Введение

Ордера короля Франции, часто ордера на арест.

Lettres de cachet (lɛtʁ də kaʃɛ;) — это письма, подписанные королем Франции, контрассигнированные одним из его министров и запечатанные королевской печатью. Они содержали приказы непосредственно от короля, часто для осуществления произвольных действий и вынесения приговоров, которые не подлежали обжалованию. В отношении организованных групп «lettres de cachet» выдавались с целью предотвращения собраний или совершения иных определенных действий. Провинциальные Генеральные штаты созывались таким образом, и именно посредством «lettre de cachet» (в данном случае «lettre de jussipri») или личного присутствия на «lit de justice» король предписывал парламенту зарегистрировать закон, несмотря на его отказ в принятии. Однако наиболее известными были карательные «lettres de cachet», посредством которых подданный заключался в тюрьму без суда и без возможности защиты (после предварительного расследования и проверки лейтенантом полиции) в государственную тюрьму или обычную тюрьму, в монастырь или больницу Парижа, отправлялся в колонии или изгонялся из королевства или в другую его часть. В основном эти письма использовались против пьяниц, бунтовщиков, проституток, расточителей семейного состояния или душевнобольных. Состоятельные люди иногда обращались с просьбой выдать такие письма, чтобы избавиться от неугодных лиц, особенно для предотвращения неравных браков (дворян с простолюдинами) или предотвращения скандала (письмо могло предотвратить судебные разбирательства, которые могли бы опорочить семью). В этом отношении «lettres de cachet» являлись ярким символом злоупотреблений монархии старого режима и были отменены во время Французской революции. В 1789 и 1790 годах все дела были пересмотрены комиссией, которая подтвердила большинство приговоров. Историк Клод Кветель интерпретировал эти подтверждения как указание на то, что «lettres de cachet» не были столь произвольными и несправедливыми, как их представляли после революции, и поэтому он говорит о «Légende noire».

История

Право выдавать lettres de cachet было королевской привилегией, признанной французским монархическим гражданским правом, которое развивалось в течение XIII века, когда Капетинская монархия преодолела свое первоначальное недоверие к римскому праву. Этот принцип восходит к максиме, содержащейся в текстах Пандектов Юстиниана: в латинской версии – "Rex solutus est a legibus", или "Король освобожден от законов". "Французские правоведы интерпретировали императорский пост, описанный в кодексе Юстиниана, в широком смысле и пришли к выводу, что каждый "король является императором в своем собственном королевстве", то есть обладает прерогативами юридического абсолютизма, которые Corpus Juris Civilis приписывает римскому императору". Это означало, что при прямом вмешательстве король мог принимать решения, не считаясь с законами и даже вопреки им. Это было раннее представление, и изначально соответствующий приказ носил устный характер; некоторые патентные грамоты Генриха III Франции 1576 года свидетельствуют о том, что Франсуа де Монморанси содержался "в нашей крепости Бастилия в Париже по устному приказу" покойного короля Карла IX. В XIV веке был установлен принцип письменного оформления приказа, что и привело к появлению lettres de cachet. Lettres de cachet относились к категории закрытых писем (lettres closes), в отличие от патентных писем (lettres patentes), которые выражали законную и постоянную волю короля и должны были быть снабжены государственной печатью, нанесенной канцлером. Напротив, lettres de cachet подписывались лишь государственным секретарем короля, несли лишь оттиск тайной печати короля, из-за чего в XIV и XV веках их часто называли lettres de petit signet или lettres de petit cachet и были полностью освобождены от контроля канцлера.

Как инструмент

Хотя эти касетные письма служили правительству как тайное оружие против политических оппонентов или неугодных писателей и как средство наказания лиц знатного происхождения без огласки судебного разбирательства, они имели множество других применений. Полиция использовала их в работе с проститутками, а по их предписанию душевнобольных помещали в больницы, а иногда и в тюрьмы. Главы семей также часто прибегали к ним как к средству исправления, например, для защиты семейной чести от распутного или преступного поведения сыновей. Ярким примером является дело маркиза де Сада (заключенного в тюрьму в 1777–1790 годах по касетному письму, полученному от его богатой и влиятельной свекрови). Супруги также использовали их для обуздания расточительности друг друга. Фактически, государственный секретарь обладал полномочиями и мог выдавать их по своему усмотрению, и в большинстве случаев король не знал об их выдаче. В XVIII веке письма часто выдавались бланками, то есть без указания имени лица, против которого они были направлены; получатель или уполномоченный заполнял имя, чтобы придать письму силу.

Протесты

Протесты против "летрес де кэш" постоянно выражались парламентом Парижа и провинциальными парламентами, а также Генеральными штатами. В 1648 году, во время Фронды, суверенные суды Парижа своим Arrêt d'Union добились их временного подавления в виде своеобразной хартии свобод, которую они навязали короне, однако она просуществовала недолго. Лишь во время правления Людовика XVI реакция против злоупотреблений стала отчетливо ощутимой. В начале этого правления Малешерб, в течение своего короткого министерства, стремился привнести в систему некоторую справедливость, а в марте 1784 года барон де Бретей, министр королевского двора, направил циркуляр интендантам и лейтенанту полиции с целью предотвращения наиболее серьезных злоупотреблений, связанных с выдачей "кашетов". Граф де Мирабо написал резкую критику "летрес де кэш", находясь в заключении в тюрьме Винсенн (по "письму с секретом", полученному его отцом). Этот трактат был опубликован после его освобождения в 1782 году под названием Les Lettres de cachet et des prisons d'État и получил широкое распространение по всей Европе. Помимо Бастилии, к 1779 году в Париже насчитывалось тридцать тюрем, в которых человека можно было заключить без суда. Для тех же целей использовались монастыри. Сообщалось, что они открыто продавались во время правления Людовика XV любовницей одного из его министров. В Париже в 1779 году Суд по делам помощи потребовал их отмены, а в марте 1788 года Парижский парламент выступил с весьма энергичными протестами, которые имеют важное значение для понимания старого французского государственного права. Корона, однако, не приняла решения отказаться от этого инструмента, и в декларации Генеральным штатам на королевской сессии 23 июня 1789 года (статья 15) она не отказалась от него полностью.

Отмена и восстановление

После Французской революции учредительное собрание упразднило lettres de cachet, но Наполеон восстановил их уголовно-правовой эквивалент политическим актом в декрете от 8 марта 1801 года о государственных тюрьмах. Это особенно поразительно, учитывая, что Наполеон активно добивался принятия мер, обеспечивающих верховенство закона в кодексах, принятых во время его правления. Этот поступок был одним из обвинений, выдвинутых против него сенатус-консультами 3 апреля 1814 года, которые объявили о его свержении, "принимая во внимание, что он нарушил конституционные законы посредством декретов о государственных тюрьмах".

В литературе

Оноре Мирабо, "Письма из каше и государственных тюрем" (Гамбург, 1782), написанные в темнице в Венсенне, куда его отец заключил его по указу из каше, – одно из самых талантливых и красноречивых его произведений, имевшее огромный тираж и переведенное на английский язык в 1788 году. Замок Вольфенбах, один из "Страшных романов", упомянутых в "Нортенгерском аббатстве" Джейн Остин, использует указ из каше как ключевой элемент сюжета: главный злодей, опекун бежавшей молодой леди, пытается добиться её возвращения с помощью указа из каше, чтобы принудить её к браку. Доктор Александр Манетт, в романе Диккенса "Повесть о двух городах", был брошен в Бастилию по указу из каше. Более того, Чарльз Дарней подозревал, что его дядя, маркиз, воспользовался бы указом из каше, чтобы заключить самого Дарне в тюрьму, если бы маркиз не утратил расположение королевского двора.