Прибыль от заключения в тюрьму: как работает тюремно-промышленный комплекс.

Введение

Приписывание высокого уровня заключенных в США извлечению прибыли

Тюремный промышленный комплекс (PIC) – термин, возникший по аналогии с «военно-промышленным комплексом» 1950-х годов, используемый учеными и активистами для описания множества взаимосвязей между учреждениями, связанными с лишением свободы (такими как тюрьмы, следственные изоляторы, центры содержания под стражей и психиатрические больницы), и различными предприятиями, извлекающими из них выгоду. Согласно этой концепции, лишение свободы не только поддерживает систему правосудия, но и субсидирует строительные компании, компании, обеспечивающие питание и медицинское обслуживание в тюрьмах, поставщиков технологий наблюдения и исправительных учреждений, корпорации, использующие дешевый тюремный труд, профсоюзы сотрудников исправительных учреждений и частные компании, предоставляющие услуги пробации. Эти группы отмечают, что лишение свободы непропорционально сильно затрагивает представителей цветных рас. Многие комментаторы используют термин «тюремный промышленный комплекс» исключительно для обозначения частных тюрем в Соединенных Штатах – отрасли, генерирующей около 4 миллиардов долларов прибыли в год. Другие указывают на то, что менее 10% заключенных в США содержатся в тюрьмах, работающих ради прибыли, и используют этот термин для выявления более широкого переплетения интересов между правительством США на федеральном и штатном уровнях и частными предприятиями, извлекающими прибыль из усиления наблюдения, полицейского контроля и лишения свободы американского населения, начиная примерно с 1980 года.

История

Ранние американские тюрьмы в основном управлялись частными лицами, содержали как преступников, ожидающих суда, так и должников, ожидающих выплаты, и взимали плату за содержание с местных органов власти и кредиторов. После создания первой государственной тюрьмы в 1790 году в Пенсильвании, участие частного бизнеса в сфере исполнения наказаний в значительной степени ограничилось предоставлением услуг по контракту, таких как приготовление пищи, медицинское обслуживание и транспортировка. Основным исключением в XIX веке из относительного разделения между государственным наказанием и частной индустрией была система сдачи в аренду заключенных на юге Америки, при которой частные лица платили государственным тюрьмам за принудительный труд заключенных. Во время массовой безработицы в период Великой депрессии бизнесмены и профсоюзы успешно оказали давление на федеральное правительство, чтобы запретить частным корпорациям использовать дешевый труд заключенных и подрывать конкуренцию. В 1930 году федеральное правительство создало Федеральные тюремные предприятия, программу трудоустройства заключенных для производства товаров и услуг для государственного сектора. Многие ученые и активисты утверждают, что современный тюремно-промышленный комплекс берет свое начало в «Войне с наркотиками» – законодательной кампании, организованной федеральным правительством США с начала 1970-х годов, направленной на криминализацию и наказание за незаконный оборот и употребление наркотиков. После принятия более жесткого антинаркотического законодательства и ужесточения стандартов вынесения приговоров при администрациях президентов Ричарда Никсона и Рональда Рейгана лишение свободы все чаще стало стандартным наказанием за ненасильственные преступления. По мере резкого увеличения общей численности заключенных возникла необходимость в строительстве, укомплектовании и обслуживании новых исправительных учреждений, и частные тюрьмы стали рассматриваться как экономически эффективное решение. В мае 2021 года Федеральное бюро тюрем сообщило, что 46,3% федеральных заключенных содержатся в тюрьме по обвинению в совершении преступлений, связанных с наркотиками.

1970-е годы

В 1973 году, следуя примеру президента Никсона, штат Нью-Йорк принял законы Рокфеллера о наркотиках, установив обязательные минимальные сроки тюремного заключения за хранение небольшого количества наркотических веществ. Хотя эти законы и не были такими суровыми, как первоначально предлагал губернатор Нельсон Рокфеллер, они послужили примером для других штатов в принятии аналогично строгих наказаний за наркопреступления, включая обязательные минимальные сроки практически во всех случаях. Также в 1973 году консервативные предприниматели и политики, придерживающиеся жесткой линии в отношении преступности, объединились для создания влиятельной лоббистской группы – Американского совета по законодательным обменам (ALEC). В 1977 году в деле "Джонс против Трудового союза заключенных Северной Каролины" Верховный суд США ограничил права заключенных на свободу слова и собраний, гарантированные Первой поправкой к Конституции, и запретил им создавать профсоюзы. В 1979 году, вдохновленный законодательной инициативой, предложенной ALEC, Конгресс США отменил законодательство времен "Нового курса", направленное против использования принудительного труда заключенных в целях получения прибыли, и учредил Программу сертификации расширения тюремной индустрии (PIE). Программа PIE, задуманная как способ дать заключенным возможность вносить вклад в общество, компенсировать расходы на их содержание, сократить время простоя, развить профессиональные навыки и повысить шансы на успешную ресоциализацию после освобождения, создала дешевый и зависимый внутренний рынок труда, что подготовило почву для внедрения и расширения использования труда частного сектора в государственных тюрьмах.

1980-е годы

В 1986 году президент Рональд Рейган принял Закон о борьбе с наркотиками, который еще больше ускорил массовое лишение свободы. Вскоре многие государственные тюрьмы столкнулись с беспрецедентной переполненностью. Между тем, в 1983 году Корпорация по управлению исправительными учреждениями Америки (CCA) была основана бизнесменами из Нэшвилла, которые утверждали, что могут строить и управлять государственными и федеральными тюрьмами с тем же качеством услуг, что и государственные тюрьмы, но с меньшими затратами. По состоянию на 2012 год эта многомиллиардная корпорация, ныне известная как CoreCivic, управляет более чем 65 исправительными учреждениями и демонстрирует годовой доход, превышающий 1,7 миллиарда долларов. В 1988 году была создана вторая по величине частная тюремная корпорация, Корпорация исправительных учреждений Уакенхута (WCC), как дочерняя компания Корпорации Уакенхута. В настоящее время WCC известна как GEO Group, и по состоянию на 2017 год их подразделение по содержанию под стражей и исправлениям в США управляет 70 исправительными учреждениями и тюрьмами. В период с 1980 по 1989 год общая численность заключенных в тюрьмах США увеличилась на 115%, с 329 821 до 710 054 человек. В 1994 году президент Билл Клинтон подписал Закон о борьбе с преступностью и укреплении правоохранительных органов, крупнейший закон о преступности в истории США, который напрямую выделил 9,7 миллиарда долларов на тюрьмы и ввел правило "трех ударов", назначая беспрецедентно длительные сроки (от 25 лет до пожизненного заключения) лицам, осужденным в третий раз. Поскольку численность заключенных продолжала стремительно расти в течение 1990-х годов, прибыльность частных тюремных корпораций, таких как CCA и GeoGroup, продолжала увеличиваться. В 1995 году Конгресс принял еще один закон, разработанный под влиянием ALEC, Закон о тюремной промышленности, который разрешил корпорациям платить тюремным заключенным меньше федеральной минимальной заработной платы и направлять разницу на строительство объектов для дальнейшего использования тюремного труда. Это включало 71 206 заключенных, содержащихся в частных учреждениях, что составляло 5,5% от числа заключенных в штатах и 2,8% от числа заключенных в федеральных тюрьмах.

2010-е годы

В 2016 году президент Барак Обама издал распоряжение о сокращении числа частных федеральных тюремных контрактов, и Министерство юстиции США начало разрабатывать план по постепенному отказу от использования частных тюрем. Заместитель генерального прокурора Салли Йейтс обосновала это решение следующим образом: "Частные тюрьмы просто не обеспечивают такого же уровня исправительных услуг, программ и ресурсов; они не приводят к существенной экономии средств; и, как указано в недавнем отчете Управления генерального инспектора министерства, они не поддерживают тот же уровень безопасности и охраны". И GEO Group, и CoreCivic внесли значительные пожертвования на президентскую кампанию Дональда Трампа в 2016 году и в инаугурационный комитет в 2017 году, и после его избрания цены на их акции резко взлетели: акции CoreCivic выросли на 140%, а GEO Group – на 98%. К концу 2019 года количество заключенных в США снизилось до 2 068 800 человек – самого низкого показателя с 2003 года. Уровень заключенности снизился до уровня 1995 года (810 на 100 000 взрослого населения США). Более широкие определения часто включают в систему сторонников жестких мер в отношении преступности – политиков и окружных прокуроров, стремящихся к власти, консервативные политические лобби и законодательные органы, принимающие карательные законы, а также инвестиционные банки и организации, занимающиеся развитием сельской экономики, которые превращают государственный долг в частную прибыль посредством строительства тюрем и заключения трудовых контрактов. Самые широкие определения тюремно-промышленного комплекса охватывают даже более крупные и абстрактные институты и процессы, такие как средства массовой информации, сенсационно освещающие преступления и влияющие на общественное мнение, джентрификация, разрушающая городскую среду и вытесняющая уязвимые слои населения, а также государственные школы, которые с 1980-х годов все чаще подвергают учащихся полицейскому контролю и юридическому наказанию.

Война с наркотиками

Марк Мауэр, исполнительный директор группы по реформе уголовного правосудия The Sentencing Project, утверждает, что рост и расширение тюремного промышленного комплекса с 1970-х годов коренятся в войне с наркотиками, которая, вместо подавления незаконного оборота наркотиков, привела к непрерывному циклу наркоторговли и лишения свободы. Он связывает это со структурной особенностью наркоторговли – рынком с постоянно высоким спросом и значительной потенциальной прибылью. Мауэр также отмечает, что, хотя некоторые полагают, что тюремный промышленный комплекс занимает нишу, ранее принадлежавшую военно-промышленному комплексу, последствия войны с террором демонстрируют укрепление связей между военными, корпорациями и правительством. Дэвис предполагает, что отношения между этими комплексами носят симбиотический характер, поскольку они взаимно поддерживают и стимулируют друг друга, вплоть до обмена технологиями. Более того, они обладают схожими структурными чертами, принося огромную прибыль от процессов "социального разрушения".

Статистические данные показывают корреляцию между лишением свободы и безработицей. Однако высокий уровень рецидива частично объясняется трудностями, с которыми сталкиваются освободившиеся из мест лишения свободы при поиске стабильной работы. Evidence Based Professionals Society выделяет две основные причины этих трудностей: "Во-первых, многим бывшим заключенным может не хватать необходимых профессиональных навыков для определенных должностей, что лишает их доступа к более высокооплачиваемой и стабильной работе. Во-вторых, многие работодатели не решаются нанимать людей с судимостью из-за стигмы, связанной с их прошлым".

Школа-тюрьма трубопровод

Ученые и критики описывают существование "конвейера из школы в тюрьму" – системы, в которой школьная политика государственных учебных заведений способствует направлению учащихся из числа небелых городских школ в тюремно-промышленный комплекс. Ученики городских школ и других учебных заведений с высоким процентом учащихся из числа меньшинств чаще подвергаются отстранению от занятий и сталкиваются с академической неуспеваемостью, что связано с повышенной вероятностью лишения свободы после окончания школы.

Гонка

Война с наркотиками непропорционально сильно затронула афроамериканцев. Несмотря на то, что афроамериканцы употребляют наркотики с той же частотой, что и представители других демографических групп в США, они привлекаются к уголовной ответственности гораздо чаще.

Экономика

В десятилетия после Второй мировой войны американская внутренняя экономика характеризовалась ростом, но также и деиндустриализацией, спадом рабочего движения, политикой жесткой экономии и приватизацией государственных услуг, трансформацией системы социального обеспечения в систему трудового обеспечения и развитием пригородов, включая отток белого населения из городских центров. Эти масштабные преобразования оказали особенно разрушительное воздействие на экономическую активность крупных американских городов, в целом увеличив городскую безработицу и усугубив неравенство доходов и расовую сегрегацию. Статистические данные показывают корреляцию между уровнем безработицы и уровнем заключенных, и американские историки, такие как Хизер Энн Томпсон и Алекс Лихтенштейн, утверждают, что массовое заключение сопровождало отказ государственного сектора от поддержки бывших городских промышленных центров и способствовало подъему региона Сан-Белт как важного экономического центра. С этой точки зрения, тюремно-промышленный комплекс – это не просто кумулятивный эффект десятилетий ужесточения законодательства, а неотъемлемый сектор в неолиберальной национальной экономике, причем крупнейшие и наиболее быстрорастущие штаты, такие как Флорида, Калифорния и Техас ("Flocatex"), также лидируют в стране по количеству заключенных и уровню приватизации тюрем. Работа в "коррекционной индустрии" началась с тюремных фабрик, созданных правительством в 1930-х годах. Эти рабочие места составляют почти 5% от общей занятости заключенных на уровне штатов и федеральной системы, при этом заключенные производят широкий спектр товаров и услуг для продажи другим государственным учреждениям, включая мебель для библиотек, школ и офисов; униформу, постельное белье и матрасы для тюрем; металлические решетки и деревянные скамейки для общественных парков; бронежилеты для военных и полиции; дорожные знаки и номерные знаки для транспортных ведомств; выполняют ввод данных и работают в колл-центрах. В Техасе, Джорджии и Арканзасе заключенные не получают заработной платы за такой труд, но в среднем заключенные на уровне штатов и федеральной системы зарабатывают от 0,33 до 1,41 доллара в час, в то время как в Неваде оплата труда достигает 5,15 доллара в час, начиная с 0,25 доллара в час. Существует работа вне тюрем и тюремных больниц через различные программы трудоустройства заключенных. Программы условно-досрочного освобождения для работы, внешние рабочие бригады и трудовые лагеря более распространены, чем работа в государственных и частных предприятиях, но менее распространены, чем обслуживание объектов. Эта категория труда разнообразна: заключенные выполняют "общественные работы", такие как уборка парков, ликвидация лагерей бездомных или борьба с лесными пожарами в Калифорнии. Налоговый кредит на трудоустройство (WOTC) представляет собой федеральный налоговый кредит, предоставляющий работодателям 2400 долларов за каждого заключенного, трудоустроенного в рамках программы условно-досрочного освобождения для работы. Сторонники тюремного труда утверждают, что реабилитация продвигается посредством дисциплины, сильной трудовой этики и предоставления заключенным ценных навыков, которые можно будет использовать после освобождения. Джина Ханикэт, исполнительный директор Национальной ассоциации исправительных учреждений, заявила в 2015 году, что в последние годы фокус многих трудовых программ сместился в сторону еще большей эффективности реабилитации заключенных. Переход за последние пять лет произошел от производства продукта к производству успешного правонарушителя как нашего продукта. Действительно, исследования показали, что участники программ тюремного труда часто имеют более низкий риск рецидива; однако эти исследования могут быть вводящими в заблуждение, поскольку в программах тюремного труда часто участвуют только послушные и трудолюбивые заключенные. Активистки Ив Голдберг и Линда Эванс (писавшие, находясь в заключении в Калифорнии) объясняют: "Для частного бизнеса тюремный труд – это как горшок с золотом. Никаких забастовок. Никакой организации профсоюзов. Нет медицинского страхования, страхования по безработице или компенсаций работникам. Нет языковых барьеров, как в зарубежных странах. Новые тюрьмы-левиафаны строятся на тысячах мрачных акров фабрик внутри стен. Заключенные вводят данные для Chevron, делают телефонные бронирования для TWA, выращивают свиней, убирают навоз, изготавливают печатные платы, лимузины, водяные кровати и нижнее белье для Victoria's Secret – все это за небольшую часть стоимости "свободного труда". Все эти ученые ссылаются на Тринадцатую поправку к Конституции Соединенных Штатов, отменяющую рабство, "за исключением случаев наказания за преступление, за которое лицо было должным образом осуждено".

In the decades following World War II, the American domestic economy was characterized by growth, but also by deindustrialization, the decline of the labor movement, austerity and the privatization of government services, the transformation of welfare to workfare policies, and suburbanization, including white flight from city centers. These large scale transformations had particularly damaging effects on the economic activity of large American cities, generally increasing urban unemployment and exacerbating income and racial inequality. Statistics have shown that the unemployment rate is correlated to the incarceration rate, and American historians such as Heather Ann Thompson and Alex Lichtenstein have argued that mass incarceration has accompanied the public sector abandonment of former urban industrial cores, and contributed to the rise of the Sun Belt as an important economic region. In this view, the prison industrial complex is not simply the cumulative effect of decades of increasingly punitive legislation, but is an integral sector in the neoliberal national economy, with the largest and fastest growing states—like Florida, California, and Texas ("Flocatex")—also leading the country in number of inmates and prison privatization. "Correctional industry" jobs in the government run prison factories launched in the 1930s. These jobs account for nearly 5% of state and federal prisoner employment, with prisoners producing a wide range of goods and services for sale to other government agencies, including library, school, and office furniture; uniforms, linens, and mattresses for prisons; metal grills and wooden benches for public parks; body armor for the military and police; road signs and license plates for transportation departments; doing data entry and staffing call centers. In Texas, Georgia, and Arkansas, state prisoners earn no wages for such labor but, on average, state and federal prisoners earn $0.33–$1.41 an hour for this work, reaching as high as $5.15 in Nevada, where the pay starts at $0.25 an hour. Jobs outside of prisons and jails through various inmate labor programs. These work release programs, outside work crews, and work camps are more common than public and private industry jobs, but less common than facility maintenance. This category of labor is various, with prisoners performing "community services" like cleaning parks, or clearing homeless encampments, or fighting wildfires in California. The Work Opportunity Tax Credit (WOTC) serves as a federal tax credit that grants employers $2,400 for every work release employed inmate. Advocates of prison labor argue that rehabilitation is promoted through discipline, a strong work ethic, and providing inmates with valuable skills to be used upon release. Gina Honeycutt, executive director of the National Correctional Industries Association, stated in 2015 that moreover, "in recent years, the focus of many work programs has shifted to concentrate even more on effective rehabilitation of inmates. The transition in the last five years has been away from producing a product to producing a successful offender as our product." Indeed, studies have shown that participants in prison labor programs often have a lower risk of recidivism; these studies may be misleading, however, as it is often only obedient and industrious inmates who are allowed to participate in prison labor in the first place. Activists Eve Goldberg and Linda Evans (writing while incarcerated in California) explain that <blockquote>For private business, prison labor is like a pot of gold. No strikes. No union organizing. No health benefits, unemployment insurance, or workers' compensation to pay. No language barriers, as in foreign countries. New leviathan prisons are being built on thousands of eerie acres of factories inside the walls. Prisoners do data entry for Chevron, make telephone reservations for TWA, raise hogs, shovel manure, make circuit boards, limousines, waterbeds, and lingerie for Victoria's Secret—all at a fraction of the cost of 'free labor.'" These scholars all cite the Thirteenth Amendment to the Constitution of the United States, abolishing the institution of slavery "except as a punishment for crime whereof the party shall have been duly convicted."

Частные тюрьмы

В исследовании, финансируемом Федеральным бюро тюрем (BOP), частные тюрьмы были сопоставлены с государственными по экономическим показателям и уровню жизни заключенных. Исследование показало, что снижение эффективности ресоциализации заключенных является платой за возможность более дешевого управления и эксплуатации тюрем. Благодаря значительно большему размеру частных тюрем, они могли воспользоваться экономией масштаба, предлагая более эффективную и экономичную альтернативу государственным расходам на содержание под стражей. В 2011 году Институт правосудия Веры провел опрос 40 департаментов исправительных учреждений штатов для сбора данных об истинной стоимости содержания тюрем. Их отчеты показали, что у большинства штатов дополнительные расходы составляли от одного до тридцати четырех процентов сверх первоначального бюджета на год. Джон У. Уайтхед, конституционный адвокат и основатель Института Резерфорда, утверждает, что «приватизация тюрем просто стимулирует заключение под стражу ради получения прибыли, в то время как миллионы американцев, большинство из которых – мелкие, не представляющие опасности преступники, передаются корпорациям на длительные тюремные сроки, которые не способствуют защите общества и не предотвращают рецидив». Уайтхед считает, что это характеризует все более искаженную систему правосудия, зависящую от усиления власти и богатства корпоративного государства.

Иммиграция

Финансирование Службы иммиграции и натурализации (INS) увеличивается, поскольку в бюджет на 2000 финансовый год было выделено около 4,27 миллиарда долларов. Это на 8% больше, чем в бюджете на 1999 финансовый год. Эксперты утверждают, что это расширение произошло слишком быстро и, следовательно, повысило риск халатности и злоупотреблений со стороны сотрудников. Лукас Гаттенгаг, директор проекта ACLU по защите прав иммигрантов, заявил, что «иммигранты, ожидающие административных слушаний, содержатся в условиях, которые были бы неприемлемы в тюрьмах для лиц, совершивших уголовные преступления». Они также утверждают, что, несмотря на десятикратный рост числа заключенных по сравнению с 1970 годом, это не сделало страну безопаснее. После терактов 11 сентября 2001 года бюджет Таможенной и пограничной службы (CBP) и Иммиграционной и таможенной службы США (ICE) почти удвоился с 2003 по 2008 год: бюджет CBP вырос с 5,8 млрд до 10,1 млрд долларов, а бюджет ICE – с 3,2 млрд до 5 млрд долларов. Однако значительного сокращения числа иммигрантов не произошло. Более половины годового дохода тюремной индустрии поступает из центров содержания иммигрантов. Для некоторых небольших общин на юго-западе Соединенных Штатов эти учреждения являются важной частью экономики. По словам Криса Киркхэма, это является частью растущего иммиграционного индустриального комплекса: «Компании, чья деятельность зависит от постоянного роста числа задержанных нелегальных иммигрантов, активно лоббируют свои интересы в столице страны и в небольших сельских общинах, создавая стимулы для поддержания этого роста». В 2009 году профессор Университета Канзаса Таня Голаш Боза ввела термин «иммиграционный индустриальный комплекс», определив его как «сочетание интересов государственного и частного секторов в криминализации нелегальной миграции, обеспечении соблюдения иммиграционного законодательства и продвижении антииммигрантской риторики» в своей работе «Иммиграционный индустриальный комплекс: почему мы проводим в жизнь иммиграционную политику, обреченную на провал». В 2009 году, согласно политике Конгресса в отношении содержания под стражей иммигрантов, ICE должна была обеспечивать наличие 34 000 мест для содержания иммигрантов ежедневно. Эта квота на места для содержания под стражей неуклонно росла с каждым годом, и содержание одного человека в течение одного дня обходилось ICE примерно в 159 долларов. В 2010 году политика ICE в отношении содержания под стражей иммигрантов принесла пользу двум крупным частным тюремным корпорациям CCA и GeoGroup, увеличив их долю мест для содержания иммигрантов на 13%. По сравнению с данными за 2009 год, доля мест для содержания под стражей иммигрантов ICE в Соединенных Штатах, принадлежащих и управляемых частными тюремными корпорациями, работающими ради получения прибыли, увеличилась на 49%, при этом CCA и GeoGroup управляют 8 из 10 крупнейших учреждений.

Funding of the Immigration and Naturalization Service (INS) is increasing as about a total of $4.27 billion was allotted to the INS in the 2000 fiscal budget. This is 8% more than in the 1999 fiscal budget. This expansion, experts claim, has been too rapid and thus has led to an increased chance on the part of faculty for negligence and abuse. Lucas Guttengag, director of the ACLU Immigrants' Rights Project stated that, "immigrants awaiting administrative hearings are being detained in conditions that would be unacceptable at prisons for criminal offenders." They also claim that despite having the incarceration rate grow "10 times what it was prior to 1970, it has not made this country any safer." Since the September 11 attacks in 2001, the budget for Customs and Border Protection (CBP), and U. S. Immigration and Customs Enforcement (ICE), have nearly doubled from 2003 to 2008, with CBP's budget increasing from $5.8 billion to $10.1 billion and ICE from $3.2 billion to $5 billion and even so there has been no significant decrease in immigrant population. Over half of the prison industry's yearly revenue comes from immigrant detention centers. For some small communities in the Southwestern United States, these facilities serve as an integral part of the economy. According to Chris Kirkham, this constitutes part of a growing immigration industrial complex: "Companies dependent upon continued growth in the numbers of undocumented immigrants detained have exerted themselves in the nation's capital and in small, rural communities to create incentives that reinforce that growth." In 2009, University of Kansas professor Tanya Golash Boza coined the term, "Immigration Industrial Complex", defining it as "the confluence of public and private sector interests in the criminalization of undocumented migration, immigration law enforcement, and the promotion of 'anti illegal' rhetoric," in her paper "The Immigration Industrial Complex: Why We Enforce Immigration Policies Destined to Fail". In 2009, congressional immigration detention policies requires that ICE maintain 34,000 immigration detention beds daily. This immigration bed quota has steadily increased with each passing year, costing ICE around $159 to detain one individual for one day. In 2010, immigration detention policies implemented by ICE benefited the two major private prison corporations CCA and GeoGroup, increasing their share of immigrant detention beds by 13%. Compared to data from 2009, the percentage of ICE immigrant detention beds in the United States are owned and operated by private for profit prison corporations has increased by 49%, with CCA and GeoGroup operating 8 out of 10 of the largest facilities.

Меньшинства

В США уровень совершения убийств по расовой принадлежности, 1980–2008 гг. По ряду факторов различные этнические группы демонстрируют разные показатели совершения преступлений, арестов, привлечения к суду, осуждения и лишения свободы. В процентном соотношении к численности населения, в порядке убывания, в США лишают свободы больше коренных американцев, афроамериканцев, затем латиноамериканцев, белых и, наконец, азиатов. Коренные американцы составляют самую большую группу заключенных в расчете на душу населения.

Отклик

В отчете за 2014 год, подготовленном Американским комитетом квакеров, организацией Grassroots Leadership и Южным центром по правам человека, утверждается, что недавнее сокращение числа заключенных привело к тому, что тюремная индустрия проникла в сферы, ранее обслуживаемые некоммерческими организациями, специализирующимися на поведенческой терапии и лечении, называя это "комплексом индустрии лечения", который "способен вовлекать все больше людей в систему надзора и наблюдения на более длительные сроки – в некоторых случаях, на всю жизнь". Социолог Нэнси А. Хейцег и активистка Кей Уитлок утверждают, что современные двухпартийные реформы, которые сейчас предлагаются, "основаны на схемах приватизации, доминируемых антиправительственными силами правого толка и неолиберальными интересами, которые все более тесно интегрируют прибыльное медицинское обслуживание и другие социальные нужды с тюремным промышленным комплексом". Социолог Лоик Вакант из Калифорнийского университета в Беркли также критически относится к этому термину, считая его излишне конспирологичным и преувеличивающим его масштаб и влияние. Однако Бернард Харкорт, профессор права в Колумбийском университете, считает этот термин полезным, поскольку "он подчеркивает прибыльность строительства тюрем и рост занятости, связанный с работой охранников. Нет сомнений, что расширение тюремной системы отвечало финансовым интересам крупных секторов экономики".

Движение за отмену тюремного строя

Ответ на тюремный индустриальный комплекс – это движение за отмену тюрем. Цель отмены тюрем – положить конец тюремному индустриальному комплексу путем упразднения тюрем. Сторонники отмены тюрем стремятся к этому, изменяя социально-экономические условия тех сообществ, которые больше всего страдают от тюремного индустриального комплекса. Они предлагают перенаправить средства на социальные программы, такие как образование, психиатрическая помощь, обеспечение жильем и службы разрешения конфликтов без применения силы. Цель отмены заключается не обязательно в демонтаже, а в переосмыслении. Анджела Дэвис, известный политический активист и соучредитель Critical Resistance, описывает суть отмены так: "Все это помогает создать безопасность. Важно понять, что безопасность, основанная на насилии, не является настоящей безопасностью".

Альтернативы заключению под стражу

В связи с переполненностью тюрем и центров содержания под стражей, принадлежащих частным корпорациям, такие организации, как Amnesty International, предлагают использовать альтернативные меры, такие как обязательные явки с отчетами, залоги или системы электронного контроля. Это значительно дешевле, чем средняя стоимость содержания одного заключенного в США, которая составляет около 87,61 доллара в день. Несмотря на относительную эффективность и результативность альтернатив заключению под стражу, продолжаются споры о том, смогут ли они изменить существующую систему лишения свободы. Этот аргумент основан на том, что крупные корпорации, такие как GEO Group и Corrections Corporations of America, все равно будут получать прибыль, просто меняя вывеску и переориентируясь на услуги реабилитации и технологии контроля. Вместо того, чтобы эффективно положить конец и найти решение проблемы тюремно-пенитенциарного комплекса, все больше людей окажутся в ловушке другой системы.

Критическое сопротивление

Движение набрало обороты в 1997 году, когда группа активистов за отмену тюрем, ученых и бывших заключенных объединила усилия для организации трехдневной конференции, посвященной изучению тюремно-промышленного комплекса в США. В число основателей Critical Resistance входят Анджела Дэвис, Рут Уилсон Гилмор и Роуз Браз. Конференция «Критическое сопротивление тюремно-промышленному комплексу» состоялась в сентябре 1998 года в Калифорнийском университете в Беркли и собрала более 3500 человек с различным академическим, социально-экономическим и этническим опытом. Через два года после конференции была основана политическая низовая организация с тем же названием, целью которой является противодействие и демонтаж тюремно-промышленного комплекса. В 2001 году организация приняла национальную структуру с местными отделениями в Портленде, Лос-Анджелесе, Окленде и Нью-Йорке для разработки кампаний и проектов, направленных на отмену тюремно-промышленного комплекса. В настоящее время акцент сместился на поддержку усилий по противостоянию государственным репрессиям и разработку инструментов для переосмысления жизни без тюремно-промышленного комплекса. После форума, активизация Движения бывших заключенных и осужденных помогла включить идею отмены тюрем в другие движения, такие как Occupy Wall Street, Black Lives Matter и Движение за жизни чернокожих. В 1997 году 68% заключенных в государственных тюрьмах не имели аттестата о среднем образовании, в том числе 70% женщин-заключенных. Отстранения от занятий, исключения из школы и отставание в учебе в среднем звене являются наиболее сильными факторами, предсказывающими арест несовершеннолетних девушек. Система «из школы в тюрьму» непропорционально сильно затрагивает молодых чернокожих мужчин, у которых общий риск заключения в тюрьму в шесть-восемь раз выше, чем у молодых белых. Чернокожие юноши, бросившие школу, имели 60% риск быть заключенными в тюрьму по состоянию на 1999 год. В последнее время авторы описывают систему «из школы в тюрьму» как подпитывающую тюремно-промышленный комплекс. Поскольку недостатки дисциплины «нулевой терпимости» стали очевидны, во многих школьных округах и штатах развернулось широкое движение в поддержку реформ. Растущее количество исследований, показывающих, что отстранения, особенно за незначительные нарушения и проступки, являются неэффективным методом дисциплины, побудило многие округа принять новые альтернативные дисциплинарные подходы. В 2015 году мэр Нью-Йорка Билл де Блазио объединился с Департаментом образования для решения проблем школьной дисциплины в рамках кампании по корректировке старой политики. Де Блазио также возглавил рабочую группу по школьному климату и дисциплине для разработки рекомендаций и создания основы для более существенной политики. Группа опубликовала рекомендации, направленные на сокращение расового неравенства при отстранениях и обсуждение коренных причин дисциплинарных нарушений посредством восстановительного правосудия.

The movement gained momentum in 1997, when a group of prison abolition activists, scholars, and former prisoners collaborated to organize a three day conference to examine the prison industrial complex in the U. S. The founders of Critical Resistance include Angela Davis, Ruth Wilson Gilmore, and Rose Braz. The conference, Critical Resistance to the prison industrial complex, was held in September 1998 at the University of California, Berkeley and was attended by over 3,500 people of diverse academic, socioeconomic and ethnic backgrounds. Two years after the conference, a political grassroots organization was founded bearing the same name with the mission to challenge and dismantle the prison industrial complex. In 2001, the organization adopted a national structure with local chapters in Portland, Los Angeles, Oakland, and New York City to develop campaigns and projects working towards abolishing the prison industrial complex. Currently, the cause has shifted towards supporting efforts towards resisting state repression and developing tools to re imagine life without the prison industrial complex. Following the forum, the rise of Formerly Incarcerated, Convicted People's Movement helped to incorporate abolition into other movements such as Occupy Wall Street, Black Lives Matter, and the Movement for Black Lives. 68% of state prisoners had not completed high school in 1997, including 70 percent of women state prisoners. Suspension, expulsion, and being held back during middle school years are the largest predictors of arrest for adolescent women. The school to prison pipeline disproportionately affects young black men with an overall incarceration risk that is six to eight times higher than young whites. Black male high school dropouts experienced a 60% risk of imprisonment as of 1999. There is a recent trend of authors describing the school to prison pipeline as feeding into the prison industrial complex. Since the shortcomings of zero tolerance discipline have grown very clear, there has been a widespread movement to support reform across school districts and states. Growing research that shows suspensions, especially for minor infractions and misbehavior, are a flawed disciplinary response has encouraged many districts to adopt new disciplinary alternatives. In 2015, mayor of New York City Bill de Blasio joined with the Department of Education to address school discipline in a campaign to tweak the old policies. De Blasio also spearheaded a leadership team on school climate and discipline to take recommendations and craft the foundations for more substantive policy. The team released recommendations that work towards reducing the racial disparity in suspension and discussing the underlying root cause of disciplinary infractions through restorative justice.