Карцеральный архипелаг: от Фуко до Солженицына

Введение

Понятие, введенное социальным теоретиком Мишелем Фуко.

Концепция «тюремного архипелага» впервые была использована французским историком и философом Мишелем Фуко в его публикации 1975 года «Надзирать и наказывать», чтобы описать современную пенитенциарную систему 1970-х годов, воплощенную в известном пенитенциарном учреждении в Меттре во Франции. До «тюремного поворота» ученые полагают, что то, что они описывают как американское массовое лишение свободы и тюремно-промышленный комплекс, оставалось практически незамеченным. В книге описывалась обширная сеть советского ГУЛАГа, состоящая из десятков лагерей и сотен трудовых колоний, разбросанных по всему Советскому Союзу. «Архипелаг ГУЛАГ», написанный в период с 1958 по 1968 год, был впервые опубликован на английском языке в 1974 году и основан на личном опыте Солженицына как заключенного. Книга была названа произведением, «положившим конец империи», самым мощным обвинением «политического режима в новейшей истории» и «прямым вызовом советскому государству».

Наставление и наказание

Фуко писал "Надзирать и наказывать: рождение тюрьмы" в начале 1970-х годов на фоне тюремных бунтов "по всему миру", протестовавших против столетней системы холода, удушья, переполненности, голода, физического насилия, так называемых "образцовых тюрем", транквилизаторов и изоляции. Год спустя после роспуска ГИП Фуко опубликовал "Надзирать и наказывать", в котором исследовал эволюцию пенитенциарной системы, от телесных и смертных наказаний к современной тюремной системе, зародившейся в Европе и Соединенных Штатах примерно в конце XVIII века. Биограф Фуко, Дидье Эрибон, описал "Надзирать и наказывать" как "возможно, лучшее" произведение Фуко. В главе "Наука и знание" он предположил, что "дисциплины" можно назвать "группами высказываний, заимствующими свою организацию из научных моделей", которые, будучи принятыми, становились "институционализированными, передаваемыми и иногда преподаваемыми как науки". Он продолжает подвергать сомнению эти дисциплины – что он делает и в "Надзирать и наказывать", – спрашивая: "[Н]ельзя ли сказать, что археология описывает дисциплины, которые на самом деле не являются науками, в то время как эпистемология описывает науки, сформировавшиеся на основе (или вопреки) существующих дисциплин?" В книге "Лондонская петля" Линебо описал, как население Лондона было криминализировано в XVIII веке: "Люди настолько обеднели, что им приходилось воровать, чтобы выжить". По мере изменения понимания собственности, законы о собственности были переписаны. Фуко открыл "Надзирать и наказывать" подробным описанием казни французского гражданина Робера Франсуа Дамьена в 1757 году за покушение на царя, публично совершенное путем четвертования. Серван описал, как "истинный политик" направляет граждан, формируя "цепь идей" о [преступлении и наказании], которая "тесно связана" с "незыблемой точкой разума", обеспечивающей "конец цепи". и Леона Фоше. В своей книге "Дом молодых узников" Фоше предписывал "строгую дисциплину, точные правила, надзор и реабилитацию". С конца XVIII века и вплоть до первых десятилетий XIX века в Европе и Северной Америке были введены современные уголовные кодексы. К 1838 году, с публикацией книги Леона Фоше о тюремной реформе, общество претерпело переход – публичная казнь была заменена "расписанием". Фуко сказал: "Если бы мне нужно было определить дату завершения пенитенциарной системы, я бы выбрал 22 января 1840 года, дату официального открытия Меттре. Или, возможно, лучше всего вспомнить тот славный день, незамеченный и не зафиксированный, когда ребенок в Меттре, лежа на смертном одре, сказал: "Как жаль, что я так скоро покинул колонию"". Пьер Франсуа Ласенер (1803 – 1836) и 13-летний подросток, обвиненный в бродяжничестве, приговоренный к двум годам в исправительном учреждении. В современных политических исследованиях в США постструктуралисты используют термин "биовласть" для обозначения социальной и политической власти над жизнью.

Foucault was writing Discipline and Punish: The Birth of the Prison in the early 1970s, against the backdrop of prison revolts "throughout the world" that protested a century old system of cold, suffocation, overcrowding, hunger, physical maltreatment, so called "model prisons", tranquilizers, and isolation. A year after the GIP folded, Foucault published Discipline and Punish, in which he examined the evolution of penal system, away from corporal and capital punishment, into the modern carceral system that began in Europe and the United States around the end of the 18th century. His biographer Didier Eribon described Discipline and Punish as "perhaps the finest" of Foucault's works. In the chapter on "Science and Knowledge", he suggested that 'disciplines' could be called "groups of statements that borrow their organization from scientific models" that once they were accepted, became "institutionalized, transmitted, and sometimes taught as sciences." He goes on to challenge these disciplines—which he also does in Discipline and Punish—asking "[C]ould one not say that archaeology describes disciplines that are not really sciences, while epistemology describes sciences that have been formed on the basis of (or in spite of) existing disciplines?" wrote that Foucault's "great confinement" In The London Hanged, Linebaugh described how the population in London had become criminalized in the 18th century—"People were so impoverished, they had to steal to survive." As the meaning of property changed, property laws were rewritten. Foucault opened Discipline and Punish with a detailed description of the execution of the French citizen, Robert François Damiens in 1757 as punishment for regicide in a public display of drawing and quartering. Servan described how a "true politician" guides citizens by forming a "chain of ideas" on [crime and punishment] that is "strongly linked" with the "stable point of reason" securing the "end of the chain." and Léon Faucher. In his book House of Young Prisoners, Faucher prescribed "strict discipline, exact rules, surveillance and rehabilitation". From the late 18th century through the early decades of the 19th century, modern criminal codes were implemented in Europe and North America. By 1838, with the publication of Leon Faucher's book on prison reform, society had transitioned—the public execution was replaced by the "timetable". Foucault said, "Were I to fix the date of completion of the carceral system [t]he date I would choose would be 22 January 1840, the date of the official opening of Mettray. Or better still, perhaps, that glorious day, unremarked and unrecorded, when a child in Mettray remarked as he lay dying: 'What a pity I left the colony so soon.'" Pierre François Lacenaire (1803 – 1836), and a 13 year old charged with vagabondage who was sentenced to two years in a reformatory. In contemporary US political science studies, poststructuralists use "biopower" to denote social and political power over life.

Заключенное состояние

В 1960-х, 1970-х и 1980-х годах коалиции заключенных, включая движение Чикано и организации «Черной власти», протестовали в американских тюрьмах под лозунгом «рабы государства». Их юридическая борьба против условий в тюрьмах оказалась успешной. В ответ государство ввело «новый тюремный режим» с использованием парамилитарного оборудования и практик, увеличило число частных тюрем, запустило «масштабные программы строительства тюрем» и ввело новые виды наказаний, такие как «23-часовая изоляция в камере». Автор Роберт Чейз назвал это «милитаризованным подходом тюремного государства “Солнечного пояса”, который стал образцом для общенациональных тюремных тенденций». В своем обзоре 1994 года книги «Борьба с преступностью как индустрия» Эндрю Ратерфорд описал Кристи как криминолога «международной известности», который на протяжении десятилетий плодотворно писал о наказаниях и роли закона. Ратерфорд отметил, что Кристи «воплощает просвещенную гуманистическую традицию» и призывает к уголовному праву с «минимальным вмешательством». Ратерфорд сказал, что к 1993 году работы Кристи стали намного «мрачнее», поскольку он предупреждал о «хищнически поглощающей индустрии борьбы с преступностью», особенно в Соединенных Штатах. Ссылаясь на «Великое заключение» Фуко в книге «Надзирать и наказывать», Кристи утверждает, что эти «новые великие заключения» являются частью «беспрецедентной эскалации тюремного населения» с «офицерами пробации, действующими в боевом стиле» и «широко распространенной приватизацией» тюрем. В книге «Тюрьма и виселица» она ссылается на «тюремный архипелаг» Фуко. Она описала, как «упорное тюремное государство проросло в тени массового заключения и расширяет свое влияние далеко за пределы тюремных стен. Оно включает в себя не только огромный архипелаг тюрем и следственных изоляторов страны, но и все более широкие и растущие уголовные наказания и контроль, находящиеся в «ничейной земле» между тюремными воротами и полным гражданством. Разрывая семьи и сообщества и радикально пересматривая представления о демократии, правах и гражданстве, тюремное государство представляет собой серьезный политический и социальный вызов». Она заявила, что до «тюремного поворота» в социальных науках в конце 1990-х годов «массовое заключение в Соединенных Штатах в значительной степени оставалось незамеченным». К 2014 году массовое заключение подверглось широкой критике, но реформы были весьма скромными. По словам Рут Уилсон Гилмор, географа, чья книга 2007 года под названием «Золотая ГУЛАГа: тюрьмы, излишки, кризис и оппозиция в глобализирующейся Калифорнии», в 2007 году Калифорния имела самое большое тюремное население в Соединенных Штатах. Гилмор, соучредитель Critical Resistance (группы, выступающей за отмену тюремного заключения в США), связывает тюремную политику с экономическими и социальными факторами. Бретт Стори, написавший и снявший документальный фильм 2017 года «Тюрьма в двенадцати пейзажах», также является автором книги «Тюремная земля: картографирование тюремной власти в неолиберальной Америке». В книге «Тюремная земля» Стори утверждает, что тюремное пространство «проникает в повседневную жизнь — туда, где люди собираются в «судебных залах и столовых, в центрах посещений, в офисах государственных защитников и в автобусах, которые перевозят опекунов в и из «центров посещения тюрем, разбросанных по тюремному ландшафту». И Гилмор, и Готтшалк «зарекомендовали себя в своих областях»; географ Энн Бондс исследовала, как политика в области социальной справедливости и уголовного правосудия стала «все более карательной» по мере того, как классовое и расовое неравенство становилось все более укоренившимся. Она утверждала, что дискурс о бедных скрывает, как бедность создается или усугубляется из-за «неолиберальной реструктуризации сельской экономики и управления». К 2017 году концепция уголовного или тюремного государства — с различными определениями и параметрами — получила широкое распространение в «литературе о наказаниях и уголовном правосудии». Согласно статье 2017 года в журнале «Теоретическая криминология», тюремное государство далеко не является «единым, унифицированным и безответственным государством, ответственным за наказания». Фразы «тюремное государство», «массовое заключение» и «тюремный промышленный комплекс» иногда используются как взаимозаменяемые и часто используются учеными в этой области без четких определений их значения. Они описывают «жестокую историю экстремальных государственных наказаний» в Соединенных Штатах, которая привела к экспоненциальному увеличению числа заключенных в Соединенных Штатах с середины 1970-х годов. Соединенные Штаты заключили в тюрьму больше своих граждан, чем любая другая западная демократия. Численность заключенных составляет 25 процентов от общего числа заключенных в мире. По словам Бергера, хотя существуют большие разногласия относительно определения термина «тюремное государство», все анализы этой темы сходятся во мнении «о том, что в Соединенных Штатах находится много людей в тюрьме, непропорционально большое количество из них — цветные, что полиция обладает слишком большой властью и слишком большим количеством оружия, и что тюремная система страны поддерживается чрезмерными инвестициями в суровые и унизительные наказания». Для географов Стефано Блоха и Энрике Оливареса Пелайо и социологов Луика Ваканта, Роберта Вейде и Патрика Лопеса Агуадо тюремное государство поддерживает расовую сегрегацию как часть обеспечения тюремного контроля.

In the 1960s, 1970s, and 1980s prisoner coalitions — including the Chicano Movement and Black Power organizations — in American prisons protested together under the banner of "slaves of the state". Their legal challenge to prison conditions was successful. In response, the state introduced a "new prison regime" with paramilitary equipment and practices, the increased use of privatized prisons, "massive prison building programs", and new levels of punishment, such as "23 hour cell isolation". Author Robert Chase called this the "'Sunbelt' militarized carceral state approach that became exemplary of national prison trends." In his 1994 review of Crime control as industry, Andrew Rutherford described Christie as a criminologist of "international renown", who has written prolifically about punishment and the role of law for decades. Rutherford said that Christie "exemplified the enlightened humanist tradition" and called for criminal law with a "minimalist intervention". Rutherford said that Christie's writing had become much "darker" by 1993, as he warned of the "rapaciously devouring crime control industry" particularly in the United States. In a reference to Foucault's "Great Confinement" in Discipline and Punish, Christie says that these "new great confinements" are part of an "unparalleled escalation of prison populations" with "combat style probation officers", and "widespread privatization" of prisons. In The Prison and the Gallows she made reference to Foucault's "carceral archipelago". She described how "a tenacious carceral state has sprouted in the shadows of mass imprisonment and has been extending its reach far beyond the prison gate. It includes not only the country’s vast archipelago of jails and prisons, but also the far reaching and growing penal punishments and controls that lies in the never never land between the prison gate and full citizenship. As it sunders families and communities and radically reworks conceptions of democracy, rights, and citizenship, the carceral state poses a formidable political and social challenge." She said that until the carceral turn in the social sciences in the late 1990s, "mass imprisonment was largely an invisible issue in the United States". By 2014, there was widespread criticism of mass incarceration but very modest reform. According to Ruth Wilson Gilmore, a geographer, whose 2007 book entitled, Golden Gulag: Prisons, Surplus, Crisis, and Opposition in Globalizing California, in 2007, California had the largest prison population in the United States. Gilmore, who co founded Critical Resistance (an U. S. based prison abolition group), links carceral policies to economic and social factors. Brett Story, who wrote and directed the 2017 feature documentary The Prison in Twelve Landscapes, also wrote the book Prison Land: Mapping Carceral Power across Neoliberal America. In Prison Land, Story says that carceral space "stretches into the ordinary—where people gather in "courtrooms and in mess halls, in visiting centers, at public defenders' offices, and on visitors' buses that take care givers to and from "prison visiting centers that dot the carceral landscape." Both Gilmore and Gottschalk are "established in their fields"; Geographer Anne Bonds investigated how social and criminal justice policies had become "increasingly punitive" as class and race inequalities became more entrenched. She argued that discourse on the poor obscures how poverty is produced or increased because of the "neoliberal restructuring of rural economies and governance". By 2017, the concept of a penal or carceral state with varying definitions and parameters had become widely used in "punishment and criminal justice literature". According to a 2017 article in Theoretical criminology, the carceral state is far from being a "single, unified, and actor less state responsible for punishment". the phrases "carceral state", "mass incarceration", and "prison industrial complex" are sometimes interchanged and are frequently used by scholars in the field without providing clear definitions of their meaning. They describe the "brutal history of extreme state punishment" in the United States that has led to an exponential increase in the number of incarcerated individuals in the United States since the mid 1970s. the United States has imprisoned more of its citizens than any other Western democracy. Its prison population represents 25 percent of global incarceration. According to Berger, while there is much disagreement about the definition of the term "carceral state", analyses of the topic all agree "that the United States has a lot of people in prison, that a disproportionate number of them are people of color, that police exert too much power with too much weaponry, and that the country's prison system is held together by an overriding investment in harsh and degrading punishment." For geographers Stefano Bloch and Enrique Olivares Pelayo and sociologists Loïc Wacquant, Robert Weide, and Patrick Lopez Aguado, the Carceral State maintains racial segregation as part of enforcing prison control.