Кенгуру-валлаби Таммара (Tammar Wallaby)

Введение

Небольшой макропод, обитающий в Южной и Западной Австралии.

| название = Тамарский валлаби
| изображение = Macropus eugenii.jpg
| статус = LC
| система статуса = IUCN3.1
| ссылка на статус =
| род = Notamacropus
| вид = eugenii
| автор = (Desmarest, 1817)
| карта ареала = Tammar Wallaby area.png
| подпись к карте ареала = Современный ареал тамарского валлаби. Розовые области указывают места повторной интродукции.
| синонимы = *Kangurus eugenii Desmarest, 1817
Macropus eugenii (Desmarest, 1817)
| ссылка на синонимы = Впервые был описан в 1817 году французским натуралистом Ансельмом Гаэтаном Демарестом, который дал ему название eugenii на основе экземпляра, найденного на острове, тогда известном как Ile Eugene в архипелаге Найц у Южной Австралии, ныне известном как остров Святого Петра. Французское название острова было дано в честь Эжена Хамелина, капитана корабля Naturaliste.

Тамарский валлаби традиционно классифицируется вместе с кенгуру, валлару и несколькими другими видами валлаби в роде Macropus, а в подроде Notamacropus – с другими валлаби с кистевидной шерстью, у всех которых есть полоса на морде. Однако некоторые авторы предлагают возвести три подрода Macropus – Macropus (в строгом смысле), Osphranter и Notamacropus – в отдельные роды, что сделает видовое название тамарского валлаби Notamacropus eugenii. Это подтверждается генетическими исследованиями. Департамент охраны окружающей среды и сохранения природы Западной Австралии отнес эти популяции к подвидам Macropus eugenii derbianus, M. e. eugenii и M. e. decres соответственно.

Характеристики и адаптации

Один из самых маленьких видов валлаби, валлаби-таммар характеризуется пропорционально небольшой головой с большими ушами и удлиненным хвостом с толстым основанием. У валлаби-таммара ярко выражен половой диморфизм: самцы достигают веса в килограммах, в то время как самки – в килограммах. Длина тела самцов составляет сантиметров, а самок – сантиметров, при росте обоих полов в сантиметров. Длина хвоста у самцов составляет сантиметров, а у самок – сантиметров.

Движение

Как и большинство макроподов, валлаби-таммар передвигается прыжками. Этот вид обычно совершает 3,5 приземления в секунду. Мощность для каждого прыжка обеспечивают проксимальные мышцы коленного и тазобедренного суставов, которая затем передается мышцам голеностопа при отталкивании. При приземлении энергия прыжка преобразуется в энергию упругой деформации, накапливаемую при растяжении сухожилий ног. При повторном отталкивании от земли валлаби-таммар способен восстановить значительную часть этой энергии благодаря упругому отскоку. В движении дыхание животного синхронизировано с циклом прыжков: вдох происходит во время прыжка, а выдох – при приземлении. По мере увеличения скорости, частота сердечных сокращений увеличивается почти вдвое по сравнению с частотой прыжков, что объясняет, почему валлаби-таммар может увеличивать скорость прыжка, не расходуя больше энергии. Эта особенность характерна для валлаби-таммара и других макроподов, передвигающихся по ровной местности, например, для красного кенгуру. В отличие от них, скальные валлаби, такие как желтоногий скальный валлаби, пожертвовали эффективной экономией энергии ради большей прочности сухожилий – адаптация, позволяющая им совершать более высокие прыжки и снижающая риск разрыва сухожилий на скалистых обрывах.

Чувства

У валлаби-таммара поле зрения составляет 324° по периферии и 50° бинокулярное зрение, что обеспечивает широкий обзор, при этом позволяя видеть свои передние лапы. По-видимому, валлаби-таммар обладает некоторым цветовым зрением: его глаза имеют только синечувствительные и зеленочувствительные фоторецепторные колбочки, что позволяет ему различать цвета в сине-зеленой части спектра, но не в более длинноволновой красно-желтой области. Тем не менее, в диапазоне, где он способен видеть цвета, он может различать два монохромных цвета с разницей в длинах волн, незначительно отличающихся друг от друга. Ушная раковина (ухо) валлаби-таммара подвижна, что позволяет ему отслеживать звуки из разных точек окружения, не поворачивая голову. Валлаби-таммар может направить ушную раковину на источник звука и увеличить звуковое давление на барабанную перепонку на 25–30 дБ при частоте 5 кГц. Когда ушная раковина отворачивается от источника звука, слух животного быстро ослабевает. Обоняние валлаби-таммара развито уже при рождении, что позволяет новорожденному находить сумку матери по запаху.

Терморегуляция и водный баланс

В жаркую погоду валлаби-таммар облизывают предплечья и тяжело дышат, чтобы охладиться. Они дышат чаще и теряют больше воды, когда температура превышает 30 °C (86 °F). Валлаби-таммар не могут выжить при температуре выше 40 °C (104 °F) и должны искать более прохладное место. Чтобы предотвратить обезвоживание, валлаби-таммар выделяют меньше мочи и впитывают воду из дистального отдела толстой кишки, что приводит к образованию относительно сухих фекалий. Валлаби-таммар питаются различными видами растений, такими как сердцелистный ядовитник (Gastrolobium bilobum), мелкоцветная трава валлаби (Austrodanthonia setacea) и марри (Corymbia calophylla). К хищникам валлаби-таммар относятся динго, одичавшие кошки, лисы и клинохвостые орлы. Вероятно, они также были добычей вымершего тилацина. Валлаби-таммар, кажется, больше реагируют на зрение, чем на звук хищников. Обнаружив хищника, валлаби-таммар предупреждает сородичей, ударяя ногой. Известно, что молодые валлаби-таммар, потерявшись, издают тревожный крик, на который взрослые самки могут отвечать аналогичным сигналом.

Разведение и развитие

У валлаби-таммара беспорядочная система спаривания. Это сезонный размножающийся вид, при этом большинство родов происходит в конце января – начале февраля. Примерно за две недели до первых родов самцы начинают проверять репродуктивный статус самок, обнюхивая их мочеполовые отверстия и сумки. За одной самкой могут ухаживать несколько самцов. Период лактации у валлаби-таммара делится на фазы 2А, 2В и 3 (беременность обозначается как фаза 1). Фаза 2А охватывает первые 100–120 дней после рождения, и неразвитый детёныш питается разбавленным молоком, которое богаче углеводами, чем белками и липидами. Это обеспечивает быстрый рост важных органов и внутренних систем, включая дыхательную, лимфоидную и нервную системы. На этом этапе детёныш остаётся прикреплённым к соску. Фаза 2В длится ещё 100 дней; детёныш сосёт молоко периодически, но всё ещё не покидает сумку. Состав молока схож, хотя белки отличаются. На фазе 3 детёныш (джоуи) может покинуть сумку и питаться растительной пищей. Джоуи продолжает сосать молоко, соска увеличивается в размере, а молоко становится богаче белками и липидами, чем углеводами, чтобы обеспечить джоуи большим количеством энергии. В это время у джоуи также происходит быстрое развитие и переход от эктотермии к эндотермии. К 250 дням джоуи больше не нуждается в сумке, а к 300–350 дням он полностью отлучается от молока. Валлаби-таммара демонстрируют аллородительскую заботу, когда взрослый особь может усыновить детёныша другой особи. Самки валлаби-таммара могут достигать половой зрелости в девять месяцев и жить до четырнадцати лет, в то время как самцы созревают примерно через два года и живут одиннадцать лет. В конце 1998 года и снова в начале 1999 года 120–230 валлаби-таммаров внезапно погибли в исследовательских учреждениях и зоопарках в Новом Южном Уэльсе и Квинсленде, скончавшись менее чем через 12 часов после обнаружения болезни, при этом у большинства не было никаких симптомов ранее. Некропсия выявила кровоизлияния в мышцах и многочисленных внутренних органах. Этот синдром известен как синдром внезапной смерти валлаби-таммара, а его возбудителем является орбивирус семейства Reoviridae. Он не встречается южнее Сиднея, и лечение затруднено из-за быстрого прогрессирования заболевания.

The tammar wallaby has a promiscuous mating system. It is a seasonal breeder and with many births taking place between late January and early February. Around two weeks prior to the first births, the males start checking the reproductive status of the females by sniffing their urogenital openings and pouches. Several males may pursue a single female. The lactation period of the tammar is divided into phases 2A, 2B, and 3 (pregnancy is labeled phase 1). Phase 2A encompasses the first 100–120 days after birth, and the underdeveloped young is fed diluted milk which is richer in carbohydrates than proteins and lipids. This allows for the rapid growth of important organs and internal systems including the respiratory system, lymphoid system, and nervous system. During this phase, the young remains latched on to a teat. Phase 2B lasts for another 100 days; the young suckles intermittently but still does not leave the pouch. The composition of the milk is similar, though the proteins are different. During phase 3, the joey can leave the pouch and eat plant material. The joey will continue to suckle, the teat having enlarged and the milk having become richer in proteins and lipids over carbohydrates to give the joey more energy. During this time, the joey also experiences rapid development and transitions from ectothermy to endothermy. The joey no longer needs the pouch by 250 days and is fully weaned at 300–350 days. The tammar wallaby has been observed to engage in alloparental care, in which an adult may adopt another's young. Female tammar wallabies may mature at nine months and live to age fourteen, while males mature around two years and live for eleven years. In late 1998 and again in early 1999, 120–230 tammar died suddenly in research facilities and zoos in New South Wales and Queensland, perishing less than 12 hours after their sickness was discovered, with most showing no symptoms prior. Necropsies revealed haemorrhaging of the muscles, and numerous internal organs. The syndrome is known as tammar sudden death syndrome and the pathogen is an orbivirus of the family Reoviridae. It does not occur south of Sydney, and treatment is difficult due to the rapid progression of the disease.

Динамика численности и сохранение

В 2016 году воллаби-таммар был отнесен к категории видов, вызывающих наименьшие опасения, согласно классификации МСОП, и особенно многочислен на острове Кенгуру и четырех островах Западной Австралии. Общая максимальная популяция оценивается в 50 000 половозрелых особей. С момента европейской колонизации численность воллаби-таммаров как на материковой Австралии, так и на некоторых островах значительно сократилась или даже полностью исчезла. В начале XX века популяция на материке Западной Австралии описывалась как многочисленная на юго-западе, но сокращающаяся в сельскохозяйственных районах на севере. Расчистка земель под посевы пшеницы и пастбища для овец привела к дальнейшему снижению численности. Начиная с XIX века, популяции воллаби-таммаров на полуострове Эйр и в окрестностях Аделаиды были значительно сокращены охотниками, защищавшими сельскохозяйственные угодья. В результате к XX веку они были полностью истреблены в этих районах. Воллаби-таммары с острова Флиндерс и острова Святого Петра также были истреблены аналогичным образом. В 1870 году сэр Джордж Грей завез воллаби-таммаров из этих районов на остров Кавау в Новой Зеландии. В начале XX века они были интродуцированы в район Роторуа. С тех пор их популяция процветает, и их выпас наносит ущерб местной растительности. Специалисты по борьбе с вредителями используют фтороацетат натрия для контроля их численности, что вызывает споры из-за возможного воздействия на нецелевые организмы, включая людей. В качестве альтернативы применяются цианидные гранулы. В 1985 году воллаби-таммары были интродуцированы на Северный остров архипелага Хоутман-Аброльхос, где оказали аналогичное негативное воздействие на местную растительность. Их численность выросла до более чем 450 особей, но к 2008 году усилия по сокращению популяции, по-видимому, снизили ее до 25 особей. В 2003 году в зоопарке Монарто временно содержалось 85 воллаби-таммаров из Новой Зеландии в ожидании реинтродукции в национальный парк Иннес на полуострове Йорк в Южной Австралии. Было проведено четыре выпуска, и к 2012 году популяция увеличилась до 100–120 особей. В 2010 году воллаби-таммары были реинтродуцированы в национальный парк Калбарри, однако проект не был признан успешным, поскольку большинство особей с радиоошейниками не прожили более года.

The tammar wallaby is listed as Least Concern by the IUCN as of 2016, being particularly numerous on Kangaroo Island and four Western Australian islands. It has a maximum population of 50,000 mature individuals in total. Since European colonisation, tammar wallabies on both mainland Australia and some of the islands have greatly declined or even been eradicated. In the early 20th century, the mainland population in Western Australia was described as numerous throughout the southwest, but declining in agricultural areas to the north. Clearings made for wheat and sheep caused the population to fall even further. Starting in the 19th century, tammar wallabies in the Eyre Peninsula and around Adelaide were decimated by mobs of hunters protecting agriculture. As a result, they were extirpated from both these areas in the 20th century. Tammars from Flinders Island and St Peter Island were eradicated in a similar manner. Tammar wallabies from these areas were introduced to Kawau Island in New Zealand by Sir George Grey in 1870. They were introduced to the Rotorua area in the early 20th century. Since then, they have flourished to the point where their foraging has damaged local plants. Pest control operators have used sodium fluoroacetate to control their populations, a practice which has been controversial because of its possible effect on organisms not targeted by the poison, including humans. Cyanide pellets have been used as an alternative. In 1985, tammar wallabies were introduced to the North Island of the Houtman Abrolhos and have made similar impacts on native vegetation. Their numbers grew to over 450 individuals, but by 2008 culling efforts appeared to have reduced their numbers to 25 individuals. In 2003, the Monarto Zoo temporarily kept 85 tammar wallabies from New Zealand awaiting reintroduction to the Innes National Park on the Yorke Peninsula in South Australia. Four releases have been made, and the population increased to 100–120 animals by 2012. Tammar wallaby were reintroduced to Kalbarri National Park in 2010 though the project was not considered successful as the majority of radio collared individuals did not last more than a year.

Резистентность к фториоацетату натрия

Различные популяции тамарских валлаби демонстрируют разные уровни устойчивости к фториду натрия. Тамарские валлаби, обитающие на материковой части Западной Австралии, кажутся наиболее устойчивыми, в то время как особи с острова Кенгуру гораздо более уязвимы. Тамарские валлаби из Новой Зеландии также уязвимы, поскольку яд успешно применялся для контроля их численности. Соундерс и его коллеги (2017) предложили использовать двуногих тамаров в качестве более подходящей модели для изучения травм спинного мозга человека, чем четвероногих грызунов. Тамарских валлаби легко содержать в неволе, поскольку они не проявляют агрессии, хорошо переносят хирургические вмешательства и легко размножаются, достаточно одного самца на пять самок. Тамарские валлаби, используемые в научных исследованиях, обычно содержатся в открытых вольерах с достаточным количеством воды и укрытий, а не в лаборатории. Ключевые иммунные гены тамарского валлаби были выделены и изучены в 2009 году. В 2011 году тамар стал вторым сумчатым, геном которого был полностью секвенирован после серого короткохвостого опоссума. Исследователи обнаружили «инновации в репродуктивных и лактационных генах, быструю эволюцию генов зародышевых клеток и неполную, локус-специфическую инактивацию Х-хромосомы». Также были обнаружены новые гены HOX, контролирующие экспрессию генов, и новые микроРНК. Гены, отвечающие за выработку молока, оказались новыми, в то время как гены половых органов, по-видимому, более консервативны. До полного секвенирования геномов сумчатых идентификация и характеристика важных иммунологических компонентов были ограничены у большинства видов сумчатых. Последующее секвенирование и аннотация геномов сумчатых оказались полезными для углубленного понимания иммунной системы сумчатых, упрощая характеристику иммунных молекул и способствуя биомедицинским исследованиям. Молекулярное исследование 2017 года, проведенное на тамаре и норке, выявило потенциальную роль EGF, FOXO и CDKN1A в контроле эмбриональной диапаузы у млекопитающих. IL-10 и IL-10Δ3 сохраняются у тамара, что указывает на то, что его иммунная система может реагировать на патогены аналогично другим плацентарным млекопитающим, используя те же иммунные компоненты. Соединение AGG01, содержащееся в молоке тамарского валлаби, обладает потенциалом стать новым и эффективным антибиотиком. AGG01 – это белок, который в лабораторных условиях продемонстрировал значительно более высокую эффективность, чем пенициллин. Он уничтожает множество патогенных бактерий (как грамположительных, так и грамотрицательных) и, по крайней мере, один грибок. Последующий анализ генома привел к обнаружению нескольких пептидов кателицидина, которые также могут быть использованы в качестве антибиотиков. Передний отдел кишечника тамарского валлаби содержит бактерии, принадлежащие к типам Bacillota, Bacteroidota и Pseudomonadota. Были открыты новые виды: WG–1 из Pseudomonadota и TWA4 из Bacillota. Эти бактерии производят меньше метана, чем другие, и не нуждаются в CO2 для выживания. Это имеет важное экологическое значение, поскольку эта информация может быть использована для сокращения выбросов углерода в животноводстве.

Different tammar wallaby populations have varying levels of resistance to sodium fluoroacetate. Mainland Western Australian tammar wallabies appear to be the most resistant, while those on Kangaroo Island are much more vulnerable. Tammar wallabies from New Zealand are also vulnerable, as poison has been successfully used to control their populations. Saunders and colleagues (2017) have suggested the bipedal tammar as a better model for research into human spinal cord injuries than quadrupedal rodents. Tammar wallabies are easy to keep in captivity as they are non aggressive, can adjust to surgeries and reproduce easily, requiring just one male for five females. Tammar wallabies used for scientific study are generally housed in outdoor pens with enough water and shelter, instead of a laboratory. Key immune genes from the tammar wallaby were highlighted and studied in 2009. In 2011, the tammar would become the second marsupial to have its full genome sequenced after the grey short tailed opossum. The researchers found "innovation in reproductive and lactational genes, rapid evolution of germ cell genes, and incomplete, locus specific X inactivation". The researchers also found new HOX genes that control gene expression, as well as new microRNAs. Genes for producing milk were shown to be novel while gonad genes appeared to be more conserved. Prior to the full genome sequencing of marsupials, the identification and characterization of important immunological components were limited in most marsupial species. The current sequencing and annotation of whole marsupial genomes have been useful for the further understanding of marsupial immune systems by simplifying the characterization of immune molecules in marsupials, and has aided in biomedical research. A 2017 molecular study of the tammar and the mink found the potential involvement of EGF, FOXO, CDKN1A in controlling mammalian embryonic diapause. IL 10 and IL 10Δ3 are conserved in the tammar showing their immune system can respond to pathogens similarly to other eutherian mammals using these same immune components. A compound in the milk of the tammar wallaby called AGG01 has the potential to be a new and effective antibiotic. AGG01 is a protein, and in laboratory tests has proven to be far more powerful than penicillin. It kills many types pathogenic bacteria (both Gram positive and Gram negative) and at least one fungus. Subsequent analysis of the genome has led to the finding of several cathelicidin peptides, which could also be used as antibiotics. The foregut of the tammar wallaby contains species of bacteria belonging to the phyla Bacillota, Bacteroidota and Pseudomonadota. New species have been discovered: WG–1 of Pseudomonadota and TWA4 of Bacillota. These bacteria produce less methane than others and do not require CO2 to survive. This has important environmental implications, as this information could be used to reduce carbon production in livestock.