Мари Жозеф Анжелик: Рабыня и пожар в Монреале XVIII века.

Введение

Рабыня XVIII века во французской Северной Америке; казнена за поджог.

Мари Жозеф, известная как Анжелик (умерла 21 июня 1734 года) – имя, данное рожденной в Португалии чернокожей рабыне в Новой Франции ее последними владельцами. Она была судима и признана виновной в поджоге дома ее владельца, в результате чего сгорела значительная часть территории, ныне известной как Старый Монреаль. Долгое время считалось, что Анжелик виновна, однако в последнее время выдвигается аргумент о ее невиновности и о том, что приговор был вынесен скорее на основании ее репутации мятежной беглой рабыни, чем на основе фактических доказательств. Существует и альтернативная теория, согласно которой она виновна в преступлении, но совершила его в знак протеста против рабства. Историки до сих пор не пришли к единому мнению относительно фактической вины или невиновности Анжелик.

Ранние годы

Анжелика родилась около 1705 года на Мадейре или была привезена в Новый Свет Николасом Бликером. Она жила в Новой Англии, прежде чем в 1725 году была продана важному французскому бизнесмену из Монреаля, Франсуа Пулену де Франшвиллю, а после его смерти в 1733 году принадлежала его жене, Терезе де Куанье. Рабство в Новой Англии и Новой Франции было преимущественно домашним, поскольку, в отличие от южных штатов, экономика не основывалась на масштабном плантационном труде. Поэтому Анжелика работала в доме Франшвилля в Монреале и иногда помогала на небольшой семейной ферме на острове Монреаль, которая в основном использовалась для снабжения торговых экспедиций Франшвиля. В Монреале у Анжелики родилось трое детей: мальчик, родившийся в 1731 году и проживший всего месяц, и близнецы в 1732 году, оба умерли в течение пяти месяцев. Отцом, указанным в записях о крещении, был Жак Сезар, черный раб из Мадагаскара, принадлежавший Игнасу Гамелину, другу Франшвиля. Неизвестно, были ли Анжелика и Сезар любовниками по обоюдному согласию или их владельцы заставили их иметь детей (дети рабов сами становились рабами и собственностью владельцев матери). За год до пожара и суда Анжелика вступила в отношения с белым наемным слугой, Клодом Тибо, который был нанят Франшвилями. После смерти Франшвиля в ноябре 1733 года мадам Франшвилль была занята множеством дел, связанных с ведением его бизнеса и урегулированием наследства. В начале 1734 года, будучи занятой делами в Трёх Реках, вдова попросила своего шурина Алексиса Монье присмотреть и за её рабыней, и за наемным слугой Клодом Тибо до её возвращения. 22 февраля, когда вдова Франшвилль все еще отсутствовала, Анжелика и Тибо попытались бежать в Новую Англию, переправившись через замерзшую реку Святого Лаврентия и остановившись, чтобы забрать хлеб, который Тибо спрятал в амбаре в Лонгёе в преддверии их побега. Однако трудности зимнего путешествия вынудили их укрыться в Шатоге, недалеко от дороги Шамбли, до улучшения погоды. Через пару недель их поймали и вернули в Монреаль тремя капитанами ополчения.

Angélique was born around 1705 in Madeira, or Nicolas Bleeker who brought her to the New World. She lived in New England before being sold in 1725 to an important French businessman from Montreal named François Poulin de Francheville, and after his death in 1733, belonged to his wife Thérèse de Couagne. Slavery in New England and New France was primarily a domestic affair, since unlike the southern part of what would become the United States, the economy was not based on large scale plantation labour. Angélique therefore worked in the Francheville home in Montreal, and occasionally helped on the family's small farm on the island of Montreal, which was primarily used to produce supplies for Francheville's trading expeditions. Angélique had three children while in Montréal: a boy born in 1731 who lived only one month and twins in 1732, who both died within five months. The father listed in the baptismal records was Jacques César, a black slave from Madagascar who belonged to Ignace Gamelin, a friend of Francheville. It is not known whether Angélique and César were lovers by choice or whether they were forced by their owners to have children (the children of slaves became themselves slaves and the property of the mother's owners). During the year preceding the fire and the trial, Angélique became involved in a relationship with a white indentured servant, Claude Thibault, who was employed by the Franchevilles. Following the death of Francheville in November 1733, Mme Francheville became occupied with many transactions in the course of operating his businesses and settling his estate. Early in 1734, being occupied with estate affairs in Trois Rivières, the widow asked her brother in law Alexis Monière to keep both her slave and her indentured servant Claude Thibault for her until her return. On February 22, while the widow Francheville was still away, Angélique and Thibault attempted to escape to New England, fleeing across the frozen St. Lawrence river and stopping to retrieve bread that Thibault had hidden in a barn in Longueuil in preparation for their flight. However, the difficulty of winter travel forced the two to take refuge in Châteauguay, near the Chambly road, until the weather improved. They were captured a couple of weeks later and returned to Montreal by three militia captains,

Анжелика была просто возвращена мадам де Франшвилль, которая не стала наказывать её за попытку побега, возможно, потому что уже планировала её продать. Как упоминалось во время суда, Тереза де Франшвилль не могла контролировать Анжелику и намеревалась принять предложение одного из деловых партнеров её покойного мужа, Франсуа Этьена Кюгне, купить её за 600 фунтов пороха. Предложение было сделано при условии, что вдова оплатит расходы на отправку Анжелики в Квебек, где жил Кюгне. Страх быть проданной и, возможно, оказаться в Вест-Индии мог быть причиной попытки побега. Между рабыней и её хозяйкой царило напряжение. Вдова Франшвилль уволила свободную служанку Луизу Пуарье из-за ссор и разногласий между рабыней и служанкой. Анжелика пообещала ей, что сможет выполнять всю работу лучше Пуарье, возможно, надеясь, что хорошее исполнение обязанностей заставит её хозяйку передумать и оставить её. Вдова уступила, но пообещала Пуарье связаться с ней после того, как Анжелика будет отправлена в Квебек. После освобождения Тибо посетил де Куанье, чтобы потребовать выплату своей заработной платы. Она заплатила ему, но предупредила Тибо больше никогда не появляться в её доме. Разгневанная, она также подтвердила ему, что Анжелика действительно была продана и будет отправлена в Квебек, как только растает лёд. Тибо проигнорировал запрет и несколько раз навещал Анжелику, когда де Куанье не было дома. Поскольку было начало апреля, они оба знали, что река Святого Лаврентия скоро станет судоходной, и что Анжелика не останется в Монреале надолго. Анжелика рассказала служанке, что собирается бежать снова, и возможно, они обсуждали поджог, чтобы скрыть свой побег.

Пожар 10 апреля 1734 года

В субботу, 10 апреля 1734 года, в семь часов вечера жители Монреаля покидали вечернюю молитву, когда стражник забил тревогу: "Пожар!" Пожар начался на южной стороне улицы Сен-Пол и распространялся на восток от улицы Сен-Жозеф (улица Сен-Сулпис). Огонь был настолько сильным, что сотрудники правоохранительных органов не могли к нему приблизиться. Многие люди пытались укрыться в отеле-дьё, но из-за сильного ветра, дувшего с запада, огонь распространился и уничтожил больницу менее чем за три часа. 10 апреля [1734] года, когда все было спокойно и мысли были далеки от какой-либо беды, в семь часов вечера, во время нашего досуга, мы услышали крик "Пожар!". Мы все вскочили, чтобы узнать, где он. Его заметили в соседнем доме. Мы поспешили потушить огонь, но Господь не позволил нам преуспеть. Все нашли убежище в нашей церкви, надеясь, что нас пощадят, но пламя так яростно взметнулось к церкви, которая находилась прямо напротив горящих домов, что мы вскоре оказались окружены огнем. Позже вечером садовник монастыря, Луи Беллефёйль, по прозвищу Ларуин, даже рассказал ей об этих слухах лично, хотя она их отрицала. Источником слухов, по-видимому, послужили слова Мари Манон, молодой рабыни, принадлежащей соседям Де Куаня, Берей де Эссар, которая утверждала, что слышала, как Анжелика сказала, что ее хозяйка не будет спать в ее доме в ту ночь. Когда огонь потух, общественное мнение сошлось на том, что Анжелика его устроила. Ее нашли в саду бедняков при отеле-дьё и отвезли в королевскую тюрьму, чтобы дождаться официального обвинения. Позже был выдан ордер на арест Тибо, но хотя его видели снова утром во вторник после пожара (через два дня), к тому времени, когда судебные приставы отправились за ним, он исчез и больше никогда не появлялся в Новой Франции.

At seven o'clock in the evening on Saturday, April 10, 1734, inhabitants of Montreal were leaving evening prayer when the sentry sounded the alarm, "Fire!" A fire had started on the south side of rue Saint Paul and was spreading east of rue Saint Joseph (rue Saint Sulpice). The fire was so intense that the law enforcement officers could not get close to it. Many people tried to take shelter at the Hôtel Dieu, but due to a strong wind blowing from the west, the fire spread and destroyed the hospital in less than three hours. text=The April 10 [1734] while all was most quiet and our thoughts were far from some fatal mishap, at 7 in the evening during our time of leisure, we heard a cry of fire. In the moment, we all rose to catch sight of its whereabouts. It was sighted at a neighbouring house. We rushed to contain the fire, but the Lord did not allow us to succeed. All took refuge in our church, thinking that we would be spared, but the flames rose so ardently towards the church, which was just across the street from the burning houses, that we soon found ourselves engulfed. Rumours began to circulate accusing Angélique of having set the fire; later in the evening, the convent's gardener, Louis Bellefeuille dit LaRuine, even told her face to face about these rumours, although she denied them. The origin of the rumours seems to have been comments made by Marie Manon, the young panis slave owned by De Couagne's neighbours, the Bérey des Essars, who claimed she had heard Angélique saying that her mistress would not sleep in her house that night. By the time the fire had gone out, popular opinion held that Angélique had set the fire. She was found in the garden of the paupers of the Hôtel Dieu and taken to the king's gaols to wait for a formal charge to be filed against her. A warrant was also issued later for Thibault, but although he was seen again on the Tuesday morning following the fire (two days later), by the time the bailiffs set out to arrest him he had disappeared and was never seen again in New France.

Конфликтные интерпретации

Историография истории Анжелики не обширна, поскольку лишь немногие профессиональные историки обращались к ее делу до недавнего времени, а большинство ранних работ рассматривали его поверхностно и быстро – в одном-двух абзацах или на нескольких страницах – как часть более крупных исследований о рабстве или преступности в Новой Франции. Все ранние работы соглашались с мнением судей: Анжелика устроила пожар, чтобы отомстить своему хозяину. Однако первое полное документальное исследование ее судебного процесса, написанное Дениз Богранд Шампань и опубликованное в Квебеке на французском языке в 2004 году, стало также первым серьезным изучением, основанным на всех материалах дела. Автор ставит перед собой задачу представить документы в деталях, подвергнуть сомнению ход судебного разбирательства и рассмотреть всех возможных виновников. Она приходит к выводу, что пожар, скорее всего, был случайным, вызванным плохо очищенными дымоходами и очагом в соседнем доме – очагом, за которым следила Мари Манон, молодая рабыня, начавшая слухи об Анжелике, заявив, что ее хозяин не будет спать в ее постели. В этой интерпретации Мари Манон, которой могли жестоко наказать хозяева, если бы ее признали виновной в случайном возгорании, имела веские причины отвести подозрения. Богранд Шампань полагает, что власти, под давлением разгневанного населения, искавшего козла отпущения, пошли по пути наименьшего сопротивления и осудили Анжелику скорее на основании ее независимого и прямолинейного характера, чем на основе каких-либо реальных доказательств. Два года спустя Афуа Купер опубликовала книгу об Анжелике на английском языке, отстаивающую тезис о том, что Анжелика действительно устроила пожар 1734 года как оправданное восстание против своего хозяина и как прикрытие для попытки побега. В своей книге Купер критикует белых канадцев за то, что, по ее мнению, они пытаются приуменьшить или отрицать реальность рабства в прошлом Канады. Она утверждает, что протокол судебного процесса Анжелики можно рассматривать как первое повествование раба в Новом Свете. Сравнительный критический обзор Эвелин Колиш находит работу Богранд Шампань более достоверной, одновременно указывая на серьезные недостатки в методологии Купер. Колиш характеризует книгу Купер как «текст, находящийся на полпути между историческим романом и журналистским эссе против рабства». Современное историческое сообщество не пришло к единому мнению о виновности или невиновности Анжелики. Поскольку обвинение на ее суде не представило достаточных доказательств, по сегодняшним стандартам невозможно с уверенностью сказать, была ли она виновна. К счастью, исключительная детализация, предоставляемая протоколами судебного процесса, и большое количество важной контекстной документации, включая как вторичные, так и первичные источники, теперь легко доступны всем в английском переводе на образовательном сайте. Оригинальные французские рукописи доступны на сайте Bibliothèque et Archives nationales du Québec. Независимо от того, была ли Анжелика невиновна или виновна, ее история проливает свет на условия рабства в Канаде. Аллан Грир использовал материалы ее судебного процесса, чтобы получить более полное представление о жизни раба в Монреале восемнадцатого века. Помещая этот опыт в контекст, он отмечает, что в этом обществе существовали «различные степени и виды несвободы», которые касались слуг, наемных рабочих, учеников и солдат; конечно, рабство было уникально ужасным тем, что отрицало человечность порабощенных. «Сложные и даже близкие отношения раннего канадского рабства, тем не менее, основывались на скрытой жестокости, которая проявляется в истории Анжелики».

The historiography of Angélique's story is not extensive, as only a few professional historians have looked at her case until quite recently, and most of the older work dealt with her superficially and rapidly, in a paragraph or page or two, as part of larger works on slavery or crime in New France. The older works all agreed with the opinion of the judges—Angélique set the fire to revenge herself on her owner. However, the first full length non fictional account of her trial, written by Denyse Beaugrand Champagne and published in Quebec in French in 2004, was also the first serious study to use all the trial records. The author sets out to present the documents in detail, to question the court proceedings and to present all the possible culprits. She concludes that the fire was most likely accidental, the result of poorly cleaned chimneys and a cook fire in the neighbouring house—a cook fire manned by Marie Manon, the young panis slave who started the rumours about Angélique, having said that her owner would not sleep in her bed. In this interpretation, Marie Manon, who could have been severely punished by her owners had she been implicated in accidentally causing the fire, had plenty of motivation for diverting suspicion elsewhere. Beaugrand Champagne believes that the authorities, under pressure by an enraged population looking for a scapegoat for their troubles, took the easy way out and condemned Angélique more on the basis of her independent and outspoken character than on any genuine evidence. Two years later, Afua Cooper published a book on Angélique in English, which champions the thesis that Angélique did start the 1734 fire, as a justified rebellion against her owner and as a cover for an escape attempt. Cooper's book criticizes white Canadians for what she sees as trying to downplay or deny the reality of slavery in Canada's past. She claims that the transcript of Angélique's trial can be seen as the first slave narrative in the New World. A comparative critical review by Evelyn Kolish finds Beaugrand Champagne's work to be more trustworthy, while pointing out some serious flaws in Cooper's methodology. Kolish characterizes Cooper's book as "un texte qui se situe à mi chemin entre le roman historique et l'essai journalistique anti esclavagiste" (English: "a text that is situated halfway between an historical novel and a journalistic anti slavery essay"). No consensus has been reached by the modern historical community on Angélique's guilt or innocence. Since the prosecution at her trial did not meet their burden of proof, by today's standards, it is impossible to know for sure whether she was guilty. Fortunately, the exceptional wealth of detail afforded by the trial transcripts, and a great deal of important contextual documentation, including both secondary and primary sources, is now readily available to everyone in English translation, on the pedagogical site. The original French manuscripts are available on the website of Bibliothèque et Archives nationales du Québec. Regardless of whether Angélique was innocent or guilty, her story provided more insight on the conditions of slavery in Canada. Allan Greer used the records of her trial to gain a fuller sense of the life of a slave in eighteenth century Montreal. Placing that experience in context, he notes that "there were degrees and varieties of unfreedom" in this society that affected servants, engagés, apprentices and soldiers; of course, slavery was uniquely horrible in the way it denied the humanity of the enslaved. "Complex and even intimate, the relationships of early Canadian slavery were nevertheless founded upon an underlying brutality that comes to the surface in the story of Angélique."

Наследие

Драматическая история Анжелики вдохновила создание нескольких романов, пьес, стихотворений и песен, посвященных ей. Одна из них – пьеса «Анжелика» Лорены Гейл, вольно основанная на неопубликованном переводе протоколов судебного разбирательства, выполненном Дениз Богран Шампань, победила в Национальном конкурсе драматургов дю Мориэ в Канаде в 1995 году. Анжелика предстает почти легендарной фигурой, и отдельные части ее истории обрели самостоятельное существование в таких странах, как Гаити, где, вопреки документальным свидетельствам, до сих пор рассказывают историю о том, как ее сожгли заживо, отрубив руку, словно первоначальный приговор не был смягчен. Книга Купера объединяет мнения других современных чернокожих авторов, таких как поэт Джордж Эллиотт Кларк, написавший предисловие к ней. Эти авторы видят в ней «бессмертный аватар освобождения» и предпочитают воспринимать ее как активную повстанку, а не как жертву судебной ошибки. Другие, как, например, Богран Шампань, считают ее не менее вдохновляющей как выдающуюся, прямолинейную, независимую женщину, которая с мужеством и находчивостью боролась за свою свободу и жизнь, преодолевая огромные трудности и вопреки обществу, ожидавшему от женщин покорности, особенно если они были чернокожими рабынями. В 2012 году площадь в Монреале, расположенная напротив мэрии, была названа площадью Мари Жозеф Анжелик. В 2016 году короткометражный фильм «C’est Moi» режиссера Говарда Джей Дэвиса исследовал историю Анжелики на фоне 350-летия Монреаля.