Алжирский национализм: история и формирование идентичности

Введение

Национализм в Алжире

Алжирский национализм – это гордость за алжирскую идентичность и культуру. Исторически на него повлияли конфликты между Алжирским дейликом и европейскими странами, французское завоевание Алжира и последовавшее за ним французское колониальное господство в Алжире, Алжирская война, а после обретения независимости – арабский социализм, исламизм и арабский национализм.

Регентство Алжира (1515-1830)

Переход от идентичности "Центрального Магриба" к "алжирской" начался в начале XVI века с образованием Алжирского бейлика ("Даулат Аль-Джазаир", или "Государство Алжир" на арабском языке). В эту эпоху были созданы такие патриотические произведения, как "Сират аль-Муджахид Хайр аль-Дин", и именно тогда алжирская идентичность и патриотизм окончательно сформировались. Алжирское государство, изначально независимое, в 1520 году попало под власть Османской империи, но со временем получило значительную автономию и фактически стало независимым в 1710 году. В этот период алжирский патриотизм испытывал влияние конфликтов с соседними Марокко и Тунисом, а также с европейскими державами, прежде всего Испанией и Францией. После неудачной Алжирской экспедиции 1541 года широко распространилась фраза "Алжир защищен Аллахом". Алжирские власти обычно разделяли население на 5 основных групп. Абделькадер 15 лет, до 1847 года, сражался против французов, командуя коалицией, состоявшей из арабских, кабильских, ченуа, шауи и рифских племен, и сам являлся эмиром, или султаном. Он стремился создать в Алжире современное, полностью независимое национальное государство, для чего создал современную армию и инвестировал в образование и экономику страны. Его эмират простирался от современной алжирско-марокканской границы на западе до региона Кабилия и М’Сила на востоке. Единственным регионом, не контролируемым Абделькадером, был Константинский, который находился под властью Ахмеда Бея бен Мохамеда Шерифа (он вел джихад за восстановление Алжирского бейлика против французов), пока в 1837 году не был захвачен французами.

Начало 1900-х годов

Новое поколение мусульман сформировалось в Алжире во время Первой мировой войны и повзрослело в 1920-х и 1930-х годах. Оно состояло из небольшого, но влиятельного класса эволюированных, других алжирцев, чье восприятие себя и своей страны было сформировано опытом войны, а также группы религиозных реформаторов и преподавателей. Некоторые из этих людей происходили из немногих состоятельных мусульманских семей, которым удалось внедриться в колониальную систему в 1890-х годах и с большим трудом добиться для своих сыновей французского образования, столь желанного для прогрессивных алжирцев. Другие входили в число примерно 173 000 алжирцев, служивших во французской армии во время Первой мировой войны, или нескольких сотен тысяч, оказывавших помощь французским военным усилиям, работая на заводах. Многие алжирцы остались во Франции после 1918 года и отправляли заработанные там деньги своим родственникам в Алжир. Во Франции они узнали о более высоком уровне жизни, чем тот, к которому привыкли на родине, и о демократических политических принципах, которые французы во Франции воспринимали как должное, но колонисты, солдаты и чиновники отказывались распространять на мусульманское большинство в Алжире. Некоторые алжирцы также познакомились с растущим на Ближнем Востоке панарабским национализмом.

Манифест алжирского народа

В марте 1943 года Аббас, отказавшийся от ассимиляции как жизнеспособной альтернативы самоопределению, представил французской администрации Манифест алжирского народа, подписанный пятьюдесятью шестью алжирскими националистическими и международными лидерами. Описывая проблемы, связанные с колониальным правлением в прошлом и настоящем, манифест конкретно требовал алжирской конституции, гарантирующей немедленное и эффективное политическое участие и правовое равенство для мусульман. В нем содержался призыв к аграрной реформе, признанию арабского языка официальным наравне с французским, признанию полного спектра гражданских свобод и освобождению политических заключенных всех партий. Получая поддержку, в частности, от президента Египта Гамаля Абдель Насера (годы правления 1954–1971), их роль заключалась в привлечении иностранной поддержки восстания и приобретении оружия, снабжения и средств для командиров вилайи. В октябре CRUA переименовалась в Фронт национального освобождения (Front de Libération Nationale, FLN), взяв на себя ответственность за политическое руководство революцией. Национальная освободительная армия (Armée de Libération Nationale, ALN), военное крыло ФНС, должна была вести войну за независимость в Алжире. ФНС и НОА размыли границы между гражданскими и военными отношениями, и армия оставалась влиятельной на протяжении всего окончания войны и после него, хотя в конечном итоге победа оказалась скорее политической, чем военной. ФНС прибегала к популистской риторике и использовала символические лозунги, такие как, например, «единственный герой – народ», однако во время войны оставалась несколько отстраненной от населения. Это было частично обусловлено неспособностью сформироваться достаточно сильному классу, способному выработать убедительный и всеобъемлющий консенсус относительно стратегий революционного сопротивления в условиях колониального гнета. ФНС была сложной организацией, представляющей собой гораздо большее, чем казалось на первый взгляд, и характеризовалась антиинтеллектуализмом и убеждением в том, что страну (и, следовательно, абстрактные массы) должно освободить преданное ядро революционеров посредством насилия.

In March 1943, Abbas, who had abandoned assimilation as a viable alternative to self determination, presented the French administration with the Manifesto of the Algerian People, signed by fifty six Algerian nationalist and international leaders. Outlining the perceived past and present problems of colonial rule, the manifesto demanded specifically an Algerian constitution that would guarantee immediate and effective political participation and legal equality for Muslims. It called for agrarian reform, recognition of Arabic as an official language on equal terms with French, recognition of a full range of civil liberties, and the freeing of political prisoners of all parties. Encouraged by i. e. Egypt's President Gamal Abdul Nasser (r. 1954–71), their role was to gain foreign support for the rebellion and to acquire arms, supplies, and funds for the wilaya commanders. In October the CRUA renamed itself the National Liberation Front (Front de Libération Nationale, FLN), which assumed responsibility for the political direction of the revolution. The National Liberation Army (Armée de Libération Nationale, ALN), the FLN's military arm, was to conduct the War of Independence within Algeria. FLN and ALN diffused the civil military relations, and the army remained present throughout the end of the war and beyond, although in the end the victory would in the end be a political one rather than a military. The FLN resorted to populist rhetorics and used symbolic slogans such as for example "one sole hero: the people", however, they remained somewhat distanced from the population during the war. This was partly a consequence of the inability of a class strong enough to emerge and articulate a credible and overarching consensus about revolutionary resistance strategies under the oppression of the colonial system. The FLN was a complex organisation, entailing much more than what perceived at first glance, they were characterised by an anti intellectualism and a conviction that the country (and thereby also the abstract masses) had to be liberated by a violent group of dedicated revolutionaries.

Определение нации

Многочисленные и разносторонние события освободительной войны в Алжире (см. Алжирская война) между 1954 и 1962 годами, одна из самых длительных и кровопролитных борьб за деколонизацию, различным образом сформировали представления об алжирской нации в прошлом и настоящем. Обе воюющие стороны широко использовали насилие, и коллективная память о пытках во время алжирской войны за независимость до сих пор оказывает сильное влияние на национальную идентичность Алжира. Фронт национального освобождения (ФНО) через некоторое время стал более или менее доминирующей организацией в национальной борьбе против Франции, однако поддержка национального освобождения частично основывалась на запугивании, направленном на обеспечение повиновения местного населения. Проявление симпатии к Франции, обозначение как "бени-уи-уи" могло повлечь за собой немедленную расплату. До, во время и после алжирской войны алжирский национализм находился под сильным влиянием панарабизма и арабского национализма. Эти идеологии распространялись с Ближнего Востока и продвигались популярными арабскими националистическими деятелями, такими как Гамаль Абдель Насер. ФНО, особенно после обретения независимости, приняло арабский национализм и начало процесс арабизации страны как способ борьбы с "колониальными разногласиями", созданными Францией, что, однако, привело к отчуждению берберских регионов и беспорядкам.

Диссонансная роль женщины в алжирском национализме

Женщины играли важную, но разнообразную роль в войне за независимость в Алжире (см. Женщины в алжирской войне), как непосредственные участницы, но также и как символ сопротивления. Война в определенной степени была битвой за сердца и умы людей, а тело и образ мусульманской женщины стали ареной ожесточенного противостояния между французами и ФНО. С одной стороны, французское правление оправдывалось (как и во многих других конфликтах и контекстах) указанием на исламские семейные нормы как на проблематичные и отсталые, требующие исправления и регулирования, что могла решить лишь "эмансипирующая сила французских ценностей". Более того, считалось, что обращение к мусульманской женщине – единственный способ "завоевать сердца и умы всей семьи". В ответ на это (часто сельская) мусульманка в хиджабе стала символом алжирского сопротивления, аллегорией чистоты и неприступности веры. Они активно распространяли изображения женщин с оружием, участвующих в войне, утверждая, что лишь эмансипация от колониального гнета приведет к полному освобождению женщин. Аббас, вдохновленный работами Фанона, однажды сказал: "Женщины – символ нового общества и должны участвовать в формировании новых обществ". Считается, что это событие в значительной степени спровоцировало битву за Алжир (1956–1957). Джамиля и политическая активность женщин в войне за независимость были показаны в египетском фильме "Джамиля, алжирка" (1958) – картине, сумевшей мобилизовать огромную поддержку алжирского движения сопротивления по всему арабскому миру. Позже эти три женщины также сыграли важную роль в фильме "Битва за Алжир" (1966). Популярная культура навязала идеализированный образ эмансипированной алжирской муджахидки. Эти три женщины, вместе с, например, тремя Джамилями (Джамиля Бухиред, Джамиля Буаза и Джамиля Бупаша) стали важными фигурами, к которым обращались при формировании алжирской идентичности. Жестокое обращение и пытки этих женщин и других пленных, захваченных во время битвы за Алжир, также сыграли значительную роль в подрыве легитимности Франции как морального авторитета. Одновременно (частично добровольная) деполитизация их действий способствовала фрагментации гендерного порядка.

Women played a major yet diverse role in the war of independence in Algeria (see Women in the Algerian War), as physical participants but also as symbolic contestation. The war could in one way be seen as a battle to win hearts and minds of the people, and the body and idea of the Muslim woman was an arena of major confrontation between the French and the FLN. On the one hand, French rule was justified (as in many other conflicts and contexts) by pointing to the Islamic family regulations as problematic and backwards and something that needed to be corrected and governed, an issue that only the "emancipatory power of French values" could solve. Moreover, it was thought that appealing to the Muslim woman was the only way to "win the hearts and minds of the family as a whole". As a response, the (often rural) Veiled Muslim Woman became a symbol of Algerian resistance, an allegory of purity and the impenetrability of Religion. They made sure to diffuse images of women who were bearing weapons and who were participating in the war, and argued that only emancipation from colonial rule would lead to this absolute liberation of women. Abbas once said, inspired by the works of Fanon, that "Women are the symbol of the new society and shall part take in shaping new societies.". The event is said to have sparked the Battle of Algiers (1956–57) significantly. Djamila and the political engagement of women in the independence war was depicted in the Egyptian film Jamila, the Algerian (1958) a movie that managed to mobilise huge support for the Algerian resistance movement throughout the Arab world. Later the trio also played an important part in The Battle of Algiers produced in 1966. Popular culture enforced the idealised image of the emancipated Algerian mujahadinat. These three women, together with for example the three Djamilas (Djamila Bouhired(again), Djamila Bouazza and Djamila Boupacha) became important figures to resort to in the construction of the Algerian self. The treatment and torture of these women and other prisoners taken during the battle of Algiers also played great role in damaging French legitimacy as a moral authority. Simultaneously, the (partly self chosen) de politisation of their own actions contributed to a scattered gender order.

ФНЛ как символ национального освобождения

Битва за Алжир (1956-57) была фазой войны, которую можно охарактеризовать как военную победу Франции, но политическую победу ФНО. В то время как французская политика менялась со временем и, кроме того, была сильно фрагментирована из-за идеологических разногласий между колониальным населением, правительством Франции и ОАС (Organisation armée secrète), ФНО последовательно преследовал четкую политическую цель – национальную независимость. Это позволило им в определенной степени создать впечатление единства и общности целей, и даже представить себя голосом народа в своей официальной риторике. Несмотря на то, что им не удалось сформулировать широкие национальные цели и стратегии для их достижения, они остались символом национального освобождения, что и по сей день во многом способствует их легитимности.

Алжир Мекка революционеров

В 1962 году Бен Белла, после нескольких бурных месяцев, был назначен президентом независимого Алжира и, опираясь на во многом мифическое и сконструированное прошлое, попытался амбициозно управлять постколониальной действительностью. Отношения между лидерами и простыми людьми в первые годы независимости казались эгалитарными, основываясь на социальном выравнивании, присутствовавшем в алжирском национализме еще со времен Мессали Хаджа. Фестиваль стал важным событием в продолжающемся формировании национальной идентичности и частично способствовал восстановлению ее привлекательности для алжирской молодежи. Фестиваль принял форму огромного двухдневного карнавала, объединившего выступления, выставки и интеллектуальные конференции. В нем участвовали видные деятели со всего Африканского континента, а также африканской диаспоры, такие как Мириам Макеба, Арчи Шепп, Нина Симон, Майя Энджелоу, члены "Черных пантер" и представители конголезского движения за независимость Патриса Лумумбы. Во многом первая ПАНАФ была подрывным и временным пространством, подобного которому ранее не существовало и которое, возможно, больше никогда не повторится. В ходе грандиозного симпозиума Бумедиен затронул три основных вопроса, которые во многом определили дискурс вокруг фестиваля и указали на роль культуры в формировании национальной и панафриканской идентичностей. Во-первых, реальность африканской культуры, во-вторых, роль африканской культуры в национально-освободительной борьбе и в укреплении африканского единства, и, в-третьих, роль африканской культуры в будущем социальном развитии Африки. Националистический проект Бумедьена был, в определенном смысле, двойственным: он стремился вернуться к традиционным ценностям и нормам, но одновременно продвигаться и развиваться в современном мире науки и технологий. Одним из последствий арабизации стало введение Алжирского семейного кодекса – закона, основанного на интерпретации исламского права, который серьезно ущемлял права женщин. "Освобождение", которое некоторые женщины испытали во время войны за независимость, постепенно останавливалось или отменялось. Однако прошлое некоторых женщин-муджахидок все еще могло легитимизировать кампании активисток по вопросам прав женщин в 80-е годы и позднее, поскольку их доказанная принадлежность к нации могла (по крайней мере частично) служить доказательством того, что их идеи не были просто следствием вестернизации. В этом контексте усилилась поляризация, политический климат обострился и вылился в насилие, и все труднее становилось обсуждать разногласия в устной форме. Ситуация достигла кульминации в гражданской войне в Алжире между различными исламистскими группировками и армией, взявшей под контроль правительство, когда ФНО, казалось, потерпела поражение. Алжирское общество вновь пережило масштабное и жестокое насилие, которое достигло пика в конце 1990-х годов. По сути, алжирское сообщество было разорвано на части. В 1999 году Абдельазиз Бутефлика, член ФНО, был избран президентом, и ряд законов об амнистии позволили многим бывшим исламистам сложить оружие, одновременно начав масштабные контртеррористические операции, которые вынудили большое количество повстанцев покинуть страну. Насилие продолжалось, но постепенно меняло свои формы, и к 2006 году единственная оставшаяся исламистская группировка, GSPC, присоединилась к Аль-Каиде и интернационализировала свою цель. Ранее заявляя о намерении "создать исламское государство с шариатом в Алжире", они позже объявили, что идеологически перешли к глобальному джихаду Аль-Каиды и стремятся установить исламское государство во всем Магрибе.

In 1962, Ben Bella was after a turbulent couple of months named president of the independent Algeria, and drawing upon a largely mythical and invented past tried to ambitiously govern the post colonial reality. The relationship between leaders and ordinary people was under the first years of independence a seemingly egalitarian one, building upon the social levelling present in Algerian nationalism even since Messali Hadj. The festival was an important event in the continued construction of the national identity and partly contributed to restore some of its appeal to the youths of Algeria. The festival took the shape of a huge two day carnival where performances, expositions as well as intellectual conferences merged. It hosted important figures from the entire African continent as well as from the African diaspora, such as Miriam Makeba, Archie Shepp, Nina Simone, Maya Angelou, members from the Black Panthers, and members from Patrice Lumumba's Congolese independence movement. In many ways, the first PANAF was a subversive and temporary space which had never been seen before and might never occur again. During a grand synopsium, Boumediene addressed three main questions that to a large extent shaped the discourse surrounding the festival and pointed to the role of culture in the construction of national as well as panafricain identities. Firstly the reality of the African culture, secondly the role African culture in national liberation struggles and in the consolidation of an African unity, and thirdly the role of African culture in the future social development of Africa. The nationalist project of Boumediène was is a way articulated as a dual one, in the sens that it aimed to go back to traditional values and norms, but at the same time to progress and develop in the modern world of science and technology. One of the consequences of arabisation was the introduction of the Algerian Family Code, a law informed by a reading of Islamic law which highly compromised the rights of women. The "liberation" some women had experienced during the war of independence was step by step halted or withdrawn. The mujahadinat past of some women could however still legitimise some activist's campaigns on women's rights issues in the 80s and forward, since their proved belonging to the nation could (at least partly) provide proof that their ideas were not simply a consequence of westernisation. In this context, polarisation bloomed, the political climate toughened and materialised in violence and it got increasingly hard to debate differences verbally. The situation culminated in the Algerian civil war between multiple Islamist groups and the military, who had taken control over the government when the FLN seemed to face defeat. Once again the Algerian society experienced extensive and ruthless violence, which culminated in the late 1990s. In essence, the Algerian entre soi was torn apart. In 1999 Abdelaziz Bouteflika, a member of the FLN, was elected president and a number of amnesty laws allowed many former Islamists to lay down arms, simultaneously launching extensive counter terrorist attacks which forced a large number of insurgents out of the country. The violence continued but slowly changed form, and by 2006 the only Islamist splinter group that was still in place, GSPC, joined Al Qaeda and internationalised their goal. Having before stated that they wanted to "build an Islamic state with sharia law in Algeria", they later proclaimed that they had moved ideologically towards Al Qaeda's global jihad and aspired to establish an Islamic state in the entire Maghreb.

Молодое поколение и падение Бутефлики

Нынешние антибутефликанские демонстрации в Алжире (Manifestations de 2019 en Algérie или Алжирские протесты 2019) были, особенно в начале, крайне осторожны, чтобы не быть отождествлены с исламистской гражданской войной 1990-х годов или с арабской весной начала 2010-х. Протесты были огромными и повторялись каждую пятницу, но долгое время оставались мирными. Позднее присутствие военных на протестах усилилось, что связано с их долгой историей вмешательства в алжирскую политику. Однако, в движении стали появляться важные символы, восходящие к более ранним периодам алжирской истории. Например, на улицах вновь стал виден лозунг "единственный герой – народ". Движение также называет обретение независимости в 1962 году "освобождением государства", тем самым представляя текущие демонстрации как путь к "освобождению народа". Более того, отчасти из-за того, что одна из первых пятничных демонстраций совпала с Международным женским днем, женщины очень быстро стали принимать в них участие. В 1973 году во Франции был создан "Cercle algérianiste" ("Алжирский круг") объединением "Pieds Noirs", имеющим несколько местных отделений. Его целью было сохранение культурного наследия, созданного французским присутствием в Алжире. В современной алжирской политике "алжирский националист" – это политическая характеристика, присваиваемая алжирским националистам, чья политика ориентирована прежде всего на единство алжирского национального государства, вне зависимости от региональных особенностей. В современном арабском языке существует два различных слова, которые можно перевести на английский как "национализм": qawmiyya (قومية), происходящее от слова qawm (означающего "племя, этническая принадлежность"), и wataniyya (وطنية), происходящее от слова watan (означающего "родина, родная страна"). Слово qawmiyya использовалось для обозначения панарабского национализма, а wataniyya – для обозначения патриотизма на более локальном уровне (иногда пренебрежительно называемого "регионализмом" теми, кто считает панарабизм единственной истинной формой арабского национализма). Алжирский патриотизм противопоставляется панарабскому национализму и различным формам регионализма.

The current anti Bouteflika demonstrations in Algeria (Manifestations de 2019 en Algérie or 2019 Algerian protests) were, especially in the beginning, extremely careful not to be identified with the Islamist civil war of the 1990s or with the Arab spring of early 2010. The protests have been enormous and reoccurred every Friday – but remained peaceful for a long time. Later protests have seen increased presence of the military, which has a long history of intervening in Algerian politics. Some important symbols stemming from earlier times of Algerian history have however appeared later in the movement. For example, the slogan "one sole hero, the people" is once again visible on the streets. The movement has also referred to the independence in 62 as the "liberation of the state", thus pointing to the current manifestations as a way to obtain "liberation of the people". Moreover, partly as a consequence of one of the earlier Fridays of demonstrations coinciding with the International Women's Day, women very quickly took part in the demonstrations as well. A Cercle algérianiste was created in France in 1973 by Pieds Noirs, with several local chapters. It has for "purpose to safeguard the cultural heritage born from the French presence in Algeria." In Algerian contemporary politics, algerianist is a political label given to Algerian nationalists whose policies focus more on the unity of Algeria's nation state beyond regional idiosyncrasies. The modern Arabic language has two distinct words which can be translated into English as "nationalism": qawmiyya قومية, derived from the word qawm (meaning "tribe, ethnic nationality"), and wataniyya وطنية, derived from the word watan (meaning "homeland, native country"). The word qawmiyya has been used to refer to pan Arab nationalism, while wataniyya has been used to refer to patriotism at a more local level (sometimes disparaged as "regionalism" by those who consider pan Arabism the only true form of Arab nationalism). Algerianism is the Algerian patriotism, against pan Arabist nationalism and different forms of regionalisms.