желали лучшего образования для своих детей, и не потому, что они не понимали истинной ценности Гиппиаса. Единственная причина заключалась в том, что "лакедемонцы не привыкли менять свои законы или обучать своих детей иначе, чем это принято". Однако, подчеркивал Сократ, закон создан именно для использования и счастья граждан, две вещи, к которым Гиппиас был бы в состоянии внести большой вклад. Будучи слишком привязанными к закону и отказываясь от услуг Гиппиаса, спартанцы противоречат цели своих собственных законов и, следовательно, могут считаться незаконными. Хиппиас согласен. Затем Сократ спрашивает его, как он все-таки добился такого успеха в этом суровом городе Лаконии. Гиппий отвечает, что это не из-за его знаний в области арифметики или астрономии, а скорее "они очень любят слушать о родословиях героев и людей, Сократа, и о основаниях городов в древние времена и, короче говоря, об античности в целом [это] прекрасные занятия".
Сократ раскрывает свою проблему
Сократ рад, что Гиппий пришел вспомнить о прекрасных вещах, потому что это тема, которая очень интересует Сократа и не без оснований. Недавно, по словам последнего, критикуя красоту или уродство части выступлений, он утверждает, что был подвергнут преследованиям со стороны знакомого, который упрекал его в том, что он не знает определения красоты. Так смущенный этим разоблачением, Сократ заявляет, что он рад, что наконец-то такой компетентный человек, как Гиппиас, сможет дать свое мнение о природе красоты. Великий Софист, польщенный, не возражает; и подстрекается Сократом, который предлагает возобновить дискуссию, играя роль преследователя. Эта роль Сократа добавляет комедии к диалогу.
Первое определение: красота - это красивая девушка
Первый ответ Гиппиаса: "Потому что будь уверен, Сократ, если я должен говорить правду, красивая дева красива". Сократ считает, что это, с его обычной иронией, блестящий ответ. Но разве они не могут сказать, что лира, лошадь или даже горшок прекрасны? Самой красивой из горшков, конечно, не стоит сравнивать с красивой девушкой, но тогда, в свою очередь, что красота девушки по сравнению с красотой богини? Короче говоря, есть бесконечное количество красивых вещей, кроме красивых девушек. В любом случае, это не совсем вопрос; это не вопрос о том, что красиво, а что нет, а скорее вопрос о том, чтобы определить красоту и сказать, что делает красивые вещи "красивыми".
Второе определение: красота - это золото
Второй ответ, предложенный Гиппиасом, звучит так: "То, о чем вы спрашиваете, красота, есть не что иное, как золото, ибо мы все знаем, я думаю, что где бы это ни было добавлено, даже то, что раньше кажется уродливым, будет выглядеть красивым, когда оно украшено золотом". "Несомненно", - отвечает Сократ, "но что же тогда делать с великой статуей Афины в Парфеноне?" Этот шедевр Фидия в основном сделан из слоновой кости и драгоценных камней, а не из золота. Но статуя великолепна. Кроме того, золото или любой другой драгоценный металл придает красоту только в том случае, если правильно его использовать. Например, в случае с горшком, кто может сказать, что лучше, чтобы перемешивать, - деревянная ложка или золотая ложка, или что будет красивее?
Третье определение: красота - это быть богатым и уважаемым
На этот раз Гиппиас думает, что он понимает: Сократ хочет знать, что никто никогда не найдет уродливым: "Я говорю, что для каждого человека и везде самое красивое - быть богатым и здоровым, и почитаемым греками, достичь старости, и, после того, как обеспечить красивые похороны для своих умерших родителей, быть красиво и великолепно похороненным своим потомством". Следует сцена, где Сократ показывает свой страх от побоев палкой, которые он получил бы от своего преследователя, если бы дал такой ответ. А как же Ахиллес или Геракл? Было ли это прекрасно для этих двух героев, сыновей бессмертных, быть похороненными перед своими родителями, перед богами? Разве в их жизни не было красоты, потому что их не похоронили их потомки? Красота в этом смысле относится к обычным людям, но она была бы уродством для героев. Таким образом, определение неверно.
Первое определение: красота - это то, что уместно
Устав от ошибок Гиппиаса, Сократ предлагает определение, которое, по его мнению, пришло от его знаменитого преследователя: красивое - это просто то, что уместно. Этот ответ радует Гиппиаса. Но необходимо провести дальнейшее исследование: прежде всего, делает ли это соответствие вещи красивыми, или это просто делает их красивыми? Вторая гипотеза заманчива: даже смешной человек, одетый в хорошую одежду, будет выглядеть красивее. Но внутри он все равно будет смешным; поэтому подходящее и красивое - это не одно и то же. Гиппиас предполагает, что соответствие обеспечивает одновременно реальность и внешний вид красоты. Но тогда, ничто не может быть менее уверенным; если бы все было так просто, гражданам и политикам больше не нужно было бы ссориться, чтобы решить, какое действие было бы лучше.
Второе определение: красота - это то, что полезно
Сократ предлагает второе решение: если это красиво, то это полезно? Но здесь снова возникают проблемы: именно с помощью власти люди делают вещи полезными. Тем не менее, как известно, власть может служить злу так же, как и доброму. И трудно определить, что такое хорошее или плохое. Что, в свою очередь, требует переориентации определения; красота - это только полезность, применяемая к хорошим целям, или тем, которые "благоприятны".
Третье определение: красота - это то, что благоприятно
Определение красоты и благоприятного приводит к парадоксу: благоприятное порождает красоту, как отец порождает сына. Так как благоприятное и красивое считаются одним и тем же, они приходят к выводу, что красота является причиной добра. В логике причина и следствие - это две разные вещи, как отец отличается от сына. И поэтому они должны сделать вывод, что Красота не является добром, а добро не является красотой; утверждение, которое не нравится ни Сократу, ни Гиппиасу.
Четвертое определение: красота - это удовольствие, которое приходит от зрения и слуха
В заключение Сократ приводит заключительное определение, на первый взгляд весьма удивительное: "Что, если мы скажем, что прекрасно то, что заставляет нас чувствовать радость; я имею в виду не все удовольствия, а то, что заставляет нас чувствовать радость через слух и зрение?" Эта гипотеза, хотя и привлекательна, содержит, по словам самого Сократа, фундаментальный недостаток; что она игнорирует красоту более благородных удовольствий, полученных из занятий или изучения законов. С другой стороны, поразительно, что учитываются только зрение и слух. Это способ подчиниться общему мнению, что осязание, вкус и запах каким-то образом более постыдны и низки, чем другие чувства? И наконец, не только то, что наслаждение приходит от того, что мы видим или слышим, делает его красивым. Сократ бросается в ряд соображений: принимая во внимание пары объектов, в большинстве случаев термин, который они применяют к обоим объектам (А и В красивы, А и В справедливы), может применяться также к объекту, взятому отдельно (А красиво, а В красиво). Но в некоторых редких случаях может случиться, что это не так, особенно когда сумма A и B образует четное число, а A и B, взятые в отдельности, являются двумя нечетными числами. В случае красоты, это первая категория, которая уместна, потому что если пара из двух объектов красива, это стоит на том, что каждый из них. Но возникает новый парадокс, поскольку красота, в дискретном определении, должна принадлежать как удовольствиям зрения, так и удовольствиям слуха, взятым вместе, и не может принадлежать только одному из них. В результате определение оказывается ошибочным. Измученный многими вопросами, которые они рассматривали, Гиппиас упрекает Сократа и призывает его вместо "простого разговора и глупости" искать красоту в "способности произносить речь хорошо и красиво в суде или в совете или перед любым другим общественным органом, перед которым речь может быть произнесена". Сократ, уходя, делает вид, что ему плохо от ситуации, оказавшись между атаками Гиппиаса и его таинственного противника. Он уверен, что теперь он лучше понимает греческую пословицу "красивые вещи трудны".
Подлинность
Авторство "Гиппиаса Майора" было оспорено. Хотя некоторые работы, ранее приписываемые Платону, были признаны неавтентичными, авторство этого произведения до сих пор не установлено, хотя академический консенсус склоняется к его подлинности. Аргумент обобщен в (Sider 1977): "Дороти Таррант является главным сторонником дела о подделке: см. ее издание "Гиппийский майор, приписываемый Платону" (Кембридж, 1928). Против нее в серии статей выступает Г. М. А. Груб, который писал в 1926 и 1927 годах. В. К. Гатри в своей книге "История греческой философии" (Кембридж, 1975) также утверждает, что она является подлинной". В 1992 году в журнале "Sider" говорится, что Г. Р. Леджер в "Re counting Plato" (Оксфорд, 1989) провел компьютерный анализ текста, и хотя он не был окончательным, "в целом доказательства подлинности довольно убедительны". Он продолжает утверждать, что среди других недавних работ П. Вудрафф, Платон: Гиппиас Майор (Оксфорд 1982) также утверждает подлинность и датирует документ "около 390" до н.э. К. Х. Кан, "Красивое и подлинное", ОСАП 3 (1985:26187) - единственная современная фигура, поддерживающая поддельность. В "Интернет-энциклопедии философии" говорится: "Из тех [делопроизведений Платона], которые мы перечислили как подлинные, только Гиппий Великий иногда продолжает перечисляться как неавтентичный. Самым убедительным доказательством против подлинности "Гиппиаса-Майора" является тот факт, что он никогда не упоминается ни в одном из древних источников. В заключение, хотя в начале XX века ученые утверждали, что это была подделка, новейшие исследования показывают, что в целом она скорее подлинна, чем неправда.
Тексты и переводы
Платон: Кратилус, Парменид, Большие Иппии, Малые Иппии. Греческий с переводом Гарольда Н. Фаулера. Библиотека Лёба 167. Гарвардский университет. Печать (первоначально опубликована в 1926 году). Включаем Платона. Гиппий майор, из Платона, т. 9 переведены В. Р. М. Лэмбом. Кембридж, Массачусетс, Гарвардский университет; Лондон, Уильям Хайнеманн, ООО, 1925. От Персея Платона. Полные работы. переведенный Джоном М. Купером и Д. С. Хатчинсоном, Хакет, 1997.
Plato. Hippias Major, from Plato Vol. 9 translated by W. R. M. Lamb. Cambridge, MA, Harvard University Press; London, William Heinemann Ltd. 1925. From Perseus
Plato. Complete Works. translated by John M. Cooper and D. S. Hutchinson, Hackett, 1997.