Введение

Британский генерал (1833–1885)

Генерал-майор Чарльз Джордж Гордон CB (28 января 1833 – 26 января 1885), также известный как китайский Гордон, Гордон-паша и Гордон Хартумский, был офицером и администратором британской армии. Он участвовал в Крымской войне в качестве офицера британской армии. Однако он завоевал военную репутацию в Китае, где командовал «Всегда победоносной армией» – соединением китайских солдат под руководством европейских офицеров, сыгравшим ключевую роль в подавлении восстания тайпинов, регулярно нанося поражение превосходящим силам противника. За эти заслуги он получил прозвище «Китайский Гордон» и награды как от императора Китая, так и от британского правительства. В 1873 году он поступил на службу к хедиву Египта (с одобрения британского правительства), а затем стал генерал-губернатором Судана, где предпринял значительные усилия по подавлению восстаний и местной работорговли. В 1880 году он ушел в отставку и вернулся в Европу. В Судане вспыхнуло серьезное восстание под предводительством мусульманского религиозного лидера и самопровозглашенного Махди, Мухаммада Ахмада. В начале 1884 года Гордон был отправлен в Хартум с приказом обеспечить эвакуацию лояльных солдат и гражданских лиц и покинуть город вместе с ними. Вопреки этим инструкциям, после эвакуации около 2500 гражданских лиц, он оставил небольшую группу солдат и невоенного персонала. В месяцы, предшествовавшие падению Хартума, Гордон и Махди переписывались; Гордон предложил ему султанат Кордофан, а Махди потребовал, чтобы Гордон принял ислам и присоединился к нему, от чего Гордон отказался. Осажденный силами Махди, Гордон организовал оборону города, которая продолжалась почти год и завоевала ему восхищение британской общественности, но не правительства, которое не желало его укрепления в Хартуме. Только под давлением общественности правительство, неохотно, отправило спасательный отряд. Он прибыл через два дня после падения города и гибели Гордона.

Ранние годы

Гордон родился в Вулвиче, Кент, сыном генерал-майора Генри Уильяма Гордона (1786–1865) и Элизабет (1792–1873), дочери Сэмюэля Эндерби-младшего. Мужчины в семье Гордонов служили офицерами в британской армии на протяжении четырех поколений, и как сын генерала, Гордон был воспитан, чтобы стать пятым поколением; возможность того, что Гордон выберет что-либо, кроме военной карьеры, казалось, никогда не рассматривалась его родителями. Все братья Гордона также стали армейскими офицерами. Он получил образование в школе Фуллендс в Таунтоне, Таунтонской школе и Королевской военной академии в Вулвиче. В 1843 году Гордон был потрясен смертью своей любимой сестры Эмили от туберкулеза, и спустя годы он написал: «По-человечески говоря, это изменило мою жизнь, она больше никогда не была прежней». После ее смерти ее место любимой сестры Гордона заняла его очень религиозная старшая сестра Августа, которая побуждала своего брата к религии. Будучи подростком и курсантом армии, Гордон был известен своим жизнерадостным характером, воинственностью и склонностью игнорировать власть и правила, если считал их глупыми или несправедливыми – эта черта характера задержала его выпуск на два года, когда учителя решили наказать его за нарушение правил. Будучи кадетом, Гордон проявил исключительные способности к картографии и проектированию укреплений, что привело к его выбору карьеры в Королевских инженерах, или «саперах» в армии. Он был произведен в звание второго лейтенанта Королевских инженеров 23 июня 1852 года, завершив обучение в Чатеме, и 17 февраля 1854 года был повышен до полного лейтенанта. Саперы были элитным корпусом, который выполнял разведывательные работы, возглавлял штурмовые группы, разрушал препятствия во время атак и выполнял задачи тыловой охраны при отступлениях и других опасных операциях. Как офицер, Гордон проявлял сильную харизму и лидерские качества, но его начальство не доверяло ему из-за его склонности не подчиняться приказам, если он считал их неправильными или несправедливыми. Гордона особенно впечатлили слова из Филиппийцам 1:21, где апостол Павел писал: «Для меня жизнь – это Христос, а смерть – это приобретение», – отрывок, который он подчеркивал в своей Библии и часто цитировал.

От Крыма до Дуная

Когда началась Крымская война, Гордона назначили в его родной город Корфу, но после нескольких писем в военное ведомство его отправили в Крым. Он прибыл в Балаклаву в январе 1855 года, в Российскую империю. Уже тогда он проявил склонность к риску, написав, что отправился в Крым, надеясь быть убитым, даже не принимая участия в боевых действиях. В XIX веке Россия была главным врагом Британии, и многие в обеих странах видели идеологический конфликт между российской самодержавией и британской демократией, поэтому Гордон стремился воевать в Крыму. Гордон провел много времени в "Каменоломнях" – так британцы называли свой участок траншей, обращенный к Севастополю. Несмотря на все усилия союзников, французам не удалось взять Малахов курган, а англичанам – Редан 18 июня. В британском штабе говорили: "Если хотите узнать, что замышляют русские, позовите Чарли Гордона". За свои заслуги в Крыму он получил Крымскую медаль и планku. После заключения мира он был прикреплен к международной комиссии по установлению новой границы между Российской и Османской империями в Бессарабии. Когда Гордон впервые прибыл в город Галац (современный Галати, Румыния), находившийся под османским протекторатом Молдавии, он назвал его "очень пыльным и совершенно непригодным для жизни". Путешествуя в Бессарабию, он в своих письмах домой отмечал богатство и плодородие румынской деревни, изобилие вкусных фруктов и овощей, а также бедность румынских крестьян. После посещения Ясс (современный Яссы) Гордон написал: "Бояре проводят большую часть жизни в Париже, и общество во многом французское. Князь ведет роскошный двор, и меня представили ему с большой помпой. Английская форма производит немедленный эффект". Гордон не говорил по-румынски, но его владение французским позволило ему общаться с франкофилами из румынской элиты, свободно владевшими французским языком. Поскольку карты, определявшие российско-османскую границу, были старыми и неточными, Гордон часто спорил со своими российскими коллегами о точном местоположении границы и вскоре понял, что русские очень хотели вывести границу к Дунаю, чего Гордон был приказан предотвратить из Лондона. После этого Гордона отправили на разграничение между Османской и Российской Армениями, кульминацией чего стало катание на санях с горы Арарат. Гордон продолжил геодезические работы, отмечая границу в Малой Азии. Во время пребывания в Анатолии Гордон использовал новую технологию фотографии, чтобы сделать серию "выразительных снимков" людей и пейзажей Армении, как назвал их канадский историк К. Брэд Фаут. В конце 1858 года Гордон вернулся в Британию и был назначен инструктором в Чатэме. 1 апреля 1859 года он был произведен в капитаны.

Прибытие в Китай

Гордону надоела гарнизонная служба в Чатэме, и он часто писал в военное ведомство, умоляя отправить его в любую точку мира, где шли боевые действия с участием британских войск. В 1860 году Гордон добровольно отправился в Китай во время Второй опиумной войны. По прибытии в Гонконг он был разочарован, узнав, что "упустил сражение". Гордон слышал о восстании тайпинов задолго до отплытия в Китай и поначалу сочувствовал тайпинам во главе с Хун Сяоцюанем, провозгласившим себя младшим братом Иисуса Христа, считая их своеобразными христианами. Англо-французские войска оставались в Северном Китае до апреля 1862 года, после чего под командованием генерала Чарльза Уильяма Данбара Ставли отступили в Шанхай для защиты европейского поселения от армии повстанцев-тайпинов. После успехов в 1850-х годах в провинциях Гуанси, Хунань и Хубэй и захвата Нанкина в 1853 году наступление повстанцев замедлилось. В течение нескольких лет тайпины постепенно продвигались на восток, но в конечном итоге подошли достаточно близко к Шанхаю, чтобы вызвать тревогу у европейских жителей. Для защиты города было сформировано ополчение из европейцев и азиатов, которое возглавил американец Фредерик Таунсенд Уорд, и оно заняло территорию к западу от Шанхая. Британцы прибыли в критический момент. Ставли решил очистить окрестности Шанхая в радиусе 30 миль (48 км) от повстанцев, действуя совместно с Уордом и небольшим французским отрядом. Уорд погиб в битве при Циси, а его преемник Х. А. Бурджвайн, также американец, не пользовался расположением китайских властей. Бурджвайн был неблагонадежным человеком, известным своей жадностью и пристрастием к алкоголю. Более того, он не скрывал своего расизма, и его отношения с китайцами были крайне напряженными даже в лучшие времена. Эти обстоятельства побудили Ставли выбрать Гордона. Гордон был честен и неподкупен, и, в отличие от многих китайских офицеров, не присваивал деньги, предназначенные для выплаты жалованья солдатам, а настаивал на своевременной и полной оплате труда Армии Всепобедителей.

Командующий вечно победоносной армией

В марте 1863 года Гордон принял командование войсками в Сунцзяне, получившими название «Всепобеждающая армия». Задача Гордона была облегчена новаторскими военными идеями, которые Уорд внедрил в «Всегда победоносной армии». Гордон был весьма критичен к тому, как китайские генералы вели войну, отмечая, что китайцы готовы были наносить и принимать колоссальные потери в бою, подход, который Гордон не одобрял. Гордон писал: «Главное – отрезать им путь к отступлению, и они, скорее всего, уйдут без проблем; но атакуйте их в лоб, оставив тыл открытым, и они будут сражаться отчаянно». На борту «Хайсона» находилось 350 человек из элитного 4-го полка «Всегда Победоносной Армии». На следующий день Квинсан пал под натиском 4-го полка, что заставило Гордона с гордостью написать: «Повстанцы не осознавали его важности, пока не потеряли его». В последние годы своего существования движение тайпинов угнетало китайское крестьянство, и когда тайпины отступали под огнем с «Хайсона», китайские крестьяне выходили из своих домов, чтобы зарубить и убить бегущих тайпинов. «Всепобеждающая армия» была полностью наемной силой, единственной лояльностью которой были деньги, и чьи солдаты были заинтересованы в сражениях лишь ради возможности грабежа. После того как Гордон окружил силы Бурджевина за пределами Сучжоу, последний бросил своих людей и попытался вернуться на сторону императора, что привело Гордона к его аресту и отправке американскому консулу в Шанхае вместе с письмом с просьбой выслать Бурджевина из Китая. Путешествуя вверх и вниз по долине реки Янцзы, Гордон был потрясен картинами бедности и страданий, которые он видел, и написал в письме своей сестре: «Ужасные, уклончивые взгляды несчастных жителей, кружащихся вокруг лодок, преследуют меня, а знание об их недоедании могло бы вызвать тошноту у кого угодно; они подобны волкам. Мертвые лежат там, где упали, и в некоторых случаях прохожие их совершенно растаптывают». «Всепобеждающей армии», склонной к мародерству, было приказано не входить в Сучжоу, и в город вошли только имперские войска. Возмущенный Гордон написал, что казнь военнопленных – «глупость», добавив: «Если бы верность была сохранена, боев больше не было бы, так как каждый город сдался бы». «Всепобеждающая армия» не приняла участия в финальном наступлении, которое завершило войну взятием Нанкина, поскольку «импы», как Гордон называл Императорскую армию, хотели получить честь захвата Нанкина, столицы тайпинов, для себя. Император произвел Гордона в звание тиду (提督: «главный командующий провинции Цзянсу» – титул, равный фельдмаршалу), наградил его императорским желтым халатом и возвысил до виконта Цинского первого класса, но Гордон отказался от дополнительного подарка в размере 10 000 таэлей серебра из императорской казны. Носить Желтый халат было дозволено лишь сорока человекам, поскольку это был церемониальный телохранитель императора, и для Гордона было большой честью получить такое разрешение. 16 февраля 1864 года Гордон был повышен в звании подполковника, а 9 декабря 1864 года он был назначен компаньоном Ордена Бани. Торговцы Шанхая предлагали Гордону огромные суммы денег в благодарность за его руководство «Всепобеждающей армией». Гордон отказался от всех почестей и финансовой выгоды, написав: «Я знаю, что покину Китай таким же бедным, как и вошел в него, но с сознанием того, что благодаря моему скромному участию было спасено от восьмидесяти до ста тысяч жизней. Мне не нужно большего удовлетворения». Во время своей второй поездки в Румынию Гордон настаивал на том, чтобы жить с обычными людьми, путешествуя по сельской местности, комментируя, что румынские крестьяне «живут как животные, без топлива, кроме тростника», и провел одну ночь в доме бедного еврейского ремесленника, которого Гордон похвалил за его доброту, поделившись с ним единственной комнатой вместе с его женой и семью детьми. Гордон, казалось, был доволен своим простым образом жизни, написав в письме: «Однажды ночью я спал лучше, чем давно, у костра в рыбацкой хижине». Популярная легенда гласит, что Гордон и Гесси ночью ворвались во дворец паши, чтобы спасти девушку, но правда менее драматична. Гордон и Гесси пригрозили обратиться в британскую и итальянскую прессу, если ее немедленно не освободят, и эта угроза оказалась достаточной, чтобы добиться ее свободы. В 1872 году Гордон был отправлен для осмотра британских военных кладбищ в Крыму, и, проезжая через Константинополь, он познакомился с премьер-министром Египта Рагибом-пашой. Египетский премьер-министр начал переговоры о службе Гордона под началом османского хедива Исмаила-паши, которого из-за его расточительных трат называли «Исмаилом Великолепным». В 1869 году Исмаил потратил 2 миллиона египетских фунтов стерлингов (эквивалент 300 миллионов долларов США по сегодняшнему курсу) только на вечеринку в честь открытия Суэцкого канала, которую назвали «вечеринкой века». В 1873 году хедив сделал Гордону окончательное предложение, которое он принял с согласия британского правительства, и в начале 1874 года отправился в Египет. После встречи с Гордоном в 1874 году хедив Исмаил сказал: «Какой необыкновенный англичанин! Ему не нужны деньги!». Французски образованный Исмаил-паша высоко ценил Европу как образец совершенства во всем, особенно страстно любил Италию и Францию, заявив в начале своего правления: «Моя страна больше не в Африке, она теперь в Европе». Исмаил был мусульманином, любившим итальянское вино и французское шампанское, и многие из его более консервативных подданных в Египте и Судане чувствовали себя отчужденными режимом, который стремился к вестернизации страны, не считаясь с традициями. В начале своего правления в 1863 году долг Египта составлял 3 миллиона египетских фунтов стерлингов. К концу правления Исмаила в 1879 году долг Египта вырос до 93 миллионов фунтов стерлингов. Во время Гражданской войны в США, когда блокада Союза отрезала американский Юг от мировой экономики, цена египетского хлопка, известного как «белое золото», взлетела до небес, поскольку британские текстильные фабрики обратились в Египет в качестве альтернативного источника хлопка, что привело к экономическому расцвету Египта, который резко прекратился в 1865 году. В рамках своей программы вестернизации Исмаил часто нанимал европейцев на работу в своем правительстве как в Египте, так и в Судане. Начальником штаба Исмаила был американский генерал Чарльз Померой Стоун, а другие ветераны Гражданской войны в США командовали египетскими войсками. Урбан писал, что большинство европейцев на египетской службе были «неудачниками», которые поступили на египетскую службу, потому что не могли добиться успеха на родине. Типичным примером людей, которых нанимал хедив Исмаил-паша, был Валентин Бейкер, офицер британской армии, позорно уволенный после признания в изнасиловании молодой женщины в Англии, которую ему было поручено сопровождать. После освобождения из тюрьмы Исмаил нанял его на работу в Судан. Джон Рассел, сын известного военного корреспондента Уильяма Говарда Рассела, был еще одним европейцем, завербованным для работы в штабе Гордона. Его собственный отец описывал младшего Рассела как алкоголика и транжиру, который «не подлежит помощи», поскольку это всегда была «одна и та же история: праздность, самопотакание, азартные игры и постоянные обещания», которые раз за разом нарушались, что заставило его отца найти ему работу в Судане, где его лень доводила Гордона до бешенства. Хедив попросил Гордона сменить Бейкера на посту губернатора провинции Экватория, которая включала в себя большую часть современной Южной Суданы и северной Уганды. Годовой оклад Бейкера на посту губернатора Экватории составлял 10 000 фунтов стерлингов (египетских, около 1 миллиона долларов США по сегодняшнему курсу), и Исмаил был удивлен, когда Гордон отказался от этой зарплаты, заявив, что 2000 фунтов стерлингов в год более чем достаточно для него. После непродолжительного пребывания в Каире Гордон отправился в Хартум через Суакин и Бербер. В Хартуме Гордон посетил ужин…

Генеральный губернатор Судана

Помимо работы по искоренению рабства, Гордон провел ряд реформ, таких как отмена пыток и публичных порк, когда противников египетского государства били плетью, известной как курбаш, сделанной из буйволовой кожи. Европейцы, которых египтяне наняли на работу в качестве государственных служащих в Судане, оказались столь же коррумпированными, как и сами египтяне. В 1876 году Египет обанкротился. Группа европейских финансовых комиссаров во главе с Эвелином Бэрингом взяла под контроль египетские финансы в попытке выплатить европейским банкам, которые одолжили Египту значительные средства. С банкротством Египта денег на осуществление реформ, задуманных Гордоном, не было. Гордон отправился на север в Каир, чтобы встретиться с Бэрингом и предложить решение: Египту приостановить выплату процентов на несколько лет, чтобы Исмаилу выплатить задолженность перед своими солдатами и государственными служащими, утверждая, что как только египетское правительство стабилизируется, Египет сможет начать выплачивать свои долги, не опасаясь спровоцировать революцию. Гордон не испытывал симпатии к Бэрингу, отмечая, что у того был "высокомерный, величественный и снисходительный манер. Мы обменялись несколькими словами… когда масло смешается с водой, мы смешаемся". Гордон встретился с Сулейманом Зобейром, сыном Рахамы Зобейра, и потребовал от имени хедива Египта, чтобы повстанцы прекратили восстание и признали власть своего господина, заявив Зобейру, что он "разоружит и уничтожит их", если восстание не будет немедленно прекращено. Гордон также пообещал, что повстанцы, сложившие оружие, не будут наказаны и получат работу в администрации. Гордон вернулся на юг и направился в Харрар, расположенный к югу от Абиссинии, где, обнаружив администрацию в плачевном состоянии, уволил губернатора. В 1878 году Гордон уволил губернатора Экватории за коррупцию и заменил его своим бывшим главным врачом из периода работы в Экватории, доктором Эмином-пашой, который завоевал уважение Гордона. Затем Гордон вернулся в Хартум и вновь отправился в Дарфур для подавления работорговцев. Его подчиненный, Гесси-паша, успешно боролся в районе Бахр-эль-Газаль, положив конец восстанию. В июле 1878 года Сулейман Зобейр вновь поднял мятеж, что вынудило Гордона и его близкого друга Гесси выступить в поход. В марте 1879 года Гесси нанес Зобейру сокрушительное поражение еще до того, как Гордон присоединился к нему для преследования старого врага. 15 июля 1879 года Гесси окончательно захватил Сулеймана Зобейра вместе с 250 его людьми и казнил их. После этого Гордон предпринял еще одну попытку мирной миссии в Абиссинию. Она завершилась арестом Гордона и его переводом в Массаву. Он вернулся в Каир и подал в отставку со своего поста в Судане. Он отправился в Судан с надеждой реформировать систему, и, возможно, именно поэтому Гордон выбрал этот отель. В ресторане отеля, который теперь является пабом под названием "Счастливые дни", он познакомился с другим гостем из Великобритании, преподобным Р. Х. Барнсом, викарием Хевитри близ Эксетера, который стал его хорошим другом. После смерти Гордона Барнс стал соавтором книги "Чарльз Джордж Гордон: очерк" (1885), которая начинается с описания их встречи в отеле в Лозанне. Реверанд Реджинальд Барнс, хорошо знавший Гордона, описывал его как "человека среднего роста, очень крепкого телосложения".

Другие предложения

2 марта 1880 года, направляясь из Лондона в Швейцарию, Гордон посетил короля Бельгии Леопольда II в Брюсселе и получил приглашение возглавить Свободное государство Конго. Леопольд приложил немало усилий, чтобы убедить Гордона поступить на его службу, в том числе и потому, что Гордон был известен своей скромностью в вопросах оплаты труда, в отличие от нынешнего агента Леопольда в Конго, Генри Мортона Стэнли, который получал ежемесячное жалованье в размере 300 000 бельгийских франков. Гордон отклонил предложения Леопольда, отчасти из-за сохраняющейся эмоциональной привязанности к Судану, а отчасти из-за неприязни к мысли о работе на Конго Ассоциацию Леопольда, являвшуюся частной компанией, принадлежащей королю. В глубокой подавленности Гордон написал в письме об отказе, что знает, по причинам, которые он отказывался объяснять, что ему осталось жить всего десять лет, и он хотел совершить что-то великое и значительное в течение этого времени. Гордон считал жизнь частного секретаря, по его словам, "живым распятием", невыносимо скучной, что побудило его подать в отставку с намерением отправиться в Восточную Африку, в частности в Занзибар, для подавления работорговли. Британский дипломат Томас Фрэнсис Уэйд доложил, что "китайское правительство по-прежнему высоко ценит Гордона Пашу" и выражало желание, чтобы он вернулся для борьбы против России в случае разразившейся войны. Последовал обмен телеграммами между Военным ведомством в Лондоне и Гордоном в Бомбее относительно его планов в Китае, и когда Гордон ответил, что узнает об этом по прибытии, ему было приказано остаться. Гордон прибыл в Шанхай в июле и встретился с Ли Хунчжаном, узнав о риске войны с Россией. После встречи со старым другом Гордон заверил Ли, что в случае нападения России он уйдет в отставку из британской армии, чтобы поступить на службу в китайскую армию, что, в случае реализации, могло повлечь за собой судебное преследование по Закону о найме иностранцев. Гордон проинформировал Иностранное ведомство о своей готовности отказаться от британского гражданства и принять китайское, поскольку он не бросит Ли и других своих китайских друзей в случае начала китайско-российской войны. Готовность Гордона отказаться от британского гражданства ради борьбы на стороне Китая в случае войны значительно повысила его авторитет в Китае. Гордон отправился в Пекин и использовал все свое влияние для обеспечения мира. Он неоднократно сталкивался с принцем Чуном, лидером военной партии в Пекине, который отвергал советы Гордона о поиске компромиссного решения, поскольку Гордон предупреждал, что мощная российская военно-морская эскадра в Жёлтом море позволит русским высадиться в Тяньцзине и двинуться на Пекин. Во время встречи с Советом министров разгневанный Гордон взял китайско-английский словарь, нашел слово "идиотия" и, указав на его китайский эквивалент 白痴, одновременно показывал на министров. После столь резких высказываний Гордона выгнали из пекинского двора, но разрешили остаться в Тяньцзине. После встречи с ним там Харт описал Гордона как "очень эксцентричного" и "проводившего часы в молитве", написав: "Как бы я ни любил и уважал его, должен сказать, что он "не вполне в себе". Религия или тщеславие, или слабоумие – я не знаю, но он, кажется, попеременно высокомерен и раболепствует, тщеславен и смиренен, то в здравом уме, то вне его. Очень жаль!" Уэйд повторил слова Харта, написав, что Гордон изменился с момента своего последнего пребывания в Китае и теперь был "неуравновешен", будучи полностью убежденным, что все его идеи исходят от Бога, что делало его опасно неразумным, поскольку он теперь верил, что все, что он делает, является волей Божьей. Хотя цинский двор отклонил совет Гордона о поиске компромисса с Россией летом 1880 года, оценка Гордоном военной отсталости Китая и его резкие предупреждения о победе России в случае войны сыграли важную роль в укреплении мирной партии при дворе и предотвращении войны. Гордон вернулся в Британию и снял квартиру на улице Виктория Гроув, 8 в Лондоне. В октябре 1880 года он посетил Ирландию с двухнедельным визитом, прибыв в Корк и проехав по большей части острова. Гордон был потрясен бедностью ирландских фермеров, что побудило его написать шестистраничную записку премьер-министру Уильяму Гладстону с призывом к земельным реформам в Ирландии. Гордон писал: "Крестьянство на северо-западе и юго-западе Ирландии находится в гораздо худшем положении, чем любое население Болгарии, Малой Азии, Китая, Индии или Судана". Посетив все эти места и обладая определенным авторитетом, Гордон объявил о "скандале" бедности в Ирландии, который можно положить конец только в том случае, если правительство выкупит землю у семей аристократии, известной как англо-ирландская элита, и передаст ее бедным ирландским арендаторам. Гордон считал свою работу по строительству фортов для защиты Маврикия от возможного российского военно-морского нападения бессмысленной, и его главным достижением за время пребывания там было посоветовать короне превратить Сейшельские острова, красота которых глубоко тронула Гордона, в новую коронную колонию, поскольку управление Сейшелами из Порт-Луи было невозможно. Гордон был повышен в звании до генерал-майора 23 марта 1882 года. Оставшись без работы, Гордон решил отправиться в Палестину, которая в то время была частью османского вилайета Сирия, регион, который он давно мечтал посетить, где он оставался в течение года (1882–83). Во время своего "творческого отпуска" на Святой земле, глубоко религиозный Гордон стремился исследовать свою веру и библейские места. В Иерусалиме Гордон жил с американским юристом Горацио Спэффордом и его женой Анной Спэффорд, которые были лидерами Американской колонии в Святом городе. Спэффорды потеряли свой дом и большую часть своего состояния в Великом Чикагском пожаре, а затем увидели смерть одного из своих сыновей от скарлатины, утопление четырех дочерей в кораблекрушении, а затем смерть еще одного сына от скарлатины, что заставило их обратиться к религии как к утешению в невыносимой трагедии, что делало их очень приятными собеседниками для Гордона во время его пребывания в Иерусалиме. Гордон предположил другое местоположение для Голгофы, места распятия Христа. Это место находится к северу от традиционного места в Церкви Гроба Господня и теперь известно как "Сад Гробницы" или иногда как "Голгофа Гордона". Интерес Гордона был вызван его религиозными убеждениями, поскольку он стал евангельским христианином в 1854 году. Король Леопольд II снова попросил Гордона возглавить Свободное государство Конго. Он согласился и вернулся в Лондон для подготовки, но вскоре после прибытия британцы потребовали, чтобы он немедленно отправился в Судан, где ситуация резко ухудшилась после его отъезда – вспыхнуло новое восстание, возглавляемое самопровозглашенным Махди, Мухаммедом Ахмедом. Махди – это мессианская фигура в исламе, которая, согласно традиции, должна появиться на рассвете каждого нового (исламского) века, чтобы искоренить врагов ислама. 1881 год был исламским годом 1298, и в ознаменование наступления нового века Ахмед объявил себя Махди и провозгласил джихад против египетского государства. Длительная эксплуатация Судана Египтом привела к тому, что многие суданцы объединились вокруг черного знамени Махди, поскольку он обещал изгнать египтян, которых Ахмед презирал как отступников, и объявил об установлении исламского фундаменталистского государства, знаменующего возвращение к "чистому исламу", который, как говорили, практиковался во времена пророка Мухаммеда в Аравии. Кроме того, политика Баринга по повышению налогов для погашения долгов, накопленных Исмаилом, вызвала большое недовольство как в Египте, так и в Судане. В 1882 году националистическая ярость в Египте против экономической политики Баринга привела к восстанию полковника Ураби Паши, которое было подавлено англо-египетскими войсками. С сентября 1882 года Египет фактически стал британским протекторатом, фактически управляемым Барингом, хотя теоретически Египет оставался османской провинцией с широкой степенью автономии до 1914 года. С Египтом под...

Миссия в Хартум

Египетских войск в Судане было недостаточно для борьбы с повстанцами, а северное правительство было занято подавлением восстания Ураби. К сентябрю 1882 года положение египтян в Судане стало критическим. В сентябре 1883 года египетская армия под командованием полковника Уильяма Хикса выступила с целью уничтожить Махди. Египетские солдаты представляли собой несчастных призывников-феллахов, не желавших находиться в Судане, не говоря уже о сражениях с Махди, и моральный дух был настолько низок, что Хиксу пришлось связывать своих людей, чтобы предотвратить дезертирство. 3–5 ноября 1883 года ансары (которых британцы называли «дервишами»), последователи Махди, уничтожили египетскую армию в 8000 человек под командованием полковника Хикса у Эль-Обейда, выжив лишь около 250 египтян, а Хикс был среди убитых. Единственным местом, где можно было еще какое-то время держаться, был регион на юге, контролируемый губернатором Экватории Эмином Пашой. После уничтожения армии Хикса либеральный премьер-министр Уильям Эварт Гладстон решил, что Судан не стоит тех усилий, которые потребуются для его удержания, и что регион следует оставить Махди. В декабре 1883 года британское правительство приказало Египту покинуть Судан, что было трудно осуществить, поскольку требовало вывода тысяч египетских солдат, гражданских служащих и их семей. В начале 1884 года Гордон не проявлял интереса к Судану и только что был нанят на должность офицера в недавно созданном Свободном государстве Конго. Гордон, несмотря на свой статус героя войны, не любил публичность и старался избегать прессы во время пребывания в Британии. Гордон хотел говорить о Конго, но Стид постоянно настаивал на обсуждении Судана. Наконец, после многочисленных уговоров со стороны Стида, Гордон высказался и подверг критике политику Гладстона в отношении Судана, выступив за интервенцию для победы над Махди. Гордон предложил предвосхищение теории домино XIX века, заявив: «Опасность заключается во влиянии, которое зрелище завоевывающей мусульманской державы, установленной вблизи ваших границ, окажет на население, которым вы управляете. Во всех городах Египта будет ощущаться, что то, что сделал Махди, они могут повторить; и, как он изгнал захватчиков, они могут сделать то же самое». Стид опубликовал свое интервью 9 января 1884 года на первой странице газеты Pall Mall Gazette вместе с редакционной статьей под названием «Китайский Гордон для Судана». Интервью Стида вызвало сенсацию в прессе и привело к общественному требованию отправить Гордона в Судан. Урбан писал: «Статьи в Pall Mall Gazette, вкратце, открыли новую главу в международных отношениях; влиятельные люди, использующие манипулирование общественным мнением через СМИ для развязывания войны. Часто предполагается, что кампания газеты Уильяма Рэндольфа Херста, приведшая к вторжению США на Кубу в 1898 году, была первым в мире эпизодом такого рода, но британская пресса заслуживает этих сомнительных лавров за свои действия, совершенные за четырнадцать лет до этого». В 1880 году либералы выиграли всеобщие выборы на платформе сокращения расходов за рубежом, и Гладстон воплотил свои принципы в жизнь, выведя войска из Трансвааля и Афганистана в 1881 году. В военном ведомстве существовала секретная «ультра» фракция во главе с Вулсли, которая считала, что либеральное правительство слишком склонно к отступлению из различных мест по всему миру при первых признаках проблем, и которая была полна решимости сорвать вывод войск из Судана. Гордон и Вулсли были хорошими друзьями (Вулсли был одним из тех, за кого Гордон молился каждую ночь), и после встречи с Вулсли в военном ведомстве для обсуждения кризиса в Судане Гордон ушел, убежденный, что он должен отправиться в Судан, чтобы «выполнить дело Божье». Гладстон отправился в свое поместье в Ховардене, чтобы поправиться после болезни, и поэтому не присутствовал на встрече 18 января, на которой Гордону было поручено командование Суданом, но он полагал, что миссия Гордона носит консультативный характер, в то время как четыре министра, присутствовавшие на встрече, произвели на Гордона впечатление, что его миссия носит исполнительный характер. Гладстон считал, что это был умелый политический ход. Общественное мнение было бы удовлетворено отправкой «китайского Гордона» в Судан, но в то же время Гордону был дан такой ограниченный мандат, что эвакуация должна была пройти по плану. Кабинет был крайне недоволен назначением, поскольку подвергся давлению со стороны прессы с целью отправки человека, выступающего против их политики в отношении Судана, для командования там. Министр иностранных дел лорд Гренвилл задавался вопросом, не совершили ли они «гигантскую глупость». Гордон совершил короткую поездку в Брюссель, чтобы сообщить королю Леопольду, что он все-таки не поедет в Конго, что привело короля в ярость. Бэринг не одобрял отправку Гордона в Судан, написав в отчете в Лондон, что: «Человек, который привык советоваться с пророком Исаией, когда он в затруднении, вряд ли будет подчиняться приказам кого-либо». Гордон немедленно подтвердил опасения Бэринга, начав выпускать заявления для прессы, в которых называл повстанцев «жалким сборищем вонючих дервишей» и требовал разрешения «разгромить Махди». Гордон отправил телеграмму в Хартум: «Не паникуйте. Вы мужчины, а не женщины. Я иду. Гордон». Даже Вулсли пожалел об отправке Гордона, поскольку генерал оказался непредсказуемым человеком, чьи заявления для прессы, критикующие либеральное правительство, «скорее препятствовали, чем способствовали его планам по захвату Судана». Неожиданные перепады настроения и противоречивые советы Гордона подтвердили мнение Кабинета о нем как о неустойчивом и переменчивом человеке. Романист Джон Бухан писал, что Гордон был настолько «не похож на других людей, что легко приобрел духовное превосходство над всеми, кто хорошо его знал, и многими, кто не знал», но в то же время Гордон обладал «двойственностью», поскольку «впечатление от единодушия было иллюзией, поскольку всю свою жизнь его душа была ареной конфликта». Гордон приступил к задаче отправки женщин, детей, больных и раненых в Египет. Около 2500 человек были эвакуированы до того, как силы Махди окружили Хартум. Гордон надеялся, что влиятельный местный лидер Себех Рахма будет назначен для управления Суданом, но британское правительство отказалось поддерживать бывшего работорговца. В это время в Хартуме Гордон подружился с ирландским журналистом Фрэнком Пауэрсом, корреспондентом газеты The Times (Лондон) в Судане. Пауэрс был рад, что харизматичный Гордон не проявлял антикатолических предрассудков и относился к нему как к равному. Восхищавшийся Гордоном Пауэрс писал о нем: «Я действительно верю, что он величайший человек этого века». Гордон предоставил Пауэрсу привилегированный доступ, а в ответ Пауэрс начал писать серию популярных статей для The Times, изображающих Гордона как одинокого героя, противостоящего огромной орде фанатичных мусульман. В какой-то момент Гордон предложил в телеграмме Гладстону, что печально известный коррумпированный османский султан Абдул-Хамид II может быть подкуплен для отправки 3000 османских войск для помощи Хартуму, и если британское правительство не готово и/или не в состоянии заплатить эту сумму, он уверен, что либо папа Лев XIII, либо группа американских миллионеров это сделают. Наступление повстанцев на Хартум совпало с восстанием в восточном Судане. Полковник Валентин Бейкер вывел египетский отряд из Суакина и потерпел сокрушительное поражение от 1000 воинов хаддендова, которые объявили о своей верности Махди под командованием Османа Дигны у Аль-Теба, при этом погибло 2225 египетских солдат и 96 офицеров. Ярость атак хаддендова поразила британцев, и Грэм утверждал, что ему нужно больше войск, если он хочет продвинуться глубже в Судан, в то время как один из корреспондентов газет сообщил, что обычные британские солдаты не понимают, почему они находятся в Судане, сражаясь «с такими храбрыми ребятами» ради «жалких египтян». Гордон решил остаться и удержать Хартум, несмотря на приказы правительства Гладстона о...

Благотворительная работа

Гордон вернулся в Британию и командовал проектом Королевских инженеров в районе Грейвсенда, графство Кент, по возведению фортов для обороны реки Темзы. По прибытии в Британию Гордон заявил прессе, что "не желает садиться в вагон мира" и попросил оставить его в покое. Когда герцог Кембриджский, командующий армией, посетил один из строящихся фортов и похвалил Гордона за его работу, он получил ответ: "Я к этому не причастен, сэр; он был построен вопреки моему мнению, и, более того, я полностью не одобряю его устройство и расположение". Многие из "скоттеров" – как с любовью называл Гордон бездомных мальчиков – находили приют в его собственном доме, Форт-Хаус. Вместе со своей экономкой, миссис Сарой Макли, он переоборудовал две комнаты в Форт-Хаус, чтобы использовать их в качестве классов и комнат для обеспечения базовых потребностей мальчиков, живущих на улице. Он также арендовал небольшой дом на Ист-Террас, чтобы бесплатно обучать рабочих ребят. Ближайшими друзьями Гордона были супруги Фредерик и Октавия Фриз, чей сын Эдвард стал для него как родной. По настоянию друзей в 1867 году он стал попечителем местного комитета школы для беспризорников. Позднее городской совет выкупил сад его официальной резиденции, Форт-Хаус (ныне музей), для нужд города. Его любимыми книгами были "Подражание Христу" Фомы Кемпийского, "Мистический Христос" Джозефа Холла и поэма "Сон Геронтия" Джона Генри Ньюмана. Каждый год Гордон жертвовал на благотворительность около 90% своего годового дохода, составлявшего 3000 фунтов стерлингов (3000 фунтов стерлингов в 1890 году эквивалентны приблизительно <расчетной сумме> в наши дни).

Мемориалы

Известие о смерти Гордона вызвало всенародную скорбь по всей Великобритании. 14 марта в соборе Святого Павла была отслужена поминальная служба, которую провел епископ Ньюкасла. Лорд-мэр Лондона открыл общественную подписку для сбора средств на возведение постоянного мемориала Гордону, который в итоге был создан в виде Дома Гордона для мальчиков, ныне Школы Гордона, в Вест-Энде, Уокинге. Спустя несколько дней после смерти Гордона, 24 марта 1885 года, на собрании преподобный Эдвард Стюарт, миссионер в Африке, предложил основать в Восточном Судане Мемориальную миссию Гордона в честь генерал-майора Чарльза Джорджа Гордона, убитого ансарами в Хартуме в январе. Предложение Стюарта было встречено аплодисментами и единодушной поддержкой сотен присутствующих. Статуи были установлены на Трафальгарской площади в Лондоне, в Чатэме, Грейвсенде, Мельбурне (Австралия) и Хартуме. Саутгемптон, где Гордон останавливался у своей сестры Августы в Рокстоун-Плейс перед отъездом в Судан, воздвиг мемориал в Портерс-Мид, ныне Квинс-Парк, недалеко от городских доков. Мемориал имеет статус памятника архитектуры II степени. Память Гордона, а также его вклад в надзор за укреплениями на набережной города, увековечены в Грейвсенде: набережная района отдыха на берегу реки известна как Гордонская набережная, а площадь Хартум находится к югу от нее. В центре его родного города Вулича расположена площадь генерала Гордона, ранее известная как площадь генерала Гордона, пока не была создана большая благоустроенная городская территория и название дороги не было изменено. Кроме того, один из первых паромов Woolwich Free Ferry был назван в его честь – «Гордон». Высокая, изящная газовая лампа с мемориальной доской, посвященной Гордону, установлена в Челтенеме. Созданная на средства, собранные по подписке, и возведенная в 1887 году, она была переведена на электричество в 1900 году и отреставрирована Челтенхэмским гражданским обществом в 2013 году, вернувшись в рабочее состояние. На табличке, прикрепленной к основанию, выгравировано: «В память о генерал-майоре Чарльзе Джордже Гордоне CBRE 1833–1885». В 1886 году в честь Гордона была переименована Западная больница для лечения свищей, геморроя и других заболеваний прямой кишки, расположенная по адресу 278 Vauxhall Bridge Road и примыкающая к Винсент-скверу в Лондоне. Больница несколько раз меняла название, пока в 1941 году не переехала по нынешнему адресу на Блумсбери-стрит, Вестминстер, став больницей Гордона. Закрытая в последние годы Второй мировой войны, она вновь открылась в 1947 году под тем же названием, но функционировала как психиатрическое отделение, управляемое Центральным и Северо-Западным лондонским фондом NHS Foundation Trust. В 1888 году на Трафальгарской площади в Лондоне, ровно посередине между двумя фонтанами, была установлена статуя генерала Гордона работы Хамо Торникрофта. Она была демонтирована в 1943 году. В выступлении в Палате общин 5 мая 1948 года тогдашний лидер оппозиции Уинстон Черчилль высказался за возвращение статуи на прежнее место: «Знает ли достопочтенный джентльмен [министр строительства], что генерал Гордон был не только военным командиром, отдавшем свою жизнь за свою страну, но и широко почитался по всей стране как образец христианского героя, и с его именем связано множество дорогих идеалов? Не рассмотрел бы достопочтенный джентльмен возможность особого рассмотрения этой статуи? Генерал Гордон был фигурой, стоящей выше и вне рядов военных и военно-морских командиров». Однако в 1953 году статуя, без значительной части постамента, была вновь установлена на набережной Виктории, перед недавно построенным главным зданием Министерства обороны. Идентичная статуя работы Торникрофта, но с неповрежденным постаментом, находится в небольшом парке под названием Гордон-Резерв, недалеко от здания парламента в Мельбурне, Австралия. Королевский инженерный корпус, род войск Гордона, заказал статую Гордона на верблюде. Она была выставлена в Королевской академии в 1890 году, а затем установлена в казармах Бромптон в Чатэме, в здании Королевской школы военной инженерии, где она стоит до сих пор. Позже был сделан второй отлив. В 1902 году она была установлена на перекрестке улиц Сент-Мартин-Лейн и Чарринг-Кросс-Роуд в Лондоне. В 1904 году она была перевезена в Хартум, где стояла на пересечении проспектов Гордона и Виктории, в 200 метрах к югу от нового дворца, построенного в 1899 году. Она была демонтирована в 1958 году, вскоре после обретения Суданом независимости. Эта фигура с апреля 1959 года находится в Школе Гордона в Уокинге. Гробница Гордона (фактически – кенотаф), вырезанная Фредериком Уильямом Помероем, находится в соборе Святого Павла в Лондоне. Миссионерская работа Церковного миссионерского общества (CMS) в Судане осуществлялась под названием Мемориальной миссии Гордона. Это было очень евангелическое отделение CMS, которое смогло начать работу в Судане в 1900 году, как только англо-египетский кондоминиум взял под контроль ситуацию после падения Хартума в 1899 году. В 1885 году на собрании в Лондоне 3000 фунтов стерлингов были выделены на Мемориальную миссию Гордона в Судане. В Президентском дворце в Хартуме (построенном в 1899 году), в западном крыле на первом этаже, по крайней мере до 1936 года, находилась каменная плита у стены слева от главного коридора при входе с главного входа, на которой было написано: «Чарльз Джордж Гордон погиб – 26 января 1885 года», на месте, где Гордон был убит, у подножия лестницы в старом Дворце генерал-губернатора (построенном около 1850 года). Мемориальная доска сохранилась до 2014 года.

Портреты в СМИ и наследие

Чарльтон Хестон сыграл Гордона в эпическом фильме 1966 года «Хартум», посвященном осаде Хартума. Лоуренс Оливье сыграл Мухаммеда Ахмада. Британский историк Алекс фон Тунцельманн подвергла критике фильм за изображение Гордона и Махди как регулярно встречающихся и являющихся врагами, хотя она добавила, что факт обмена письмами между Гордоном и Махди верен. В течение шести месяцев после того, как британская публика узнала о смерти Гордона, газеты и журналы опубликовали сотни статей, прославляющих Гордона как «святого». Популярность Гордона была настолько велика, что первая критическая книга британского автора была опубликована лишь в 1908 году, когда Бэринг, к тому времени возведенный в пэрство как виконт Кромер, опубликовал свою автобиографию, которая примечательна как первая британская книга, изображающая Гордона в неблагоприятном свете, хотя лорд Кромер также старался быть справедливым и подчеркивал как положительные, так и отрицательные черты Гордона. О том, что если бы Гладстон прислушался к Гордону, катастрофы можно было бы избежать, Кромер написал, что в течение месяца он получил пять телеграмм от Гордона с его советами, каждая из которых полностью противоречила предыдущей, что привело Кромера к выводу, что Гордон был слишком непостоянным человеком, чтобы командовать. В молодости Уинстон Черчилль разделял всеобщее мнение, что Гордон – один из величайших героев Британии. Бэринг оспорил убеждение Черчилля в том, что Гордон – герой. После разговора с Бэрингом Черчилль написал: «Безусловно, нет сомнений, что Гордон как политический деятель был совершенно безнадежен. Он был настолько неустойчив, прихотлив, совершенно ненадежен, его настроение так часто менялось, его характер был отвратительным, он часто был пьян, и все же, несмотря на все это, он обладал огромным чувством чести и большими способностями». Напротив, Гордон – один из четырех субъектов, критически рассматриваемых в книге Лайтона Стречи «Выдающиеся викторианцы», одном из первых текстов о Гордоне, в котором изображены некоторые его характеристики, которые Стречи считает слабостями. Примечательно, что Стречи подчеркивает утверждения Чарльза Чейла Лонга о том, что Гордон был алкоголиком, обвинение, отвергнутое более поздними авторами, такими как Алан Мурехед и Чарльз Ченевикс Тренч. Стречи, член группы интеллектуалов Блумсбери, изобразил Гордона как комическую фигуру, злобного, безумного эгоиста с неприятной привычкой вырубать арабов, когда он был расстроен, и который сам привел себя к катастрофе. Еще более разрушительным было то, что Стречи изобразил Гордона монументальным лицемерным человеком, отметив контраст между высокими христианскими идеалами Гордона о любви, сострадании, милосердии, благодати и надежде и карьерой, полной ненависти, войны, кровопролития, смерти и разрушения. В 1953 году британский писатель Чарльз Битти опубликовал биографию Гордона «Его страна была миром: исследование Гордона из Хартума», в которой основное внимание уделялось религиозной вере Гордона, но впервые отметил, какой мучительной фигурой был Гордон: человек с глубокими христианскими убеждениями, полный вины и самоненависти из-за своей греховности и неспособности соответствовать своим собственным непомерно высоким стандартам того, каким должен быть христианин, и отчаянно желающий сделать что-то, чтобы искупить свою греховность. Как и Стречи, Битти считал Гордона смешной фигурой, но, в отличие от Стречи, который не испытывал ничего, кроме презрения к Гордону, подход Битти был сострадательным, утверждая, что многочисленные акты милосердия и самопожертвования Гордона были попытками любить других, поскольку он не мог любить себя. Наттинг отметил, что Гордон часто безрассудно подвергал себя русскому огню во время боев в Крыму и заявил, что надеется умереть в битве против русских, прежде чем отправиться в Крым. Более сбалансированные биографии – «Чарли Гордон: выдающийся викторианец переосмыслен» (1978) Чарльза Ченевикса Тренча и «Гордон: человек за легендой» (1993) Джона Поллока. Марк Урбан утверждал, что последняя позиция Гордона была «значимой», потому что это было «искажением демократического процесса», поскольку ему «удалось подорвать политику правительства», положив начало новой эре, когда лица, принимающие решения, должны были учитывать силу средств массовой информации. В книге «Хартум: последнее имперское приключение» (2005) Майкл Ашер рассматривает деятельность Гордона в Судане в широком контексте. Ашер заключает: «Он не спас страну от вторжения или катастрофы, но среди британских героев всех времен, возможно, нет другого, который так заметно выделялся бы как индивидуалист, человек, готовый умереть за свои принципы. Вот один человек среди людей, который не делал то, что ему говорили, а то, что считал правильным. В мире, неуклонно движущемся к единообразию, было бы неплохо помнить Гордона из Хартума». Гордон также оставил наследие в Китае и Судане, двух странах, где он провел большую часть своей карьеры. Его наследие в Китае было подвержено влиянию последующих политических событий, поскольку династия Цин была свергнута в Синьхайской революции и заменена республикой. Это в конечном итоге привело к эпохе милитаристов и гражданской войне в Китае, в которой коммунисты победили националистов и установили контроль над Китаем. Поскольку многие аспекты идеологии тайпинов напоминали китайский коммунизм, тайпины пользуются симпатией китайских историков, которые изображают их как прототипических коммунистов, а Хун Сюцюань предвосхищает Мао. Таким образом, роль Гордона в подавлении восстания привела к ухудшению его репутации в Китае, в дополнение к его роли генерала на службе у маньчжурского правительства Цин, которое систематически угнетало большинство ханьцев.