Харви Милк: Пионер прав геев в Калифорнии

Введение

Американский активист за права геев (1930–1978)

Харви Бернард Милк (22 мая 1930 – 27 ноября 1978) был американским политиком и первым открытым геем, избранным на выборную должность в Калифорнии, в качестве члена Совета руководителей Сан-Франциско. Милк родился и вырос в Нью-Йорке, где осознал свою гомосексуальность в подростковом возрасте, но долгое время предпочитал скрывать свои сексуальные отношения и проявлять осторожность. Опыт, полученный им в контркультуре 1960-х годов, заставил его пересмотреть многие свои консервативные взгляды на личную свободу и самовыражение. В 1972 году Милк переехал в Сан-Франциско и открыл магазин фототехники. Несмотря на свою неусидчивость, частую смену работы и места жительства, он обосновался в районе Кастро, который в то время переживал приток геев и лесбиянок. В 1973 году он решил баллотироваться на пост городского руководителя, столкнувшись при этом с сопротивлением со стороны существующей гей-политической элиты. Его предвыборную кампанию сравнивали с театральным представлением: он был напористым, откровенным, энергичным и вызывающим, что привлекало внимание прессы и избирателей, хотя и не принесло победу. Он вновь участвовал в выборах в Совет руководителей на следующих двух выборах, провозгласив себя "Мэром улицы Кастро". Поддержка избирателей оказалась достаточной, чтобы он попробовал свои силы на выборах в Законодательное собрание штата Калифорния. Воспользовавшись растущей популярностью, он возглавил гей-политическое движение в упорной борьбе против антигейских инициатив. В 1977 году Милк был избран городским руководителем после того, как Сан-Франциско изменил избирательную систему, выбрав представителей от районов, а не посредством общегородского голосования. Он проработал на этом посту почти одиннадцать месяцев, в течение которых инициировал законопроект, запрещающий дискриминацию в общественных местах, жилье и трудоустройстве по признаку сексуальной ориентации. Совет руководителей принял законопроект 11 голосами против 1, и он был подписан мэром Джорджем Москоне. 27 ноября 1978 года Милк и Москоне были убиты Дэном Уайтом, бывшим городским руководителем, недовольным своей отставкой и единственным проголосовавшим против законопроекта Милка. Несмотря на короткую политическую карьеру, Милк стал иконой в Сан-Франциско и мучеником для ЛГБТ-сообщества. В 2002 году Милка назвали "самым известным и значимым открытым ЛГБТ-чиновником, когда-либо избранным в Соединенных Штатах". Энн Кроненберг, его последний руководитель избирательной кампании, писала о нем: "Харви отличался от нас с вами тем, что был провидцем. Он представлял себе справедливый мир и затем начал создавать его для всех нас". Посмертно в 2009 году Милк был награжден Президентской медалью Свободы.

Harvey Bernard Milk (May 22, 1930 – November 27, 1978) was an American politician and the first openly gay man to be elected to public office in California, as a member of the San Francisco Board of Supervisors. Milk was born and raised in New York, where he acknowledged his homosexuality as an adolescent, but chose to pursue sexual relationships with secrecy and discretion well into his adult years. His experience in the counterculture of the 1960s caused him to shed many of his conservative views about individual freedom and the expression of sexuality. Milk moved to San Francisco in 1972 and opened a camera store. Although he had been restless, holding an assortment of jobs and changing addresses frequently, he settled in the Castro, a neighborhood that at the time was experiencing a mass immigration of gay men and lesbians. He was compelled to run for city supervisor in 1973, though he encountered resistance from the existing gay political establishment. His campaign was compared to theater; he was brash, outspoken, animated, and outrageous, earning media attention and votes, although not enough to be elected. He campaigned again in the next two supervisor elections, dubbing himself the "Mayor of Castro Street". Voters responded enough to warrant his running for the California State Assembly as well. Taking advantage of his growing popularity, he led the gay political movement in fierce battles against anti gay initiatives. Milk was elected city supervisor in 1977 after San Francisco reorganized its election procedures to choose representatives from neighborhoods rather than through city wide ballots. Milk served almost eleven months in office, during which he sponsored a bill banning discrimination in public accommodations, housing, and employment on the basis of sexual orientation. The Supervisors passed the bill by a vote of 11–1, and it was signed into law by Mayor George Moscone. On November 27, 1978, Milk and Moscone were assassinated by Dan White, a disgruntled former city supervisor who cast the sole vote against Milk's bill. Despite his short career in politics, Milk became an icon in San Francisco and a martyr in the LGBT community. In 2002, Milk was called "the most famous and most significant openly LGBT official ever elected in the United States". Anne Kronenberg, his final campaign manager, wrote of him: "What set Harvey apart from you or me was that he was a visionary. He imagined a righteous world inside his head and then he set about to create it for real, for all of us." Milk was posthumously awarded the Presidential Medal of Freedom in 2009.

Ранние годы

Харви Бернард Милк родился в пригороде Нью-Йорка Вудмире, в семье Уильяма Милка и Минервы Карнс. Он был младшим сыном литовских еврейских родителей и внуком Морриса Милка, владельца универмага. В детстве над ним подшучивали из-за выступающих ушей, большого носа и больших ног, и он стремился привлекать внимание, выступая в роли классного клоуна. В школе он играл в футбол и увлекся оперой. Под его именем в школьном ежегоднике было написано: "Глимпи Милк — и говорят, что женщины никогда не теряют дара речи". Милк окончил среднюю школу Бэй-Шор в Бэй-Шор, Нью-Йорк, в 1947 году и учился в Нью-Йоркском государственном педагогическом колледже в Олбани (ныне Государственный университет Нью-Йорка в Олбани) с 1947 по 1951 год, где изучал математику. Он также писал для студенческой газеты. Один из его одноклассников вспоминал: "Он никогда не казался тем, кого можно было бы заподозрить в гомосексуализме – так тогда это называли – он был настоящим мужчиной".

Начало карьеры

После окончания университета Милк поступил на службу в ВМС США во время Корейской войны. Он служил на борту подводного спасательного судна «Киттиуэйк» в качестве офицера по погружениям. Позже он был переведен на военно-морскую станцию Сан-Диего, чтобы работать инструктором по дайвингу. Ранняя карьера Милка характеризовалась частыми переменами; в более поздние годы он любил рассказывать о своей метаморфозе из еврейского мальчика среднего класса. Он начал преподавать в средней школе имени Джорджа В. Хьюлетта на Лонг-Айленде. В 1956 году он встретил Джо Кэмпбелла на пляже парка Джейкоб Риис, популярном месте встреч для геев в Квинсе. Милк страстно ухаживал за Кэмпбеллом. Даже после того, как они стали жить вместе, Милк писал Кэмпбеллу романтические записки и стихи. В поисках более теплого климата с мягкими зимами, Милк и Кэмпбелл покинули Нью-Йорк в 1957 году и переехали в Даллас, штат Техас; однако, столкнувшись с трудностями в поиске работы и разочаровавшись в социальной жизни города по сравнению с Нью-Йорком, они вернулись обратно. В Нью-Йорке Милк работал учителем в государственной школе на Лонг-Айленде, а затем аналитиком фондового рынка на Манхэттене. В 1961 году Кэмпбелл и Милк расстались после почти шести лет совместной жизни. Милк старался не афишировать свою личную жизнь с семьей и на работе. Снова заскучав и почувствовав себя одиноким в Нью-Йорке, он задумался о переезде в Майами и женитьбе на лесбиянке, чтобы "создать видимость и не мешать друг другу". Милк неожиданно бросил работу страхового актуария и стал исследователем в фирме Bache & Company на Уолл-стрит. Его часто повышали в должности, несмотря на его склонность обижать старших коллег, игнорируя их советы и демонстрируя свой успех. Хотя он был компетентен в своей работе, коллеги чувствовали, что Милк не горит желанием заниматься этим. Незадолго до своего тридцать четвертого дня рождения Милк завязал роман с семнадцатилетним (родился 18 октября 1946 года) Джеком Гейленом Маккинли, который покинул родной город 22 октября 1963 года. Милк пригласил Маккинли работать в предвыборный штаб консервативного республиканца Барри Голдуотера в 1964 году. Маккинли был подвержен депрессии и иногда угрожал покончить с собой, если Милк не будет уделять ему достаточно внимания. Чтобы повлиять на Маккинли, Милк отвез его в больницу, где его бывший возлюбленный, Джо Кэмпбелл, восстанавливался после попытки самоубийства, предпринятой после того, как его партнер Билли Сиппл бросил его. Милк поддерживал дружеские отношения с Кэмпбеллом, который вошел в авангардную художественную среду Гринвич-Виллидж, но Милк не понимал, почему отчаяние Кэмпбелла могло стать причиной для рассмотрения самоубийства.

After graduation, Milk joined the United States Navy during the Korean War. He served aboard the submarine rescue ship Kittiwake as a diving officer. He later transferred to Naval Station, San Diego to serve as a diving instructor. Milk's early career was marked by frequent changes; in later years he would take delight in talking about his metamorphosis from a middle class Jewish boy. He began teaching at George W. Hewlett High School on Long Island. In 1956, he met Joe Campbell at the Jacob Riis Park beach, a popular location for gay men in Queens. Milk pursued Campbell passionately. Even after they moved in together, Milk wrote Campbell romantic notes and poems. Seeking a warmer climate with milder winters, Milk and Campbell left New York in 1957 and moved to Dallas, Texas; after they struggled to find employment and were disappointed with the city's social scene compared to New York, they moved back to the latter. In New York, Milk worked as a public school teacher in Long Island and then a stock analyst in Manhattan. In 1961, Campbell and Milk separated after almost six years. Milk tried to keep his early romantic life separate from his family and work. Once again bored and single in New York, he thought of moving to Miami to marry a lesbian friend to "have a front and each would not be in the way of the other". Milk abruptly stopped working as an insurance actuary and became a researcher at the Wall Street firm Bache & Company. He was frequently promoted despite his tendency to offend the older members of the firm by ignoring their advice and flaunting his success. Although he was skilled at his job, co workers sensed that Milk's heart was not in his work. Before Milk's thirty fourth birthday, he started a romantic relationship with seventeen year old (b. October 18, 1946) Jack Galen McKinley after he left his hometown on October 22, 1963. Milk recruited McKinley to work on conservative Republican Barry Goldwater's 1964 presidential campaign. McKinley was prone to depression and sometimes threatened to commit suicide if Milk did not show him enough attention. To make a point to McKinley, Milk took him to the hospital where Milk's ex lover, Joe Campbell, was himself recuperating from a suicide attempt after his lover Billy Sipple left him. Milk had remained friendly with Campbell, who had entered the avant garde art scene in Greenwich Village, but Milk did not understand why Campbell's despondency was sufficient cause to consider suicide as an option.

Улица Кастро

С конца Второй мировой войны крупный портовый город Сан-Франциско стал домом для значительного числа геев, уволенных из армии, которые решили остаться, а не возвращаться в родные города и сталкиваться с неприятием. К 1969 году Институт Кинси полагал, что в Сан-Франциско на душу населения проживало больше геев, чем в любом другом городе Америки; когда Национальный институт психического здоровья попросил институт провести исследование среди гомосексуалов, Институт выбрал Сан-Франциско в качестве основной точки исследования. Милк и Маккинли были среди тысяч геев, которых привлек Сан-Франциско. Маккинли работал сценмейстером у Тома О’Хоргана, режиссера, начавшего карьеру в экспериментальном театре, но вскоре перешедшего к более масштабным бродвейским постановкам. Они приехали в 1969 году с бродвейской гастрольной труппой мюзикла "Волосы". Маккинли предложили работу в нью-йоркской постановке "Иисус Христос – суперзвезда", и их бурные отношения прекратились. Город настолько понравился Милку, что он решил остаться и устроился на работу в инвестиционную фирму. В 1970 году, все больше разочарованный политической ситуацией после вторжения США в Камбоджу, Милк отрастил длинные волосы. Когда ему приказали их подстричь, он отказался и был уволен. Милк переезжал из Калифорнии в Техас и затем в Нью-Йорк, не имея постоянной работы и четкого плана. В Нью-Йорке он присоединился к театральной труппе О’Хоргана в качестве "помощника по всем вопросам", а затем стал ассоциированным продюсером спектаклей Ленни и "Внутреннего города" Ив Мерриам. Время, проведенное с актерами, вдохновленными культурой хиппи, смягчило консервативные взгляды Милка. В одной из статей "Нью-Йорк Таймс" об О’Хоргане Милк был описан как "мужчина с печальными глазами – еще один стареющий хиппи с длинными-длинными волосами, в выцветших джинсах и красивыми бусинами". Один из друзей Милка с Уолл-стрит беспокоился, что у него, казалось, нет ни планов, ни будущего, но вспоминал его настроение: "Мне кажется, он был счастливее, чем я когда-либо видел его в жизни". Милк познакомился со Скоттом Смитом, который был на 18 лет моложе его, и у них начались отношения. Милк и Смит вернулись в Сан-Франциско, где жили на накопленные деньги.

Since the end of World War II, the major port city of San Francisco had been home to a sizable number of gay men who had been expelled from the military and decided to stay rather than return to their hometowns and face ostracism. By 1969 the Kinsey Institute believed San Francisco had more gay people per capita than any other American city; when the National Institute of Mental Health asked the institute to survey homosexuals, the Institute chose San Francisco as its focus. Milk and McKinley were among the thousands of gay men attracted to San Francisco. McKinley was a stage manager for Tom O'Horgan, a director who started his career in experimental theater, but soon graduated to much larger Broadway productions. They arrived in 1969 with the Broadway touring company of Hair. McKinley was offered a job in the New York City production of Jesus Christ Superstar, and their tempestuous relationship came to an end. The city appealed to Milk so much that he decided to stay, working at an investment firm. In 1970, increasingly frustrated with the political climate after the U. S. invasion of Cambodia, Milk let his hair grow long. When told to cut it, he refused and was fired. Milk drifted from California to Texas to New York, without a steady job or plan. In New York City he became involved with O'Horgan's theater company as a "general aide", signing on as associate producer for Lenny and for Eve Merriam's Inner City. The time he had spent with the cast of flower children wore away much of Milk's conservatism. A contemporary New York Times story about O'Horgan described Milk as "a sad eyed man—another aging hippie with long, long hair, wearing faded jeans and pretty beads". One of Milk's Wall Street friends worried that he seemed to have no plan or future, but remembered Milk's attitude: "I think he was happier than at any time I had ever seen him in his entire life." Milk met Scott Smith, 18 years his junior, and began another relationship. Milk and Smith returned to San Francisco, where they lived on money they had saved.

Изменение политики

В конце 1960-х годов Общество за индивидуальные права (SIR) и Дочери Билитис (DOB) начали борьбу против полицейских преследований гей-баров и организации ловушек в Сан-Франциско. Оральный секс все еще считался уголовным преступлением, и в 1970 году почти 90 человек в городе были арестованы за занятия сексом в общественных парках ночью. Мэр Алиото поручил полиции сосредоточиться на парках, надеясь, что это решение понравится архиепископу и его католическим сторонникам. В 1971 году в Сан-Франциско было арестовано 2800 гомосексуалистов за публичный секс. Для сравнения, в Нью-Йорке за тот же год было зарегистрировано всего 63 ареста за то же правонарушение. Любой арест по моральным обвинениям требовал постановки на учет как сексуального преступника. Конгрессмен Филипп Бертон, член Ассамблеи Вилли Браун и другие калифорнийские политики признали растущее влияние и организованность гомосексуалистов в городе и стремились завоевать их голоса, посещая собрания гей- и лесбийских организаций. Браун в 1969 году пытался добиться легализации секса между согласными взрослыми, но потерпел неудачу. SIR также привлек внимание популярного умеренного супервайзера Дианн Файнштейн, которая баллотировалась на пост мэра, выступая против Алиото. Бывший полицейский Ричард Хонгисто в течение 10 лет работал над изменением консервативных взглядов в полицейском департаменте Сан-Франциско и активно обращался к гей-сообществу, которое откликнулось, собрав значительные средства для его избирательной кампании на должность шерифа. Хотя Файнштейн не добилась успеха, победа Хонгисто в 1971 году продемонстрировала политическое влияние гей-сообщества. SIR стало достаточно влиятельным для политических маневров. В 1971 году члены SIR Джим Фостер, Рик Стоукс и издатель журнала Advocate Дэвид Гудштейн основали Мемориальный демократический клуб Алисы Б. Токлас, известный просто как «Алиса». «Алиса» завязала дружеские отношения с либеральными политиками, чтобы убедить их спонсировать законопроекты, и добилась успеха в 1972 году, когда Дель Мартин и Филис Лион получили поддержку Файнштейн для принятия постановления, запрещающего дискриминацию при приеме на работу по признаку сексуальной ориентации. «Алиса» выдвинула Стоукса кандидатом на относительно незначительную должность в совете местного колледжа. Хотя Стоукс получил 45 000 голосов, он был тихим и скромным и не победил. Однако Фостер приобрел национальную известность, став первым открытым геем, выступившим на политической конвенции. Его речь на Национальном съезде Демократической партии в 1972 году гарантировала, что его голос, по словам политиков Сан-Франциско, будет услышан, когда им нужно будет узнать мнение, и особенно голоса, гей-сообщества. Мелк стал больше интересоваться политическими и общественными вопросами, когда столкнулся с проблемами и политикой, которые ему не нравились. Однажды в 1973 году государственный служащий вошел в магазин Милка «Кастро Камера» и сообщил ему о задолженности в 100 долларов в качестве депозита по налогу с продаж. Милк был возмущен и вступил в перепалку с чиновником по поводу прав владельцев бизнеса; после нескольких недель жалоб в государственные органы депозит был уменьшен до 30 долларов. Милк негодовал из-за государственных приоритетов, когда учитель пришел в его магазин, чтобы одолжить проектор, потому что оборудование в школах не работало. Друзья также помнят, что примерно в то же время им пришлось удерживать его от удара по телевизору, когда генеральный прокурор Джон Н. Митчелл давал последовательные ответы «Я не помню» во время слушаний по Уотергейту. Милк решил, что пришло время баллотироваться на пост городского надзирателя. Позже он сказал: «Я наконец-то дошел до точки, когда понял, что должен вмешаться или замолчать».

In the late 1960s, the Society for Individual Rights (SIR) and the Daughters of Bilitis (DOB) began to work against police persecution of gay bars and entrapment in San Francisco. Oral sex was still a felony, and in 1970, nearly 90 people in the city were arrested for having sex in public parks at night. Mayor Alioto asked the police to target the parks, hoping the decision would appeal to the Archdiocese and his Catholic supporters. In 1971, 2,800 gay men were arrested for public sex in San Francisco. By comparison, New York City recorded only 63 arrests for the same offense that year. Any arrest for a morals charge required registration as a sex offender. Congressman Phillip Burton, Assemblyman Willie Brown, and other California politicians recognized the growing clout and organization of homosexuals in the city, and courted their votes by attending meetings of gay and lesbian organizations. Brown pushed for legalization of sex between consenting adults in 1969 but failed. SIR was also pursued by popular moderate Supervisor Dianne Feinstein in her bid to become mayor, opposing Alioto. Ex policeman Richard Hongisto worked for 10 years to change the conservative views of the San Francisco Police Department, and also actively appealed to the gay community, which responded by raising significant funds for his campaign for sheriff. Though Feinstein was unsuccessful, Hongisto's win in 1971 showed the political clout of the gay community. SIR had become powerful enough for political maneuvering. In 1971 SIR members Jim Foster, Rick Stokes, and Advocate publisher David Goodstein formed the Alice B. Toklas Memorial Democratic Club, known as simply "Alice". Alice befriended liberal politicians to persuade them to sponsor bills, proving successful in 1972 when Del Martin and Phyllis Lyon obtained Feinstein's support for an ordinance outlawing employment discrimination on the basis of sexual orientation. Alice chose Stokes to run for a relatively unimportant seat on the community college board. Though Stokes received 45,000 votes, he was quiet and unassuming, and did not win. Foster, however, shot to national prominence by being the first openly gay man to address a political convention. His speech at the 1972 Democratic National Convention ensured that his voice, according to San Francisco politicians, was the one to be heard when they wanted the opinions, and especially the votes, of the gay community. Milk became more interested in political and civic matters when he was faced with civic problems and policies he disliked. One day in 1973, a state bureaucrat entered Milk's shop Castro Camera and informed him that he owed $100 as a deposit against state sales tax. Milk was incredulous and traded shouts with the man about the rights of business owners; after he complained for weeks at state offices, the deposit was reduced to $30. Milk fumed about government priorities when a teacher came into his store to borrow a projector because the equipment in the schools did not function. Friends also remember around the same time having to restrain him from kicking the television while Attorney General John N. Mitchell gave consistent "I don't recall" replies during the Watergate hearings. Milk decided that the time had come to run for city supervisor. He said later, "I finally reached the point where I knew I had to become involved or shut up".

Кампании

Милк столкнулся с холодным приемом со стороны гей-политического истеблишмента Сан-Франциско. Джим Фостер, который к тому времени десять лет был активен в гей-политике, был возмущен тем, что новичок попросил его поддержки на столь престижную должность городского надзирателя. Фостер сказал Милку: "В Демократической партии есть старая поговорка: не потанцуешь, пока стулья не расставишь. Я никогда не видел, чтобы ты помогал расставлять стулья". Милк был в ярости из-за того, что Фостер проигнорировал его кандидатуру, и этот разговор положил начало враждебным отношениям между клубом "Алиса" и Харви Милком. Некоторые владельцы гей-баров, все еще боровшиеся с преследованиями полиции и недовольные, по их мнению, слишком осторожным подходом "Алисы" к власти в городе, решили его поддержать. До этого момента Милк плыл по течению, но, по словам журналистки Фрэнсис Фицджеральд, которая назвала его "прирожденным политиком", он нашел свое призвание. Поначалу его неопытность была заметна. Он пытался обойтись без денег, поддержки и персонала, полагаясь вместо этого на свои идеи разумного финансового управления, продвигая интересы отдельных людей, а не крупных корпораций и правительства. Если бы избирательную систему реорганизовали, позволив округам избирать своих надзирателей, он бы победил.

Мэр улицы Кастро

С самого начала своей политической карьеры Милк проявлял умение объединять людей и создавать коалиции. Рабочие из профсоюза Teamsters хотели объявить забастовку против дистрибьюторов пива, особенно против компании Coors, которая отказывалась подписывать коллективный договор. Организатор обратился к Милку с просьбой помочь с гей-барами, а взамен Милк попросил профсоюз нанять больше водителей-геев. Через несколько дней Милк обошел гей-бары в районе Кастро и его окрестностях, призывая их отказаться от продажи этого пива. Благодаря коалиции арабских и китайских торговцев, которых также привлекли Teamsters, бойкот увенчался успехом. Милк нашёл сильного политического союзника в организованном труде, и примерно в это время он начал представляться как "Мэр улицы Кастро". По мере того, как росло влияние улицы Кастро, росла и репутация Милка. Том О’Хорган заметил: "Харви большую часть жизни искал свою сцену. На улице Кастро он наконец её нашёл". На мероприятии присутствовало более 5000 человек, и некоторые члены EVMA были поражены; они получили больше прибыли на ярмарке на улице Кастро, чем в любой другой день.

Серьезный кандидат

Хотя он был новичком в районе Кастро, Милк проявил лидерские качества в местном сообществе. Его стали воспринимать всерьез как кандидата, и он решил вновь баллотироваться на пост руководителя города в 1975 году. Он пересмотрел свою стратегию, постриг длинные волосы, отказался от марихуаны и пообещал больше не посещать гей-бани. Предвыборная кампания Милка получила поддержку транспортных, пожарных и строительных профсоюзов. Его магазин, "Кастро Камера", стал центром общественной жизни в районе. Милк часто привлекал прохожих к работе в своей кампании – многие позже обнаружили, что они просто соответствовали типу мужчин, которые его привлекали. Милк выступал за поддержку малого бизнеса и развитие районов города. С 1968 года мэр Алиото привлекал в город крупные корпорации, несмотря на критику, назвавшую это "манхэттенизацией" Сан-Франциско. По мере того, как рабочие профессии заменялись сферой услуг, ослабленная политическая база Алиото позволила избрать новое городское руководство. В 1975 году сенатор Джордж Москоне был избран мэром. Москоне сыграл ключевую роль в отмене закона о содомии в законодательном собрании штата Калифорния ранее в том же году. Он признал влияние Милка на свой успех, посетив штаб-квартиру Милка в ночь выборов, лично поблагодарив его и предложив должность городского комиссара. Милк занял седьмое место на выборах, всего на одну позицию не дотянув до места руководителя. Посты мэра, окружного прокурора и шерифа занимали либеральные политики. Несмотря на смену руководства в городе, консервативные силы все еще сохраняли влияние. Одним из первых шагов Москоне на посту мэра стало назначение начальника полиции в проблемный полицейский департамент Сан-Франциско (SFPD). Он выбрал Чарльза Гейна, вопреки мнению большинства сотрудников департамента. Большинство полицейских не любили Гейна за критику в прессе расовой нетерпимости и злоупотребления алкоголем на службе, вместо того чтобы работать над изменением ситуации в рамках существующей структуры. По просьбе мэра Гейн заявил, что в департаменте будут рады видеть геев-полицейских, что стало национальной новостью. Под руководством Гейна полицейские выражали ненависть к нему и к мэру за предательство.

Although he was a newcomer to the Castro District, Milk had shown leadership in the small community. He was starting to be taken seriously as a candidate and decided to run again for supervisor in 1975. He reconsidered his approach and cut his long hair, swore off marijuana, and vowed never to visit another gay bathhouse again. Milk's campaigning earned the support of the teamsters, firefighters, and construction unions. His store, Castro Camera became the center of activity in the neighborhood. Milk would often pull people off the street to work his campaigns—many discovered later that they just happened to be the type of men Milk found attractive. Milk favored support for small businesses and the growth of neighborhoods. Since 1968, Mayor Alioto had been luring large corporations to the city despite what critics labeled "the Manhattanization of San Francisco". As blue collar jobs were replaced by the service industry, Alioto's weakened political base allowed for new leadership to be voted into office in the city. In 1975, state senator George Moscone was elected mayor. Moscone had been instrumental in repealing the sodomy law earlier that year in the California State Legislature. He acknowledged Milk's influence in his election by visiting Milk's election night headquarters, thanking Milk personally, and offering him a position as a city commissioner. Milk came in seventh place in the election, only one position away from earning a supervisor seat. Liberal politicians held the offices of the mayor, district attorney, and sheriff. Despite the new leadership in the city, there were still conservative strongholds. In one of Moscone's first acts as mayor, he appointed a police chief to the embattled San Francisco Police Department (SFPD). He chose Charles Gain, against the wishes of the SFPD. Most of the force disliked Gain for criticizing the police in the press for racial insensitivity and alcohol abuse on the job, instead of working within the command structure to change attitudes. By request of the mayor, Gain made it clear that gay police officers would be welcomed in the department; this became national news. Police under Gain expressed their hatred of him, and of the mayor for betraying them.

Выход Оливера Сиппл

Роль Милка как представителя гей-сообщества Сан-Франциско расширилась в этот период. 22 сентября 1975 года президент Джеральд Форд, посетив Сан-Франциско, шел от своего отеля к машине. В толпе Сара Джейн Мур подняла пистолет, чтобы выстрелить в него. Бывший морской пехотинец, проходивший мимо, схватил ее за руку в момент выстрела, пуля ушла в тротуар. Этим прохожим был Оливер "Билл" Сиппл, который несколько лет назад расстался с бывшим возлюбленным Милка, Джо Кэмпбеллом, что привело к попытке самоубийства Кэмпбелла. Этот инцидент привлек большое внимание к Сипплу. Находясь в отпуске по инвалидности, связанной с психическим расстройством, Сиппл отказывался считать себя героем и не хотел раскрывать свою сексуальную ориентацию. Однако Милк воспользовался этой возможностью, чтобы продемонстрировать свою точку зрения: общественное мнение о геях улучшится, если они перестанут скрывать свою ориентацию. Он сказал другу: "Это слишком удачный случай. Впервые мы можем показать, что геи способны на героические поступки, а не только на все эти сплетни о растлении детей и тусовании в туалетах". Милк связался с газетой. Через несколько дней Херб Кейн, обозреватель The San Francisco Chronicle, публично заявил о гомосексуальности Сиппла и раскрыл его как друга Милка. Эта новость была подхвачена национальными газетами, и имя Милка упоминалось во многих статьях. Журнал Time назвал Милка лидером гей-сообщества Сан-Франциско. Президент Форд прислал Сипплу благодарственную записку за спасение его жизни.

Гонка за место в Государственном Собрании

Выполняя свое обещание Милку, новоизбранный мэр Джордж Москоне назначил его в комиссию по апелляциям в 1976 году, сделав его первым открытым геем, занявшим должность городского комиссара в Соединенных Штатах. Милк рассматривал возможность баллотироваться в Законодательное собрание штата Калифорния. Округ был значительно благоприятен для него, поскольку большая его часть находилась в районах вокруг Кастро-стрит, где голосовали сторонники Милка. В предыдущих выборах в совет надзорников Милк получил больше голосов, чем действующий член ассамблеи. Однако Москоне заключил сделку со спикером ассамблеи о том, что баллотироваться должен другой кандидат – Арт Агнос. Кроме того, по распоряжению мэра назначенным и избранным должностным лицам запрещалось вести предвыборную кампанию во время исполнения своих обязанностей. Милк провел пять недель в комиссии по апелляциям, прежде чем Москоне был вынужден уволить его, когда тот объявил о намерении баллотироваться в Законодательное собрание штата Калифорния. Его заменил Рик Стоукс. Увольнение Милка и закулисная сделка между Москоне, спикером ассамблеи и Агносом подстегнули его кампанию, и он предстал в образе политического аутсайдера. Он резко критиковал высокопоставленных чиновников в городском и штатном правительстве, которые выступали против него. Он жаловался, что доминирующее гей-политическое сообщество, особенно Мемориальный демократический клуб Алисы Б. Токлас, отгораживается от него; он называл Джима Фостера и Стоукса геями-"предателями". Продолжающаяся кампания Милка, проводимая из витрины магазина Castro Camera, была образцом дезорганизации. Хотя пожилых ирландских бабушек и геев-добровольцев было много, и они с радостью рассылали массовую почту, заметки и списки добровольцев Милка хранились на обрывках бумаги. Каждый раз, когда кампании требовались средства, деньги брались из кассы без какого-либо учета. Сам Милк был гиперактивным и склонен к вспышкам гнева, быстро успокаивался и возбужденно говорил о чем-то другом. Многие его тирады были направлены на его возлюбленного Скотта Смита, который разочаровался в человеке, который больше не был расслабленным хиппи, в которого он влюбился. Он проводил долгие часы, регистрируя избирателей и потискивая руки на автобусных остановках и в очередях в кинотеатрах. Он использовал любую возможность, чтобы продвинуть себя. Он получал удовольствие от предвыборной кампании, и его успех был очевиден. Он распространял свою агитационную литературу везде, где мог, в том числе в одной из самых влиятельных политических групп города – в Храме народов. Милк принял добровольцев из Храма для работы с его телефонами. 19 февраля 1978 года Милк написал письмо президенту Джимми Картеру, защищая лидера культа Джима Джонса как "человека высочайшего характера", когда его об этом попросили. Отношения Милка с Храмом были схожи с отношениями других политиков в Северной Калифорнии. По данным San Francisco Examiner, Джонс и его прихожане были "мощной политической силой", помогая избрать Москоне (который назначил его в Управление жилищного строительства), окружного прокурора Джозефа Фрейтаса и шерифа Ричарда Хонгисто. Когда Милк узнал, что Джонс поддерживает и его, и Арта Агноса в 1976 году, он сказал своему другу Майклу Вонгу: "Да пошел он к черту. Я возьму его работников, но это игра, в которую играет Джим Джонс". Но своим добровольцам он сказал: "Будьте всегда вежливы с Храмом народов. Если они попросят вас что-то сделать, сделайте это, а затем отправьте им благодарственную записку за то, что они попросили вас об этом". Гонка была напряженной, и Милк проиграл с разницей менее чем в 4000 голосов. Агнос преподал Милку ценный урок, раскритиковав его предвыборные речи как "удручающие". Ты говоришь о том, как собираешься выкинуть негодяев, но как ты собираешься исправить ситуацию, кроме как победить меня? Нельзя оставлять аудиторию в подавленном состоянии". После поражения Милк, осознав, что клуб Токлас никогда не поддержит его политически, стал соучредителем Гей-демократического клуба Сан-Франциско.

Keeping his promise to Milk, newly elected Mayor George Moscone appointed him to the Board of Permit Appeals in 1976, making him the first openly gay city commissioner in the United States. Milk considered seeking a position in the California State Assembly. The district was weighted heavily in his favor, as much of it was based in neighborhoods surrounding Castro Street, where Milk's sympathizers voted. In the previous race for supervisor, Milk received more votes than the currently seated assemblyman. However, Moscone had made a deal with the assembly speaker that another candidate should run—Art Agnos. Furthermore, by order of the mayor, neither appointed nor elected officials were allowed to run a campaign while performing their duties. Milk spent five weeks on the Board of Permit Appeals before Moscone was forced to fire him when he announced he would run for the California State Assembly. Rick Stokes replaced him. Milk's firing, and the backroom deal made between Moscone, the assembly speaker, and Agnos, fueled his campaign as he took on the identity of a political underdog. He railed that high officers in the city and state governments were against him. He complained that the prevailing gay political establishment, particularly the Alice B. Toklas Memorial Democratic Club, were shutting him out; he referred to Jim Foster and Stokes as gay "Uncle Toms". Milk's continuing campaign, run from the storefront of Castro Camera, was a study in disorganization. Although the older Irish grandmothers and gay men who volunteered were plentiful and happy to send out mass mailings, Milk's notes and volunteer lists were kept on scrap papers. Any time the campaign required funds, the money came from the cash register without any consideration for accounting. Milk himself was hyperactive and prone to fantastic outbursts of temper, only to recover quickly and shout excitedly about something else. Many of his rants were directed at his lover, Scott Smith, who was becoming disillusioned with the man who was no longer the laid back hippie he had fallen in love with. He spent long hours registering voters and shaking hands at bus stops and movie theater lines. He took whatever opportunity came along to promote himself. He thoroughly enjoyed campaigning, and his success was evident. He distributed his campaign literature anywhere he could, including one of the most influential political groups in the city, the Peoples Temple. Milk accepted Temple volunteers to work his phones. On February 19, 1978, Milk wrote a letter to President Jimmy Carter defending cult leader Jim Jones as "a man of the highest character" when asked. Milk's relationship with the Temple was similar to other politicians' in Northern California. According to The San Francisco Examiner, Jones and his parishioners were a "potent political force", helping to elect Moscone (who appointed him to the Housing Authority), District Attorney Joseph Freitas, and Sheriff Richard Hongisto. When Milk learned Jones was backing both him and Art Agnos in 1976, he told friend Michael Wong, "Well fuck him. I'll take his workers, but, that's the game Jim Jones plays." But to his volunteers, he said: "Make sure you're always nice to the Peoples Temple. If they ask you to do something, do it, and then send them a note thanking them for asking you to do it." The race was close, and Milk lost by fewer than 4,000 votes. Agnos taught Milk a valuable lesson when he criticized Milk's campaign speeches as "a downer You talk about how you're gonna throw the bums out, but how are you gonna fix things—other than beat me? You shouldn't leave your audience on a down." In the wake of his loss, Milk, realizing that the Toklas Club would never support him politically, co founded the San Francisco Gay Democratic Club.

Более широкие исторические силы

В 1977 году несколько влиятельных активистов ЛГБТК+ в Майами, штат Флорида, смогли принять постановление о гражданских правах, которое криминализировало дискриминацию по признаку сексуальной ориентации в округе Дейд. В ответ на это выступила хорошо организованная группа консервативных фундаменталистских христиан во главе с певицей Анитой Брайант. Их кампания получила название «Спасите наших детей», и Брайант утверждала, что постановление нарушает её право воспитывать детей в соответствии с библейской моралью. Брайант и её сторонники собрали 64 000 подписей для вынесения вопроса на общеокружное голосование. Используя средства, частично полученные от Комиссии по цитрусовым Флориды, чьей пресс-секретарём была Брайант, они запустили телевизионную рекламу, противопоставлявшую парад Orange Bowl параду Gay Freedom Day в Сан-Франциско, утверждая, что округ Дейд превратится в «рассадник гомосексуализма», где «мужчины прельстятся маленькими мальчиками». Джим Фостер, в то время самый влиятельный политический организатор в Сан-Франциско, отправился в Майами, чтобы помочь местным активистам ЛГБТК+ по мере приближения дня выборов, и был организован общенациональный бойкот апельсинового сока. Кампания «Спасите наших детей» оказала значительное влияние, и в результате активисты ЛГБТК+ потерпели сокрушительное поражение: на крупнейших по явке специальных выборах в истории округа Дейд 70% проголосовали за отмену закона.

"Просто политика"

Христианские консерваторы воодушевились своей победой и увидели возможность для нового, действенного политического движения. Гей-активисты были потрясены малым количеством поддержки, которую они получили. В ночь голосования по постановлению округа Дейд спонтанно образовалась демонстрация, в которой приняли участие более 3000 жителей Кастро. Геи и лесбиянки одновременно испытывали гнев, скандируя: "Выйти из баров, на улицы!", и воодушевление от своей страстной и мощной реакции. Газета San Francisco Examiner сообщила, что участники толпы вытаскивали людей из баров на улицах Кастро и Полка под "оглушительные" возгласы. Однако у активистов не было времени на восстановление, поскольку подобная ситуация повторилась, когда избиратели отменили постановления о гражданских правах в Сент-Поле, штат Миннесота; Уичите, штат Канзас; и Юджине, штат Орегон, в 1977 и 1978 годах. Сенатор штата Калифорния Джон Бриггс увидел возможность в кампании христианских фундаменталистов. Он надеялся быть избранным губернатором Калифорнии в 1978 году и был впечатлен явкой избирателей, которую он наблюдал в Майами. Вернувшись в Сакраменто, Бриггс написал законопроект, который запретил бы геям и лесбиянкам преподавать в государственных школах по всей Калифорнии. В частном порядке Бриггс утверждал, что не имеет ничего против геев, сказав гей-журналисту Рэнди Шилтсу: "Это политика. Просто политика". Случайные нападения на геев участились в Кастро. Когда реакция полиции была признана недостаточной, группы геев сами патрулировали район, находясь в состоянии повышенной готовности. 21 июня 1977 года гей по имени Роберт Хиллсборо скончался от 15 ножевых ранений, пока его нападавшие окружали его и выкрикивали: "Фагот!". И мэр Москоне, и мать Хиллсборо обвинили Аниту Брайант и Джона Бриггса. За неделю до этого инцидента Бриггс провел пресс-конференцию в здании мэрии Сан-Франциско, где назвал город "свалкой сексуальных отходов" из-за гомосексуалистов. Через несколько недель, в 1977 году, 250 000 человек приняли участие в Парадe гордости в Сан-Франциско, что стало самым большим количеством участников на мероприятии, посвященном гордости геев, на тот момент. В ноябре 1976 года избиратели Сан-Франциско решили реорганизовать выборы в совет надзорщиков, чтобы выбирать надзорщиков от районов, а не голосовать за них в общегородских бюллетенях. Харви Милк быстро стал ведущим кандидатом в 5-м округе, окружающем улицу Кастро.

Christian conservatives were inspired by their victory, and saw an opportunity for a new, effective political cause. Gay activists were shocked to see how little support they received. An impromptu demonstration of over 3,000 Castro residents formed the night of the Dade County ordinance vote. Gay men and lesbians were simultaneously angry, chanting "Out of the bars and into the streets! ", and elated at their passionate and powerful response. The San Francisco Examiner reported that members of the crowd pulled others out of bars along Castro and Polk Streets to "deafening" cheers. Activists had little time to recover, however, as the scenario replayed itself when civil rights ordinances were overturned by voters in Saint Paul, Minnesota; Wichita, Kansas; and Eugene, Oregon, throughout 1977 and into 1978. California State Senator John Briggs saw an opportunity in the Christian fundamentalists' campaign. He was hoping to be elected governor of California in 1978, and was impressed with the voter turnout he saw in Miami. When Briggs returned to Sacramento, he wrote a bill that would ban gays and lesbians from teaching in public schools throughout California. Briggs claimed in private that he had nothing against gays, telling gay journalist Randy Shilts, "It's politics. Just politics." Random attacks on gays rose in the Castro. When the police response was considered inadequate, groups of gays patrolled the neighborhood themselves, on alert for attackers. On June 21, 1977, a gay man named Robert Hillsborough died from 15 stab wounds while his attackers gathered around him and chanted "Faggot!" Both Mayor Moscone and Hillsborough's mother blamed Anita Bryant and John Briggs. One week prior to the incident, Briggs had held a press conference at San Francisco City Hall where he called the city a "sexual garbage heap" because of homosexuals. Weeks later, 250,000 people attended the 1977 San Francisco Gay Freedom Day Parade, the largest attendance at any Gay Pride event to that point. In November 1976, voters in San Francisco decided to reorganize supervisor elections to choose supervisors from neighborhoods instead of voting for them in citywide ballots. Harvey Milk quickly qualified as the leading candidate in District 5, surrounding Castro Street.

Последняя кампания

После голосования Милка за психиатрическое учреждение в округе Уайта, Уайт отказался разговаривать с Милком и общался только с одним из его помощников. Другие знакомые вспоминали Уайта как очень импульсивного и энергичного человека. "Он был импульсивным, чрезвычайно конкурентоспособным, даже одержимым этим. Думаю, он не мог смириться с поражением", – заявил журналистам помощник начальника пожарной охраны Сан-Франциско. Первый руководитель предвыборной кампании Уайта ушел в ее середине и рассказал журналисту, что Уайт был эгоистом и, по его мнению, испытывал антипатию к геям, хотя в прессе он это отрицал. Коллеги и сторонники Уайта описывали его как "человека вспыльчивого нрава и с поразительной способностью лелеять обиды". Когда друзья Милка искали в его шкафу костюм для похорон, они узнали, насколько сильно его затронуло недавнее снижение дохода в должности руководителя. Вся его одежда была изношена, а в носках были дыры. Его останки были кремированы, а прах развеян. Ближайшие друзья развеяли большую часть праха в заливе Сан-Франциско. Остальной прах поместили в капсулу и похоронили под тротуаром перед домом 575 по улице Кастро, где располагался магазин Castro Camera. Мемориал Милку находится в Колумбарии Общества Нептуна, на первом этаже, в Сан-Франциско, Калифорния. Гарри Бритт, один из четырех человек, которых Милк назвал в своей записи как приемлемую замену в случае его убийства, был выбран на эту должность исполняющей обязанности мэра города, Дианной Файнштейн. Позже один из помощников шерифа Сан-Франциско заявил: "Чем больше я наблюдал за происходящим в тюрьме, тем меньше я воспринимал действия Дэна Уайта как поступок отдельного человека и тем больше видел в них политический акт в рамках политического движения". Уайт не проявлял раскаяния за свои действия и показал уязвимость только во время восьмиминутного телефонного разговора с матерью из тюрьмы. В состав жюри на суде Уайта входили белые жители Сан-Франциско со средним достатком, в основном католики; геи и представители этнических меньшинств были исключены из списка потенциальных присяжных. Некоторые члены жюри плакали, когда услышали его искреннее признание, после которого следователь поблагодарил Уайта за честность. Адвокат защиты Уайта, Даг Шмидт, утверждал, что его клиент не несет ответственности за свои действия, используя юридическую защиту, известную как "сниженная вменяемость": "Хорошие, порядочные люди с хорошей репутацией просто не убивают людей с холодным расчетом". Шмидт пытался доказать, что душевное состояние Уайта было вызвано манипуляциями со стороны политиков из мэрии, которые постоянно разочаровывали и ставили его в тупик, обещая вернуть работу, а затем снова отказывая. Шмидт утверждал, что психическое ухудшение Уайта было продемонстрировано и усугублено его злоупотреблением нездоровой пищей накануне убийств, поскольку обычно он следил за своим здоровьем. Местные газеты быстро окрестили это "защитой Твинки". Уайт был оправдан в обвинении в убийстве первой степени 21 мая 1979 года, но признан виновным в непредумышленном убийстве обеих жертв и приговорен к семи годам и двум третям срока. С учетом сокращения срока за отбытое наказание и хорошее поведение, он должен был выйти на свободу через пять лет. Он плакал, когда услышал приговор.

After Milk's vote for the mental health facility in White's district, however, White refused to speak with Milk and communicated with only one of Milk's aides. Other acquaintances remembered White as very intense. "He was impulsive He was an extremely competitive man, obsessively so I think he could not take defeat," San Francisco's assistant fire chief told reporters. White's first campaign manager quit in the middle of the campaign, and told a reporter that White was an egotist and it was clear that he was antigay, though he denied it in the press. White's associates and supporters described him "as a man with a pugilistic temper and an impressive capacity for nurturing a grudge". When Milk's friends looked in his closet for a suit for his casket, they learned how much he had been affected by the recent decrease in his income as a supervisor. All of his clothes were coming apart and all of his socks had holes. His remains were cremated and his ashes were split. His closest friends scattered most of the ashes in San Francisco Bay. Other ashes were encapsulated and buried beneath the sidewalk in front of 575 Castro Street, where Castro Camera had been located. There is a memorial to Milk at the Neptune Society Columbarium, ground floor, San Francisco, California. Harry Britt, one of four people Milk listed on his tape as an acceptable replacement should he be assassinated, was chosen to fill that position by the city's acting mayor, Dianne Feinstein. An undersheriff for San Francisco later stated: "The more I observed what went on at the jail, the more I began to stop seeing what Dan White did as the act of an individual and began to see it as a political act in a political movement." White showed no remorse for his actions, and exhibited vulnerability only during an eight minute call to his mother from jail. The jury for White's trial consisted of white middle class San Franciscans who were mostly Catholic; gays and ethnic minorities were excused from the jury pool. Some of the members of the jury cried when they heard White's tearful recorded confession, at the end of which the interrogator thanked White for his honesty. White's defense attorney, Doug Schmidt, argued that his client was not responsible for his actions; Schmidt used the legal defense known as diminished capacity: "Good people, fine people, with fine backgrounds, simply don't kill people in cold blood." Schmidt tried to prove that White's anguished mental state was a result of manipulation by the politicos in City Hall who had consistently disappointed and confounded him, finally promising to give his job back only to refuse him again. Schmidt said that White's mental deterioration was demonstrated and exacerbated by his junk food binge the night before the murders, since he was usually known to have been health food conscious. Area newspapers quickly dubbed it the Twinkie defense. White was acquitted of the first degree murder charge on May 21, 1979, but found guilty of voluntary manslaughter of both victims, and he was sentenced to serve seven and two thirds years. With the sentence reduced for time served and good behavior, he would be released in five. He cried when he heard the verdict.

Беспорядки Белой Ночи

Исполняющий обязанности мэра Файнштейн, супервайзер Кэрол Рут Сильвер и преемник Милка Гарри Бритт осудили решение присяжных. Когда вердикт был объявлен по полицейскому радио, кто-то запел "Danny Boy" в эфире полиции. Толпа людей из района Кастро вновь направилась к мэрии, скандируя "Отомстите за Харви Милка" и "Он избежал наказания за убийство". Беспорядки быстро нарастали, когда в передние двери здания летели камни. Друзья и помощники Милка пытались остановить разрушения, но толпа, насчитывавшая более 3000 человек, проигнорировала их и подожгла полицейские машины. Они затащили горящий автомат с газетами через сломанные двери мэрии, а затем ликовали, когда пламя разгоралось. Один из участников беспорядков ответил на вопрос журналиста о том, почему они разрушают город: "Просто скажите людям, что мы объелись Twinkies. Вот почему это происходит". Белые ночные беспорядки, как их стали называть, продолжались несколько часов. Позже вечером несколько полицейских машин, заполненных офицерами в полной экипировке, прибыли в бар "Elephant Walk" на улице Кастро. Протеже Харви Милка Клив Джонс и репортер газеты San Francisco Chronicle Уоррен Хинкл наблюдали, как полицейские ворвались в бар и начали избивать посетителей. После 15-минутной потасовки они покинули бар и набросились на прохожих. После оглашения приговора окружной прокурор Джозеф Фрейтас столкнулся с возмущенным ЛГБТ-сообществом, чтобы объяснить, что пошло не так. Прокурор признался, что испытывал сочувствие к Уайту до суда, и не стал спрашивать следователя, записавшего признание Уайта (который был другом детства Уайта и его тренером по софтболу в полицейской команде), о его предвзятости и поддержке, которую Уайт получал от полиции, потому что, по его словам, он не хотел ставить детектива в неловкое положение перед семьей в суде. Фрейтас также не стал выяснять психическое состояние Уайта или отсутствие в его анамнезе психических заболеваний, а также не представил в качестве доказательства политическую ситуацию в городе, предполагая, что месть могла быть мотивом. Супервайзер Кэрол Рут Сильвер на последний день суда засвидетельствовала, что Уайт и Милк не были друзьями, однако она связалась с прокурором и настояла на даче показаний. Это было единственное свидетельство, которое присяжные услышали об их натянутых отношениях. Фрейтас обвинил присяжных, заявив, что они были "поддались эмоциональному накалу судебного процесса". В результате суда над Дэном Уайтом избиратели Калифорнии изменили закон, чтобы снизить вероятность оправдания обвиняемых, которые осознавали свои действия, но утверждали, что их дееспособность была нарушена. "Защита Twinkies" вошла в американскую мифологию, обычно описываемая как случай, когда убийца избежал правосудия из-за переедания вредной пищи, упрощая отсутствие у Уайта политической проницательности, его отношения с Джорджем Москоне и Харви Милком, а также то, что обозреватель San Francisco Chronicle Герб Кейн описал как его "неприязнь к гомосексуалистам". Дэн Уайт отсидел чуть более пяти лет за двойное убийство Москоне и Милка; он был освобожден из тюрьмы 7 января 1984 года. 21 октября 1985 года Уайт был найден мертвым в работающей машине в гараже своей жены, покончив с собой отравлением угарным газом. Ему было 39 лет. Его адвокат сообщил журналистам, что он был подавлен потерей семьи и сложившейся ситуацией, добавив: "Это был больной человек".

Acting Mayor Feinstein, Supervisor Carol Ruth Silver, and Milk's successor Harry Britt condemned the jury's decision. When the verdict was announced over the police radio, someone sang "Danny Boy" on the police band. A surge of people from the Castro District walked again to City Hall, chanting "Avenge Harvey Milk" and "He got away with murder". Pandemonium rapidly escalated as rocks were hurled at the front doors of the building. Milk's friends and aides tried to stop the destruction, but the mob of more than 3,000 ignored them and lit police cars on fire. They shoved a burning newspaper dispenser through the broken doors of City Hall, then cheered as the flames grew. One of the rioters responded to a reporter's question about why they were destroying parts of the city: "Just tell people that we ate too many Twinkies. That's why this is happening." The White Night riots, as they became known, lasted several hours. Later that evening, several police cruisers filled with officers wearing riot gear arrived at the Elephant Walk Bar on Castro Street. Harvey Milk's protégé Cleve Jones and a reporter for the San Francisco Chronicle, Warren Hinckle, watched as officers stormed into the bar and began to beat patrons at random. After a 15 minute melee, they left the bar and struck out at people walking along the street. After the verdict, District Attorney Joseph Freitas faced a furious gay community to explain what had gone wrong. The prosecutor admitted to feeling sorry for White before the trial, and neglected to ask the interrogator who had recorded White's confession (and who was a childhood friend of White's and his police softball team coach) about his biases and the support White received from the police because, he said, he did not want to embarrass the detective in front of his family in court. Nor did Freitas question White's frame of mind or lack of a history of mental illness, or bring into evidence city politics, suggesting that revenge may have been a motive. Supervisor Carol Ruth Silver testified on the last day of the trial that White and Milk were not friendly, yet she had contacted the prosecutor and insisted on testifying. It was the only testimony the jury heard about their strained relationship. Freitas blamed the jury who he claimed had been "taken in by the whole emotional aspect of [the] trial". As a result of Dan White's trial, California voters changed the law to reduce the likelihood of acquittals of accused who knew what they were doing but claimed their capacity was impaired. The "Twinkie defense" has entered American mythology, popularly described as a case where a murderer escapes justice because he binged on junk food, simplifying White's lack of political savvy, his relationships with George Moscone and Harvey Milk, and what San Francisco Chronicle columnist Herb Caen described as his "dislike of homosexuals". Dan White served just over five years for the double homicide of Moscone and Milk; he was released from prison on January 7, 1984. On October 21, 1985, White was found dead in a running car in his wife's garage, having committed suicide by carbon monoxide poisoning. He was 39 years old. His defense attorney told reporters that he had been despondent over the loss of his family and the situation he had caused, adding, "This was a sick man."

Наследие

Политическая карьера Милка была сосредоточена на обеспечении подотчетности правительства отдельным гражданам, освобождении геев и значимости районов для города. В начале каждой кампании к публичной политической философии Милка добавлялся новый вопрос. Его кампания 1973 года была посвящена первому пункту: как владелец малого бизнеса в Сан-Франциско – городе, где доминировали крупные корпорации, которым оказывало поддержку муниципальное правительство – его интересы игнорировались, поскольку он не был представлен крупным финансовым институтом. Хотя он и не скрывал своей гомосексуальности, она не стала проблемой до его участия в выборах в Законодательное собрание штата Калифорния в 1976 году. Она была выдвинута на первый план во время гонки за пост супервайзера против Рика Стоукса, поскольку являлась продолжением его идей об индивидуальной свободе. Карен Фосс, профессор коммуникаций в Университете Нью-Мексико, объясняет влияние Милка на политику Сан-Франциско тем, что он был непохож на кого-либо, кто ранее занимал государственные должности в городе. Она пишет: «Милк оказался очень энергичным, харизматичным человеком, любящим театральность и не имеющим ничего, что можно было бы потерять. Используя смех, переосмысление, возвышение и свой статус инсайдера/аутсайдера, Милк помог создать атмосферу, в которой стал возможен диалог по важным вопросам. Он также предоставил возможность объединить различные голоса своих избирателей». Милк был вдохновляющим оратором с начала своей кампании в 1973 году, и его ораторские навыки только улучшились после того, как он стал городским надзирателем. В последний год своей жизни Милк подчеркивал, что геи должны быть более заметными, чтобы помочь положить конец дискриминации и насилию в их отношении. Хотя Милк и не признался своей матери в своей ориентации до ее смерти много лет назад, в своем последнем заявлении во время записи предсказания своего убийства он призвал других сделать это: «Я не могу помешать кому-либо злиться, сердиться или испытывать разочарование. Я могу только надеяться, что они направят этот гнев, разочарование и безумие в позитивное русло, чтобы двести, триста, четыреста, пятьсот человек выступили вперед, чтобы геи-врачи вышли из тени, геи-юристы, геи-судьи, геи-банкиры, геи-архитекторы. Я надеюсь, что каждый профессиональный гей скажет: «Хватит!», выйдет и расскажет всем, наденет знак, чтобы мир узнал. Возможно, это поможет». Его наследие оказалось неоднозначным: Рэнди Шилтс заключает свою биографию, утверждая, что успех Милка, его убийство и неизбежная несправедливость приговора Уайта отражают опыт всех геев. Жизнь Милка была «метафорой для гомосексуального опыта в Америке». По словам Фрэнсис Фицджеральд, легенда о Милке не смогла устоять, поскольку после его смерти никто не смог занять его место: «Кастро видел в нем мученика, но понимал его мученичество как конец, а не начало. Он умер, и вместе с ним, казалось, умерли и большая часть оптимизма, идеализма и амбиций Кастро. Кастро не мог найти никого, кто бы занял его место в их сердцах, и, возможно, не хотел никого». На 20-ю годовщину смерти Милка историк Джон Д’Эмилио сказал: «Наследие, которое, я думаю, он хотел бы, чтобы его помнили, – это необходимость жить своей жизнью всегда с честностью». Клив Джонс считает, что за свою недолгую политическую карьеру большее значение имеет убийство Милка, чем его жизнь: «Его убийство и реакция на него сделали полное участие геев и лесбиянок в политическом процессе постоянным и неоспоримым». На пересечении улиц Маркет и Кастро в Сан-Франциско развевается огромный флаг Гордости геев, расположенный на площади Харви Милка. Гей-демократический клуб Сан-Франциско изменил свое название на Гей-демократический клуб памяти Харви Милка в 1978 году (в настоящее время он называется Лесбийский, гей, бисексуальный, трансгендерный демократический клуб Харви Милка) и утверждает, что является крупнейшей демократической организацией в Сан-Франциско. В апреле 2018 года Совет наблюдателей Сан-Франциско и мэр Марк Фаррелл одобрили и подписали закон о переименовании Терминала 1 в Международном аэропорту Сан-Франциско в честь Милка и планировали установить произведения искусства в его память. Это последовало за предыдущей попыткой переименовать весь аэропорт в его честь, которая была отклонена. Официально открытый 23 июля 2019 года, Терминал 1 Харви Милка является первым в мире аэропортовым терминалом, названным в честь лидера ЛГБТК-сообщества. В Нью-Йорке средняя школа Харви Милка – это программа для молодежи группы риска, ориентированная на потребности геев, лесбиянок, бисексуалов и трансгендерных учеников и работающая в рамках Института Хетрика Мартина. В июле 2016 года министр ВМС США Рэй Мабус сообщил Конгрессу о своем намерении назвать второй корабль класса «Джон Льюис» в составе флота военных судов снабжения USNS Harvey Milk. Все корабли этого класса должны быть названы в честь лидеров движения за гражданские права. В ноябре 2021 года корабль был спущен на воду. В ответ на инициативу граждан, в июне 2018 года городской совет Портленда, штат Орегон, проголосовал за переименование тринадцати кварталов юго-западной части улицы Старк в улицу Харви Милка. Мэр Тед Уилер заявил, что это «посылает сигнал о том, что мы открытое, гостеприимное и инклюзивное сообщество». В 1982 году внештатный репортер Рэнди Шилтс завершил свою первую книгу: биографию Милка под названием «Мэр улицы Кастро». Шилтс писал книгу, не имея возможности найти постоянную работу в качестве открытого гея-репортера. Документальный фильм «Времена Харви Милка», основанный на материалах книги, получил премию «Оскар» за лучший документальный фильм в 1984 году. Режиссер Роб Эпштейн позже рассказал о том, почему он выбрал тему жизни Милка: «В то время, для тех из нас, кто жил в Сан-Франциско, казалось, что это меняет жизнь, что все взгляды мира были обращены на нас, но на самом деле большинство мира за пределами Сан-Франциско даже не подозревало об этом. Это была просто очень короткая, провинциальная, локальная новостная история о том, что мэра и члена городского совета в Сан-Франциско убили. Это не имело большого резонанса». Милк также был предметом работы Хелен Мейерс «Got Jewish Milk: Screening Epstein and Van Sant for Intersectional Film History», в которой исследовалось современное изображение Милка и его «еврейскости». Жизнь Милка стала предметом мюзикла, оперы с тем же названием, кантаты, детской иллюстрированной книги, исторического романа на французском языке для молодых взрослых и биографического фильма «Милк», выпущенного в 2008 году после 15 лет разработки. Фильм был снят Гасом Ван Сантом, а в главных ролях снялись Шон Пенн в роли Милка и Джош Бролин в роли Дэна Уайта, и получил две премии «Оскар» за лучший оригинальный сценарий и лучшую мужскую роль. На съемки ушло восемь недель, и часто использовались статисты, которые присутствовали на реальных событиях для массовых сцен, включая сцену, изображающую «Речь надежды» Милка на Параде Гордости геев в 1978 году. Милк был включен в список «100 героев и икон 20-го века» журнала «Time» как «символ того, чего могут достичь геи и опасностей, с которыми они сталкиваются при этом». Несмотря на свои выходки и пиар-трюки, по словам писателя Джона Клауда, «никто не понимал, как его публичная роль может повлиять на частную жизнь лучше, чем сам Милк. [Он] знал, что корень проблемы геев – невидимость». Журнал The Advocate поместил Милка на третье место в своем выпуске «40 героев» 20-го века, цитируя Дианну Файнстайн: «Его гомосексуальность дала ему понимание шрамов, которые носят все угнетенные люди. Он верил, что ни одна жертва не слишком велика для дела прав человека». В августе 2009 года президент Барак Обама посмертно наградил Милка Президентской медалью Свободы за его вклад в движение за права геев, заявив: «Он боролся с дискриминацией с дальновидной смелостью и убежденностью». Племянник Милка Стюарт принял награду за своего дядю. Вскоре после этого Стюарт совместно с Энн Кроненберг основал Фонд Харви Милка при поддержке Десмонда Туту, сополучателя Президентской медали Свободы 2009 года и члена консультативного совета Фонда. Позже в том же году губернатор Калифорнии Арнольд Шварценеггер назначил 22 мая Днем Харви Милка.

Milk's political career centered on making government responsive to individuals, gay liberation, and the importance of neighborhoods to the city. At the onset of each campaign, an issue was added to Milk's public political philosophy. His 1973 campaign focused on the first point, that as a small business owner in San Francisco—a city dominated by large corporations that had been courted by municipal government—his interests were being overlooked because he was not represented by a large financial institution. Although he did not hide the fact that he was gay, it did not become an issue until his race for the California State Assembly in 1976. It was brought to the fore in the supervisor race against Rick Stokes, as it was an extension of his ideas of individual freedom. Karen Foss, a communications professor at the University of New Mexico, attributes Milk's impact on San Francisco politics to the fact that he was unlike anyone else who had held public office in the city. She writes, "Milk happened to be a highly energetic, charismatic figure with a love of theatrics and nothing to lose Using laughter, reversal, transcendence, and his insider/outsider status, Milk helped create a climate in which dialogue on issues became possible. He also provided a means to integrate the disparate voices of his various constituencies." Milk had been a rousing speaker since he began campaigning in 1973, and his oratory skills only improved after he became City Supervisor.</blockquote>

In the last year of his life, Milk emphasized that gay people should be more visible to help to end the discrimination and violence against them. Although Milk had not come out to his mother before her death many years before in his final statement during his taped prediction of his assassination, he urged others to do so:

<blockquote>I cannot prevent anyone from getting angry, or mad, or frustrated. I can only hope that they'll turn that anger and frustration and madness into something positive, so that two, three, four, five hundred will step forward, so the gay doctors will come out, the gay lawyers, the gay judges, gay bankers, gay architects I hope that every professional gay will say 'enough', come forward and tell everybody, wear a sign, let the world know. Maybe that will help. His legacy has become ambiguous; Randy Shilts concludes his biography writing that Milk's success, murder, and the inevitable injustice of White's verdict represented the experience of all gays. Milk's life was "a metaphor for the homosexual experience in America". According to Frances FitzGerald, Milk's legend has been unable to be sustained as no one appeared able to take his place in the years after his death: "The Castro saw him as a martyr but understood his martyrdom as an end rather than a beginning. He had died, and with him a great deal of the Castro's optimism, idealism, and ambition seemed to die as well. The Castro could find no one to take his place in its affections, and possibly wanted no one." On the 20th anniversary of Milk's death, historian John D'Emilio said, "The legacy that I think he would want to be remembered for is the imperative to live one's life at all times with integrity." For a political career so short, Cleve Jones attributes more to his assassination than his life: "His murder and the response to it made permanent and unquestionable the full participation of gay and lesbian people in the political process." Where Market and Castro streets intersect in San Francisco flies an enormous Gay Pride flag, situated in Harvey Milk Plaza. The San Francisco Gay Democratic Club changed its name to the Harvey Milk Memorial Gay Democratic Club in 1978 (it is currently named the Harvey Milk Lesbian, Gay, Bisexual, Transgender Democratic Club) and boasts that it is the largest Democratic organization in San Francisco. In April 2018, the San Francisco Board of Supervisors and mayor Mark Farrell approved and signed legislation renaming Terminal 1 at San Francisco International Airport after Milk, and planned to install artwork memorializing him. This followed a previous attempt to rename the entire airport after him, which was turned down. Officially opening on July 23, 2019, Harvey Milk Terminal 1 is the world's first airport terminal named after a leader of the LGBTQ community. In New York City, Harvey Milk High School is a school program for at risk youth that concentrates on the needs of gay, lesbian, bisexual, and transgender students and operates out of the Hetrick Martin Institute. In July 2016, US Secretary of the Navy Ray Mabus advised Congress that he intended to name the second ship of the Military Sealift Command's John Lewis class oilers USNS Harvey Milk. All ships of the class are to be named after civil rights leaders. In November 2021, the ship was launched. In response to a grassroots effort, in June 2018 the city council of Portland, Oregon, voted to rename a thirteen block southwestern section of Stark Street to Harvey Milk Street. The mayor, Ted Wheeler, declared that it "sends a signal that we are an open and a welcoming and an inclusive community". In 1982, freelance reporter Randy Shilts completed his first book: a biography of Milk, titled The Mayor of Castro Street. Shilts wrote the book while unable to find a steady job as an openly gay reporter. The Times of Harvey Milk, a documentary film based on the book's material, won the 1984 Academy Award for Documentary Feature. Director Rob Epstein spoke later about why he chose the subject of Milk's life: "At the time, for those of us who lived in San Francisco, it felt like it was life changing, that all the eyes of the world were upon us, but in fact most of the world outside of San Francisco had no idea. It was just a really brief, provincial, localized current events story that the mayor and a city council member in San Francisco were killed. It didn't have much reverberation." Milk was also the subject of Helene Meyers work, "Got Jewish Milk: Screening Epstein and Van Sant for Intersectional Film History", which explored the contemporary depiction of Milk and his "Jewishness". Milk's life has been the subject of a musical theater production; an eponymous opera; a cantata; a children's picture book; a French language historical novel for young adult readers; and the biopic Milk, released in 2008 after 15 years in the making. The film was directed by Gus Van Sant and starred Sean Penn as Milk and Josh Brolin as Dan White, and won two Academy Awards for Best Original Screenplay and Best Actor. It took eight weeks to film, and often used extras who had been present at the actual events for large crowd scenes, including a scene depicting Milk's "Hope Speech" at the 1978 Gay Freedom Day Parade. Milk was included in the "Time 100 Heroes and Icons of the 20th Century" as "a symbol of what gays can accomplish and the dangers they face in doing so". Despite his antics and publicity stunts, according to writer John Cloud, "none understood how his public role could affect private lives better than Milk [he] knew that the root cause of the gay predicament was invisibility". The Advocate listed Milk third in their "40 Heroes" of the 20th century issue, quoting Dianne Feinstein: "His homosexuality gave him an insight into the scars which all oppressed people wear. He believed that no sacrifice was too great a price to pay for the cause of human rights." In August 2009, President Barack Obama posthumously awarded Milk the Presidential Medal of Freedom for his contribution to the gay rights movement stating "he fought discrimination with visionary courage and conviction". Milk's nephew Stuart accepted for his uncle. Shortly after, Stuart co founded the Harvey Milk Foundation with Anne Kronenberg with the support of Desmond Tutu, co recipient of 2009 Presidential Medal of Freedom and now a member of the Foundation's advisory board. Later in the year, California governor Arnold Schwarzenegger designated May 22 as Harvey Milk Day and inducted Milk in the California Hall of Fame. Since 2003, the story of Harvey Milk has been featured in three exhibitions created by the GLBT Historical Society, a San Francisco–based museum, archives, and research center, to which the estate of Scott Smith donated Milk's personal belongings that were preserved after his death. On May 22, 2014, the United States Postal Service issued a postage stamp honoring Harvey Milk, the first openly LGBT political official to receive this honor. The stamp features a photo taken in front of Milk's Castro Camera store and was unveiled on what would have been his 84th birthday. Harry Britt summarized Milk's impact the evening Milk was shot in 1978: "No matter what the world has taught us about ourselves, we can be beautiful and we can get our thing together Harvey was a prophet he lived by a vision Something very special is going to happen in this city and it will have Harvey Milk's name on it." In 2010, radio producer JD Doyle aired the two hour Harvey Milk Music on his Queer Music Heritage radio program. The mission of the broadcast was to gather music about and inspired by the Harvey Milk story. That broadcast and playlist of songs is archived online. Milk was inducted in 2012 into the Legacy Walk, an outdoor public display in Chicago which celebrates LGBT history and people. He was named one of the inaugural fifty American "pioneers, trailblazers, and heroes" inducted on the National LGBTQ Wall of Honor within the Stonewall National Monument (SNM) in New York City's Stonewall Inn. Paris named a square Place Harvey Milk in Le Marais in 2019. The USNS Harvey Milk, a United States Navy oiler launched on November 6, 2021, bears his name: it is the first U. S. Navy ship named for an openly gay leader. In July 2016, United States Secretary of the Navy Ray Mabus advised Congress that he intended to name the Military Sealift Command's John Lewis class oilers after prominent civil rights leaders, with the second to be named for gay rights activist Harvey Milk. Milk served in the U. S. Navy during the Korean War aboard the submarine rescue ship Kittiwake and held the rank of lieutenant (junior grade) The ship was officially named at a ceremony in San Francisco on August 16, 2016, generating some controversy considering Milk's antiwar stance later in his life. It is the first U. S. Navy ship named for an openly gay leader. The first cut of steel occurred on December 13, 2019, marking the beginning of construction of the vessel.