Жак Никола Бийо Варенн: Революционер и деятель Террора

Введение

Французский революционный деятель (1756–1819)

Жак Николас Бийо-Варен (ʒak nikɔla bijo vaʁɛn; 23 апреля 1756 – 3 июня 1819), также известный как Жан Николас или под прозвищами Праведный патриот или Тигр. После Термидора Бийо-Варен был в составе группы Кретои, последней группы депутатов от фракции «Гора». Он руководил преследованием Луи-Мари Турро и Жана-Батиста Каррье за их действия во время войны в Вандее. Бийо-Варен был позднее арестован во время Термидорианской реакции. Депортированный в Кайенну без суда, он женился на бывшей чернокожей рабыне, отказался от помилования Наполеона и скончался в Порт-о-Пренсе в 1819 году. Бийо-Варен был одной из ключевых фигур в начальный период Французской революции, однако он остаётся малоизученным и недостаточно понятым.

Ранние годы

Било Варенн родился в Ла-Рошели в семье адвоката, служившего в парижском парламенте. Поскольку и его дед, и отец были юристами, а он был первым сыном в семье, Варенну было гарантировано хорошее образование и продолжение семейной профессии. Било Варенн получил образование в колледже в Ниорте, управляемом французскими ораторианцами, и изучал философию в Ла-Рошели. Его обучение в Ниорте было особенно важно для формирования его характера, поскольку методы преподавания там были необычны для того времени, предшествующего революции. В Ниорте, в отличие от большинства других школ того времени, делался акцент на современности и терпимости. Било Варенн также был отправлен в другую школу Оратории Иисуса – колледж Жуилли, где он был префектом учебной части. Позже, когда он почувствовал неудовлетворенность юридической практикой, он стал профессором, проработав там некоторое время, пока написание комедии не испортило его отношения с руководством школы, и ему пришлось покинуть ее в 1785 году. Затем он переехал в Париж, женился и приобрел должность адвоката в парламенте. В начале 1789 года он опубликовал в Амстердаме трехтомный труд о деспотизме министров Франции и антиклерикальный текст, получивший положительные отзывы, под названием «Последний удар по предрассудкам и суевериям». По мере приближения к Дню взятия Бастилии он с энтузиазмом воспринял принципы Французской революции. Пример его взглядов на Церковь можно найти в следующем тексте: Чтобы умиротворить восставших, в ту ночь Било Варенна был назначен президентом Национального конвента для проведения специальной двухнедельной сессии, а на следующий день – членом Комитета общественного спасения. Вместе с Колло д’Эрбуа, который был назначен в тот же день, его включение рассматривалось как способ привлечь на свою сторону Парижскую коммуну. После включения в Комитет общественного спасения он сыграл важную роль в его защите, призывая к единству вместо перемен, 25 октября, когда Национальный конвент жаловался на действия комитета, а затем официально одобрил их. Он вошел в состав Комитета общественного спасения во время периода террора, который постановил о массовых арестах всех подозреваемых и создании революционной армии, привел к официальному переименованию чрезвычайного уголовного трибунала в «Революционный трибунал» (29 октября 1793 года), потребовал казни Марии Антуанетты, а затем выступил против Жака Рене Эбера и Дантона. В это время он опубликовал «Элементы республиканизма», в котором требовал разделения собственности между гражданами. После назначения в комитет Било Варенн стал его активным защитником. Находясь в Париже большую часть этого года, Било Варенн и Барер работали над развитием административного аппарата и укреплением власти комитета. С этой целью в начале декабря он предложил радикальную централизацию власти, закон, известный как Закон 14 фримера. Этот закон подчинил контролю комитета надзор, экономическую реквизицию, рассылку законодательных новостей, местных администраторов и представителей на местах. Он также сыграл важную роль в защите террора: когда в середине ноября 1793 года был принят закон, предоставлявший обвиняемым право на защиту, Било Варенн произнес свои знаменитые слова в защиту террора: «Нет, мы не отступим, наш пыл угаснет лишь в могиле; либо революция победит, либо мы все умрем». Закон, даровавший право на защиту, был отменен на следующий день.

Billaud Varenne was born in La Rochelle as the son of a lawyer to the parlement of Paris. Since both his grandfather and father were lawyers, and he was the first son in his direct family, Varenne was guaranteed a solid education and the same profession. Billaud Varenne was educated at the college at Niort run by the French Oratorians, and took Philosophy at La Rochelle. His education at Niort was particularly important in shaping his character because its methods of teaching were uncommon to the revolution. At Niort, modernity and tolerance were emphasized, as opposed to most other schools of the time. Billaud Varenne was also sent to another Oratory of Jesus school, the College of Juilly, where he was Hall prefect of studies. Here he later became a professor when he felt dissatisfied with practicing law, remaining for a short while, until his writing of a comédie strained his relationship with those who ran the school and he was obliged to leave in 1785. He then went to Paris, married and bought a position as lawyer in the parlement. In early 1789 he published at Amsterdam a three volume work on the Despotisme des ministres de la France, and a well received anti clerical text titled "The Last Blow Against Prejudice and Superstition." As events moved closer to Bastille Day, he adopted with enthusiasm the principles of the French Revolution. An example of his beliefs regarding the Church can be found in this text: To mollify the insurrectionists, that night Billaud Varenne was named President of the National Convention for a special two week session, followed by him being named to the Committee of Public Safety the next day. Along with Collot d'Herbois, who was named the same day, his addition was seen as a way to co opt the Paris Commune. Once added to Committee of Public Safety, he then played a major role in defending it – calling for unity instead of change – on 25 October when the National Convention complained about the committee and then officially sanctioned them. He was included in the Reign of Terror's Committee of Public Safety, which had decreed the mass arrest of all suspects and the establishment of a revolutionary army, caused the extraordinary criminal tribunal to be named officially "Revolutionary Tribunal" (on 29 October 1793), demanded the execution of Marie Antoinette, and then attacked Jacques René Hébert and Danton. Meanwhile, he published Les Éléments du républicanisme, in which he demanded a division of property among the citizens. Once named to the committee, Billaud Varenne became a vocal defender of that body. Based in Paris during much of this year, Billaud Varenne and Barère worked to develop the administrative apparatus and consolidate the power of the committee. To that end, in early December he proposed a radical centralization of authority, a law that became known as the Law of 14 Frimaire. This law brought surveillance, economic requisition, the dispatch of legislative news, local administrators, and representatives on mission under the control of the committee. He was also instrumental in defending the Terror: when a measure was passed into law in mid November 1793 allowing the accused the right of defense, Billaud Varenne uttered his famous words in defense of the Terror:
No, we will not step backward, our zeal will only be smothered in the tomb; either the revolution will triumph or we will all die. The law enabling right of defense was overturned the next day.

Термидор и ссылка

По мере того как 1794 год подходил к концу, Робеспьер начал выступать против чрезмерно рьяных группировок: он считал, что как позиции сторонников Террора, так и снисходительные взгляды опасны для благополучия Революции. Робеспьер видел опасность в членах Революции, таких как Бийо Варенн, Колло д’Эрбуа и Марк Гийом Алексис Вадье, которые были слишком преданы нападениям на церковное имущество или проявляли излишнюю жестокость в стремлении к революционному правосудию (как, например, Колло в Лионе). Некоторые члены Конвента считали программу дехристианизации разрозненной и ненужной. Более того, закон 22 Прариэля изолировал полицейское ведомство Конвента: Комитет общественной безопасности, орган, крайне враждебно настроенный к духовенству, увидел, как его власть была серьезно ослаблена этим законом. Закон 22 Прариэля сократил право на защиту до простого появления в суде, одновременно значительно расширив перечень преступлений, наказуемых смертной казнью. Это напрямую привело к Великому Террору, в ходе которого за эти семь недель в Парижском Революционном трибунале было казнено больше людей, чем за предыдущие четырнадцать месяцев. Хотя Бийо Варенн публично защищал его в Конвенте, этот закон стал ключевым фактором в последующих репрессиях против комитета. Серьезные разногласия начали раскалывать комитет, когда Бийо Варенн и Колло д’Эрбуа выступили против Робеспьера и Сен-Жюста. 26 июня они спорили о назначении нового обвинителя в Революционный трибунал. 29 июня между членами Комитета общественной безопасности вновь вспыхнул спор. Хотя он мог касаться дела Катерины Теот или закона 22 Прариэля, это привело к тому, что Бийо Варенн назвал Робеспьера диктатором, после чего последний покинул здание Комитета и перестал посещать заседания. На фоне нарастающего напряжения и ежедневных казней – количество казней в день в Париже возросло с пяти в Жерминале до двадцати шести в Мессидоре – Бийо Варенн и Колло д’Эрбуа начали опасаться за свою безопасность. В первые дни Термидора Бертра́н Барер попытался найти компромисс между раздробленным комитетом. Однако Робеспьер по-прежнему был убежден в необходимости дальнейшей чистки Конвента, и 8 Термидора он выступил перед этим органом с речью, которая положила начало Термидорианской реакции. Говоря о «монстрах», угрожавших Республике заговором, его речь была достаточно конкретной, чтобы служить предупреждением, но достаточно расплывчатой, чтобы вызвать беспокойство у многих членов Конвента. Когда его попросили назвать имена заговорщиков, Робеспьер отказался, и его обвинили в массовом обвинении членов Конвента без проведения слушания. Они вернулись в Комитет общественной безопасности, где обнаружили Сен-Жюста, протеже Робеспьера, работающего над речью, которую он намеревался произнести на следующий день. Колло и Бийо Варенн, как одни из главных проводников террора, предположили, что Сен-Жюст пишет их обвинительный акт. В этот момент в Комитете разгорелся последний спор, в котором Колло, Бийо Варенн и Барер атаковали Сен-Жюста за «разделение нации». Через некоторое время они покинули Комитет и организовали последние элементы Термидорианской реакции. На следующий день, 9 Термидора, Бийо Варенн сыграл решающую роль в окончательном поражении Робеспьера и его союзников. Когда Сен-Жюст начал свою речь, его в начале прервал другой заговорщик, Жан Ламбер Тальен. Затем выступил Бийо Варенн, а Колло д’Эрбуа руководил дебатами с кресла председателя, и в красноречивом, заранее подготовленном выступлении прямо обвинил Робеспьера в заговоре против Республики. Эта речь и другие были встречены с энтузиазмом, и после продолжительных дебатов были изданы ордера на арест Робеспьера, Сен-Жюста и их союзников. После непродолжительного вооруженного столкновения заговорщики одержали победу, и Робеспьер и его союзники были казнены на следующий день. Однако после 9 Термидора Бийо Варенн вскоре оказался в тюрьме. Слишком тесно связанный с излишествами периода Террора, он вскоре сам подвергся нападкам в Конвенте за свою жестокость, и была создана комиссия для расследования его деятельности и деятельности некоторых других членов бывшего Комитета общественной безопасности. Бийо Варенн был арестован, и в результате якобинского восстания 12 Жерминаля III года (1 апреля 1795 года) Конвент постановил о его немедленной депортации во Французскую Гвиану вместе с Колло д’Эрбуа и Бертраном Барером де Виузаком, где он занялся сельским хозяйством и женился на бывшей рабыне африканского происхождения по имени Брижит. После переворота 18 Брюмера Наполеона Бонапарта он отказался от предложенного Французским консульством помилования. В 1816 году он покинул Гвиану, несколько месяцев провел в Нью-Йорке, а затем переехал в Пор-о-Пренс (Гаити), где стал советником и консультантом высшего суда. Президент Гаити Александр Петион предоставил ему пенсию, которую он получал до своей смерти. Относительно колонизации Гаити Французским королевством и попыток Людовика XVIII восстановить контроль над островом дипломатическим путем, он заявил Петиону:
«Самая большая ошибка, которую вы совершили в ходе революции в этой стране, — это то, что вы не уничтожили всех поселенцев, до последнего. Во Франции мы совершили ту же ошибку, не погубив последнего из Бурбонов». Он умер в Пор-о-Пренсе в 1819 году. Среди его последних слов он произнес: «По крайней мере, мои кости покоятся на земле, которая жаждет Свободы; но я слышу голос потомства, обвиняющего меня в том, что я слишком пощадил кровь тиранов Европы». Он завещал все свое имущество своей жене Брижит, выразив это в своем завещании следующим образом: «Я отдаю этот излишек, какой бы ни была его ценность, этой честной девушке; как для того, чтобы возместить ей огромные услуги, которые она мне оказала более восемнадцати лет, так и для того, чтобы признать новое и самое полное доказательство ее непоколебимой привязанности, проявившейся в согласии следовать за мной, куда бы я ни пошел».

As 1794 progressed, Robespierre began to speak out against over zealous factions: he believed both pro Terror and indulgent positions were dangerous to the well being of the Revolution. Robespierre saw danger in members of the Revolution, like Billaud Varenne, Collot d'Herbois, and Marc Guillaume Alexis Vadier who had been too committed to attacks on Church property or had been too vigorous in their pursuit of revolutionary justice (such as Collot at Lyon). The dechristianization program was seen as divisive and unnecessary by some in the convention. Furthermore, the law of 22 Prairial had isolated the police wing of the convention: the Committee of General Security, a body that was extremely anti clerical, had seen their power severely diminished by the law. The law of 22 Prairial reduced the right of defense to simply an appearance before court, while greatly expanding the list of crimes punishable by death. This is what led directly to the Great Terror, in which more were killed by the Revolutionary Tribunal in Paris in those seven weeks than in the preceding fourteen months. Though Billaud Varenne publicly defended it in the convention, this law was a driving factor in the eventual reprisal against the committee. Serious arguments began to fracture the committee, with Billaud Varenne and Collot d'Herbois pitted against Robespierre and Saint Just. On 26 June, they argued over the imposition of a new prosecutor to the Revolutionary Tribunal. On 29 June, an argument once again broke out between members of the Committee of Public Safety. Though it could have been about the Catherine Théot affair or the law of 22 Prairial, it led to Billaud Varenne branding Robespierre a dictator and the latter storming out of the Committee headquarters and ceasing to attend meetings. With tensions being heightened and more guillotined every day – the rate of executions per day in Paris rose from five a day in Germinal to twenty six a day in Messidor – Billaud Varenne and Collot d'Herbois began to fear for their safety. Throughout the early days of Thermidor, Bertrand Barère attempted to forge compromise between the splintering Committee. However, Robespierre was still convinced that the Convention needed further purging, and on 8 Thermidor he rose before that body to give a speech that would spark the Thermidorian Reaction. Speaking of "monsters" that threatened the Republic with conspiracy, his speech was pointed enough to serve as a warning while being vague enough to worry many in the body. When he was asked for the names of those in the conspiracy, Robespierre declined to provide them, and he was charged with indicting members of the Convention en masse without a hearing. They returned to the Committee of Public Safety where they found Saint Just, the protege of Robespierre, working on a speech he intended to deliver the next day. As one of the chief messengers of the terror, Collot and Billaud Varenne both assumed that Saint Just was writing their denunciation. At this moment the last argument of the Committee erupted, with Collot, Billaud Varenne, and Barère attacking Saint Just for "dividing the nation." After sometime, they departed the committee and organized the last elements of the Thermidorian Reaction. The next day, 9 Thermidor, Billaud Varenne would play a critical role in the final stroke against Robespierre and his allies. As Saint Just delivered his speech, he was interrupted near the beginning by another conspirator, Jean Lambert Tallien. Billaud Varenne was next to speak, with Collot d'Herbois controlling the debates from the President's Chair, and in an eloquent planned denunciation directly accused Robespierre of a conspiracy against the Republic. This speech and others were warmly received, and after continued debate arrest warrants were issued for Robespierre, Saint Just, and their allies. After a brief armed standoff, the conspirators would carry the day, and Robespierre and his allies would be executed the next day. However, after 9 Thermidor, Billaud Varenne was soon enough to find himself in prison. Too closely associated with the excesses of the Reign of Terror, he was shortly attacked himself in the convention for his ruthlessness, and a commission was appointed to examine his conduct and that of some other members of the former Committee of Public Safety. Billaud Varenne was arrested, and as a result of the Jacobin led insurrection of 12 Germinal of the Year III (1 April 1795), the Convention decreed his immediate deportation to French Guiana, along with Collot d'Herbois and Bertrand Barère de Vieuzac, where he picked up farming and married a black ex slave girl called Brigitte. After Napoleon Bonaparte's 18 Brumaire coup, he refused the pardon offered by the French Consulate. In 1816 he left Guiana, went to New York City for a few months, and finally moved to Port au Prince (Haiti), where he became advisor and counsellor to the high court. President of Haiti, Alexandre Pétion granted him a pension which he received until his death. Regarding the colonization of Haiti by the Kingdom of France and the attempts of Louis XVIII to regain control of the island by diplomatic means, he announced to Pétion :
The biggest fault you committed, in the course of the revolution of this country, is not having sacrificed all the settlers, down to the last one. In France we made the same mistake, by not causing the last of the Bourbons to perish. He died in Port au Prince in 1819. Among his last words, he declared: "My bones, at least, will rest on a land that wants Liberty; but I hear the voice of posterity accusing me of having spared the blood of the tyrants of Europe too much." He bequeathed all his possessions to his wife, Brigitte, and expressed it as follows in his will: "I give this surplus, whatever its value may be, to this honest girl; as much to repay her for the immense services she has rendered me for over eighteen years as to acknowledge the new and most complete proof of her unwavering attachment, by consenting to follow me wherever I go."

Работы

Мемуары, написанные в Порт-о-Пренсе в 1818 году, содержащие описание его путешествий и приключений в Мексике с 1815 по 1817 год. ("Мемуары, написанные в Порт-о-Пренсе в 1818 году, содержащие рассказ о его путешествиях и приключениях в Мексике с 1815 по 1817 год"), Париж, 1821 год [вероятно, подделка]. Бийо Варенн, член Комитета общественного спасения: Неопубликованные мемуары и переписка. В сопровождении биографических очерков о Бийо Варенне и Колло д’Эрбуа, Париж, Librairie de la Nouvelle Revue, 1893 (под редакцией Альфреда Бегиса).