Химическое оружие в Первой мировой войне

Введение

Использование токсичных химических веществ в качестве оружия уходит корнями в тысячелетия, однако первое крупномасштабное применение химического оружия произошло во время Первой мировой войны. Оно использовалось главным образом для деморализации, нанесения увечий и убийства защитников, находящихся в окопах, против которых наиболее эффективными были бы неразборчивый и, как правило, очень медленный или стационарный характер газовых облаков. Типы применяемого оружия варьировались от недееспособляющих веществ, таких как слезоточивый газ, до смертоносных агентов, таких как фосген, хлор и иприт. Это химическое оружие вызывало медицинские проблемы. Эта химическая война была важной составляющей первой мировой войны и первой тотальной войны XX века. Убийственная сила газа была огромной: около 90 000 погибших и 1,3 миллиона пострадавших в результате газовых атак. Газ отличался от большинства других видов оружия того времени тем, что можно было разработать средства противодействия, такие как противогазы. На более поздних этапах войны, с увеличением применения газа, его общая эффективность снижалась. Широкое использование этих средств химической войны и военные достижения в составе взрывчатых веществ привели к тому, что Первая мировая война иногда называлась «войной химиков», а также эпохой создания оружия массового уничтожения. Применение отравляющего газа всеми основными воюющими сторонами в ходе Первой мировой войны являлось военным преступлением, поскольку нарушало Гаагскую декларацию 1899 года об удушающих газах и Гаагскую конвенцию 1907 года о правилах ведения войны на суше, запрещавшую использование «ядовитого или отравленного оружия» на войне. Широко распространенный ужас и общественное возмущение применением газа и его последствиями привели к значительно меньшему использованию химического оружия во время Второй мировой войны.

1914: Слезоточивый газ

Наиболее часто используемыми химическими веществами во время Первой мировой войны были раздражающие вещества, вызывающие слезотечение, а не смертельные или калечащие яды. Во время Первой мировой войны французская армия первой применила слезоточивый газ, используя 26-мм гранаты, наполненные этилбромацетатом, в августе 1914 года. Небольшие количества газа, доставляемые примерно на один боеприпас, даже не были обнаружены немцами. Запасы быстро истощились, и к ноябрю французское военное командование разместило новый заказ. Поскольку брома не хватало у стран Антанты, действующее вещество было заменено на хлорацетон. В октябре 1914 года немецкие войска обстреляли британские позиции у Нувель-Шапель осколочно-фугасными снарядами, наполненными химическим раздражителем; достигнутая концентрация была настолько мала, что ее тоже едва заметили. Ни одна из воюющих сторон не считала применение слезоточивого газа нарушением Гаагской конвенции 1899 года, которая конкретно запрещала использование снарядов, содержащих удушающий или ядовитый газ.

1915: широкомасштабное использование и смертоносные газы

Первый случай широкомасштабного применения газа в качестве оружия произошел 31 января 1915 года, когда Германия выпустила 18 000 артиллерийских снарядов, содержащих жидкий ксилилбромидный слезоточивый газ, по российским позициям на реке Равка, к западу от Варшавы, во время битвы при Болимове. Вместо испарения химикат замерз и не оказал желаемого эффекта. Хлор – мощный раздражитель, способный вызвать повреждения глаз, носа, горла и легких. При высоких концентрациях и продолжительном воздействии он может привести к смерти от удушья. Немецкие химические компании BASF, Hoechst и Bayer (объединенные в 1925 году в конгломерат IG Farben) производили хлор как побочный продукт при производстве красителей. В сотрудничестве с Фрицем Габером из Института химии императора Вильгельма в Берлине они начали разрабатывать методы распыления хлорного газа на вражеские траншеи. Из письма фельдпоста майора Карла фон Цинглера следует, что первая атака немецких войск с применением хлорного газа могла произойти до 2 января 1915 года: «На других театрах военных действий ситуация не лучше, и говорят, что наш хлор очень эффективен. Погибло 140 английских офицеров. Это ужасное оружие». Однако это письмо не следует рассматривать как доказательство раннего применения хлора немцами, поскольку дата «2 января 1915 года» могла быть написана поспешно вместо запланированной «2 января 1916 года» – типичная опечатка, часто встречающаяся в начале нового года. Смерть такого большого числа английских офицеров от газа в то время, безусловно, вызвала бы возмущение, но недавнее и обширное исследование британской реакции на химическую войну ничего не говорит об этой предполагаемой атаке. Возможно, в письме речь шла об атаке хлорофосгеном на британские войска в Вильтье близ Ипра 19 декабря 1915 года (см. ниже). К 22 апреля 1915 года немецкая армия располагала 168 тоннами хлора, размещенного в 5730 баллонах в Лангемарке-Поэлькапелле, к северу от Ипра. В 17:30, при слабом восточном ветре, жидкий хлор перекачивался из резервуаров, образуя газ, который сформировал серо-зеленое облако, наплывшее на позиции, удерживаемые французскими колониальными войсками из Мартиники, а также 1-м Тиральерами и 2-м Зуавами из Алжира. Столкнувшись с незнакомой угрозой, эти войска потеряли строй, покинув свои траншеи и образовав разрыв в 8000 ярдов (7 км) в линии союзников. Немецкая пехота также опасалась газа и, не имея подкреплений, не смогла воспользоваться прорывом, пока 1-я канадская дивизия и различные французские части не восстановили линию в разрозненных, поспешно подготовленных позициях. Во время Второй битвы при Ипре немцы применили газ еще трижды: 24 апреля против 1-й канадской дивизии, 2 мая у фермы «Мышиная ловушка» и 5 мая против британцев на холме 60. В британской официальной истории говорится, что на холме 60 «90 человек умерли от отравления газом в траншеях или до того, как их доставили в перевязочный пункт; из 207 доставленных в ближайшие перевязочные пункты 46 умерли почти сразу, а 12 – после долгих страданий». 6 августа немецкие войска под командованием фельдмаршала Пауля фон Гинденбурга применили хлор против русских войск, оборонявших Осовецкую крепость. Выжившие защитники отбили атаку и удержали крепость. Это событие впоследствии получило название «Нападение мертвецов». Германия использовала химическое оружие на Восточном фронте во время атаки на Равку (реку), к западу от Варшавы. Российская армия понесла потери в 9000 человек, более 1000 из которых были убиты. В ответ артиллерийское управление российской армии организовало комиссию по изучению доставки отравляющего газа снарядами.

The first instance of large scale use of gas as a weapon was on 31 January 1915, when Germany fired 18,000 artillery shells containing liquid xylyl bromide tear gas on Russian positions on the Rawka River, west of Warsaw during the Battle of Bolimov. Instead of vaporizing, the chemical froze and failed to have the desired effect. Chlorine is a powerful irritant that can inflict damage to the eyes, nose, throat and lungs. At high concentrations and prolonged exposure it can cause death by asphyxiation. German chemical companies BASF, Hoechst and Bayer (which formed the IG Farben conglomerate in 1925) had been making chlorine as a by product of their dye manufacturing. In cooperation with Fritz Haber of the Kaiser Wilhelm Institute for Chemistry in Berlin, they began developing methods of discharging chlorine gas against enemy trenches. It may appear from a feldpost letter of Major Karl von Zingler that the first chlorine gas attack by German forces took place before 2 January 1915: "In other war theatres it does not go better and it has been said that our Chlorine is very effective. 140 English officers have been killed. This is a horrible weapon ". This letter must be discounted as evidence for early German use of chlorine, however, because the date "2 January 1915" may have been hastily scribbled instead of the intended "2 January 1916," the sort of common typographical error that is often made at the beginning of a new year. The deaths of so many English officers from gas at this time would certainly have been met with outrage, but a recent, extensive study of British reactions to chemical warfare says nothing of this supposed attack. Perhaps this letter was referring to the chlorine phosgene attack on British troops at Wieltje near Ypres, on 19 December 1915 (see below). By 22 April 1915, the German Army had 168 tons of chlorine deployed in 5,730 cylinders from Langemark Poelkapelle, north of Ypres. At 17:30, in a slight easterly breeze, the liquid chlorine was siphoned from the tanks, producing gas which formed a grey green cloud that drifted across positions held by French Colonial troops from Martinique, as well as the 1st Tirailleurs and the 2nd Zouaves from Algeria. Faced with an unfamiliar threat these troops broke ranks, abandoning their trenches and creating an 8,000 yard (7 km) gap in the Allied line. The German infantry were also wary of the gas and, lacking reinforcements, failed to exploit the break before the 1st Canadian Division and assorted French troops reformed the line in scattered, hastily prepared positions apart. In what became the Second Battle of Ypres, the Germans used gas on three more occasions; on 24 April against the 1st Canadian Division, on 2 May near Mouse Trap Farm and on 5 May against the British at Hill 60. The British Official History stated that at Hill 60, "90 men died from gas poisoning in the trenches or before they could be got to a dressing station; of the 207 brought to the nearest dressing stations, 46 died almost immediately and 12 after long suffering." On 6 August, German troops under Field Marshal Paul von Hindenburg used chlorine gas against Russian troops defending Osowiec Fortress. Surviving defenders drove back the attack and retained the fortress. The event would later be called the Attack of the Dead Men. Germany used chemical weapons on the Eastern Front in an attack at Rawka (river), west of Warsaw. The Russian Army took 9,000 casualties, with more than 1,000 fatalities. In response, the artillery branch of the Russian Army organised a commission to study the delivery of poison gas in shells.

Эффективность и контрмеры

Быстро стало очевидным, что солдаты, остававшиеся на своих местах, страдали меньше, чем те, кто убегал, поскольку любое движение усиливало воздействие газа, и что те, кто вставал на бруствер, страдали меньше – фактически, они часто избегали серьезных последствий – чем те, кто лежал или сидел на дне траншеи. Наименьше пострадали те, кто стоял на парапете, так как газ был более плотным у земли. Больше всего страдали раненые, лежавшие на земле или на носилках, и солдаты, отступавшие вместе с облаком газа. Хлор оказался менее эффективным оружием, чем надеялись немцы, особенно после введения простых мер противодействия. Газ образовывал видимое зеленоватое облако и имел сильный запах, что облегчало его обнаружение. Он растворялся в воде, поэтому простое прикрытие рта и носа влажной тканью эффективно снижало воздействие газа. Считалось, что использование мочи вместо воды было еще более эффективным, поскольку в то время было известно, что хлор реагирует с мочевиной (содержащейся в моче) с образованием дихлоромочевины. Для того чтобы хлор стал смертельным, его концентрация должна была достигать 1000 частей на миллион, разрушая ткани легких, вероятно, через образование гипохлористой и соляной кислот при растворении в воде в легких. Несмотря на свои ограничения, хлор был эффективным психологическим оружием – вид надвигающегося облака газа был постоянным источником ужаса для пехоты. В ответ на применение хлора были быстро введены контрмеры. Немцы снабдили свои войска небольшими марлевыми подушечками, наполненными ватой, и бутылками с раствором бикарбоната натрия для увлажнения этих подушечек. Сразу после применения немцами хлора британским и французским войскам было приказано прикрывать рот и нос влажными платками или тканью. Вскоре подполковник Н.С. Фергюсон, помощник начальника медицинской службы 28-й дивизии, предложил простые респираторы в виде подушечек, аналогичные тем, что выдавались немецким войскам. Эти подушечки предназначались для использования во влажном состоянии, предпочтительно смоченными в растворе бикарбоната натрия, хранящемся в ведрах, хотя использовались и другие жидкости. Поскольку такие подушечки могли прибыть на фронт лишь через несколько дней, армейские подразделения начали изготавливать их самостоятельно. Для этого использовали местный муслин, фланель и марлю, офицеров отправляли в Париж закупать больше материалов, а местные французские женщины шили примитивные подушечки с веревочными завязками. Другие подразделения использовали марлевые бинты, изготовленные в монастыре в Поперинге. Респираторы-подушечки были отправлены вместе с продовольствием британским войскам на передовой уже вечером 24 апреля.

It quickly became evident that the men who stayed in their places suffered less than those who ran away, as any movement worsened the effects of the gas, and that those who stood up on the fire step suffered less—indeed they often escaped any serious effects—than those who lay down or sat at the bottom of a trench. Men who stood on the parapet suffered least, as the gas was denser near the ground. The worst sufferers were the wounded lying on the ground, or on stretchers, and the men who moved back with the cloud. Chlorine was less effective as a weapon than the Germans had hoped, particularly as soon as simple countermeasures were introduced. The gas produced a visible greenish cloud and strong odour, making it easy to detect. It was water soluble, so the simple expedient of covering the mouth and nose with a damp cloth was effective at reducing the effect of the gas. It was thought to be even more effective to use urine rather than water, as it was known at the time that chlorine reacted with urea (present in urine) to form dichloro urea. Chlorine required a concentration of 1,000 parts per million to be fatal, destroying tissue in the lungs, likely through the formation of hypochlorous and hydrochloric acids when dissolved in the water in the lungs. Despite its limitations, chlorine was an effective psychological weapon—the sight of an oncoming cloud of the gas was a continual source of dread for the infantry. Countermeasures were quickly introduced in response to the use of chlorine. The Germans issued their troops with small gauze pads filled with cotton waste, and bottles of a bicarbonate solution with which to dampen the pads. Immediately following the use of chlorine gas by the Germans, instructions were sent to British and French troops to hold wet handkerchiefs or cloths over their mouths. Simple pad respirators similar to those issued to German troops were soon proposed by Lieutenant Colonel N. C. Ferguson, the Assistant Director Medical Services of the 28th Division. These pads were intended to be used damp, preferably dipped into a solution of bicarbonate kept in buckets for that purpose; other liquids were also used. Because such pads could not be expected to arrive at the front for several days, army divisions set about making them for themselves. Locally available muslin, flannel and gauze were used, officers were sent to Paris to buy more and local French women were employed making up rudimentary pads with string ties. Other units used lint bandages manufactured in the convent at Poperinge. Pad respirators were sent up with rations to British troops in the line as early as the evening of 24 April.

Британские газовые атаки

Британцы выразили возмущение применением Германией отравляющего газа в Ипре и ответили разработкой собственных средств газовой войны. Командующий II корпусом генерал-лейтенант сэр Чарльз Фергюсон говорил о газе:

Первое применение газа британцами произошло в битве при Лусе 25 сентября 1915 года, но эта попытка оказалась катастрофой. Хлор, известный под кодовым названием «Красная Звезда», должен был быть использован в качестве отравляющего вещества (140 тонн, размещенных в 5100 баллонах), и успех атаки зависел от благоприятного направления ветра. Однако в этот раз ветер оказался изменчивым, и газ либо задерживался в нейтральной полосе, либо, в некоторых местах, возвращался обратно в британские траншеи. Ситуацию усугубляли примитивные фланелевые противогазы, выданные британским войскам. Маски нагревались, а небольшие смотровые окошки запотевали, ухудшая видимость. Некоторые солдаты снимали маски, чтобы подышать свежим воздухом, и в результате отравились газом.

1916: Австрийское использование

29 июня 1916 года австро-венгерская армия атаковала позиции Королевской итальянской армии на Монте-Сан-Микеле, применив смесь фосгена и хлора. Тысячи итальянских солдат погибли в этой первой химической атаке на Итальянском фронте.

1917: Горчичный газ

Самым распространенным химическим агентом Первой мировой войны был горчичный газ. Несмотря на название, это не газ, а летучая маслянистая жидкость, рассеивающаяся в виде мелкого тумана капель. Германия впервые применила его как везикант 12 июля 1917 года, за несколько недель до Третьей битвы при Ипре. Немцы маркировали снаряды желтым цветом для обозначения горчичного газа, зеленым – для хлора и фосгена; поэтому новый газ они прозвали «Желтым крестом». Британцы называли его HS (Hun Stuff), а французы – Yperite (в честь города Ипр). Горчичный газ не был эффективным средством поражения (хотя в достаточно высоких дозах он смертелен), но мог использоваться для изматывания и вывода из строя противника, а также для заражения поля боя. Доставляемый артиллерийскими снарядами, горчичный газ был тяжелее воздуха и оседал на землю в виде маслянистой жидкости. Попав в почву, он оставался активным несколько дней, недель или даже месяцев, в зависимости от погодных условий. У пострадавших от горчичного газа на коже появлялись волдыри, глаза сильно болели, начиналась рвота. Он вызывал внутренние и внешние кровоизлияния и поражал бронхи, разрушая слизистую оболочку. Это было чрезвычайно болезненно. Раненим, получившим смертельные повреждения, иногда требовалось четыре-пять недель, чтобы умереть от отравления горчичным газом. Медсестра Вера Бриттейн писала: «Я хотела бы, чтобы те, кто говорят о продолжении этой войны любой ценой, увидели солдат, страдающих от отравления горчичным газом. Огромные горчичные волдыри, слепые глаза, все липкое и склеенное, постоянная борьба за дыхание, голоса – лишь шепот, говорящие о том, что горло сдавливает и они задохнутся». Загрязняющие свойства горчичного газа делали его не всегда подходящим для поддержки атаки, так как атакующие пехотинцы подвергались бы его воздействию при продвижении. Когда Германия начала операцию «Михаил» 21 марта 1918 года, она насытила выступ Флескьер горчичным газом вместо прямой атаки, полагая, что его изматывающий эффект в сочетании с угрозой флангам сделает британскую позицию несостоятельной. Газ так и не повторил драматического успеха 22 апреля 1915 года; он стал стандартным оружием, которое, в сочетании с обычной артиллерией, использовалось для поддержки большинства атак на поздних этапах войны. Газ применялся преимущественно на Западном фронте – статичная, замкнутая система траншей была идеальной для достижения эффективной концентрации. Германия также использовала газ против России на Восточном фронте, где отсутствие эффективных средств защиты привело к гибели более 56 000 русских солдат, в то время как Великобритания экспериментировала с газом в Палестине во время Второй битвы за Газу. Россия начала производство хлорного газа в 1916 году, а позднее в том же году приступила к производству фосгена. Большая часть произведенного газа так и не была использована. (Единственным доступным британцам способом было производство по процессу Депреца-Нимана-Гатри.) Впервые он был применен в сентябре 1918 года при прорыве линии Гинденбурга в ходе Стодневного наступления. В 1917 и 1918 годах союзники совершили больше газовых атак, чем немцы, из-за значительного увеличения производства газа странами Антанты. Германия не смогла поддерживать такой темп, несмотря на создание различных новых газов для использования в бою, в основном из-за очень дорогостоящих методов производства. Вступление в войну Соединенных Штатов позволило союзникам значительно увеличить производство горчичного газа по сравнению с Германией. Кроме того, преобладающие ветры на Западном фронте дули с запада на восток, что давало союзникам более благоприятные условия для применения газа, чем немцам. Когда Соединенные Штаты вступили в войну, они уже мобилизовали ресурсы академических, промышленных и военных кругов для исследований и разработок в области отравляющих газов. В Национальном исследовательском комитете был создан подкомитет по вредным газам, крупный исследовательский центр был основан в Американском университете Кампа и был набран 1-й газовый полк. Соединенные Штаты начали крупномасштабное производство улучшенного везикантного газа, известного как левизит, для использования в наступлении, запланированном на начало 1919 года. К моменту подписания перемирия 11 ноября завод недалеко от Уиллоу...

The most widely reported chemical agent of the First World War was mustard gas. Despite the name it is not a gas but a volatile oily liquid, and is dispersed as a fine mist of liquid droplets. It was introduced as a vesicant by Germany on July 12, 1917, weeks prior to the Third Battle of Ypres. The Germans marked their shells yellow for mustard gas and green for chlorine and phosgene; hence they called the new gas Yellow Cross. It was known to the British as HS (Hun Stuff), and the French called it Yperite (named after Ypres). Mustard gas is not an effective killing agent (though in high enough doses it is fatal) but can be used to harass and disable the enemy and pollute the battlefield. Delivered in artillery shells, mustard gas was heavier than air, and it settled to the ground as an oily liquid. Once in the soil, mustard gas remained active for several days, weeks, or even months, depending on the weather conditions. The skin of victims of mustard gas blistered, their eyes became very sore and they began to vomit. Mustard gas caused internal and external bleeding and attacked the bronchial tubes, stripping off the mucous membrane. This was extremely painful. Fatally injured victims sometimes took four or five weeks to die of mustard gas exposure. One nurse, Vera Brittain, wrote: "I wish those people who talk about going on with this war whatever it costs could see the soldiers suffering from mustard gas poisoning. Great mustard coloured blisters, blind eyes, all sticky and stuck together, always fighting for breath, with voices a mere whisper, saying that their throats are closing and they know they will choke." The polluting nature of mustard gas meant that it was not always suitable for supporting an attack as the assaulting infantry would be exposed to the gas when they advanced. When Germany launched Operation Michael on 21 March 1918, they saturated the Flesquières salient with mustard gas instead of attacking it directly, believing that the harassing effect of the gas, coupled with threats to the salient's flanks, would make the British position untenable. Gas never reproduced the dramatic success of 22 April 1915; it became a standard weapon which, combined with conventional artillery, was used to support most attacks in the later stages of the war. Gas was employed primarily on the Western Front—the static, confined trench system was ideal for achieving an effective concentration. Germany also used gas against Russia on the Eastern Front, where the lack of effective countermeasures resulted in deaths of over 56,000 Russians, while Britain experimented with gas in Palestine during the Second Battle of Gaza. Russia began manufacturing chlorine gas in 1916, with phosgene being produced later in the year. Most of the manufactured gas was never used. (The only option available to the British was the Despretz–Niemann–Guthrie process.) This was used first in September 1918 during the breaking of the Hindenburg Line with the Hundred Days' Offensive. The Allies mounted more gas attacks than the Germans in 1917 and 1918 because of a marked increase in production of gas from the Allied nations. Germany was unable to keep up with this pace despite creating various new gases for use in battle, mostly as a result of very costly methods of production. Entry into the war by the United States allowed the Allies to increase mustard gas production far more than Germany. Also the prevailing wind on the Western Front was blowing from west to east, which meant the Allies more frequently had favourable conditions for a gas release than did the Germans. When the United States entered the war, it was already mobilizing resources from academic, industry and military sectors for research and development into poison gas. A Subcommittee on Noxious Gases was created by the National Research Committee, a major research centre was established at Camp American University, and the 1st Gas Regiment was recruited. The United States began large scale production of an improved vesicant gas known as Lewisite, for use in an offensive planned for early 1919. By the time of the armistice on 11 November, a plant near Willoughby, Ohio was producing 10 tons per day of the substance, for a total of about 150 tons. It is uncertain what effect this new chemical would have had on the battlefield, as it degrades in moist conditions.

Женевский протокол 1925 года

17 июня 1925 года Женевский протокол, подписанный 132 государствами, стал договором, направленным на запрет применения химического и биологического оружия во время войны. Как отмечают Купланд и Лайнс, "это было вызвано, в частности, обращением 1918 года, в котором Международный комитет Красного Креста (МККК) описал применение отравляющего газа против солдат как варварское изобретение, которое наука доводит до совершенства". Протокол требовал уничтожения всех оставшихся запасов химического оружия. Химические боевые вещества, содержащие бром, нитроароматические соединения и хлор, были разобраны и уничтожены. При уничтожении и утилизации химических веществ долгосрочное и негативное воздействие на окружающую среду не принималось во внимание. Хотя Женевский протокол запрещал применение химического оружия во время войны, он не запрещал его производство. Фактически, после Женевского протокола накопление химического оружия продолжалось, а само оружие становилось более смертоносным. В результате в 1993 году была разработана Конвенция о запрещении химического оружия (КХО), которая запрещает разработку, производство, накопление и применение химического оружия. Несмотря на международный запрет на химическую войну, КХО "разрешает внутренним правоохранительным органам государств-участников использовать химическое оружие против своих граждан".

Влияние на Вторую мировую войну

Все основные воюющие стороны создали запасы химического оружия во время Второй мировой войны, но единственные задокументированные случаи его применения в ходе конфликта – это использование японцами относительно небольшого количества горчичного газа и левизита в Китае, применение Италией отравляющих газов в Эфиопии (в войне, чаще известной как Вторая итало-эфиопская война), и единичные случаи в Европе (например, на Варшаву 3 сентября 1939 года были сброшены несколько бомб с горчичным газом, что Германия признала в 1942 году, но объяснила случайностью). Отравляющий газ сыграл значительную роль в Холокосте. Великобритания разрабатывала планы применения горчичного газа на высадочных пляжах в случае вторжения в Соединенное Королевство в 1940 году. Соединенные Штаты рассматривали возможность использования химического оружия для поддержки планируемого вторжения в Японию.

Погибшие среди гражданского населения

Распространение жертв от газовых облаков не ограничивалось линией фронта. Близлежащие города и поселки подвергались риску из-за ветров, разносящих отравляющие газы. У мирных жителей редко были системы оповещения, чтобы предупредить соседей об опасности, и часто у них не было доступа к эффективным противогазам. Когда газ достигал населенных пунктов, он легко проникал в дома через открытые окна и двери. По оценкам, химическим оружием во время конфликта было причинено от 100 000 до 260 000 жертв среди гражданского населения, а десятки тысяч человек (наряду с военнослужащими) умерли в последующие годы от рубцевания легких, поражений кожи и повреждений головного мозга. Многие командиры с обеих сторон понимали, что такое оружие причинит значительный вред гражданским лицам, поскольку ветер мог разносить отравляющие газы в близлежащие города, но, несмотря на это, продолжали его использовать на протяжении всей войны. Британский фельдмаршал сэр Дуглас Хейг писал в своем дневнике: "Я и мои офицеры знали, что это оружие может нанести вред женщинам и детям, живущим в близлежащих городах, так как на передовой часто дули сильные ветры. Однако, поскольку оружие предназначалось для применения против противника, ни один из нас особо не беспокоился об этом".

Контрмеры

Ни один из участников Первой мировой войны не был готов к применению отравляющих газов в качестве оружия. После начала применения газов началась разработка средств защиты, которая продолжалась на протяжении большей части войны, в результате чего была создана серия все более эффективных противогазов. Первое официальное снаряжение, которое выдавалось, было также весьма примитивным: подушечка из материала, обычно пропитанная химическим веществом, привязывалась к нижней части лица. Для защиты глаз от слезоточивого газа солдатам выдавали защитные очки. Следующим шагом стало появление противогазового капюшона – по сути, мешка, надеваемого на голову. Ткань мешка пропитывалась химическим веществом для нейтрализации газа, которое вымывалось в глаза солдата во время дождя. Первоначально линзы, которые имели тенденцию запотевать, делались из талька. Перед вступлением в бой противогазовые капюшоны обычно носили свернутыми на голове, чтобы при получении сигнала тревоги быстро натянуть их и закрепить вокруг шеи. Первой британской моделью был «гипошлем», ткань которого пропитывалась гипосульфитом натрия (обычно известным как «гипо»). Британский противогаз P, частично эффективный против фосгена и которым была оснащена вся пехота при Луасе, пропитывался фенолятом натрия. Был добавлен мундштук, через который солдат выдыхал, чтобы предотвратить накопление углекислого газа. Адъютант 1/23-го батальона Лондонского полка вспоминал свой опыт использования противогаза P при Луасе:

Модифицированная версия противогаза P, получившая название PH, была выпущена в январе 1916 года и пропитывалась гексаметилентетрамином для повышения защиты от фосгена. Против иприта, который мог нанести серьезный ущерб даже при простом контакте с кожей, в течение войны не было найдено эффективных средств защиты. Шотландские полки, носившие килты, были особенно уязвимы для повреждений, вызванных ипритом, из-за открытых ног. В Ньивпорте во Фландрии некоторые шотландские батальоны стали носить женские чулки под килтами в качестве защиты. Процедура оповещения о газовой атаке стала рутиной для солдат на передовой. Для предупреждения о газовой атаке звонили в колокол, часто сделанный из отработанного артиллерийского снаряда. На шумных батареях тяжелой артиллерии использовался компрессорный рожок, который можно было услышать на расстоянии девяти миль (14 км). На всех подходах к пораженным районам вывешивались объявления, предупреждающие людей о необходимости принять меры предосторожности. Другие британские попытки противодействия оказались не столь эффективными. Первоначально планировалось использовать 100 000 вентиляторов для рассеивания газа. Пробовали сжигать уголь или карборунд. Было предложено оснастить передовых часовых водолазными шлемами, подавая им воздух через шланг длиной 30 метров. Эффективность всех контрмер очевидна. В 1915 году, когда отравляющие газы были относительно новыми, менее 3% британских жертв от газов погибли. В 1916 году доля смертельных случаев возросла до 17%. К 1918 году этот показатель снова снизился ниже 3%, хотя общее число британских жертв от газов теперь в девять раз превышало уровень 1915 года.

Системы доставки

Первая система, использовавшаяся для массовой доставки газа, заключалась в выпуске газовых баллонов при попутном ветре, чтобы газ переносился над вражескими траншеями. Гаагская конвенция 1899 года запретила применение отравляющих газов, доставляемых снарядами. Главным преимуществом этого метода была его относительная простота и способность, при благоприятных атмосферных условиях, создавать концентрированное облако, способное преодолеть защиту противогазов. Недостатки использования баллонов были многочисленны. Прежде всего, доставка полностью зависела от ветра. Если ветер был изменчивым, как это было в Лусе, газ мог обернуться против своих, вызывая потери среди личного состава. Газовые облака давали достаточно времени для предупреждения, позволяя противнику защититься, хотя многих солдат пугал вид надвигающегося газового облака. Газовые облака имели ограниченную дальность проникновения, поражая лишь передовые траншеи, прежде чем рассеиваться. Наконец, баллоны приходилось устанавливать в самой передней части траншейной системы, чтобы газ выпускался непосредственно над нейтральной полосой. Это означало, что баллоны приходилось переносить по траншеям связи, часто забитым и переувлажненным, и хранить на передовой, где всегда существовал риск преждевременного повреждения баллонов во время обстрела. Утечка из баллона могла выдать тонкую струйку газа, которая, будучи замеченной, наверняка привлекла бы артиллерийский огонь. Британский хлорный баллон, известный как "oojah", весил 86 кг, из которых 27 кг приходилось на хлорный газ, и для его переноски требовалось два человека. Позже фосген стали доставлять в баллонах, известных как "мыши", весом 23 кг. Доставка газа артиллерийскими снарядами позволила избежать многих рисков, связанных с использованием баллонов. Например, немцы использовали артиллерийские снаряды. Газовые снаряды не зависели от ветра и увеличивали эффективную дальность действия газа, делая уязвимой любую территорию в пределах досягаемости орудий. Газовые снаряды могли доставляться без предупреждения, особенно прозрачный и почти без запаха фосген — существует множество свидетельств о газовых снарядах, которые падали с "плюхом", а не взрывались, и первоначально принимались за неразорвавшиеся осколочно-фугасные или шрапнельные снаряды, давая газу время подействовать до того, как солдаты были предупреждены и приняли меры предосторожности. Основным недостатком доставки газа артиллерией была сложность достижения смертельной концентрации. Каждый снаряд содержал небольшое количество газа, и для создания облака, сопоставимого с облаком, создаваемым баллонами, требовалась массированная бомбардировка. Горчичный газ не требовал образования концентрированного облака, поэтому артиллерия была идеальным средством его доставки на поле боя. Решением для достижения смертельной концентрации без использования баллонов стал "газовый проектор" — по сути, крупнокалиберный миномет, который выстреливал весь баллон в качестве ракеты. Британский проектор Ливенса (изобретенный капитаном У.Х. Ливенсом в 1917 году) был простым устройством: труба, погруженная в землю под углом, в которой воспламенялся метательный заряд электрическим сигналом, выстреливая баллон, содержащий 14 или 18 кг газа, на расстояние до 1900 метров. Одновременный залп из нескольких таких проекторов позволял достичь высокой концентрации газа. Впервые Livens был использован в Аррасе 4 апреля 1917 года. 31 марта 1918 года британцы провели крупнейшую в своей истории "газовую стрельбу", выпустив 3728 баллонов по Ленсу.

The first system employed for the mass delivery of gas involved releasing the gas cylinders in a favourable wind such that it was carried over the enemy's trenches. The Hague Convention of 1899 prohibited the use of poison gasses delivered by projectiles. The main advantage of this method was that it was relatively simple and, in suitable atmospheric conditions, produced a concentrated cloud capable of overwhelming the gas mask defences. The disadvantages of cylinder releases were numerous. First and foremost, delivery was at the mercy of the wind. If the wind was fickle, as was the case at Loos, the gas could backfire, causing friendly casualties. Gas clouds gave plenty of warning, allowing the enemy time to protect themselves, though many soldiers found the sight of a creeping gas cloud unnerving. Gas clouds had limited penetration, only capable of affecting the front line trenches before dissipating. Finally, the cylinders had to be emplaced at the very front of the trench system so that the gas was released directly over no man's land. This meant that the cylinders had to be manhandled through communication trenches, often clogged and sodden, and stored at the front where there was always the risk that cylinders would be prematurely breached during a bombardment. A leaking cylinder could issue a telltale wisp of gas that, if spotted, would be sure to attract shellfire. A British chlorine cylinder, known as an "oojah", weighed 190 lb (86 kg), of which 60 lb (27 kg) was chlorine gas, and required two men to carry. Phosgene gas was introduced later in a cylinder, known as a "mouse", that weighed 50 lb (23 kg). Delivering gas via artillery shell overcame many of the risks of dealing with gas in cylinders. The Germans, for example, used artillery shells. Gas shells were independent of the wind and increased the effective range of gas, making anywhere within reach of the guns vulnerable. Gas shells could be delivered without warning, especially the clear, nearly odourless phosgene—there are numerous accounts of gas shells, landing with a "plop" rather than exploding, being initially dismissed as dud HE or shrapnel shells, giving the gas time to work before the soldiers were alerted and took precautions. The main flaw associated with delivering gas via artillery was the difficulty of achieving a killing concentration. Each shell had a small gas payload and an area would have to be subjected to a saturation bombardment to produce a cloud to match cylinder delivery. Mustard gas did not need to form a concentrated cloud and hence artillery was the ideal vehicle for delivery of this battlefield pollutant. The solution to achieving a lethal concentration without releasing from cylinders was the "gas projector", essentially a large bore mortar that fired the entire cylinder as a missile. The British Livens projector (invented by Captain W. H. Livens in 1917) was a simple device; an diameter tube sunk into the ground at an angle, a propellant was ignited by an electrical signal, firing the cylinder containing 30 or 40 lb (14 or 18 kg) of gas up to 1,900 metres. By arranging a battery of these projectors and firing them simultaneously, a dense concentration of gas could be achieved. The Livens was first used at Arras on 4 April 1917. On 31 March 1918 the British conducted their largest ever "gas shoot", firing 3,728 cylinders at Lens.

Невзорвавшиеся боеприпасы

В конце войны значительные территории Франции пришлось оцеплять из-за неразорвавшихся боеприпасов. Около 20% химических снарядов оказались бракованными, и примерно 13 миллионов этих боеприпасов остались на месте. Это остаётся серьёзной проблемой в бывших районах боевых действий с момента окончания войны и по настоящее время. Снаряды могут обнаруживаться, например, когда фермеры пашут свои поля (это явление называют «железным урожаем»), а также регулярно находятся при проведении общественных или строительных работ. После перемирия люди искали неразорвавшиеся боеприпасы ради их металлической ценности, а также чтобы предотвратить опасность для гражданского населения. Из снарядов извлекали токсичные химические вещества, что приводило к многочисленным смертям и проблемам со здоровьем. Дополнительную сложность представляет собой ужесточение экологического законодательства. Ранее обычным способом утилизации неразорвавшихся химических боеприпасов был их подрыв или сброс в море, что в настоящее время запрещено в большинстве стран. Особенно остро эта проблема стоит в некоторых северных регионах Франции. Французское правительство больше не утилизирует химическое оружие в море. По этой причине накапливались огромные запасы необработанных химических боеприпасов. В 2001 году стало ясно, что хранилище в Вими небезопасно; жители соседнего города были эвакуированы, а запасы перевезены на рефрижераторах под усиленной охраной в военный лагерь в Суиппе. Проектная мощность предприятия составляет 25 тонн в год (с возможностью увеличения до 80 тонн на начальном этапе) при сроке службы 30 лет. Германии также приходится решать проблему неразорвавшихся боеприпасов и загрязнённых земель, возникших в результате взрыва эшелона с боеприпасами в 1919 году.