Консуэло Вандербильд: Американская аристократка и герцогиня Мальборо

Введение

Американская светская дама (1877–1964)

Консуэло Вандербильт Балсан (ранее Консуэло Спенсер-Черчилль, герцогиня Марлборо; урождённая Консуэло Вандербильт; 2 марта 1877 – 6 декабря 1964) – американская светская дама и член семьи Вандербильт. Её первый брак с 9-м герцогом Марлборо стал известным примером выгодных, но лишенных любви браков, распространенных в эпоху позолоченного века. Герцог получил значительное приданое благодаря этому браку и, по сообщениям, сказал ей сразу после свадьбы, что женился на ней, чтобы «спасти дворец Бленхейм», родовое поместье его семьи. Несмотря на то, что юная Консуэло была против брака, организованного её матерью, она стала популярной и влиятельной герцогиней. На протяжении большей части их 25-летнего брака Марлборо жили раздельно; после официального разделения в 1906 году супруги развелись в 1921 году, а затем брак был аннулирован. В этом браке у неё родилось двое сыновей: Джон Спенсер-Черчилль, 10-й герцог, и лорд Айвор Спенсер-Черчилль. Она вышла замуж за богатого французского авиатора Жака Балсана и продолжила заниматься благотворительностью. Она жила во Франции до Второй мировой войны, после чего она и Балсан вернулись жить в Нью-Йорк и Флориду. После смерти её похоронили рядом с сыном, лордом Айвором, недалеко от дворца Бленхейм.

Ранние годы

Родилась в Нью-Йорке, Консуэло Вандербильт была единственной дочерью и старшим ребенком Уильяма Киссама Вандербильта, нью-йоркского железнодорожного миллионера, и его первой жены, южной красавицы и начинающей суфражистки Альвы Эрскин Смит (1853–1933, которая позже вышла замуж за Оливера Белмонта) из Мобила, штат Алабама (дочь Мюррея Форбса Смита). Ее испанское имя было дано в честь крестной матери, Консуэло Изнага (1853–1909), полукубинки, полуамериканки, светской дамы, вызвавшей общественный резонанс годом ранее, выйдя замуж за охотника за состоянием Джорджа, виконта Мандевиля – союз старой аристократии и новообретенного богатства. Консуэло и ее подруги послужили вдохновением для незаконченного романа Эдит Уортон «Буканеры». Консуэло Вандербильт находилась под сильным влиянием матери, которая была полна решимости выдать дочь замуж столь же выгодно, как и ее знаменитая тезка. В своей автобиографии Консуэло Вандербильт описала, как ей приходилось носить стальной корсет, который поддерживал ее спину, обхватывал талию и плечи, чтобы улучшить осанку. Образование она получала исключительно дома, под руководством гувернанток и репетиторов, и в раннем возрасте овладела иностранными языками. Мать была жестока и хлестала ее конным хлыстом за малейшие проступки. Когда Консуэло, будучи подростком, возразила против одежды, выбранной для нее матерью, Альва сказала ей: «Я думаю, а ты делай, как тебе велено». Как и ее крестная мать, Консуэло Вандербильт привлекала внимание многочисленных титулованных женихов, стремившихся обменять социальный статус на деньги. По слухам, мать получила не менее пяти предложений о ее руке. Консуэло разрешили рассмотреть предложение лишь одного из них – принца Франциска Иосифа Баттенбергского, но она сразу же почувствовала к нему неприязнь. Однако ни один из остальных не был достаточно хорош для Альвы Вандербильт, которая сама была дочерью хлопкового брокера. Консуэло Вандербильт считалась большой красавицей, с лицом, достаточно привлекательным, чтобы драматург сэр Джеймс Барри, автор «Питера Пэна», написал: «Я бы стоял весь день на улице, чтобы увидеть, как Консуэло Марлборо садится в карету». Студент Оксфордского университета Гай Фортескью позже вспоминал, как его и его друзей очаровывало «изящное овальное лицо, посаженное на длинной стройной шее, огромные темные глаза, обрамленные вьющимися ресницами, ее ямочки и крошечные зубки, когда она улыбалась». Она стала воплощением «стройного, облегающего силуэта», который был в моде в эдвардианскую эпоху. Консуэло Вандербильт не интересовалась герцогом, поскольку тайно была помолвлена с американским денди Уинтропом Ратерфордом. Мать уговаривала, упрашивала, молила, а затем, в конечном итоге, приказала дочери выйти замуж за Марлборо. Когда Консуэло – послушная подросток, единственной заметной чертой которой в то время было безоговорочное повиновение своей грозной матери – планировала сбежать, ее заперли в комнате, а Альва угрожала убить Ратерфорда. Но она все равно отказалась. Лишь когда Альва Вандербильт заявила, что здоровье ее серьезно и необратимо подорвано упрямством Консуэло и, казалось, находится на пороге смерти, податливая девушка согласилась. Альва чудесным образом выздоровела от своей полностью вымышленной болезни, и когда свадьба состоялась, Консуэло стояла у алтаря, как сообщается, плача за своей вуалью. Герцог, со своей стороны, отказался от женщины, которую, как сообщается, любил в Англии, и получил 2,5 миллиона долларов США в железнодорожных акциях в качестве брачного контракта. Отец Консуэло построил для нее особняк в Лондоне – Сандерленд-хаус на Керзон-стрит. Консуэло Вандербильт вышла замуж за 9-го герцога Марлборо в епископальной церкви Святого Фомы в Нью-Йорке 6 ноября 1895 года. У них родилось двое сыновей: Джон Альберт Уильям Спенсер Черчилль, маркиз Бландфордский (который стал 10-м герцогом Марлборо), и лорд Айвор Спенсер Черчилль. Новая герцогиня пользовалась любовью бедных и менее удачливых арендаторов поместья ее мужа, которых она посещала и которым оказывала помощь. Позже она стала участвовать в других благотворительных проектах и особенно интересовалась теми, которые касались матерей и детей. Она также была успешна в обществе, пользуясь расположением британской королевской семьи и аристократии. Однако, учитывая неподходящую партию между герцогом и его женой, было лишь вопросом времени, когда их брак станет формальным. Спустя несколько лет после свадьбы Консуэло возобновила общение с Уинтропом Ратерфордом и провела с ним две недели в Париже, вскоре после чего призналась мужу, что любит Ратерфорда и хочет сбежать с ним (вторая жена герцога, Глэдис, позже намекнула, что их второй сын Айвор на самом деле был сыном Ратерфорда). В 1900 году, с неохотного согласия герцога, она отправилась в Лондон, чтобы обсудить побег с Ратерфордом, но он отказался от нее. В отчаянии герцог отправился на Южноафриканскую войну со своим кузеном Уинстоном Черчиллем. Он отсутствовал шесть месяцев и вернулся в июле 1900 года. По возвращении герцогиня призналась, что у нее был роман с его кузеном, достопочтенным Реджинальдом Фэллоузом (этот роман не продлился долго, к облегчению родителей Фэллоуза). Возможно, у нее также был роман с художником Полем Сезаром Эллеу, который несколько раз изобразил ее в своих эскизах и пастельных работах. Дочь художника считает, что между Эллеу и Консуэло, вероятно, был роман между 1900 и 1901 годами, который продолжился после его возвращения в Париж, где она навещала его и снова позировала для него. К этому времени герцог и герцогиня полностью перестали быть близки, и вскоре герцог попал под влияние Глэдис Мари Дикон, эксцентричной американки, у которой было мало денег, но, как и у Консуэло, ослепительная внешность и значительный интеллект. После романа герцогини и планируемого побега с женатым Чарльзом Вейном Темпестом Стюартом, 7-м маркизом Лондондерри, Марлборо расстались в 1906 году, развелись в 1921 году, а брак был аннулирован по просьбе герцога и с согласия Консуэло 19 августа 1926 года. Хотя аннулирование в значительной степени было предпринято для того, чтобы облегчить желание англиканского герцога перейти в римско-католическую веру, оно, к удивлению многих, также было полностью поддержано матерью бывшей герцогини, которая засвидетельствовала, что брак Вандербильтов и Марлборо был актом неоспоримого принуждения. «Я заставила свою дочь выйти замуж за герцога», — сказала Альва Белмонт следователю, добавив: «Я всегда имела абсолютную власть над своей дочерью». Решение суда в Канцлерском отделении Высокого суда Англии в 1944 году установило, что налог на наследство должен быть уплачен сыном Консуэло, 10-м герцогом Марлборо, по этому трасту после смерти 9-го герцога Марлборо в 1934 году, несмотря на то, что доход все еще выплачивался Консуэло в течение всего ее оставшегося срока жизни. Налоги, с процентами за период между смертью 9-го герцога и 12 апреля 1946 года, были уплачены в 1946 году и составили примерно 175 000 фунтов стерлингов.

Born in New York City, Consuelo Vanderbilt was the only daughter and eldest child of William Kissam Vanderbilt, a New York railroad millionaire, and his first wife, Southern belle and budding suffragist Alva Erskine Smith (1853–1933, who later married Oliver Belmont) from Mobile, Alabama (a daughter of Murray Forbes Smith). Her Spanish name was in honor of her godmother, Consuelo Yznaga (1853–1909), a half Cuban, half American socialite who created a social stir a year earlier when she married the fortune hunting George, Viscount Mandeville, a union of Old World aristocracy and New World money. Consuelo and her friends were the inspiration for Edith Wharton's unfinished novel The Buccaneers. Consuelo Vanderbilt was largely dominated by her mother, who was determined that her daughter would make a great marriage like that of her famous namesake. In her autobiography, Consuelo Vanderbilt described how she was required to wear a steel rod, which ran down her spine and fastened around her waist and over her shoulders, to improve her posture. She was educated entirely at home by governesses and tutors, and learned foreign languages at an early age. Her mother was abusive and whipped her with a riding crop for minor infractions. When, as a teenager, Consuelo objected to the clothing her mother had selected for her, Alva told her that "I do the thinking, you do as you are told." Like her godmother, Consuelo Vanderbilt attracted numerous title bearing suitors anxious to trade social position for cash. Her mother reportedly received at least five proposals for her hand. Consuelo was allowed to consider the proposal of just one of the men, Prince Francis Joseph of Battenberg, but she developed an instant aversion to him. None of the others, however, was good enough for Alva Vanderbilt, herself the daughter of a cotton broker. Consuelo Vanderbilt was considered a great beauty, with a face compelling enough to cause the playwright Sir James Barrie, author of Peter Pan, to write, "I would stand all day in the street to see Consuelo Marlborough get into her carriage." Oxford undergraduate Guy Fortescue later described how he and his friends were captivated by her "piquante oval face perched upon a long slender neck, her enormous dark eyes fringed with curling lashes, her dimples, and her tiny teeth when she smiled." She came to embody the "slim, tight look" that was in vogue during the Edwardian era. Consuelo Vanderbilt had no interest in the duke, being secretly engaged to American socialite Winthrop Rutherfurd. Her mother cajoled, wheedled, begged, and then, ultimately, ordered her daughter to marry Marlborough. When Consuelo – a docile teenager whose only notable characteristic at the time was abject obedience to her fearsome mother – made plans to elope, she was locked in her room as Alva threatened to murder Rutherfurd. Still she refused. It was only when Alva Vanderbilt claimed that her health was being seriously and irretrievably undermined by Consuelo's stubbornness and appeared to be at death's door that the malleable girl acquiesced. Alva made an astonishing recovery from her entirely phantom illness, and when the wedding took place, Consuelo stood at the altar reportedly weeping behind her veil. The duke, for his part, gave up the woman he reportedly loved back in England and collected US$2.5 million ($ in dollars) in railroad stock as a marriage settlement. Consuelo's father built a mansion for her in London, Sunderland House in Curzon Street. Consuelo Vanderbilt married the 9th Duke of Marlborough at St. Thomas Episcopal Church, New York City, on November 6, 1895. They had two sons, John Albert William Spencer Churchill, Marquess of Blandford (who became 10th Duke of Marlborough), and Lord Ivor Spencer Churchill. The new duchess was adored by the poor and less fortunate tenants on her husband's estate, whom she visited and to whom she provided assistance. She later became involved with other philanthropic projects and was particularly interested in those that affected mothers and children. She was also a social success with royalty and the aristocracy of Britain. However, given the ill fitting match between the duke and his wife, it was only a matter of time before their marriage was in name only. A few years into their marriage, Consuelo reconnected with Winthrop Rutherfurd and went on to spend two weeks in Paris with him, soon after she confessed to her husband that she loved Rutherford and wished to elope with him (The duke's second wife Gladys went on to imply his and Consuelo's second son Ivor was actually Rutherfurd's). In 1900, with the duke's reluctant permission, she went to London to discuss the elopement with Rutherfurd, only for him to refuse her. In despair, the duke set off to the South African War with his cousin, Winston Churchill. He was away for six months, returning in July 1900. Upon his return, The duchess confessed to having an affair with his cousin, the Hon. Reginald Fellowes (the liaison did not last, to the relief of Fellowes's parents) She may also have had an affair with the artist Paul César Helleu, who portrayed her several times in his sketches and pastel artwork. The artist’s daughter believes that Helleu and Consuelo probably had an affair between 1900 and 1901, which continued after his return to Paris, where she visited him and sat for him again. By this time the duke and duchess had completely stopped being intimate, and soon the duke fell under the spell of Gladys Marie Deacon, an eccentric American of little money but, like Consuelo, dazzling to look at and of considerable intellect. After the Duchess' affair and planned elopement with the married Charles Vane Tempest Stewart, 7th Marquess of Londonderry, The Marlboroughs separated in 1906, divorced in 1921, and the marriage was annulled, at the duke's request and with Consuelo's assent, on 19 August 1926. Though largely embarked upon as a way to facilitate the Anglican duke's desire to convert to Roman Catholicism, the annulment, to the surprise of many, also was fully supported by the former duchess's mother, who testified that the Vanderbilt–Marlborough marriage had been an act of unmistakable coercion. "I forced my daughter to marry the duke", Alva Belmont told an investigator, adding: "I have always had absolute power over my daughter." A Court Ruling in the Chancery Division of the English High Court of Justice in 1944 held that death duties became payable by Consuelo’s son, the 10th Duke of Marlborough on this Trust upon the death of the 9th Duke of Marlborough in 1934, despite the fact that the income was still being paid to Consuelo for the remainder of her lifetime. The duties, with interest added for the period between the 9th Duke’s death and 12 April 1946 were paid in 1946, and amounted to approximately £175,000.

Доверие Консуэло

Часть брака приняла форму соглашения, заключенного отцом Консуэло, Уильямом Киссамом Вандербильтом, об уплате Консуэло 100 000 долларов США ежегодно на протяжении их совместной жизни; это предусматривало выплату 2 500 000 долларов США в течение года после его смерти Попечителям Консуэло, при этом доход от этих средств должен был выплачиваться ей до конца ее жизни. Если Консуэло умирала раньше 9-го герцога, эти деньги должны были выплачиваться ему пожизненно, а после смерти обоих траст переходил к детям пары, если Консуэло не сделает иное распоряжение в своем завещании. Этот траст также обеспечивал Консуэло поддержку в случае, если ее брак с герцогом не привел бы к рождению детей. После смерти Уильяма Вандербильта в 1920 году эта сумма в 2 500 000 долларов была учтена как долг в составе его имущества и надлежащим образом передана Попечителям Консуэло.

Подарки и имущество

В первые годы их брака ходили слухи, что отец и муж Консуэло делали запросы о возможности возвращения прежней лондонской резиденции герцогов Марлборо, Марлборо-Хауса, из ведомства Crown Estate. Когда стало очевидно, что это невозможно, Вандербильт заплатил 380 000 долларов за участок земли на улице Керзон для строительства большого лондонского дома для своей дочери и зятя. Сообщалось, что на строительство Сандерленд-Хауса было потрачено еще 500 000 долларов, а на отделку и обстановку нового здания – более 1 000 000 долларов. Позднее общая стоимость дома оценивалась более чем в 2,5 миллиона долларов. Вандербильт также, по слухам, подарил Консуэло 1 000 000 долларов в честь благополучного возвращения ее мужа из Южной Африки. После начала Первой мировой войны в 1914 году Консуэло удовлетворила просьбу британского правительства предоставить дом в распоряжение Межсоюзного военного совета. В 1919 году дом был продан.

Отец и его наследство

В месяцы до и после смерти отца Консуэло в августе 1920 года ходили слухи, что он подарил ей 15 миллионов долларов. Эти спекуляции были настолько серьезными, что представитель налогового управления штата Нью-Йорк был процитирован в "Нью-Йорк Таймс", заявив, что может возникнуть судебное разбирательство относительно того, будет ли этот подарок облагаться налогом на наследство сверх 500 000 долларов. Помимо 2,5 миллионов долларов, которые Уильям Вандербильт обещал передать доверителям Консуэллы после своей смерти в рамках ее брачного соглашения, его завещание предусматривало выделение еще 2,5 миллионов долларов в траст в пользу Консуэллы, с ее братьями Уильямом К. Вандербильтом-младшим и Гарольдом С. Вандербильтом в качестве доверителей. После ее смерти основной капитал этого дополнительного траста в 2,5 миллиона долларов должен был быть выплачен ее детям. Консуэло также получила дополнительные 1 670 000 долларов из траста, учрежденного ее дедом Уильямом Генри Вандербильтом. После его смерти в 1885 году каждый из его восьми детей получил из его имущества траст на 5 миллионов долларов. В отчете Андерсона и Андерсона от августа 1920 года отмечалось, что завещание Уильяма Киссама Вандербильта не содержало положений о распределении этого траста, и в результате основной капитал был разделен поровну между Консуэло и ее двумя братьями. Консуэло также получила право обратного выкупа французской недвижимости ее отца по адресам 10 и 11 Rue Leroux в Париже и замка в Нормандии, право пожизненного владения которым было предоставлено ее мачехе.

Второй брак и более поздняя жизнь

Второй брак Консуэло, состоявшийся 4 июля 1921 года, был заключен с подполковником Жаком Балсаном, выдающимся французским пилотом воздушных шаров, самолетов и гидропланов, который в свое время работал с братьями Райт. Балсан также был наследником текстильной империи и приходился младшим братом Этьену Балсану, который был одним из первых увлечений Коко Шанель. Их брак продлился до смерти Жака Балсана в 1956 году в возрасте 88 лет. После аннулирования брака с герцогом Марлборо она сохраняла связи с любимыми родственниками Черчилля, особенно с Уинстоном Черчиллем. Он часто посещал ее замок в Сен-Жорж-Мотель, небольшой коммуне близ Дрё, примерно в 80 километрах от Парижа, в 1920-х и 1930-х годах, где он завершил свою последнюю картину перед войной. Документы во Флориде свидетельствуют о том, что в 1932 году Консуэло Вандербильт Балсан построила дом в Маналапане, штат Флорида, к югу от Палм-Бич. Его спроектировал Морис Фацио как романтическое гнездышко. Этот дом площадью 26 000 квадратных футов был назван Каса Альва в честь ее матери. Хотя Консуэло продала дом в 1957 году после смерти Жака Балсана, он сохранился до наших дней. Многие полагают, что в 1946 году Черчилль дорабатывал свою знаменитую речь о «железном занавесе» во флоридском доме, посетив бывшую жену своего кузена по пути в Миссури, где он должен был выступить с речью в Вестминстерском колледже. Под именем Консуэло Вандербильт Балсан она опубликовала свою проницательную, но не вполне откровенную автобиографию «Блиск и золото» в 1953 году. Несмотря на предположения о том, что ее автором был Стюарт Престон, американский писатель и художественный критик газеты The New York Times, Престон последовательно отрицал свое авторство, признавая при этом свое участие в работе над книгой. Один из рецензентов в The Times назвал ее «идеальным эпитафией эпохи элегантности». Консуэло Балсан умерла 6 декабря 1964 года в Саутгемптоне, Лонг-Айленд, штат Нью-Йорк. Она была похоронена рядом со своим младшим сыном, лордом Айвором Спенсером Черчиллем, на церковном кладбище Святого Мартина в Бладоне, Оксфордшир, Англия, недалеко от ее бывшего дома, дворца Бленхейм. Ее состояние оценивалось не более чем в 2 миллиона долларов, при этом основная часть ее дохода поступала из трастов, которые после ее смерти должны были перейти к ее сыновьям. Основным бенефициаром ее личного имущества, включая поместье в Саутгемптоне, Лонг-Айленд, и ее драгоценности, была ее старшая внучка леди Сара Рассел.

Consuelo's second marriage, on July 4, 1921, was to Lt. Col. Jacques Balsan, a record breaking pioneer French balloon, aircraft, and hydroplane pilot who once worked with the Wright Brothers. Also a textile manufacturing heir, Balsan was a younger brother of Étienne Balsan, who was an early lover of Coco Chanel. Their marriage lasted until Jacques Balsan died in 1956 at the age of 88. After the annulment of her marriage to the Duke of Marlborough, she still maintained ties with favorite Churchill relatives, particularly Winston Churchill. He was a frequent visitor at her château, in Saint Georges Motel, a small commune near Dreux about 50 miles from Paris, in the 1920s and 1930s, where he completed his last painting before the war. Records in Florida show that in 1932 Consuelo Vanderbilt Balsan built a home in Manalapan, Florida, just south of Palm Beach. It was designed as a love nest by Maurice Fatio. The dream home of 26,000 square feet is called Casa Alva, in honor of her mother. Although Consuelo sold the house in 1957 after Jacques Balsan's death, it still exists. Many believe that, in 1946, Churchill polished his famous Iron Curtain Speech in the Florida house, as he visited his cousin's former wife on his way to Missouri, to deliver the address at Westminster College. As Consuelo Vanderbilt Balsan, she published her insightful but not entirely candid autobiography, The Glitter and the Gold, in 1953. In spite of suggestions that it was ghostwritten by Stuart Preston, an American writer who was an art critic for The New York Times, Preston consistently denied that role while admitting unspecified involvement with the book. A reviewer in the Times called it "an ideal epitaph of the age of elegance." Consuelo Balsan died at Southampton, Long Island, New York, on December 6, 1964. She was buried alongside her younger son, Lord Ivor Spencer Churchill, in the churchyard at St Martin's Church, Bladon, Oxfordshire, England, near her former home, Blenheim Palace. Her estate was estimated to be not in excess of $2,000,000, with the majority of her income being derived from Trusts which would devolve upon her sons after her death. The primary beneficiary of her personal estate, including her estate at Southampton, London Island, and her jewels, was her eldest granddaughter Lady Sarah Russell.

Государственная служба

Во время Первой мировой войны Консуэло Вандербильт работала председателем Комитета экономической помощи Американского женского фонда помощи во время войны. В межвоенный период она и Винарета Сингер Полиньяк (принцесса де Полиньяк и наследница компании Singer Sewing Machine) совместно работали над строительством больницы на 360 коек, предназначенной для оказания медицинской помощи работникам среднего класса. Результатом этих усилий стала больница Фоша, расположенная в Сюрнессе, пригороде Парижа, Франция. Больница также включает в себя школу медсестер и является одной из лучших больниц во Франции, особенно в области трансплантации почек. Она сохранила верность своим истокам и осталась частным некоммерческим учреждением, которое по-прежнему служит парижскому сообществу. Управляется она Фондом Франко-Американской Медицинской помощи Мон-Валериан, обычно называемым Фондом Фош.