Педро Алвареш Кабрал: Открытие Бразилии и плавание в Индию.

Введение

Португальский военный командир и исследователь (ок. 1467/8 – ок. 1520)

Педру Алвареш Кабрал (; родился Педру Алвареш де Гувейя; ) был португальским дворянином, военным командиром, мореплавателем и исследователем, считающимся европейским первооткрывателем Бразилии. Он был первым человеком в истории, побывавшим на четырех континентах, объединив их все в своем знаменитом путешествии 1500 года, в ходе которого он также провел первое значительное исследование северо-восточного побережья Южной Америки и объявил о правах Португалии на эти земли. Хотя детали ранней жизни Кабрала остаются неясными, известно, что он происходил из незнатной дворянской семьи и получил хорошее образование. В 1500 году он был назначен главой экспедиции в Индию, последовав по вновь открытому Васко да Гама маршруту вокруг Африки. Целью экспедиции было возвращение с ценными специями и установление торговых отношений в Индии, обходя монополию на торговлю специями, находившуюся в руках арабских, турецких и итальянских купцов. Хотя предыдущая экспедиция Васко да Гама в Индию, по своему морскому пути, зафиксировала признаки земли к западу от южной части Атлантического океана (в 1497 году), Кабрал возглавил первую известную экспедицию, достигшую четырех континентов: Европы, Африки, Америки и Азии. Его флот из 13 кораблей зашел далеко в западную часть Атлантического океана, возможно, намеренно, и достиг суши (в апреле 1500 года), которую он первоначально принял за большой остров. Поскольку новая земля находилась в португальской сфере влияния согласно Тордесильясскому договору 1494 года, Кабрал объявил о ее принадлежности португальской короне. Он исследовал побережье, поняв, что большая земля, вероятно, является континентом, и отправил корабль, чтобы сообщить королю Мануэлу I о новой территории. Континент оказался Южной Америкой, а земля, на которую он претендовал для Португалии, впоследствии стала известна как Бразилия. Флот пополнил запасы и затем повернул на восток, чтобы продолжить путешествие в Индию. Шторм в южной части Атлантики привел к потере нескольких кораблей, а шесть оставшихся кораблей в конечном итоге встретились в Мозамбикском проливе, прежде чем отправиться в Каликут (Индия). Кабралу первоначально удалось договориться о торговых правах, но арабские купцы восприняли португальскую экспедицию как угрозу своей монополии и спровоцировали нападение как мусульман, так и индусов на португальский торговый пост. Португальцы понесли большие потери, а их сооружения были разрушены. Кабрал отомстил, разграбив и сожг арабский флот, а затем обстрелял город в ответ на то, что его правитель не смог объяснить неожиданное нападение. Из Каликута экспедиция отправилась в Королевство Кочин, другой индийский город-государство, где Кабрал подружился с его правителем и загрузил свои корабли востребованными специями, прежде чем вернуться в Европу. Несмотря на гибель людей и кораблей, по возвращении в Португалию путешествие Кабрала было признано успешным. Исключительная прибыль от продажи специй укрепила финансы португальской короны и помогла заложить основу Португальской империи, простиравшейся от Америки до Дальнего Востока. Позже Кабрал был обойден при формировании нового флота для установления более прочного присутствия в Индии, возможно, из-за ссоры с Мануэлом I. Потеряв расположение короля, он ушел в частную жизнь, о которой сохранилось мало записей. Его достижения в течение более 300 лет оставались в основном в забвении. Десятилетия спустя после обретения Бразилией независимости от Португалии в XIX веке репутация Кабрала была восстановлена императором Педру II. Историки долго спорили о том, был ли Кабрал первооткрывателем Бразилии и было ли это открытие случайным или преднамеренным. Первый вопрос был решен, поскольку немногочисленные и поверхностные контакты исследователей до него остались незамеченными в то время и не внесли никакого вклада в будущее развитие и историю земли, которая стала Бразилией, единственной португалоязычной страной в Америке. По второму вопросу не было достигнуто определенного консенсуса, и гипотеза о преднамеренном открытии не имеет твердых доказательств. Тем не менее, хотя его затмили современные исследователи, историки считают Кабрала выдающейся фигурой эпохи Великих географических открытий.

Pedro Álvares Cabral (; born Pedro Álvares de Gouveia; ) was a Portuguese nobleman, military commander, navigator and explorer regarded as the European discoverer of Brazil. He was the first recorded human in history to ever be on four continents, uniting all of them in his famous voyage of 1500, where he also conducted the first substantial exploration of the northeast coast of South America and claimed it for Portugal. While details of Cabral's early life remain unclear, it is known that he came from a minor noble family and received a good education. He was appointed to head an expedition to India in 1500, following Vasco da Gama's newly opened route around Africa. The undertaking had the aim of returning with valuable spices and of establishing trade relations in India—bypassing the monopoly on the spice trade then in the hands of Arab, Turkish and Italian merchants. Although the previous expedition of Vasco da Gama to India, on its sea route, had recorded signs of land west of the southern Atlantic Ocean (in 1497), Cabral led the first known expedition to have touched four continents: Europe, Africa, America, and Asia. His fleet of 13 ships sailed far into the western Atlantic Ocean, perhaps intentionally, and made landfall (April 1500) on what he initially assumed to be a large island. As the new land was within the Portuguese sphere according to the 1494 Treaty of Tordesillas, Cabral claimed it for the Portuguese Crown. He explored the coast, realizing that the large land mass was probably a continent, and dispatched a ship to notify King Manuel I of the new territory. The continent was South America, and the land he had claimed for Portugal later came to be known as Brazil. The fleet reprovisioned and then turned eastward to resume the journey to India. A storm in the southern Atlantic caused the loss of several ships, and the six remaining ships eventually rendezvoused in the Mozambique Channel before proceeding to Calicut in India. Cabral was originally successful in negotiating trading rights, but Arab merchants saw Portugal's venture as a threat to their monopoly and stirred up an attack by both Muslims and Hindus on the Portuguese entrepôt. The Portuguese sustained many casualties and their facilities were destroyed. Cabral took vengeance by looting and burning the Arab fleet and then bombarded the city in retaliation for its ruler having failed to explain the unexpected attack. From Calicut the expedition sailed to the Kingdom of Cochin, another Indian city state, where Cabral befriended its ruler and loaded his ships with coveted spices before returning to Europe. Despite the loss of human lives and ships, Cabral's voyage was deemed a success upon his return to Portugal. The extraordinary profits resulting from the sale of the spices bolstered the Portuguese Crown's finances and helped lay the foundation of a Portuguese Empire that would stretch from the Americas to the Far East. Cabral was later passed over, possibly as a result of a quarrel with Manuel I, when a new fleet was assembled to establish a more robust presence in India. Having lost favor with the King, he retired to a private life of which few records survive. His accomplishments slipped mostly into obscurity for more than 300 years. Decades after Brazil's independence from Portugal in the 19th century, Cabral's reputation began to be rehabilitated by Emperor Pedro II of Brazil. Historians have long argued whether Cabral was Brazil's discoverer, and whether the discovery was accidental or intentional. The first question has been settled by the observation that the few, cursory encounters by explorers before him were barely noticed at the time and contributed nothing to the future development and history of the land which would become Brazil, the sole Portuguese speaking nation in the Americas. On the second question, no definite consensus has been formed, and the intentional discovery hypothesis lacks solid proof. Nevertheless, although he was overshadowed by contemporary explorers, historians consider Cabral to be a major figure of the Age of Discovery.

Ранние годы

О жизни Педро Альвареша Кабрала до или после его путешествия, приведшего к открытию Бразилии, известно немного. Он родился в 1467 или 1468 году – первый год представляется более вероятным – в Белмонте, примерно в районе современного Ковилья в центральной Португалии. Он был сыном Фернау Альвареша Кабрала и Изабель Гувейя, одним из пяти сыновей и шести дочерей в семье. Кабрал был крещен как Педро Альварес де Гувейя и лишь позже, предположительно после смерти старшего брата в 1503 году, начал использовать фамилию отца. Герб его семьи изображал два пурпурных козла на серебряном поле. Пурпурный цвет символизировал верность, а козлы происходили от фамилии (кабрал означает «козёл» на английском языке). Однако правом пользования семейным гербом обладал лишь его старший брат. Семейные предания гласили, что Кабралы были потомками Карана, легендарного первого царя Македонии. Каран, в свою очередь, считался потомком полубога Геркулеса в седьмом поколении. Отбросив мифы, историк Джеймс МакКлиммонт полагает, что другой семейный рассказ может содержать ключ к истинному происхождению семьи Кабрал. Согласно этой традиции, Кабралы происходят от кастильского клана Кабрейра (кабра – испанское [и португальское] слово для козла), носившего похожий герб. Семья Кабрал приобрела известность в XIV веке. Альваро Жил Кабрал (прапрадед Кабрала и пограничный военачальник) был одним из немногих португальских дворян, сохранивших верность Дону Жуану I, королю Португалии во время войны против короля Кастилии. В награду Дон Жуан I пожаловал Альваро Жилу наследственное феодальное владение Белмонте. Воспитанный в среде низшего дворянства, Кабрал был отправлен ко двору короля Дона Афонсу V в 1479 году, в возрасте около 12 лет. Он получил образование в области гуманитарных наук и обучился владению оружием и военному делу. Ему было около 17 лет 30 июня 1484 года, когда король Дон Жуан II пожаловал ему титул мосу фидальгу (молодой дворянин; незначительный титул, обычно дававшийся молодым дворянам). Сведения о его деяниях до 1500 года крайне скудны, но Кабрал, возможно, участвовал в кампаниях в Северной Африке, как и его предки, и как это было принято среди молодых дворян того времени. Король Дон Мануэл I, взошедший на престол два года назад, 12 апреля 1497 года назначил ему ежегодное содержание в размере 30 000 реалов. Одновременно он получил титул Фидальгу (дворянин) в Королевском совете и был удостоен звания Рыцаря Ордена Христа. Современных изображений или подробного физического описания Кабрала не существует. Известно, что он был крепкого телосложения и ростом соответствовал отцу. Характер Кабрала описывали как образованный, учтивый, рассудительный, щедрый, снисходительный к врагам, скромный, но также тщеславный и чрезмерно озабоченный уважением, которое, по его мнению, требовали его честь и положение.

Little is certain regarding Pedro Álvares Cabral's life before, or following, his voyage which led to the discovery of Brazil. He was born in 1467 or 1468—the former year being the more likely—at Belmonte, about from present day Covilhã in central Portugal. He was a son of Fernão Álvares Cabral and Isabel Gouveia—one of five boys and six girls in the family. Cabral was christened Pedro Álvares de Gouveia and only later, supposedly upon his elder brother's death in 1503, did he begin using his father's surname. The coat of arms of his family was drawn with two purple goats on a field of silver. Purple represented fidelity, and the goats were derived from the family name (cabral pertains to goats in English). However, only his elder brother was entitled to make use of the family arms. Family lore said that the Cabrais were descendants of Caranus, the legendary first king of Macedonia. Caranus was, in turn, a supposed 7th generation scion of the demigod Hercules. Myths aside, the historian James McClymont believes that another family tale might hold clues to the true origin of Cabral's family. According to that tradition, the Cabrais derive from a Castilian clan named the Cabreiras (cabra is Spanish [and Portuguese] for goat) who bore a similar coat of arms. The Cabral family rose to prominence during the 14th century. Álvaro Gil Cabral (Cabral's great great grandfather and a frontier military commander) was one of the few Portuguese nobles to remain loyal to Dom João I, King of Portugal during the war against the King of Castile. As a reward, João I presented Álvaro Gil with the hereditary fiefdom of Belmonte. Raised as a member of the lower nobility, Cabral was sent to the court of King Dom Afonso V in 1479 at around age 12. He received an education in the humanities and learned to bear arms and fight. He would have been roughly age 17 on 30 June 1484 when he was named moço fidalgo (young nobleman; a minor title then commonly granted to young nobles) by King Dom João II. Records of his deeds prior to 1500 are extremely fragmentary, but Cabral may have campaigned in North Africa, as had his ancestors and as was commonly done by other young nobles of his day. King Dom Manuel I, who had acceded to the throne two years previously, awarded him an annual allowance worth 30,000 reais on 12 April 1497. He was concurrently given the title Fidalgo (nobleman) in the King's Council and was named a Knight of the Order of Christ. There is no contemporary image or detailed physical description of Cabral. It is known that he had a strong build and matched his father's height of Cabral's character has been described as well learned, courteous, prudent, generous, tolerant with enemies, humble, but also vain and too concerned with the respect he felt his honor and position demanded.

Главнокомандующий флотом

15 февраля 1500 года Кабрал был назначен капитаном-мором (буквально капитаном-майором, или главнокомандующим) флота, направлявшегося в Индию. В то время португальская корона обычно назначала дворян на военно-морские и военные должности, не обращая внимания на опыт или профессиональную компетентность. Так было и с капитанами кораблей под командованием Кабрала – большинство из них были дворянами, как и он сам. Эта практика таила в себе очевидные опасности, поскольку власть могла быть легко передана совершенно некомпетентным и неподходящим людям, равно как и талантливым лидерам, таким как Афонсу де Альбукерке или Дом Жуан де Каштру. Сохранилось мало подробностей относительно критериев, использованных португальским правительством при выборе Кабрала во главе индийской экспедиции. В королевском указе, назначавшем его главнокомандующим, указаны лишь «заслуги и службы». Ничего больше об этих квалификациях не известно. Историк Уильям Гринли утверждал, что король Мануэл I «несомненно хорошо знал его при дворе». Это, наряду с «положением семьи Кабрал, их безоговорочной верностью Короне, личной внешностью Кабрала и способностями, проявленными им при дворе и в совете, были важными факторами». Ему могло помочь и то, что два его брата входили в Королевский совет. Учитывая придворные интриги, Кабрал мог быть частью фракции, способствовавшей его назначению. Историк Малин Ньюитт полагает, что выбор Кабрала был «сознательной попыткой сбалансировать интересы соперничающих фракций знатных семей, поскольку, по-видимому, у него не было никаких других качеств, которые могли бы рекомендовать его, и нет известных данных об опыте командования крупными экспедициями». Кабрал стал военным начальником, в то время как гораздо более опытные мореплаватели были прикомандированы к экспедиции для помощи ему в военно-морских вопросах. Самыми важными из них были Бартоломеу Диаш, Диугу Диаш и Николау Коэлью. Вместе с другими капитанами они должны были командовать 13 кораблями и 1500 людьми. Из этого контингента 700 были солдатами, хотя большинство из них были простыми людьми, не имевшими подготовки или боевого опыта. Флот был разделен на два отряда. Первый отряд состоял из девяти нау (каравел) и двух круглых каравель и направлялся в Каликут (Индия) с целью установления торговых отношений и создания торгового фактора. Второй отряд, состоящий из одного нау и одной круглой каравели, отплыл в порт Софала, расположенный на территории современного Мозамбика. В обмен на командование флотом Кабрал имел право на 10 000 крузадо (старая португальская валюта, эквивалентная примерно 35 кг золота) и право покупать перец за свой счет для транспортировки обратно в Европу. Затем перец можно было перепродать португальской короне без уплаты налогов. Ему также разрешалось ввозить 10 ящиков любых других видов специй без уплаты пошлин. Несмотря на то, что путешествие было крайне опасным, Кабрал мог стать очень богатым человеком, если бы благополучно вернулся в Португалию с грузом. В то время специи были редкостью в Европе и пользовались большим спросом. Предыдущий флот первым достиг Индии, обогнув Африку. Эту экспедицию возглавлял Васко да Гама, и она вернулась в Португалию в 1499 году. На протяжении десятилетий Португалия искала альтернативный путь на Восток, чтобы обойти Средиземное море, которое находилось под контролем Итальянских морских республик и Османской империи. Экспансионизм Португалии привел сначала к морскому пути в Индию, а затем и к всемирной колонизации. Желание распространить католическое христианство в языческие земли было еще одним фактором, мотивировавшим исследования. Существовала также давняя традиция борьбы с мусульманами, уходящая корнями в борьбу Португалии за независимость против мавров. Эта борьба распространилась сначала на Северную Африку, а затем на Индийский субконтинент. Дополнительным стимулом для исследователей был поиск мифического пресвитера Иоанна – могущественного христианского короля, с которым можно было бы заключить союз против ислама. Наконец, португальская корона стремилась получить долю в прибыльной западноафриканской торговле рабами и золотом, а также в индийской торговле специями.

On 15 February 1500, Cabral was appointed Capitão mor (literally Major Captain, or commander in chief) of a fleet sailing for India. It was then the custom for the Portuguese Crown to appoint nobles to naval and military commands, regardless of experience or professional competence. This was the case for the captains of the ships under Cabral's command—most were nobles like himself. The practice had obvious pitfalls, since authority could as easily be given to highly incompetent and unfit people as it could fall to talented leaders such as Afonso de Albuquerque or Dom João de Castro. Scant details have survived regarding the criteria used by the Portuguese government in its selection of Cabral as head of the India expedition. In the royal decree naming him commander in chief, the only reasons given are "merits and services". Nothing more is known about these qualifications. Historian William Greenlee argued that King Manuel I "had undoubtedly known him well at court". That, along with the "standing of the Cabral family, their unquestioned loyalty to the Crown, the personal appearance of Cabral, and the ability which he had shown at court and in the council were important factors". Also in his favor may have been the influence of two of his brothers who sat on the King's Council. Given the political intrigue present at court, Cabral may have been part of a faction that furthered his appointment. The historian Malyn Newitt subscribes to some sort of ulterior maneuvering and has said that the choice of Cabral "was a deliberate attempt to balance the interests of rival factions of noble families, for he appears to have no other quality to recommend him and no known experience in commanding major expeditions." Cabral became the military chief, while far more experienced navigators were seconded to the expedition to aid him in naval matters. The most important of these were Bartolomeu Dias, Diogo Dias and Nicolau Coelho. They would, along with the other captains, command 13 ships and 1,500 men. Of this contingent, 700 were soldiers, although most were simple commoners who had no training or previous experience in combat. The fleet had two divisions. The first division was composed of nine naus (carracks) and two round caravels, and was headed to Calicut in India with the goal of establishing trade relations and a factory. The second division, consisting of one nau and one round caravel, set sail for the port of Sofala in what is today Mozambique. In exchange for leading the fleet, Cabral was entitled to 10,000 cruzados (an old Portuguese currency equivalent to approximately 35 kg of gold) and the right to purchase of pepper at his own expense for transport back to Europe. The pepper could then be resold, tax free, to the Portuguese Crown. He was also allowed to import 10 boxes of any other kind of spice, duty free. Although the voyage was extremely hazardous, Cabral had the prospect of becoming a very rich man if he returned safely to Portugal with the cargo. Spices were then rare in Europe and keenly sought after. An earlier fleet had been the first to reach India by circumnavigating Africa. That expedition had been led by Vasco da Gama and returned to Portugal in 1499. For decades Portugal had been searching for an alternate route to the East, in order to bypass the Mediterranean Sea which was under the control of the Italian Maritime Republics and the Ottoman Empire. Portugal's expansionism would lead first to a route to India, and later to worldwide colonization. A desire to spread Catholic Christianity to pagan lands was another factor motivating exploration. There also was a long tradition of pushing back Muslims, which stemmed from Portugal's fight for nationhood against the Moors. The fight expanded first to North Africa and eventually to the Indian subcontinent. An additional ambition which galvanized the explorers was the search for the mythical Prester John—a powerful Christian king with whom an alliance against Islam could be forged. Finally, the Portuguese Crown sought a share in the lucrative West African trade of slaves and gold, and India's spice trade.

Выезд и прибытие в новую страну

Флот под командованием 32-летнего Кабрала отплыл из Лиссабона 9 марта 1500 года в полдень. Накануне ему был дан публичный прощальный прием, включавший мессу и торжества, в которых участвовали король, его двор и огромная толпа. Утром 14 марта флотилия прошла мимо Гран-Канарии на Канарских островах. Затем флот направился к Кабо-Верде, португальской колонии, расположенной на западном побережье Африки, достигнув ее 22 марта. На следующий день нау под командованием Васко де Атайде с 150 людьми исчезла без вести. 9 апреля флот пересек экватор и пошел на запад, насколько это было возможно от африканского континента, используя навигационный прием, известный как volta do mar (буквально «поворот моря»). 21 апреля были замечены водоросли, что заставило моряков поверить в близость берега. Это подтвердилось на следующий день, в среду 22 апреля 1500 года, когда флот бросил якорь у места, которое Кабрал назвал Монте-Паскоаль («Пасхальная гора», поскольку наступала неделя Пасхи). Это место находится на северо-восточном побережье современной Бразилии. Португальцы заметили жителей на берегу, и 23 апреля все капитаны кораблей собрались на борту флагманского судна Кабрала. Кабрал приказал Николау Коэльо, капитану, имевшему опыт плавания с Васко да Гама в Индию, высадиться и установить контакт. Коэльо ступил на берег и обменялся подарками с коренными жителями. После возвращения Коэльо Кабрал повел флот на север, где, пройдя вдоль побережья, 24 апреля бросил якорь в месте, которое главнокомандующий назвал Порто Сегуро (Безопасная гавань). Это было естественное убежище, и Афонсу Лопес (пилот флагманского судна) привел на борт двух туземцев для беседы с Кабралом. Как и при первой встрече, встреча прошла дружелюбно, и Кабрал преподнес местным жителям подарки. Жители были охотниками-собирателями каменного века, которых европейцы обобщенно называли «индейцами». Мужчины добывали пищу охотой, рыбалкой и собирательством, а женщины занимались небольшим земледелием. Они были разделены на бесчисленные враждующие племена. Племя, с которым встретился Кабрал, было племенем тупиниким. Некоторые из этих групп вели кочевой образ жизни, другие – оседлый, они знали огонь, но не умели обрабатывать металл. Некоторые племена практиковали каннибализм. 26 апреля, когда появилось все больше любопытных и дружелюбных туземцев, Кабрал приказал своим людям построить алтарь в глубине материка, где была совершена христианская месса – первая, проведенная на земле, которая впоследствии стала Бразилией. Он и экипажи кораблей приняли в ней участие. Последующие дни были посвящены пополнению запасов воды, продовольствия, дров и других припасов. Португальцы также построили огромный, возможно, длинный деревянный крест. Кабрал установил, что новая земля находится к востоку от демаркационной линии между Португалией и Испанией, установленной Тордесильясским договором. Таким образом, территория находилась в пределах зоны, отведенной Португалии. В знак подтверждения претензий Португалии на эту землю был воздвигнут деревянный крест и 1 мая была совершена вторая религиозная служба. В честь креста Кабрал назвал вновь открытую землю Илья-де-Вера-Крус (Остров Истинного Креста). На следующий день корабль снабжения под командованием либо Гаспара де Лемоса, либо Андре Гонсальвеса (источники расходятся во мнениях относительно того, кто был отправлен) вернулся в Португалию, чтобы сообщить королю об открытии.

The fleet under the command of the 32–year old Cabral departed from Lisbon on 9 March 1500 at noon. The previous day it had been given a public send off which included a Mass and celebrations attended by the King, his court and a huge crowd. On the morning of 14 March, the flotilla passed Gran Canaria, in the Canary Islands. It sailed onward to Cape Verde, a Portuguese colony situated on the West African coast, which was reached on 22 March. The next day, a nau commanded by Vasco de Ataíde with 150 men disappeared without a trace. The fleet crossed the Equator on 9 April, and sailed westward as far as possible from the African continent in what was known as the volta do mar (literally "turn of the sea") navigational technique. Seaweed was sighted on 21 April, which led the sailors to believe that they were nearing the coast. They were proven correct the next afternoon, Wednesday 22 April 1500, when the fleet anchored near what Cabral christened the Monte Pascoal ("Easter Mount", it being the week of Easter). The spot is on the northeast coast of present day Brazil. The Portuguese detected inhabitants on the shore, and all ships' captains gathered aboard Cabral's lead ship on 23 April. Cabral ordered Nicolau Coelho, a captain who had experience from Vasco da Gama's voyage to India, to go ashore and make contact. He set foot on land and exchanged gifts with the indigenous people. After Coelho returned, Cabral took the fleet north, where after traveling along the coast, it anchored on 24 April in what the commander in chief named Porto Seguro (Safe Port). The place was a natural harbor, and Afonso Lopes (pilot of the lead ship) brought two natives aboard to confer with Cabral. As in the first contact, the meeting was friendly and Cabral presented the locals with gifts. The inhabitants were Stone Age hunter gatherers, to whom the Europeans had assigned the collective label "Indians". The men collected food by stalking game, fishing and foraging, while the women engaged in small scale farming. They were divided into countless rival tribes. The tribe which Cabral met was the Tupiniquim. Some of these groups were nomadic and others sedentary—having a knowledge of fire but not metalworking. A few tribes engaged in cannibalism. On 26 April, as more and more curious and friendly natives appeared, Cabral ordered his men to build an altar inland where a Christian Mass was held—the first celebrated on the soil of what would later become Brazil. He, along with the ships' crews, participated. The following days were spent stockpiling water, food, wood, and other provisions. The Portuguese also built a massive—perhaps long—wooden cross. Cabral ascertained that the new land lay east of the demarcation line between Portugal and Spain that had been specified in the Treaty of Tordesillas. The territory was thus within the sphere allotted to Portugal. To solemnize Portugal's claim to the land, the wooden cross was erected and a second religious service was held on 1 May. In honor of the cross, Cabral named the newly discovered land Ilha de Vera Cruz (Island of the True Cross). The next day a supply ship under the command of either Gaspar de Lemos or André Gonçalves (the sources conflict on who was sent) returned to Portugal to apprise the King of the discovery.

Трагедия Южной Африки

Флот возобновил свой путь 2 или 3 мая 1500 года и проплыл вдоль восточного побережья Южной Америки. Кабрал убедился, что он обнаружил целый континент, а не остров. Около 5 мая флот повернул на восток, в сторону Африки. 23 или 24 мая они столкнулись со штормом в зоне высокого давления в южной Атлантике, в результате чего потеряли четыре корабля. Точное место катастрофы неизвестно — предположения варьируются от района мыса Доброй Надежды на южной оконечности Африки до "видимости побережья Южной Америки". Три нау и каравелла под командованием Бартоломеу Диаша — первого европейца, достигшего мыса Доброй Надежды в 1488 году — затонули, и погибло 380 человек. Остальные суда, затрудненные плохой погодой и поврежденными такелажными работами, разделились. Один отставший корабль под командованием Диого Диаша продолжал путь в одиночку, а остальные шесть кораблей смогли перегруппироваться. Они образовали две группы по три корабля в каждой, и группа Кабрала отплыла на восток, мимо мыса Доброй Надежды. Определив свое местоположение и увидев землю, они повернули на север и высадились где-то в архипелаге Примейраш и Сегундаш, у восточного побережья Африки к северу от Софалы. Основной флот оставался в районе Софалы десять дней на ремонте. Затем экспедиция направилась на север и 26 мая достигла Килвы Кисивани, где Кабрал безуспешно попытался заключить договор с ее королем. Из Килвы Кисивани флот отплыл в Малинди, куда прибыл 2 августа. Кабрал встретился с королем, установил с ним дружеские отношения и обменялся подарками. В Малинди были наняты лоцманы для последнего этапа пути в Индию, и флот отплыл. Они достигли острова Анджадип, который часто посещали корабли для пополнения запасов по пути в Каликут. Здесь корабли были подняты на мель, заново обколочены и окрашены. Были завершены последние приготовления к встрече с правителем Каликута.

Резня в Каликуте

Флот покинул Анджадип и прибыл в Каликут 13 сентября. Кабрал успешно договорился с Заморином (титулом правителя Каликута) и получил разрешение на создание фабрики и склада. В надежде на дальнейшее улучшение отношений Кабрал отправил своих людей на несколько военных миссий по просьбе Заморина. Однако 16 или 17 декабря фабрика подверглась внезапному нападению со стороны примерно 300 (по другим сведениям, возможно, до нескольких тысяч) арабов и индийцев. Несмотря на отчаянную оборону, осуществляемую арбалетчиками, было убито более 50 португальцев. Оставшиеся защитники отступили к кораблям, некоторые – вплавь. Считая, что нападение стало результатом несанкционированного подстрекательства со стороны завистливых арабских купцов, Кабрал ожидал 24 часа объяснений от правителя Каликута, но извинений не последовало. Португальцы были возмущены нападением на фабрику и гибелью своих товарищей и захватили десять арабских торговых судов, стоявших на якоре в гавани. Около 600 членов экипажа были убиты, а грузы конфискованы, после чего торговые суда были подожжены. Кабрал также приказал своим кораблям подвергнуть Каликут бомбардировке в течение целого дня в качестве возмездия за нарушение соглашения. Частично ответственность за бойню возлагалась на враждебность португальцев к мусульманам, которая развивалась на протяжении столетий в ходе конфликтов с маврами на Пиренейском полуострове и в Северной Африке. Более того, португальцы были полны решимости доминировать в торговле специями и не намеревались допускать расцвет конкуренции. Арабы также не желали, чтобы португальцы разрушили их монополию на доступ к специям. Португальцы изначально настаивали на предоставлении им льготного режима во всех аспектах торговли. Письмо короля Мануэля I, доставленное Кабралом правителю Каликута и переведенное арабскими толмачами правителя, требовало исключения арабских торговцев. Арабские купцы полагали, что вскоре потеряют как свои торговые возможности, так и средства к существованию, и попытались настроить Заморина против португальцев. Португальцы и арабы крайне подозрительно относились к каждому действию друг друга. Историк Уильям Гринли утверждал, что португальцы осознали, что "их численность ограничена, и что те, кто прибудет в Индию на будущих флотах, всегда будут уступать в численности; поэтому это предательство должно быть наказано столь решительно, чтобы португальцев боялись и уважали в будущем. Именно их превосходная артиллерия позволит им достичь этой цели". Таким образом, они создали прецедент для канонерской дипломатии, которую европейские державы использовали в Азии в последующие столетия.

The fleet departed Anjadip and arrived in Calicut on 13 September. Cabral successfully negotiated with the Zamorin (the title of the ruler of Calicut) and obtained permission to establish a factory and a warehouse. In hopes of further improving relations, Cabral dispatched his men on several military missions at the Zamorin's request. However, on 16 or 17 December, the factory suffered a surprise attack by some 300 (according to other accounts, perhaps as many as several thousand) Arabs and Indians. Despite a desperate defense by crossbowmen, more than 50 Portuguese were killed. The remaining defenders retreated to the ships, some by swimming. Thinking that the attack was the result of unauthorized incitement by jealous Arab merchants, Cabral waited 24 hours for an explanation from the ruler of Calicut, but no apology was forthcoming. The Portuguese were outraged by the attack on the factory and the death of their comrades and seized ten Arab merchant ships at anchor in the harbor. Around 600 of their crews were killed and the cargoes confiscated before the merchantmen were set afire. Cabral also ordered his ships to bombard Calicut for an entire day in reprisal for the violation of the agreement. The massacre was blamed in part on Portuguese animosity towards Muslims, which had developed over centuries of conflict with the Moors on the Iberian peninsula and in North Africa. Moreover, the Portuguese were determined to dominate the spice trade and had no intention of allowing competition to flourish. The Arabs also had no desire to allow the Portuguese to break their monopoly on access to spices. The Portuguese had started out by insisting on being given preferential treatment in every aspect of the trade. The letter from King Manuel I brought by Cabral to the ruler of Calicut, which was translated by the ruler's Arab interpreters, sought the exclusion of Arab traders. The Arab merchants believed that they were about to lose both their trading opportunities and livelihoods, and attempted to sway the Zamorin against the Portuguese. The Portuguese and Arabs were extremely suspicious of each other's every action. Historian William Greenlee has argued that the Portuguese realized that "they were few in numbers and that those who would come to India in the future fleets would always be at a numerical disadvantage; so that this treachery must be punished in a manner so decisive that the Portuguese would be feared and respected in the future. It was their superior artillery which would enable them to accomplish this end." Thus, they created a precedent for the gunboat diplomacy used by European powers in Asia during the following centuries.

Возвращение в Европу

Предупреждения, содержавшиеся в отчетах о путешествии Васко да Гамы в Индию, побудили короля Мануэля I проинструктировать Кабрала о другом порте к югу от Каликута, где он также мог бы вести торговлю. Этот город был Кочин, и флот отплыл, достигнув его 24 декабря. Кочин формально был вассалом Каликута, а также находился под влиянием других индийских городов. Кочин стремился к независимости, и португальцы были готовы использовать индийский раздор для достижения собственных целей. Эта тактика в конечном итоге обеспечила португальскую гегемонию в регионе. Кабрал заключил союз с правителем Кочина, а также с правителями других индийских городов и смог основать торговую факторию. Наконец, нагруженный драгоценными специями, флот направился в Каннур для продолжения торговли, а 16 января 1501 года отправился в обратный путь в Португалию. Экспедиция держала курс на восточное побережье Африки. Один из кораблей сел на мель и начал тонуть. Поскольку на других кораблях не было места, его груз был утерян, и Кабрал приказал поджечь каррак. Затем флот направился к острову Мозамбик (к северо-востоку от Софалы), чтобы пополнить запасы провизии и подготовить корабли к тяжелому переходу вокруг мыса Доброй Надежды. Один каравел был отправлен в Софалу – еще одна цель экспедиции. Второй каравел, считавшийся самым быстрым кораблем флота и под командованием Николау Коэльо, был отправлен вперед, чтобы заранее сообщить королю об успехе плавания. Третье судно под командованием Педру де Атаиде отделилось от флота после выхода из Мозамбика. 22 мая флот, теперь сократившийся до двух кораблей, обогнул мыс Доброй Надежды. Они прибыли в Бесегуиш (ныне Дакар, расположенный недалеко от Кабо-Верде) 2 июня. Там они обнаружили не только каравель Николау Коэльо, но и нау под командованием Диогу Диаша, который пропал более года назад после катастрофы в Южной Атлантике. Нау пережил несколько приключений и теперь был в плохом состоянии, на борту находилось всего семь больных и истощенных людей, один из которых был настолько слаб, что умер от радости, вновь увидев своих товарищей. Другой португальский флот также стоял на якоре в Бесегуише. После того, как Мануэлю I сообщили об открытии современной Бразилии, он отправил другой, меньший флот для ее исследования. Одним из его мореплавателей был Америго Веспуччи (в честь которого впоследствии назвали Америку), который рассказал Кабралу о своих исследованиях, подтвердив, что он действительно достиг суши на целом континенте, а не просто на острове. Каравел Николау Коэльо первым отплыл из Бесегуиша и прибыл в Португалию 23 июня 1501 года. Кабрал остался ждать пропавшего корабля Педру де Атаиде и каравели, отправленной в Софалу. Оба корабля в конечном итоге появились, и Кабрал прибыл в Португалию 21 июля 1501 года, а остальные корабли вернулись в последующие дни. Всего два корабля вернулись пустыми, пять были полностью загружены, а шесть были потеряны. Тем не менее, грузы, доставленные флотом, принесли португальской короне до 800% прибыли. После продажи вырученные средства покрыли расходы на оснащение флота, стоимость потерянных судов и обеспечили прибыль, которая сама по себе превысила общую сумму этих затрат. "Не поколебавшись перед беспрецедентными потерями, которые он понес", – утверждает историк Джеймс МакКлиммонт, – "Кабрал, достигнув восточноафриканского побережья, продолжал выполнять поставленную перед ним задачу и смог вдохновить выживших офицеров и матросов на ту же смелость". "Мало путешествий в Бразилию и Индию были выполнены так же безупречно, как путешествие Кабрала", – утверждал историк Бейли Диффи, которое проложило путь к немедленному началу "португальской морской империи от Африки до Дальнего Востока" и, в конечном итоге, к "сухопутной империи в Бразилии".

Warnings in reports from Vasco da Gama's voyage to India had prompted King Manuel I to brief Cabral regarding another port to the south of Calicut where he could also trade. This city was Cochin and the fleet set sail, reaching it on 24 December. Cochin was nominally a vassal of Calicut, as well as being dominated by other Indian cities. Cochin was eager to achieve independence, and the Portuguese were willing to exploit Indian disunity to further their own goals. This tactic eventually ensured Portuguese hegemony over the region. Cabral forged an alliance with Cochin's ruler, as well as with rulers of other Indian cities, and was able to establish a factory. At last, loaded with precious spices, the fleet went to Kannur for further trade before setting out on its return voyage to Portugal on 16 January 1501. The expedition headed for the east coast of Africa. One of the ships became stranded on a sandbar and the vessel began to founder. As there was no space in the other ships, its cargo was lost and Cabral ordered the carrack to be set on fire. The fleet then proceeded to the Island of Mozambique (northeast of Sofala), in order to take on provisions and make the ships ready for the rough passage around the Cape of Good Hope. One caravel was sent to Sofala—another of the expedition's goals. A second caravel, considered the fastest ship in the fleet and captained by Nicolau Coelho, was sent ahead to give the King advance notice of the voyage's success. A third vessel, commanded by Pedro de Ataíde, became separated from the fleet after leaving Mozambique. On 22 May, the fleet—now reduced to only two ships—rounded the Cape of Good Hope. They arrived in Beseguiche (now Dakar, located near Cape Verde) on 2 June. There they found not only Nicolau Coelho's caravel but also the nau captained by Diogo Dias—which had been lost for over a year following the disaster in the South Atlantic. The nau had experienced several adventures of its own and was now in poor condition with only seven sick and malnourished men aboard—one of whom was so weak that he died of happiness upon again seeing his comrades. Another Portuguese fleet was also found riding at anchor in Beseguiche. After Manuel I had been told of the discovery of what is now Brazil, he sent another and smaller fleet to explore it. One of its navigators was Amerigo Vespucci (for whom the Americas would be named), who told Cabral of his exploration, confirming that he had indeed made landfall on an entire continent and not merely an island. Nicolau Coelho's caravel departed first from Beseguiche and arrived in Portugal on 23 June 1501. Cabral stayed behind, waiting for Pedro de Ataíde's missing ship and for the caravel that had been sent to Sofala. Both eventually appeared and Cabral arrived in Portugal on 21 July 1501, with the other vessels coming home during the following days. In all, two ships returned empty, five were fully loaded and six were lost. Nonetheless, the cargoes carried by the fleet returned up to 800% profit to the Portuguese Crown. Once sold, the proceeds covered the outlay in equipping the fleet, covered the cost of the vessels which had been lost, and cleared a profit which itself exceeded the total sum of those costs. "Undeterred by the unprecedented losses which he had sustained", asserts historian James McClymont, when Cabral "reached the East African coast, pressed forward to the accomplishment of the task which had been assigned to him and was able to inspire the surviving officers and men with like courage." "Few voyages to Brazil and India were so well executed as Cabral's", affirmed historian Bailey Diffie, which laid down a path leading to the immediate commencement "of a Portuguese seagoing empire from Africa to the far East", and eventually to "a land empire in Brazil".

Поздние годы и смерть

После возвращения Кабрала король Мануэль I начал планировать новый флот для похода в Индию и мести за португальские потери в Каликуте. Кабрал был выбран командовать этим "Флотом Возмездия", как его называли. В течение восьми месяцев Кабрал занимался всеми приготовлениями, но по невыясненным причинам был отстранен от командования. По всей видимости, было предложено предоставить другому мореплавателю, Висенте Содре, независимое командование частью флота, против чего Кабрал решительно возражал. Независимо от того, был ли он уволен или сам попросил об освобождении от командования, результатом стало то, что в марте 1502 года флот возглавил Васко да Гама – племянник Висенте Содре по материнской линии, а не Кабрал. Известно, что между группировками, поддерживающими да Гаму и Кабрала, возникла вражда. В какой-то момент Кабрал окончательно покинул двор. Король был крайне раздражен этой враждой, и даже упоминание о ней в его присутствии могло повлечь за собой изгнание, как это случилось с одним из сторонников да Гамы. Несмотря на потерю благосклонности Мануэля I, в 1503 году Кабрал смог заключить выгодный брак с доньей Изабель де Кастро, богатой дворянкой и потомком короля Португалии Дом Фернанду I. Ее мать была сестрой Афонсу де Альбукерке, одного из величайших португальских военачальников эпохи Великих географических открытий. У супругов было по крайней мере четверо детей: два сына (Фернан Алварес Кабрал и Антониу Кабрал) и две дочери (Катарина де Кастро и Гиомар де Кастро). Согласно другим источникам, у Гиомар были еще две дочери – Изабель и Леонор, которые также утверждают, что Гиомар, Изабель и Леонор приняли монашеский постриг. Афонсу де Альбукерке пытался заступиться за Кабрала и 2 декабря 1514 года просил Мануэля I простить его и разрешить вернуться ко двору, но безуспешно. Страдая от периодических приступов лихорадки и тремора (возможно, малярии) со времени своего путешествия, Кабрал в 1509 году удалился в Сантарем. Там он провел остаток своих дней. О его деятельности в этот период известно лишь в общих чертах. Согласно королевскому письму от 17 декабря 1509 года, Кабрал был вовлечен в спор из-за сделки, касающейся принадлежавшей ему собственности. Другое письмо того же года сообщало, что он должен был получить определенные привилегии за неразглашенную военную службу. В 1518 году, или, возможно, ранее, он был возведен из состояния фидальго в рыцари Королевского совета и имел право на ежемесячное содержание в размере 2437 реалов. Это дополняло годовое содержание, предоставленное ему в 1497 году и продолжавшее выплачиваться. Кабрал умер от неустановленных причин, предположительно в 1520 году. Он был похоронен в капелле Сан-Жоао Евангелиста монастыря Граса в Сантареме.

Upon Cabral's return, King Manuel I began planning another fleet to make the journey to India and to avenge the Portuguese losses in Calicut. Cabral was selected to command this "Revenge Fleet", as it was called. For eight months Cabral made all preparations, but for reasons which remain uncertain, he was relieved of command. It had apparently been proposed to give another navigator, Vicente Sodré, independent command over a section of the fleet, and Cabral strongly opposed this. Whether he was dismissed or requested himself that he be relieved of command, the result was that when the fleet departed in March 1502, its commander was Vasco da Gama—a maternal nephew of Vicente Sodré—and not Cabral. It is known that hostility had developed between a faction supporting da Gama and another supporting Cabral. At some point, Cabral left the court permanently. The King was greatly irritated by the feud, to such an extent that mentioning the matter in his presence could result in banishment, as it did for one of da Gama's supporters. Despite the loss of favor with Manuel I, Cabral was able to contract an advantageous marriage in 1503 to Dona (Lady) Isabel de Castro, a wealthy noblewoman and descendant of King Dom Fernando I of Portugal. Her mother was a sister of Afonso de Albuquerque, one of the greatest Portuguese military leaders during the Age of Discovery. The couple had at least four children: two boys (Fernão Álvares Cabral and António Cabral) and two girls (Catarina de Castro and Guiomar de Castro). There were two additional daughters named Isabel and Leonor according to other sources, which also say that Guiomar, Isabel and Leonor joined religious orders. Afonso de Albuquerque attempted to intercede on Cabral's behalf and on 2 December 1514 asked Manuel I to forgive him and allow his return to court, but to no avail. Suffering from recurrent fever and a tremor (possibly malaria) since his voyage, Cabral withdrew to Santarém in 1509. He spent his remaining years there. Only sketchy information is available as to his activities during that time. According to a royal letter dated 17 December 1509, Cabral was party to a dispute over a transaction involving property which belonged to him. Another letter of that same year reported that he was to receive certain privileges for undisclosed military service. In 1518, or perhaps previously, he was raised from fidalgo to knight in the King's Council and was entitled to a monthly allowance of 2,437 reais. This was in addition to the annual allowance granted to him in 1497, and still being paid. Cabral died of unspecified causes, most probably in 1520. He was buried in the São João Evangelista chapel of the Convento da Graça in Santarém.

Посмертная реабилитация

Первым постоянным португальским поселением на территории, которая впоследствии стала Бразилией, было поселение Сан-Висенте, основанное в 1532 году Мартимом Афонсу де Суза. С течением времени португальцы постепенно расширяли свои границы на запад, завоевывая всё больше земель у коренных американцев и испанцев. К 1750 году Бразилия закрепила большую часть своих современных границ и считалась Португалией самой важной частью её обширной морской империи. 7 сентября 1822 года наследник португальского короля Дом Жуана VI обеспечил независимость Бразилии от Португалии и, как Дом Педру I, стал её первым императором. Открытие Кабрала и даже место его упокоения в родной стране были почти полностью забыты в течение почти 300 лет после его экспедиции. Это начало меняться в 1840-х годах, когда император Дом Педру II, преемник и сын Педру I, спонсировал исследования и публикации, посвящённые жизни и экспедиции Кабрала через Бразильский историко-географический институт. Это было частью амбициозного плана императора по развитию и укреплению чувства национализма среди многообразного населения Бразилии, давая им общую идентичность и историю как жителей уникальной португалоязычной империи, окружённой испаноязычными республиками Америки. Первоначальный всплеск интереса к Кабралу был вызван повторным открытием в 1839 году его места захоронения бразильским историком Франсиско Адольфо де Варнхагеном (позже виконтом Порто-Сегуро). Полностью запущенное состояние, в котором была обнаружена гробница Кабрала, чуть не привело к дипломатическому кризису между Бразилией и Португалией, которой в то время правила старшая сестра Педру II, Мария II. В 1871 году бразильский император, находившийся в поездке по Европе, посетил могилу Кабрала и предложил провести эксгумацию для научных исследований, которая состоялась в 1882 году. Во время второй эксгумации в 1896 году было разрешено извлечь урну с землёй и фрагментами костей. Хотя его останки по-прежнему находились в Португалии, урна в конечном итоге была доставлена в старый собор Рио-де-Жанейро в Бразилии 30 декабря 1903 года. С тех пор Кабрал стал национальным героем в Бразилии. Однако в Португалии он оставался в тени своего соперника Васко да Гама. Историк Уильям Гринли утверждал, что исследование Кабрала важно «не только из-за его места в истории географии, но и из-за его влияния на историю и экономику того периода». Хотя он признаёт, что мало какие путешествия «имели большее значение для потомков», он также отмечает, что «мало какие были менее оценены при жизни». Тем не менее, историк Джеймс МакКлиммонт утверждал, что «позиция Кабрала в истории португальских завоеваний и открытий неоспорима, несмотря на превосходство более выдающихся и удачливых людей». Он заключил, что Кабрал «всегда будет помнить в истории как главный, если не первый, открыватель Бразилии».

The first permanent Portuguese settlement in the land which would become Brazil was São Vicente, which was established in 1532 by Martim Afonso de Sousa. As the years passed, the Portuguese would slowly expand their frontiers westward, conquering more lands from both indigenous Americans and the Spanish. Brazil had secured most of its present day borders by 1750 and was regarded by Portugal as the most important part of its far flung maritime Empire. On 7 September 1822, the heir of Portuguese King Dom João VI secured the independence of Brazil from Portugal and, as Dom Pedro I, became its first Emperor. Cabral's discovery, and even his resting place in the land of his birth, had been almost completely forgotten during the span of nearly 300 years since his expedition. This began to change beginning in the 1840s when Emperor Dom Pedro II, successor and son of Pedro I, sponsored research and publications dealing with Cabral's life and expedition through the Brazilian Historic and Geographic Institute. This was part of the Emperor's ambitious larger plan to foster and strengthen a sense of nationalism among Brazil's diverse citizenry—giving them a common identity and history as residents of a unique Portuguese speaking empire, surrounded by Hispanic American Republics. The initial resurgence of interest in Cabral had resulted from the rediscovery, in 1839, of his resting place by the Brazilian historian Francisco Adolfo de Varnhagen (later Viscount of Porto Seguro). The completely neglected state in which Cabral's tomb was found nearly led to a diplomatic crisis between Brazil and Portugal—the latter then ruled by Pedro II's eldest sister, Maria II. In 1871, the Brazilian Emperor—then on a trip to Europe—visited Cabral's gravesite and proposed an exhumation for scientific study, which was carried out in 1882. In a second exhumation in 1896, an urn containing earth and bone fragments was allowed to be removed. Although his remains still lay in Portugal, the urn was eventually brought to the old Cathedral of Rio de Janeiro in Brazil on 30 December 1903. Cabral has since become a national hero in Brazil. In Portugal, however, he has been much overshadowed by his rival Vasco da Gama. Historian William Greenlee argued that Cabral's exploration is important "not only because of its position in the history of geography but because of its influence on the history and economics of the period." Though he acknowledges that few voyages have "been of greater importance to posterity", he also says that "few have been less appreciated in their time." Nevertheless, historian James McClymont affirmed that "Cabral's position in the history of Portuguese conquest and discovery is inexpungable despite the supremacy of greater or more fortunate men." He concluded that Cabral "will always be remembered in history as the chief, if not the first discoverer of Brazil."

Гипотеза о намеренном открытии

Более века ученые спорят о том, было ли открытие Кабрала случайным или преднамеренным. Если последнее, то португальцы, по крайней мере, имели какое-то представление о существовании земли к западу. Впервые этот вопрос поднял император Педру II в 1854 году во время заседания Бразильского историко-географического института, спросив, не могло ли открытие быть намеренным. До конференции 1854 года широко распространенным было предположение, что открытие произошло случайно. Ранние работы по этой теме поддерживали эту точку зрения, включая *História do Descobrimento e Conquista da Índia* (История открытия и завоевания Индии, опубликованная в 1541 году) Фернана Лопеша де Каштаньеды, *Décadas da Ásia* (Десятилетия Азии, 1552) Жуана де Барруша, *Crônicas do Felicíssimo Rei D. Manuel* (Хроники счастливейшего короля Д. Мануэля, 1558) Дамиана де Гойша, *Lendas da Índia* (Легенды Индии, 1561) Гаспара Коррейи, *História do Brasil* (История Бразилии, 1627) монаха Висенте ду Сальвадора и *História da América Portuguesa* (История португальской Америки, 1730) Себастьяна да Роша Пита. Первой работой, отстаивавшей идею намеренности, стала публикация 1854 года Жуакима Норберто де Соуза и Силвы, последовавшая за началом дебатов Педру II. С тех пор несколько ученых поддержали эту точку зрения, в том числе Франсиску Адольфу де Варнагена, Капистрану де Абреу, Педру Калмона, Фабиу Рамуша и Мариу Барата. Историк Элиу Вианна утверждал, что "хотя есть признаки намеренности" в открытии Кабрала, "основанные главным образом на знании или предыдущем подозрении о существовании земель у края Южной Атлантики", нет неопровержимых доказательств в его поддержку. Это мнение разделяет и историк Томас Скидмор. Историк Шарль Р. Боксер считает дебаты о том, было ли это преднамеренное путешествие открытия или нет, "несущественными". Историк Энтони Смит заключает, что противоречивые утверждения "вероятно, никогда не будут разрешены".

A controversy that has occupied scholars for more than a century concerns whether Cabral's discovery was by chance or intentional. If the latter, that would mean that the Portuguese had at least some hint that a land existed to the west. The matter was first raised by Emperor Pedro II in 1854 during a session of the Brazilian Historic and Geographic Institute, when he asked if the discovery might have been intentional. Until the 1854 conference, the widespread presumption was that the discovery had been an accident. Early works on the subject supported this view, including História do Descobrimento e Conquista da Índia (History of the Discovery and Conquest of India, published in 1541) by Fernão Lopes de Castanheda, Décadas da Ásia (Decades of Asia, 1552) by João de Barros, Crônicas do Felicíssimo Rei D. Manuel (Chronicles of the most fortunate D. Manuel, 1558) by Damião de Góis, Lendas da Índia (Legends of India, 1561) by Gaspar Correia, História do Brasil (History of Brazil, 1627) by friar Vicente do Salvador and História da América Portuguesa (History of Portuguese America, 1730) by Sebastião da Rocha Pita. The first work to advocate the idea of intentionality was published in 1854 by Joaquim Noberto de Sousa e Silva, after Pedro II had opened the debate. Since then, several scholars have subscribed to that view, including Francisco Adolfo de Varnhagen, Capistrano de Abreu, Pedro Calmon, Fábio Ramos and Mário Barata. Historian Hélio Vianna affirmed that "although there are signs of the intentionality" in Cabral's discovery, "based mainly in the knowledge or previous suspicion of the existence of lands at the edge of the South Atlantic", there are no irrefutable proofs to support it. This opinion is also shared by historian Thomas Skidmore. The debate on whether it was a deliberate voyage of discovery or not is considered "irrelevant" by historian Charles R. Boxer. Historian Anthony Smith concludes that the conflicting contentions will "probably never be resolved".

Предшественники

Кабрал не был первым европейцем, случайно достигшим территорий современной Бразилии, не говоря уже о других частях Южной Америки. Норманны достигли Северной Америки и даже основали поселения, хотя они прекратили свое существование до конца XV века. Христофор Колумб в своем третьем путешествии в Новый Свет в 1498 году проследовал вдоль части территории, которая впоследствии стала Венесуэлой. Что касается Бразилии, то ранее считалось вероятным, что португальский мореплаватель Дуарте Пашеку Перейра совершил плавание к бразильскому побережью в 1498 году. Однако эта точка зрения была отвергнута, и теперь предполагается, что он отправился в Северную Америку. Существуют более надежные свидетельства того, что два испанца, Висенте Яньес Пинсон и Эс, исследовали северное побережье Бразилии с января по март 1500 года. Пинсон прошел от современного Кабо-де-Санту-Агостинью (штат Пернамбуку в Бразилии) до устья реки Амазонки. Там он встретил другую испанскую экспедицию под руководством Лепе, которая в марте достигла реки Ояпок. Кабралу приписывают открытие Бразилии, а не испанским исследователям, поскольку визиты Пинсона и Лепе были кратковременными и не оказали длительного влияния. Историки Капистрану де Абреу, Франсиску Адольфу де Варнагена, Марио Барата и Элиу Вианна сходятся во мнении, что испанские экспедиции не повлияли на формирование единственной португалоязычной страны в Америке – с уникальной историей, культурой и обществом, которые выделяют ее на фоне испаноязычных обществ, доминирующих на остальном континенте.