Введение

Чилийский пианист

Клаудио Арау Леон (ˈklawðjo aˈraw; 6 февраля 1903 – 9 июня 1991) – чилийский пианист, известный своими интерпретациями огромного репертуара, охватывающего музыку от эпохи барокко до композиторов XX века, в особенности Баха, Моцарта, Бетховена, Шуберта, Шопена, Шумана, Листа и Брамса. Его широко признают одним из величайших пианистов XX века.

Жизнь

Арау родился в Чилане, Чили, в семье Карлоса Арау, офтальмолога, скончавшегося, когда Клаудио исполнился всего год, и Лукреции Леон Браво де Виллба, преподавательницы фортепиано. Он происходил из старинной и знатной семьи Южного Чили. Его предок Лоренцо де Арау, испанский инженер, был направлен в Чили королем Испании Карлосом III. Благодаря своей прабабушке, Марии дель Кармен Дароч дель Солар, Арау являлся потомком Кемпбеллов из Гленорчи, шотландского дворянского рода. Арау был воспитан в католической вере, но отказался от неё в конце подросткового возраста. Арау был вундеркиндом: он умел читать ноты раньше, чем слова, но, в отличие от многих виртуозов, в его семье никогда не было профессиональных музыкантов. Его мать была пианисткой-любительницей и познакомила его с инструментом. В 4 года он читал сонаты Бетховена, а через год дал свой первый концерт. В возрасте 6 лет он выступал с прослушиванием перед несколькими конгрессменами и президентом Педро Монттом, который был настолько впечатлен, что начал заниматься организацией его дальнейшего образования. В 8 лет Арау получил десятилетнюю стипендию от чилийского правительства для обучения в Германии, отправившись туда с матерью и сестрой Лукрецией. Он был принят в Берлинскую консерваторию Штерна, где в итоге стал учеником Мартина Краузе, который сам учился у Франца Листа. В 11 лет Арау мог исполнять Трансцендентальные этюды Листа, одно из самых сложных произведений для фортепиано, а также Вариации Паганини Брамса. Первые записи Арау были сделаны на музыкальных рулонах для пианино Aeolian Duo Art. Краузе скончался на пятом году обучения Арау, оставив 15-летнего ученика опустошенным утратой наставника; после этого Арау не продолжил формального обучения. 17 августа 1982 года компания PolyGram выпустила первый в истории CD с классической музыкой, в который вошли вальсы Шопена в исполнении Клаудио Арау. Арау умер 9 июня 1991 года, за год до рождения его первой правнучки Кори у внука Кипа. Его останки были захоронены в его родном городе Чилан, Чили.

Тон и подход к музыке

Аррау был интеллектуалом и глубоко вдумчивым интерпретатором. Он много читал во время путешествий и выучил английский, итальянский, немецкий и французский языки, помимо родного испанского. Он познакомился с психологией Юнга в возрасте двадцати лет. Отношение Аррау к музыке было очень серьезным. Он проповедовал верность партитуре, но и необходимость использования воображения. Хотя с середины жизни он часто играл в более медленном и обдуманном темпе, в начале карьеры он имел репутацию выдающегося виртуоза, что подтверждалось записями, сделанными в то время, такими как «Исламей» Балакирева и «Этюды Паганини» Листа. Однако даже в конце карьеры он часто играл на живых концертах менее сдержанно, чем в студийных записях. Аррау был человеком необычайной выносливости; даже к концу жизни он неизменно включал в свои программы очень масштабные и сложные концерты, такие как «Императорский концерт» Бетховена и «Первый концерт для фортепиано с оркестром» Брамса.

Критики

Олин Даунс, рецензируя рецитал произведений Моцарта, Шумана, Равеля и Дебюсси в The New York Times, описал Клаудио Аррау как "пианиста с выдающимися данными, воображением и безупречным вкусом". Сэр Колин Дэвис сказал: "Его звук поразителен и совершенно уникален – никто другой не обладает им в точности так же. Его преданность Листу необыкновенна. Он облагораживает эту музыку так, как никому другому в мире не удается". Карл Шуман, ведущий музыкальный критик Германии, писал в Süddeutsche Zeitung 2 июня 1986 года: "Разве не Клаудио Аррау является самым музыкальным и глубоко серьезным пианистическим феноменом нашего времени?". По словам Джозефа Хоровица: "Его самые ранние записи, относящиеся к 40-м годам, наиболее подвижны и отполированы до блеска тональными нюансами, отмеченными в его первых нью-йоркских рецензиях. Его записи следующего десятилетия отличаются более величественным размахом; получив пространство для маневра, он скорее замедлит темп, чем бросится вперед. ( ) Затем, примерно в 1960 году, записи фиксируют иное изменение. Проступающий подтекст сырых чувств не только диктует еще более медленные темпы и широкие рубато, но и добавляет к благородной архитектуре звука Аррау устойчивое ощущение человеческой хрупкости. ( ) Как произошла эта перемена? ( ) Рискуя обратиться к упрощенной психологии, я склонен упомянуть и событие, которое Аррау называет "самым большим потрясением в моей жизни": смерть его матери в 1959 году. Возможно, скорбь открыла новые эмоциональные пути. Возможно, исчезновение авторитетной фигуры освободило или воодушевило его на более уязвимое выражение в своем искусстве". Джон фон Райн писал в 1991 году в Chicago Tribune: "Он был одним из самых сдержанных пианистов, избегая виртуозной демонстрации так же принципиально, как некоторые пианисты стремятся к ней; однако его виртуозная техника никогда не вызывала сомнений. Он обладал богатой звучностью, каждый аккорд был идеально вывешен, игра пальцев – образец тончайшей ясности, а форма каждой фразы глубоко обдумана. Иногда пристрастие г-на Аррау к медленным темпам и акценту на внутренние детали могло показаться педантичным, лишая его исполнения спонтанности и импульса. Но в лучшие свои моменты он был одним из самых глубоко удовлетворяющих интерпретаторов Моцарта, Брамса, Шумана, Листа, Шопена и, особенно, Бетховена, чьи произведения занимали в его репертуаре место, сопоставимое с положением его великого коллеги, пианиста Рудольфа Серкина.