Введение

Способность размышлять и использовать понятия для адекватного взаимодействия с предметом – это психологический процесс.

Понимание – это когнитивный процесс, связанный с абстрактным или физическим объектом, таким как человек, ситуация или сообщение, посредством которого человек способен использовать понятия для создания модели этого объекта. Понимание – это отношение между познающим субъектом и объектом познания. Понимание подразумевает наличие способностей и предрасположенностей по отношению к объекту знания, достаточных для обеспечения разумного поведения. Понимание часто, хотя и не всегда, связано с усвоением понятий, а иногда и с теорией или теориями, связанными с этими понятиями. Однако человек может обладать хорошей способностью предсказывать поведение объекта, животного или системы и, следовательно, в определенном смысле понимать его, не будучи обязательно знакомым с концепциями или теориями, связанными с этим объектом, животным или системой в его культуре. Он мог разработать собственные, отличные концепции и теории, которые могут быть эквивалентны, лучше или хуже общепринятых стандартных концепций и теорий его культуры. Таким образом, понимание коррелирует со способностью делать выводы.

Определение

Понимание и знание – это слова, не имеющие единых определений. Людвиг Витгенштейн не искал определения знания или понимания, а исследовал, как эти слова используются в естественном языке, выявляя релевантные особенности в контексте. Предполагается, что само по себе знание имеет небольшую ценность, в то время как знание чего-либо в контексте – это понимание, обладающее гораздо большей относительной ценностью. Однако также высказывалось мнение, что состоянием, близким к знанию, можно назвать понимание. Понимание человека может возникать из воспринимаемых причин или некаузальных источников, что позволяет предположить, что знание является основой, из которой происходит понимание. Мы можем обладать пониманием, не имея соответствующего знания, и иметь знание, не имея соответствующего понимания. Даже обладая знанием, мы можем не делать соответствующих различий или правильных выводов в аналогичных ситуациях, что указывает на необходимость дополнительной информации о контексте, что, в свою очередь, говорит о различных степенях понимания в зависимости от контекста. Таким образом, понимание может быть менее требовательным, чем знание, поскольку кажется, что человек может понимать предмет, даже если он заблуждался относительно него. Но оно более требовательно в том смысле, что требует, чтобы внутренние связи между убеждениями человека были действительно "увидены" или "осознаны" тем, кто осуществляет понимание, при более глубоком рассмотрении. Однако утверждается, что понимание – это знание о том, как причина может приводить к следствию. Поскольку понимание не направлено на отдельное утверждение, а включает в себя осознание взаимосвязей между частями и, возможно, между частями и целым. Осознанные взаимосвязи способствуют пониманию, но эти взаимосвязи не всегда каузальны. Следовательно, понимание можно выразить знанием о зависимостях. В своем эссе "Границы разума" он утверждает, что понимание чего-либо означает способность выявить простой набор правил, объясняющих это. Например, мы понимаем, почему существуют день и ночь, потому что у нас есть простая модель – вращение Земли, – которая объясняет огромное количество данных: изменения яркости, температуры и состава атмосферы Земли. Мы сжали большой объем информации, используя простую модель, которая позволяет ее предсказывать. Аналогично, мы понимаем число 0,33333, рассматривая его как одну треть. Первый способ представления числа требует пяти понятий ("0", "десятичная точка", "3", "бесконечность", "бесконечность 3"); но второй способ может воспроизвести все данные первого представления, используя только три понятия ("1", "деление", "3"). Чайтин утверждает, что понимание – это способность сжимать данные. Эта точка зрения на понимание лежит в основе некоторых моделей интеллектуальных агентов, как, например, в книге Нелло Кристианини "Явный путь", где она используется для объяснения того, что машины могут понимать мир принципиально нечеловеческими способами.