Медицинская антропология: здоровье, болезни и культурные особенности.

Введение

Изучение здоровья и болезней человека, систем здравоохранения и биокультурной адаптации. Медицинская антропология изучает «здоровье и болезни человека, системы здравоохранения и биокультурную адаптацию». Он утверждает, что между дисциплинами наблюдалась некоторая конвергенция, поскольку медицинская социология начала перенимать некоторые методологии антропологии, такие как качественные исследования, и стала уделять больше внимания пациенту, а медицинская антропология – западной медицине. Он полагал, что расширение междисциплинарного общения может улучшить обе дисциплины. Концепция народной медицины была подхвачена профессиональными антропологами в первой половине двадцатого века для разграничения магических практик, медицины и религии, а также для изучения роли и значения народных целителей и их практики самолечения. Для них народная медицина представляла собой специфическую культурную особенность определенных групп людей, отличную от универсальных практик биомедицины. Если бы каждая культура обладала своей специфической народной медициной, основанной на общих культурных чертах, можно было бы предположить существование такого же количества медицинских систем, сколько существует культур, и, следовательно, развивать сравнительное изучение этих систем. Те медицинские системы, которые не демонстрировали синкретических черт европейской народной медицины, назывались примитивной или претехнической медициной, в зависимости от того, относились ли они к современным культурам коренных народов или к культурам, предшествовавшим классической Греции. Культуры, обладающие документальным наследием, такие как тибетская, традиционная китайская или аюрведическая, иногда назывались систематизированными медицинскими системами. Сравнительное изучение медицинских систем известно как этномедицина – это способ лечения болезни в конкретной культуре, или, если объектом изучения является психопатология, этнопсихиатрия (Beneduce 2007, 2008), транскультурная психиатрия (Bibeau, 1997) и антропология психических расстройств (Lézé, 2014). В рамках этой концепции медицинские системы рассматриваются как специфический продукт культурной истории каждой этнической группы. Научная биомедицина становится еще одной медицинской системой и, следовательно, культурной формой, которую можно изучать как таковую. Эта позиция, возникшая в рамках культурного релятивизма, поддерживаемого культурной антропологией, позволила вести дискуссии с медициной и психиатрией вокруг ряда фундаментальных вопросов: Относительное влияние генотипических и фенотипических факторов на личность и определенные формы патологии, особенно психиатрические и психосоматические. Влияние культуры на то, что общество считает нормальным, патологическим или аномальным. Проверка универсальности нозологических категорий биомедицины и психиатрии в различных культурах. Выявление и описание заболеваний, характерных для определенных культур, которые ранее не были описаны клинической медициной. Они известны как этнические расстройства и, в последнее время, как синдромы, связанные с культурой, и включают в себя сглаз и тарантизм среди европейских крестьян, одержимость или состояние транса во многих культурах, а также нервную анорексию, «нервы» и предменструальный синдром в западных обществах. С конца 20-го века медицинские антропологи демонстрируют гораздо более глубокое понимание проблемы культурных представлений и социальных практик, связанных со здоровьем, болезнями и медицинской помощью. Эти представления и практики понимаются как универсальные, но проявляющиеся в разнообразных локальных формах, обусловленных транзакционными процессами. Ссылка в конце этой страницы предназначена для предоставления широкой панорамы современных позиций в медицинской антропологии.

Study of human health and disease, health care systems, and biocultural adaptation

Medical anthropology studies "human health and disease, health care systems, and biocultural adaptation". He argues that there was some convergence between the disciplines, as medical sociology started to adopt some of the methodologies of anthropology such as qualitative research and began to focus more on the patient, and medical anthropology started to focus on western medicine. He argued that more interdisciplinary communication could improve both disciplines. The concept of folk medicine was taken up by professional anthropologists in the first half of the twentieth century to demarcate between magical practices, medicine and religion and to explore the role and the significance of popular healers and their self medicating practices. For them, popular medicine was a specific cultural feature of some groups of humans which was distinct from the universal practices of biomedicine. If every culture had its own specific popular medicine based on its general cultural features, it would be possible to propose the existence of as many medical systems as there were cultures and, therefore, develop the comparative study of these systems. Those medical systems which showed none of the syncretic features of European popular medicine were called primitive or pretechnical medicine according to whether they referred to contemporary aboriginal cultures or to cultures predating Classical Greece. Those cultures with a documentary corpus, such as the Tibetan, traditional Chinese or Ayurvedic cultures, were sometimes called systematic medicines. The comparative study of medical systems is known as ethnomedicine, which is the way an illness or disease is treated in one's culture, or, if psychopathology is the object of study, ethnopsychiatry (Beneduce 2007, 2008), transcultural psychiatry (Bibeau, 1997) and anthropology of mental illness (Lézé, 2014). Under this concept, medical systems would be seen as the specific product of each ethnic group's cultural history. Scientific biomedicine would become another medical system and therefore a cultural form that could be studied as such. This position, which originated in the cultural relativism maintained by cultural anthropology, allowed the debate with medicine and psychiatry to revolve around some fundamental questions:

The relative influence of genotypical and phenotypical factors in relation to personality and certain forms of pathology, especially psychiatric and psychosomatic pathologies. The influence of culture on what a society considers to be normal, pathological or abnormal. The verification in different cultures of the universality of the nosological categories of biomedicine and psychiatry. The identification and description of diseases belonging to specific cultures that have not been previously described by clinical medicine. These are known as ethnic disorders and, more recently, as culture bound syndromes, and include the evil eye and tarantism among European peasants, being possessed or in a state of trance in many cultures, and nervous anorexia, nerves and premenstrual syndrome in Western societies. Since the end of the 20th century, medical anthropologists have had a much more sophisticated understanding of the problem of cultural representations and social practices related to health, disease and medical care and attention. These have been understood as being universal with very diverse local forms articulated in transactional processes. The link at the end of this page is included to offer a wide panorama of current positions in medical anthropology.

Прикладная медицинская антропология

В Соединенных Штатах, Канаде, Мексике и Бразилии сотрудничество между антропологией и медициной изначально было сосредоточено на реализации программ здравоохранения в сообществах среди этнических и культурных меньшинств, а также на качественной и этнографической оценке учреждений здравоохранения (больниц и психиатрических больниц) и услуг первичной медико-санитарной помощи. Что касается программ здравоохранения в сообществах, то целью было решение проблем, связанных с созданием этих служб для сложной этнической мозаики. Этнографическая оценка включала анализ внутриинституциональных классовых конфликтов, оказывавших негативное влияние на административную реорганизацию и институциональные цели, особенно конфликты между врачами, медсестрами, вспомогательным и административным персоналом. Этнографические отчеты показали, что внутриклассовые кризисы напрямую влияли на терапевтические подходы и уход за больными. Они также способствовали разработке новых методологических критериев оценки новых учреждений, возникших в результате реформ, а также экспериментальных методов лечения, таких как терапевтические сообщества. Этнографические данные подтвердили критику институциональной опеки и внесли решающий вклад в политику деинституционализации психиатрической и социальной помощи в целом, а в некоторых странах, таких как Италия, – привели к пересмотру принципов образования и укрепления здоровья. Эмпирические ответы на эти вопросы привели к вовлечению антропологов в различные области, включая: разработку международных и общественных программ здравоохранения в развивающихся странах; оценку влияния социальных и культурных факторов на эпидемиологию определенных форм психиатрической патологии (транскультурная психиатрия); изучение культурного сопротивления инновациям в терапевтической и уходной практике; анализ практик исцеления среди иммигрантов; и изучение традиционных целителей, народных знахарей и эмпирических акушерок, которые могут быть переосмыслены как медицинские работники (так называемые «босоногие врачи»). Кроме того, с 1960-х годов биомедицина в развитых странах столкнулась с рядом проблем, требующих изучения предрасполагающих социальных или культурных факторов, которые были сведены к переменным в количественных протоколах и подчинены биологическим или генетическим причинно-следственным интерпретациям. Среди них особенно важны следующие:

In the United States, Canada, Mexico, and Brazil, collaboration between anthropology and medicine was initially concerned with implementing community health programs among ethnic and cultural minorities and with the qualitative and ethnographic evaluation of health institutions (hospitals and mental hospitals) and primary care services. Regarding the community health programs, the intention was to resolve the problems of establishing these services for a complex mosaic of ethnic groups. The ethnographic evaluation involved analyzing the interclass conflicts within the institutions which had an undesirable effect on their administrative reorganization and their institutional objectives, particularly those conflicts among the doctors, nurses, auxiliary staff and administrative staff. The ethnographic reports show that interclass crises directly affected therapeutic criteria and care of the ill. They also contributed new methodological criteria for evaluating the new institutions resulting from the reforms as well as experimental care techniques such as therapeutic communities. The ethnographic evidence supported the criticisms of the institutional custodialism and contributed decisively to policies of deinstitutionalizing psychiatric and social care in general and led to in some countries such as Italy, a rethink of the guidelines on education and promoting health. The empirical answers to these questions led to the anthropologists being involved in many areas. These include: developing international and community health programs in developing countries; evaluating the influence of social and cultural variables in the epidemiology of certain forms of psychiatric pathology (transcultural psychiatry); studying cultural resistance to innovation in therapeutic and care practices; analysing healing practices toward immigrants; and studying traditional healers, folk healers and empirical midwives who may be reinvented as health workers (the so called barefoot doctors). Also, since the 1960s, biomedicine in developed countries has been faced by a series of problems which stipulate inspection of predisposing social or cultural factors, which have been reduced to variables in quantitative protocols and subordinated to causal biological or genetic interpretations. Among these the following are of particular note:

a) Переход от доминирующей системы, ориентированной на острую инфекционную патологию, к системе, ориентированной на хроническую дегенеративную патологию, не имеющую специфической этиологической терапии. b) Возникновение необходимости разработки долгосрочных механизмов и стратегий лечения, в отличие от радикальных терапевтических вмешательств. c) Влияние таких понятий, как качество жизни, на классические биомедицинские терапевтические критерии. К этим проблемам добавляются трудности, связанные с внедрением механизмов здравоохранения в сообществах. Изначально эти проблемы рассматривались как инструменты борьбы с неравным доступом к медицинским услугам. Однако, когда всеобъемлющая служба становится доступной населению, возникают новые проблемы, связанные с этническими, культурными или религиозными различиями, а также с различиями между возрастными группами, полами или социальными классами. Если внедрение механизмов общественного ухода порождает один набор проблем, то демонтаж этих же механизмов и возложение ответственности, которую они ранее несли, на отдельных членов общества порождает совершенно новый набор проблем. Во всех этих областях локальные и качественные этнографические исследования необходимы для понимания того, как пациенты и их социальные сети усваивают знания о здоровье и болезни, когда их опыт формируется сложным культурным влиянием. Это влияние обусловлено характером социальных отношений в развитых обществах и воздействием средств массовой коммуникации, особенно аудиовизуальных средств и рекламы.

Обучение

Все медицинские антропологи получают основное образование в области антропологии. Многие из них имеют опыт работы в сфере здравоохранения, например, в медицине или сестринском деле, в то время как другие приходят из областей, таких как психология, социальная работа, социальное педагогическое образование или социология. Культурные и транскультурные психиатры получают образование как антропологи и, естественно, являются практикующими психиатрами. Обучение медицинской антропологии обычно проходит на уровне магистратуры (M.A. или M.Sc.) и докторантуры. В странах Латинской Америки существуют специализированные магистерские программы по медицинской антропологии, например, в Мексике, Бразилии и Испании, а в США университеты, такие как Университет Брауна, Университет Вашингтона в Сент-Луисе, Университет Южной Флориды, Калифорнийский университет в Беркли, Калифорнийский университет в Сан-Франциско, Университет Коннектикута, Университет Джона Хопкинса, Университет Аризоны, Университет Алабамы, Университет Вашингтона, Университет Юты и Южный методистский университет, предлагают докторские программы по этой специальности. В Азии Университет Филиппин Манила предлагает как степень магистра наук, так и степень магистра в области медицинской антропологии. Университет Южной Флориды, Университет Аризоны, Университет Коннектикута, Университет Вашингтона и другие также предлагают двойные степени (MA/PhD) по прикладной антропологии с получением степени MPH. В Канаде Университет Британской Колумбии, Университет Торонто и Университет Макгилла предлагают магистерские и докторские программы по медицинской антропологии. В Европе программы магистратуры и докторантуры предлагаются в Великобритании в Университетском колледже Лондона, Оксфордском университете, Эдинбургском университете и Дурхэмском университете, а Амстердамский университет предлагает степень магистра по медицинской антропологии и социологии. В Африке степень магистра медицинской антропологии предлагается в Университете Гулу в Уганде. Довольно подробную информацию о различных последипломных курсах в разных странах можно найти на веб-сайте Общества медицинской антропологии Американской антропологической ассоциации.

All medical anthropologists are trained in anthropology as their main discipline. Many come from the health professions such as medicine or nursing, whereas others come from the other backgrounds such as psychology, social work, social education or sociology. Cultural and transcultural psychiatrists are trained as anthropologists and, naturally, psychiatric clinicians. Training in medical anthropology is normally acquired at a master's (M. A. or M. Sc.) and doctoral level. In Latin countries, there are specific masters' in medical anthropology, such as in México, Brazil, and Spain, while in the United States universities such as Brown University, Washington University in St. Louis, University of South Florida, UC Berkeley, UC San Francisco, University of Connecticut, Johns Hopkins University, the University of Arizona, the University of Alabama, the University of Washington, the University of Utah, and Southern Methodist University offer PhD programs focused on this subject. In Asia, the University of the Philippines Manila offers both the Master of Science and master's degrees in Medical Anthropology. The University of South Florida, the University of Arizona, the University of Connecticut, the University of Washington and others also offer a dual degree (MA/PhD) in applied anthropology with an MPH. In Canada, the University of British Columbia, the University of Toronto, and McGill University all offer masters' [both MAs and MSCs] and PhD programs in medical anthropology. In Europe, MSc and PhD programs are offered in the UK at University College, London, the University of Oxford, the University of Edinburgh and Durham University, and the University of Amsterdam offers a Master of Medical Anthropology and Sociology. In Africa, a Master of Medical anthropology is offered at Gulu University in Uganda. A fairly comprehensive account of different postgraduate training courses in different countries can be found on the website of the Society of Medical Anthropology of the American Anthropological Association.