Хорватская весна: политический кризис 1967–1971 гг.

Хорватская весна (1967-1971): политический кризис в Югославии, реформы в Хорватии, конфликт между реформаторами и консерваторами, роль Матицы Хрватской.

31 мин чтения

100%

Источник: Croatian Spring — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

1967–1971 Югославский политический кризис

Хорватская весна, или Маспок, — это политический конфликт, происходивший с 1967 по 1971 год в Социалистической Республике Хорватия, входившей в состав Социалистической Федеративной Республики Югославия. Как одна из шести республик, составлявших Югославию в то время, Хорватией управляла Лига коммунистов Хорватии (SKH), номинально независимая от Лиги коммунистов Югославии (SKJ), возглавляемой президентом Иосипом Брозом Тито. 1960-е годы в Югославии были отмечены серией реформ, направленных на улучшение экономической ситуации в стране, и всё более политизированными усилиями руководства республик по защите экономических интересов своих республик. В рамках этого в Хорватии возник политический конфликт, когда реформаторы в СКХ, в основном связанные с хорватским культурным обществом Matica hrvatska, вступили в противоречие с консерваторами. В конце 1960-х годов через Matica hrvatska прозвучали различные претензии, которые в начале 1970-х годов были подхвачены реформистской фракцией СКХ во главе с Савкой Дабчевич-Кучар и Мико Трипало. Изначально жалобы касались экономического национализма. Реформисты стремились сократить перечисления твёрдой валюты федеральному правительству компаниями, базирующимися в Хорватии. Позже в их требования вошли политические вопросы, связанные с расширением автономии и противодействием реальному или кажущемуся преобладанию сербов Хорватии в органах безопасности, политике и других сферах жизни в Хорватии. Особым предметом споров был вопрос о том, отличается ли хорватский язык от сербохорватского. Хорватская весна способствовала росту популярности исторических деятелей Хорватии, таких как политик XIX века и высокопоставленный офицер австрийской армии Йосип Елачич и убитый лидер Хорватской крестьянской партии Стьепан Радич, а также увеличению числа патриотических песен, произведений искусства и других проявлений хорватской культуры. Разрабатывались планы по увеличению представленности материалов, связанных с Хорватией, в школьной программе, мерам по решению проблемы чрезмерного представительства сербов на ключевых должностях в Хорватии и внесению изменений в Конституцию Хорватии с целью подчеркнуть национальный характер республики как государства хорватов. Также выдвигались требования о расширении полномочий республик-составляющих за счёт федерального правительства Югославии. Эти вопросы усилили напряжённость между хорватами и сербами Хорватии, а также между реформистской и консервативной фракциями СКХ. Хотя другие республики, СКЯ и сам Тито изначально не вмешивались во внутреннюю борьбу в Хорватии, растущее влияние хорватского национализма побудило Тито и СКЯ к вмешательству. Подобно реформаторам в других югославских республиках, руководство СКХ было вынуждено уйти в отставку. Тем не менее, их реформы остались в силе, и большинство требований свергнутого руководства были впоследствии приняты, что привело к формированию федерализма, который в конечном итоге способствовал распаду Югославии.

The Croatian Spring , or Maspok, was a political conflict that took place from 1967 to 1971 in the Socialist Republic of Croatia, at the time part of the Socialist Federal Republic of Yugoslavia. As one of six republics comprising Yugoslavia at the time, Croatia was ruled by the League of Communists of Croatia (SKH), nominally independent from the League of Communists of Yugoslavia (SKJ), led by President Josip Broz Tito. The 1960s in Yugoslavia were marked by a series of reforms aimed at improving the economic situation in the country and increasingly politicised efforts by the leadership of the republics to protect the economic interests of their respective republics. As part of this, political conflict occurred in Croatia when reformers within the SKH, generally aligned with the Croatian cultural society Matica hrvatska, came into conflict with conservatives. In the late 1960s, a variety of grievances were aired through Matica hrvatska, which were adopted in the early 1970s by a reformist faction of the SKH led by Savka Dabčević Kučar and Miko Tripalo. The complaints initially concerned economic nationalism. The reformists wished to reduce transfers of hard currency to the federal government by companies based in Croatia. They later included political demands for increased autonomy and opposition to real or perceived overrepresentation of the Serbs of Croatia in the security services, politics, and in other fields within Croatia. A particular point of contention was the question of whether the Croatian language was distinct from Serbo Croatian. The Croatian Spring increased the popularity of figures from Croatia's past, such as the 19th century Croat politician and senior Austrian military officer, Josip Jelačić, and the assassinated leader of the Croatian Peasant Party, Stjepan Radić, as well as an increase in patriotic songs, works of art, and other expressions of Croatian culture. Plans were made for increased representation of Croatia related materials in the school curriculum, measures to address the overrepresentation of Serbs in key positions in Croatia and to amend the Constitution of Croatia to emphasise the nature of the republic as the national state of Croats. There were also demands for increased powers for the constituent republics at the expense of Yugoslavia's federal government. These issues increased tensions between Croats and the Serbs of Croatia, as well as between the reformist and conservative factions of the SKH. While other republics, the SKJ, and Tito himself were not initially involved in the internal Croatian struggle, the increasing prominence of Croatian nationalism led Tito and the SKJ to intervene. Similar to reformers in other Yugoslav republics, the SKH leadership was compelled to resign. Nevertheless, their reforms were left intact and most demands of the ousted leadership were later adopted, ushering in a form of federalism that contributed to the subsequent breakup of Yugoslavia.

Экономический кризис

В начале 1960-х годов Федеративная Народная Республика Югославия была федерацией согласно своей конституции (в состав которой входили народные республики Босния и Герцеговина, Хорватия, Македония, Черногория, Сербия и Словения), но фактически функционировала как централизованное государство. Югославская экономика находилась в рецессии, что привело к экономическим реформам, которые были проведены спешно и оказались неэффективными. К 1962 году экономические трудности страны усугубились, вызвав дебаты об основах экономической системы. В марте 1962 года президент Иосип Броз Тито созвал расширенное заседание центрального комитета правящей партии страны, Лиги коммунистов Югославии (СКЮ), для обсуждения роли СКЮ и взаимоотношений между центральным правительством и республиками. На встрече проявилось столкновение между сербами, открыто поддерживаемыми сербским заместителем председателя правительства Александром Ранковичем, и словенскими членами комитета, в частности Михой Маринько и Сергеем Крайгером, осторожно поддерживаемыми словенским заместителем председателя правительства Эдвардом Карделем. Словенская делегация выступала за децентрализацию власти и передачу полномочий республикам. Сербская делегация стремилась сохранить монополию центрального правительства на принятие решений и распределение налоговых поступлений менее развитым республикам. Поскольку Сербия была менее развита, чем Словения и Хорватия, она могла бы извлечь выгоду из такой системы. В 1963 году была принята новая конституция, предоставляющая республикам дополнительные полномочия, а 8-й съезд СКЮ в следующем году расширил полномочия региональных организаций СКЮ.

Политизация реформ

В 1964 и 1965 годах были приняты дальнейшие экономические реформы, передающие значительные полномочия от федерации республикам и отдельным предприятиям. Некоторые из этих мер обострили конфликт между банками, страховыми компаниями и организациями внешней торговли, принадлежащими югославскому правительству, и теми, что находились в собственности республик-участниц, конфликт, который становился все более политизированным и националистическим. Формировались конкурирующие альянсы. Ранкович получил поддержку Боснии и Герцеговины, Черногории и Сербии. Словению поддержала Хорватия, исходя из убеждения Владимира Бакарича, секретаря Центрального комитета Лиги коммунистов Хорватии (SKH), что децентрализация пойдет на пользу другим республикам Югославии. Бакарич убедил Крсте Крвенковского, руководителя Лиги коммунистов Македонии (SKM), поддержать словенско-хорватский реформистский блок, которому удалось провести значительное законодательство, ограничивающее полномочия федерации в пользу республик. Конфликт преподносился как столкновение интересов Сербии с интересами Словении и Хорватии. В Хорватии позиции, занимаемые сторонниками Ранковича в Лиге коммунистов Сербии (SKS) и Лиге коммунистов Черногории (SKCG), рассматривались как гегемонистские, что, в свою очередь, усилило привлекательность хорватского национализма. К середине 1960-х годов консул США в Загребе, Хелен Батджер, оценила, что около половины членов СКХ и 80 процентов населения Хорватии придерживались националистических взглядов.

Пик реформистских сил

К началу 1966 года стало ясно, что реформы не принесли желаемых результатов. СКЮ обвинил сербское руководство в сопротивлении реформам. В начале 1966 года Кардель убедил Тито отстранить Ранковича от ЦК СКЮ и уволить его с поста вице-президента Югославии. Ранковича обвинили в заговоре с целью захвата власти, игнорировании решений восьмого съезда СКЮ (декабрь 1964 года), злоупотреблении Управлением государственной безопасности напрямую или через союзников, и незаконном прослушивании руководства СКЮ, включая самого Тито. Тито увидел в отстранении Ранковича возможность для большей децентрализации. Передав полномочия составным республикам федерации, Тито взял на себя роль единственного арбитра в межреспубликанских спорах. В 1967 и 1968 годах в конституцию Югославии вновь были внесены поправки, что еще больше ослабило федеральную власть в пользу составных республик. Пик реформистской коалиции пришелся на 9-й съезд СКЮ в марте 1969 года, в ходе которого было предложено децентрализовать все аспекты жизни страны. Кредит Всемирного банка на строительство автомагистралей вызвал серьезный раскол в реформистской коалиции после того, как федеральное правительство решило отложить планы по строительству участка автомагистрали в Словении и вместо этого построить по одному участку в Хорватии и Македонии. Впервые составная республика (Словения) выразила протест против решения федерального правительства, но словенские требования были отклонены. Ситуация накалилась, что побудило словенские власти публично заявить об отсутствии планов отделения. После этого инцидента словенские власти отозвали свою поддержку реформистской коалиции. Тем не менее, СКХ и СКМ оказали давление на СКЮ, чтобы тот принял принцип единогласия при принятии решений, получив право вето для республиканских организаций СКЮ в апреле 1970 года. В июне 1968 года в Белграде вспыхнули студенческие демонстрации против авторитарных аспектов югославского режима, рыночных реформ и их влияния на югославское общество. Студенты были вдохновлены всемирными протестами 1968 года и критикой реформ, высказанной марксистской гуманистической школой «Праксис». Они выступали против децентрализации и критиковали национализм в Югославии через журнал «Праксис». В ноябре 1968 года по инициативе Тито были отстранены Петар Стамболич и другие лидеры СКС, политические взгляды которых представляли собой смесь коммунистического догматизма и сербского национализма. Тито конкретно обвинил Стамболича в том, что тот не пресек студенческие демонстрации вовремя. На их место были назначены Марко Никезич на пост президента и Латинка Перович на пост секретаря СКС. Никезич и Перович поддерживали рыночные реформы и политику невмешательства в дела других республик, за исключением случаев, когда должностные лица из этих республик критиковали сербский национализм за пределами Сербии.

By early 1966, it was clear that the reforms had not produced the desired results. The SKJ blamed the Serbian leadership for resistance to the reforms. In early 1966, Kardelj persuaded Tito to remove Ranković from the SKJ Central Committee and dismiss him as vice president of Yugoslavia. Ranković was accused of plotting to seize power, disregarding the decisions of the eighth congress of the SKJ (December 1964), abuse of the State Security Administration directly or through allies, and illegally wire tapping the SKJ leadership, including Tito himself. Tito saw Ranković's removal as an opportunity to implement greater decentralisation. In devolving power to constituent units of the federation, Tito assumed the role of sole arbiter in inter republican disputes. In 1967 and 1968, the Yugoslav constitution was amended once again, further reducing federal authority in favour of the constituent republics. The peak of the reformist coalition occurred at the 9th congress of the SKJ in March 1969, during which decentralisation of all aspects of the country was proposed. A World Bank loan for the construction of motorways caused a major rift in the reformist coalition after the federal government decided to shelve plans to develop a highway section in Slovenia and build one highway section in Croatia and one in Macedonia instead. For the first time, a constituent republic (Slovenia) protested a decision of the federal government, but Slovene demands were rejected. The situation became heated, prompting the Slovene authorities to publicly state that they had no plan to secede. In the aftermath of the affair, the Slovenian authorities withdrew their support for the reformist coalition. Regardless, the SKH and the SKM pressured the SKJ to adopt the principle of unanimity in decision making, obtaining veto power for the republican branches of the SKJ in April 1970. Student demonstrations erupted in Belgrade in June 1968 against authoritarian aspects of the Yugoslav regime, market reforms, and their impact on Yugoslav society. The students were inspired by the worldwide protests of 1968, and criticism of the reforms leveled by the Marxist humanist Praxis School. They opposed decentralisation and criticised nationalism in Yugoslavia through the Praxis journal. In November 1968, Petar Stambolić and other SKS leaders whose political views were a blend of communist dogmatism and Serbian nationalism, were removed on Tito's initiative. Tito specifically blamed Stambolić for not stopping the student demonstrations in a timely fashion. The replacements were Marko Nikezić, as the president, and Latinka Perović as the secretary of the SKS, respectively. Nikezić and Perović supported market based reforms and a policy of non interference in other republics' affairs except where officials from those republics denounced Serbian nationalism outside of Serbia.

Жалобы

К концу 1960-х годов экономические реформы не привели к ощутимым улучшениям в Хорватии. Федеральные банки, базировавшиеся в Белграде, по-прежнему доминировали на югославском рынке кредитов и во внешней торговле. Банки, базировавшиеся в Хорватии, были вытеснены из Далмации, популярного туристического региона, а отели там постепенно переходили под контроль крупных компаний, базировавшихся в Белграде. Хорватские СМИ сообщали, что выгодные условия приобретения для сербских компаний были результатом политического давления и взяточничества, и ситуацию представляли как этнический, а не экономический конфликт. Более того, положение усугублялось тем, что хорватские националисты воспринимали проводимую политику как культурную и демографическую угрозу Хорватии: использование школьных учебников для подавления хорватского национального самосознания, кампания по стандартизации сербско-хорватского языка в пользу сербских диалектов, демографическое вытеснение сербами и поощрение далматинского регионализма. Требования о создании автономных сербских провинций в Далмации и других частях Хорватии, рассматриваемые как угроза территориальной целостности Хорватии, усиливали эти опасения. Многие в Хорватии считали эти угрозы реальными и направленными на ослабление республики, отвергая альтернативные объяснения, приписывавшие изменения экономическим явлениям или последствиям модернизации. В начале 1969 года ряд претензий был изложен в статье президента Хорватского общества писателей Петра Шегедина, опубликованной в журнале «Kolo», издаваемом Matica hrvatska. В этой статье Шегедин обвинил правительство Югославии в попытке культурной ассимиляции Хорватии.

Языковой вопрос

В 1967 году были опубликованы первые два тома Словаря сербо-хорватского литературного и разговорного языка, основанного на Нови-Садском соглашении 1954 года, что вызвало споры о том, является ли хорватский самостоятельным языком. Оба тома исключали общеупотребимые хорватские выражения или рассматривали их как местные диалекты, в то время как сербские варианты часто представлялись как стандартные. Не связанный с ним сербо-хорватский словарь 1966 года, изданный Милошем Московљевић, еще больше обострил ситуацию, исключив термин "хорват" из словарного запаса. 17 марта 1967 года была опубликована Декларация о названии и статусе хорватского литературного языка, подписанная 130 хорватскими лингвистами, в том числе 80 коммунистами. В декларации критиковался словарь 1967 года и призывалось к официальному признанию хорватского языка как самостоятельного и требованию к правительству Хорватии использовать хорватский язык в официальном делопроизводстве. Этот шаг был бы невыгоден многочисленным сербским чиновникам в Хорватии. В ответ на это была составлена "Пропозиция для размышления" авторства 54 сербских писателей, призывающая телеканал "ТВ Белград" использовать кириллицу и обеспечить образование сербов в Хорватии на сербском языке. В течение нескольких дней после этого последовали многочисленные осуждения Декларации о названии и статусе хорватского литературного языка со стороны СКЮ. Декларация не получила всеобщей поддержки в Хорватии. Заместитель председателя Сабора, hr, осудил Франьо Туджмана, главу Hrvatski institut za povijest, и Вечеслава Хольеваца, главу Фонда хорватского наследия, за найм известных хорватских националистов. Декларация ознаменовала начало четырехлетнего периода усиления хорватского национализма, обычно называемого Хорватской весной. 22 ноября 1970 года Матица хрватска вышла из Нови-Садского соглашения, поскольку Матица сербска настаивала на том, что хорватский язык является лишь диалектом сербского. Матица хрватска опубликовала новый хорватский словарь и руководство по орфографии, составленное Стьепаном Бабичем, Божидаром Финкой и Миланом Могушем, которое было осуждено Сербией. Хорватские националисты отреагировали, продвигая языковую чистоту и пересматривая школьные учебники с целью расширения освещения хорватской истории и культуры. Матица хрватска стала объединяющим центром националистического возрождения, а ее экономический секретарь Шиме Дьодан пользовался особой популярностью. В 1970 году членство в Матице хрватска выросло с примерно 2000 до 40 000 человек, что увеличило ее политическое влияние. Это также позволило подать жалобы в Югославские железные дороги, поддержанные СКХ, о том, что сербское экавское правописание должно быть дополнено хорватским иекавским правописанием во всех официальных уведомлениях и расписаниях. Несколько газет и журналов поддерживали Матицу хрватска, но организация также начала издавать свой собственный орган, *y* (Хорватская еженедельная газета), которая с энтузиазмом пропагандировала хорватский национализм. Под редакцией Владо Готоваца она быстро превзошла по количеству подписчиков все другие газеты, включая "Весник" – основную газету Хорватии.

In 1967, the first two volumes of the Dictionary of Serbo Croatian Literary and Vernacular Language based on the 1954 Novi Sad Agreement were published, sparking controversy about whether Croatian was a separate language. Both volumes excluded common Croatian expressions or treated them as local dialect while Serbian variants were often presented as the standard. The unrelated 1966 Serbo Croatian dictionary published by Милош Московљевић further inflamed the situation by omitting the term "Croat" from the vocabulary. The Declaration on the Name and Status of the Croatian Literary Language was issued by 130 Croatian linguists, including 80 communists, on 17 March 1967. The declaration criticised the 1967 dictionary and called for official recognition of Croatian as a separate language and for a requirement for the government of Croatia to use the Croatian language in official business. This step would have disadvantaged the many Serb bureaucrats in Croatia. The declaration drew "A Proposal for Reflection" in response, drafted by 54 Serbian writers calling for TV Belgrade to use Cyrillic script and to provide education for the Serbs of Croatia in the Serbian language. There were also several denunciations of the declaration on the Name and Status of the Croatian Literary Language from the SKJ within days. The declaration was not universally supported in Croatia. The deputy speaker of the Sabor, hr, denounced Franjo Tuđman, the head of the Hrvatski institut za povijest, and Većeslav Holjevac, the head of the Croatian Heritage Foundation, for hiring known Croatian nationalists. The declaration marked the beginning of the four year long period of increased Croatian nationalism commonly referred to as the Croatian Spring. Matica hrvatska withdrew from the Novi Sad Agreement on 22 November 1970 because Matica srpska insisted that Croatian was only a dialect of Serbian. Matica hrvatska went on to publish a new Croatian dictionary and orthography manual by Stjepan Babić, Božidar Finka, and Milan Moguš, which was condemned by Serbia. The Croatian nationalists reacted by promoting linguistic purism and by revising school textbooks to increase coverage of Croatian history and culture. Matica hrvatska became the rallying point of the nationalist revival, and its economic secretary Šime Đodan was particularly popular. In 1970, Matica hrvatska's membership grew from about 2,000 to 40,000, increasing its political influence. It also enabled complaints to Yugoslav Railways, backed by the SKH, that Serbian Ekavian spelling ought to be supplemented with Croatian Ijekavian spelling in all official notices and schedules. While multiple newspapers and magazines supported Matica hrvatska, the organisation also introduced its own organ, italic=y (Croatian Weekly), which enthusiastically promoted Croatian nationalism. Edited by Vlado Gotovac, it quickly surpassed the number of subscribers of all other newspapers including Vjesnik, the newspaper of record in Croatia.

Фракции СКХ

Первоначально СКХ был расколот внутри по вопросу поддержки Матицы Хрватской, и его руководство в основном сохраняло молчание по этому поводу. Партией руководила реформистская фракция, состоявшая из секретаря ЦК СКХ Савки Дабчевич-Кучар и Мико Трипало, при поддержке Перо Пиркера, Драгутина Харамии, Ивана Шибла и других. Дабчевич-Кучар, Трипало и Пиркер заняли высшие посты в СКХ в 1969 году при поддержке Бакарича. Реформистам противостояла консервативная или антиреформистская фракция, включавшая Жанко и Стипе Шувар, Душана Драгосаваца, Юре Билич и др. В поисках поддержки консервативная фракция объединилась со школой «Праксис». Дабчевич-Кучар и Трипало, с другой стороны, нашли поддержку в рядах СКХ, близких или связанных с Матицей Хрватской, таких как Дьодан и Марко Веселица. В конце 1969 года Жанко также подверг критике руководство СКХ и Бакарича, обвинив их в национализме и антисоциалистических настроениях в статье для газеты «Борба». Он также опубликовал серию статей, осуждающих газету «Весник», Радио Телевидение Загреб и литературный журнал hr, а также писателя Бруно Бушича, сотрудничавшего с журналом. Других, обвиненных Жанко в разжигании националистических взглядов, были писатели Шегедин, Готовац и Томислав Ладан; литературные критики Влатко Павлетич, Игорь Мандич и др.; редактор еженедельника «Vjesnik u srijedu» Крешимир Джеба и политический обозреватель «Vjesnik» Неда Крмпотич; редактор еженедельника Римско-католической архиепископии Загреба «Glas Koncila» Живко Кустич, историк Трпимир Макан, искусствовед Грго Гамулин, а также экономисты Дьодан, др., Марко и Владимир Веселица. 19 декабря Тито раскритиковал действия Жанко. В январе 1970 года Дабчевич-Кучар обвинила Жанко в унитаристских взглядах и попытке свергнуть руководство СКХ. Жанко был отстранен от всех политических должностей, а СКХ сблизился с позициями Матицы Хрватской. Некоторые источники, в том числе Перович, считают отстранение Жанко началом Хорватской весны. На протяжении всего периода центральным экономическим требованием СКХ было разрешение Хорватии сохранять большую часть своих валютных поступлений. С этой целью СКХ поддерживал хорошие отношения с коллегами из Словении и Македонии, а также пытался заручиться поддержкой Лиги коммунистов Косово. Из-за отказа от экономической программы СКХ, SKS была названа «унионистской» СКХ, несмотря на поддержку других реформ со стороны Nikezić. СКХ также выступал против недостаточного представительства хорватов в полиции, органах безопасности и армии, а также в политических и экономических институтах Хорватии и всей Югославии. Преобладание сербов на этих должностях привело к широким требованиям об их замене хорватами. На федеральном уровне сербы составляли около 39 процентов населения Югославии, а хорваты – около 19 процентов. Сербы были перепредставлены, а хорваты – недостаточно представлены на государственной службе в два раза: на них приходилось 67 процентов и 9 процентов государственных служащих соответственно. Аналогично, сербы составляли от 60 до 70 процентов офицерского состава Югославской народной армии (ЮНА). В одной только Хорватии сербы составляли около 15 процентов населения, но почти четверть членов СКХ и более половины полицейских.

Initially, the SKH was internally divided over support for Matica hrvatska, and its leadership remained mostly silent on the matter. The party was led by a reformist faction consisting of SKH Secretary of the Central Committee Savka Dabčević Kučar and Miko Tripalo, supported by Pero Pirker, Dragutin Haramija, Ivan Šibl, and others. Dabčević Kučar, Tripalo and Pirker assumed the top positions in the SKH in 1969 with Bakarić's support. The reformists were opposed by a conservative or anti reformist faction including Žanko and Stipe Šuvar, Dušan Dragosavac, Jure Bilić, and hr. In search of support, the conservative faction allied with the Praxis School. Dabčević Kučar and Tripalo, on the other hand, found support in SKH ranks closer to or associated with Matica hrvatska such as Đodan and Marko Veselica. In late 1969, Žanko also criticised the SKH leadership as well as Bakarić, accusing them of nationalism and anti socialist attitudes in an article for [[Borba (newspaper). He also wrote a series of articles denouncing Vjesnik, Radio Television Zagreb, and literary magazine hr and Bruno Bušić as a writer contributing to the magazine. Others accused by Žanko of stirring up nationalist views were writers Šegedin, Gotovac, and Tomislav Ladan; literary critics Vlatko Pavletić, Igor Mandić and hr; Vjesnik u srijedu weekly editor Krešimir Džeba and Vjesnik political columnist Neda Krmpotić; editor of Roman Catholic Archdiocese of Zagreb published weekly Glas Koncila Živko Kustić, historian Trpimir Macan, art historian Grgo Gamulin, as well as economists Đodan, hr, Marko and Vladimir Veselica. On 19 December, Tito criticised Žanko's actions. In January 1970, Dabčević Kučar accused Žanko of unitarism and of trying to topple the SKH leadership. Žanko was removed from all political functions and the SKH moved closer to Matica hrvatska's positions. Some sources, including Perović, mark Žanko's dismissal as the beginning of the Croatian Spring. Throughout, the SKH's central economic demand was that Croatia be permitted to retain more of its foreign currency earnings. To this end, the SKH maintained good relations with counterparts from Slovenia and Macedonia, and also attempted to secure the support of the League of Communists of Kosovo. Due to its rejection of the SKH's economic agenda, the SKS was dismissed as "unionist" by the SKH despite Nikezić's support for other reforms. The SKH also opposed the under representation of Croats in the police, security forces, and the military, as well as in political and economic institutions in Croatia as well as across Yugoslavia. The predominance of Serbs in these positions led to widespread calls for their replacement by Croats. At the federal level, Serbs represented about 39 percent of the Yugoslav population, while Croats accounted for about 19 percent. Serbs were over represented and Croats under represented in the civil service by a factor of two, accounting for 67 percent and nine percent of civil servants, respectively. Similarly, Serbs made up between 60–70 percent of the officer corps of the Yugoslav People's Army (JNA). In Croatia alone, Serbs represented about 15 percent of the population, but accounted for nearly one quarter of the SKH's members and more than one half of the police force.

Участие SKH до середины 1971 года

В декабре 1970 года кандидат СКХ проиграл выборы студенческого проректора Загребского университета независимой кандидатуре. В апреле 1971 года некоммунистические кандидаты взяли под контроль остальные студенческие организации, базировавшиеся в Загребе. Дражен Будиша был избран главой Загребской студенческой федерации, а Анте Параджик – главой Хорватской студенческой федерации. В течение нескольких дней после студенческих выборов Тито попросил Дабчевич-Кучар отдать приказ об аресте Шегедина, Марко Веселицы, Будиши, Чичака и Джодана, но она отказалась. Это решение сделало Дабчевич-Кучар очень популярной в Хорватии. На митинге, посвященном 26-й годовщине падения Загреба в 1945 году под натиском югославских партизан 7 мая, наблюдатели из США сообщили, что ее речь около 40 раз прерывалась аплодисментами и возгласами, обращенными к ней, а не к СКХ. По словам британского посла в Югославии Дугальда Стюарта, Дабчевич-Кучар и Трипало умело использовали публичные политические митинги, и их выступления привлекали толпы, обычно собираемые только на футбольных матчах. В июне 1971 года был принят еще один пакет поправок к югославской конституции, который еще больше ограничил полномочия федерального центра. Единственными полномочиями, оставшимися за федеральным правительством, были внешняя политика, внешняя торговля, оборона, единая валюта и общие тарифы. Для принятия решений федеральным правительством перед ратификацией были созданы межреспубликанские комитеты. В 1971 году СКХ добивалась дальнейшей децентрализации, включая банковское дело и внешнюю торговлю, а также изменений, которые позволили бы Хорватии сохранять большую часть доходов в иностранной валюте. Другие требования поступали из-за пределов ЦК СКХ, начиная от создания хорватской армии и заканчивая полной независимостью. В конечном итоге, «Хорватская весна» объединила самые разные элементы, включая антицентралистов, умеренных и радикальных националистов, сторонников усташей, антикоммунистов, реформистов, демократов и демократических социалистов, либералов и либертарианцев. Руководство СКС не критиковало СКХ; напротив, Никезич и Перович защищали реформистское руководство Хорватии перед Тито в 1971 году. Сербские и хорватские газеты обменивались обвинениями во взаимной враждебности, национализме и унитаризме, что заставило Тито признать, что СКЮ потерял контроль над СМИ. На встрече с лидерами СКХ в июле 1971 года Тито выразил обеспокоенность политической ситуацией и предложил Трипало пост премьер-министра Югославии, чтобы отстранить его от СКХ, но Трипало отказался. Позже в том же месяце консервативному крылу удалось заручиться достаточной поддержкой для исключения Джодана и Марко Веселицы из СКХ как «националистических подстрекателей». 2 августа СКХ объявила «Программу действий», критикующую национализм, который в программе именовался «национальным движением», и осуждая неназванных лиц, связанных с «Матицей Хрватска», за сговор против СКХ и СКЮ. Лидеры СКХ решили, что «Программа действий» будет официально принята или отклонена на следующей пленарной сессии в ноябре. 14 сентября СКХ организовала еще одну встречу с Тито, настаивая на том, что его дезинформировали о ситуации. После встречи Тито заявил, что убежден в абсурдности рассказов о шовинизме, царящем в Хорватии. Он также дал понять, что поддерживает предложение СКХ о реформировании валютной политики Югославии. После встречи Трипало предположил, что «Программа действий» больше не будет рассматриваться.

In December 1970, the SKH candidate lost the election of student pro rector of the Zagreb University to an independent, hr. Non communist candidates took over the remaining student organisations headquartered in Zagreb in April 1971. Dražen Budiša was elected the head of the Zagreb Student Federation, and Ante Paradžik became the head of the Croatian Student Federation. Within days of the student body elections, Tito requested that Dabčević Kučar order the arrests of Šegedin, Marko Veselica, Budiša, Čičak and Đodan, but she declined. This decision made Dabčević Kučar very popular in Croatia. At a rally of 200,000 people to mark the 26th anniversary of the 1945 fall of Zagreb to the Yugoslav Partisans on 7 May, observers from the United States reported that her speech was interrupted about 40 times by cheering and applause directed at her rather than the SKH. According to the British ambassador to Yugoslavia Dugald Stewart, Dabčević Kučar and Tripalo were very skilled at use of public political rallies and their speeches drew crowds typically expected only at football matches. Another set of amendments to the Yugoslav constitution was adopted further restricting federal powers in June 1971. The only powers retained by the federal government were foreign affairs, foreign trade, defence, common currency, and common tariffs. Inter republic committees were set up to make decisions by the federal government before ratification. The SKH wanted further decentralisation in 1971 to include banking and foreign trade, and changes that would allow Croatia to retain more foreign currency earnings. Other demands were coming from outside the SKH Central Committee, ranging from establishing a Croatian military to complete independence. Ultimately the Croatian Spring involved a wide variety of elements including anti centralists, moderate and extreme nationalists, pro Ustaše, anti communists, reformists, democrats and democratic socialists, liberals, and libertarians. The SKS leadership did not criticise the SKH; on the contrary, Nikezić and Perović defended Croatia's reformist leadership to Tito in 1971. Serbian and Croatian newspapers traded accusations of mutual hostility, nationalism, and unitarism, leading Tito to admit that the SKJ had lost control of the media. In a meeting with the SKH leaders in July 1971, Tito expressed concern with the political situation and offered Tripalo the post of Prime Minister of Yugoslavia to move him away from the SKH, but Tripalo declined. Later that month, the conservative faction managed to gain sufficient support to expel Đodan and Marko Veselica from the SKH as "nationalist ringleaders". On 2 August, the SKH announced an Action Programme, criticising nationalism which was referred to in the programme as "national movement", and denouncing unnamed individuals associated with Matica hrvatska for conspiring against the SKH and the SKJ. The SKH leaders determined that the Action Programme would be formally adopted or rejected by its next plenary session in November. The SKH arranged another meeting with Tito on 14 September, insisting he had been misinformed about the situation. After the meeting, Tito said he was convinced that the stories about chauvinism reigning in Croatia were absurd. He also implied that he favoured the SKH's proposal to reform Yugoslavia's foreign currency policy. After the meeting, Tripalo suggested that the Action Programme would no longer be considered.

В поисках образцов для подражания из прошлого

Хорватская весна вызвала повышенный интерес к хорватским историческим деятелям. Памятная доска Стьепану Радичу, основателю Хорватской крестьянской партии (ХСС) и защитнику хорватских интересов в довоенной Югославии, была установлена в Загребе, за которой последовало возведение памятника ему в городе Меткович. Город Шибеник отказался от плана возведения памятника жертвам фашизма, вместо этого установив статую средневекового хорватского короля Петра Крешимира IV. В 1969 году в Пожеге были воссозданы марширующий оркестр и группа исторической реконструкции, названные в честь пандуров Тренка XVIII века. Также предпринимались безуспешные попытки восстановить памятник бану Хорватии Йосипу Елачичу XIX века, который был демонтирован с центральной площади Загреба SKH в 1947 году. Традиционные хорватские патриотические песни – некоторые из которых были запрещены – переживали возрождение популярности. Самым популярным и противоречивым исполнителем этих песен в то время был Вице Вуков. Песня «Lijepa naša domovino» вернулась в официальное использование как патриотическая, когда в Загребском соборе была установлена мемориальная доска в память о дворянах, участвовавших в заговоре магнатов XVII века. Опера «Никола Шубич Зрински», рассказывающая об осаде Сигетвара в XVI веке, регулярно собирала полные залы в Хорватском национальном театре в Загребе. Картины Отона Ивековича (1869–1939), изображающие события из хорватской истории, стали очень популярными. Исторический шахматный герб Хорватии стал известным символом, который молодежь пришивала к курткам и беретам или наклеивала на лобовые стекла автомобилей. В 1969 году он был включен в эмблему футбольного клуба «Динамо Загреб». Хотя югославский флаг по-прежнему развевался, он всегда использовался вместе с хорватским. Последний также использовался самостоятельно, и в целом в Хорватии его количество превышало количество югославских флагов в десять раз. SKH подчеркнула значение католической церкви в хорватской культуре и политической идентичности. Позже Дабчевич Кучар заявила, что этот шаг был мотивирован ее желанием уравновесить влияние Сербской православной церкви как «источника сербского шовинизма». Хотя католическая церковь не играла важной роли в Хорватской весне, она способствовала укреплению национальной идентичности, продвигая культ Богоматери как хорватский национальный символ примерно в то же время. Этот вклад был усилен канонизацией хорватского францисканского монаха и миссионера XIV века Николая Тавелика в 1970 году. SKH утверждала, что ее нынешняя политика уходит корнями в наследие партизан, заявляя, что югославская федерация не была создана в соответствии с видением Государственного антифашистского совета по национальному освобождению Хорватии (ZAVNOH) времен Второй мировой войны; в частности, решение ZAVNOH по хорватскому вопросу не было реализовано. SKH заявила, что национальные чувства являются законным выражением интересов, которые коммунисты должны защищать, и что Югославия должна быть организована как общность национальных суверенных республик. «Hrvatski tjednik» опубликовал статью Туджмана, восхваляющую ZAVNOH. На обложке была фотография военного секретаря Коммунистической партии Хорватии Андрии Хебранга, которого СКЮ считала советским шпионом и предателем после раскола Тито – Сталина в 1948 году. Статья также совпала с просьбой, проигнорированной SKH, о посмертной реабилитации Хебранга. Инициатива была запущена как форма «моральной реабилитации» антикоммунистическими эмигрантами, включая бывшего высокопоставленного чиновника КПЮ Анте Чилигу.

The Croatian Spring spurred increased interest in Croatian historical figures. A commemorative plaque to Stjepan Radić, the founder of the Croatian Peasant Party (HSS) and a champion of the Croatian cause in pre war Yugoslavia, was put up in Zagreb, followed by a monument to him in the town of Metković. The city of Šibenik cancelled a plan to erect a monument to the victims of fascism, instead erecting a statue of the medieval Croatian king Peter Krešimir IV. A marching band and a living history troop named after the 18th century Trenck's Pandurs were re established in Požega in 1969. There were also unsuccessful calls to restore a monument to the 19th century Ban of Croatia Josip Jelačić, which had been removed from Zagreb's central square by the SKH in 1947. Traditional Croatian patriotic songs—some of them banned—experienced a resurgence in popularity. The most popular and controversial singer of such songs at the time was Vice Vukov. Lijepa naša domovino returned to formal use as a patriotic song when a plaque was placed in the Zagreb Cathedral commemorating the noblemen involved in the 17th century Magnate conspiracy. The opera [[Nikola Šubić Zrinski (opera), retelling the 16th century Siege of Szigetvár, was regularly sold out whenever it played at the Croatian National Theatre in Zagreb. Paintings by Oton Iveković (1869–1939) depicting events from Croatian history became very popular. Croatia's historical chequy coat of arms became a famous symbol sewn by youths on jackets and berets or applied on stickers to car windshields. In 1969, it was incorporated into the football club crest Dinamo Zagreb. While the Yugoslav flag was still flown, it was always paired with the Croatian one. The latter was also used on its own, and in overall use in Croatia, it outnumbered the Yugoslav flag by ten to one. The SKH pointed out the significance of the Catholic Church in Croatian culture and political identity. Dabčević Kučar later said that the move was motivated by her wish to counterbalance the Serbian Orthodox Church as a "source of Serbian chauvinism". While the Catholic Church did not play an important role in the Croatian Spring, it contributed to the strengthening of national identity by introducing the Cult of Mary as a Croatian national symbol around the same time. This contribution was reinforced by the canonisation of the 14th century Croatian Franciscan friar and missionary Nicholas Tavelic in 1970. The SKH maintained that its current policy was rooted in the Partisan legacy, arguing that the Yugoslav federation was not set up as envisaged by the World War II era State Anti fascist Council for the National Liberation of Croatia (ZAVNOH); in particular, ZAVNOH's solution to the Croatian question was not implemented. The SKH said that national sentiments were a legitimate expression of interests which communists must defend and that Yugoslavia must be organised as a community of national sovereign republics. Hrvatski tjednik published an article by Tuđman praising ZAVNOH. Its cover page carried a photo of the wartime secretary of the Communist Party of Croatia, Andrija Hebrang, whom the SKJ had considered a Soviet spy and a traitor since the 1948 Tito–Stalin split. The article also coincided with a request, ignored by the SKH, to posthumously rehabilitate Hebrang. The initiative was launched as a form of "moral rehabilitation" by anti communist émigrés including former high ranking KPJ official Ante Ciliga.

Требования автономии и новой конституции

Во время Хорватской весны гражданские отношения между хорватами и сербами в Хорватии все больше определялись расходящимися интерпретациями Первой мировой войны и, особенно, Второй мировой войны. В то время как хорваты акцентировали внимание на роли Королевской сербской армии в создании доминируемого сербами Королевства Югославии и на убийствах коллаборационистов – усташей и их сторонников – в югославской охоте на нацистских пособников в 1945 году, сербы негативно оценивали участие Хорватии в сербской кампании Австро-Венгрии во время Первой мировой войны и, в особенности, геноцид сербов, совершенный усташами в марионеточном государстве Оси, известном как Независимое государство Хорватия (НДХ). В серии статей для Hrvatski tjednik Туджман выразил точку зрения большинства членов СКХ, а также Матицы Хрватской: хорваты внесли значительный вклад в партизанскую борьбу и не несут коллективной ответственности за злодеяния усташей. Среди хорватских сербов сербский национализм вспыхнул в ответ на возрождение хорватского национального самосознания. К 1969 году культурное общество "Просвета" стало ведущей силой в хорватско-сербском националистическом дискурсе. План реформаторов СКХ по пересмотру учебных программ по литературе и истории в начальной и средней школе, чтобы 75 процентов материала было посвящено хорватской тематике, вызвал протест "Просветы", которая утверждала, что этот план угрожает культурным правам сербов. "Просвета" также возражала против попыток СКХ переосмыслить партизанскую борьбу военного времени как освобождение хорватской нации в рамках югославской государственности. К 1971 году "Просвета" потребовала официального использования сербского языка и кириллицы в Хорватии наряду с хорватским языком и латинским алфавитом, а также законодательных гарантий обеспечения национального равенства сербов. "Просвета" отвергла федеративную модель, продвигаемую ЗАВНОХ и СКХ, утверждая, что национализм больше не нужен в Югославии. Более того, "Просвета" осудила деятельность Матицы Хрватской и заявила, что сербы Хорватии сохранят свою национальную идентичность, полагаясь на помощь Сербии, независимо от границ республик. В конечном итоге, Раде Булат из "Просветы" потребовал создания автономной провинции для хорватских сербов, а также звучали призывы предоставить автономию Далмации. Центральный комитет СКХ заявил, что ни один регион Хорватии не имеет законных оснований для претензий на какую-либо форму автономии, и назвал призывы к региональной далматинской автономии предательством хорватской нации. Такая реакция соответствовала цели национальной гомогенизации, которую преследовал СКХ. В связи с этим СКХ заблокировал возможность указания региональной этнической идентичности в переписи населения 1971 года. Кампания, проводимая Матицей Хрватской, по подчеркиванию различий между хорватским и сербским языками отразилась в речи хорватских сербов, которая изменилась с преимущественно иекавского, или экавско-иекавского, на преимущественно экавский. Сербский философ Михайло Джурич утверждал, что конституция Хорватии должна быть изменена, чтобы определить республику как национальное государство хорватов и сербов. Это заявление спровоцировало новую серию публичных дебатов в марте 1971 года в контексте конституционной реформы Югославии. СКЮ ответил, выдвинув обвинения против Джурича и заключив его в тюрьму. Матица Хрватская предложила поправку к конституции, еще больше подчеркивающую национальный характер Хорватии. СКХ отклонил это предложение и разработал собственную формулировку, утверждая, что она является компромиссной. В конечном итоге принятая поправка СКХ специально упоминала хорватских сербов, но определяла Хорватию как "национальное государство" хорватов, избегая использования той же формулировки для хорватских сербов. Значение этого различия в формулировках не было разъяснено в тексте конституции. К середине сентября 1971 года этническая напряженность достигла такой степени, что в северной Далмации некоторые сербские и хорватские жители взялись за оружие, опасаясь друг друга.

At the time of the Croatian Spring, civic relations between Croats and Serbs in Croatia were increasingly framed by diverging narratives of World War I and especially World War II. While Croats focused on the role of the Royal Serbian Army in the creation of the Serb dominated Kingdom of Yugoslavia, and killings of collaborationist Ustaše troops and their sympathisers in the 1945 Yugoslav pursuit of Nazi collaborators, Serbs negatively evaluated the Croatian participation in Austria Hungary's Serbian campaign during World War I, and especially the genocide of Serbs committed by the Ustaše in the Axis puppet state known as the Independent State of Croatia (NDH). In a series of articles in Hrvatski tjednik, Tuđman expressed the view of the majority of the SKH as well as Matica hrvatska: that Croats had made a significant contribution to the Partisan struggle and were not collectively to blame for Ustaše atrocities. Among Croatian Serbs, Serbian nationalism flared in response to the Croatian national resurgence. By 1969, the cultural society Prosvjeta came to the forefront of Croatian Serb nationalist discourse. A plan put forward by SKH reformists to revise elementary and middle school literature and history curricula so 75 per cent of the coverage would be on Croatian topics drew complaints from Prosvjeta, which argued that the plan was a threat to Serb cultural rights. Prosvjeta also objected to the SKH's attempts to reinterpret the wartime Partisan struggle as a liberation of Croatian nationality within the Yugoslav framework. By 1971, Prosvjeta demanded that the Serbian language and Cyrillic script be officially used in Croatia alongside the Croatian language and Latin script, as well as legislative safeguards guaranteeing the national equality of Serbs. Prosvjeta rejected the federal model advocated by the ZAVNOH and the SKH, arguing that nationalism was no longer needed in Yugoslavia. Furthermore, Prosvjeta denounced the work of Matica hrvatska and asserted that the Serbs of Croatia would preserve their national identity by relying on Serbia's help regardless of the borders of the republics. Finally, Prosvjeta's Rade Bulat demanded the establishment of an autonomous province for the Croatian Serbs, and there were calls to grant autonomy for Dalmatia as well. The SKH Central Committee declared that no region of Croatia could make any legitimate claim to autonomy of any kind and labelled calls for regional Dalmatian autonomy as treason to the Croatian nation. Such responses aligned with the SKH's objective of national homogenisation. To that end, the SKH blocked the option of declaring one's ethnic identity as regional in the 1971 census. The campaign led by Matica hrvatska to emphasise the distinction between Croatian and Serbian was reflected in the prevailing speech of Croatian Serbs, which changed from predominantly Ijekavian, or an Ekavian Ijekavian blend, to predominantly Ekavian. The Serbian philosopher Mihailo Đurić argued that Croatia's constitution should be amended to describe the republic as the national state of Croats and Serbs. This remark sparked another series of public debates in March 1971 in the context of the constitutional reform of Yugoslavia. The SKJ responded by bringing charges against Đurić and imprisoning him. Matica hrvatska proposed an amendment to the constitution, further emphasising the national character of Croatia. The SKH dismissed the proposal and drafted its own wording, arguing it was a compromise. Ultimately passed, the SKH's amendment mentioned the Croatian Serbs specifically but defined Croatia as a "national state" of the Croats, avoiding use of the exact same phrase for the Croatian Serbs. The meaning of this difference in formulations was not explained in the text of the constitution. By mid September 1971, ethnic tensions had worsened to the point that in northern Dalmatia, some Serb and Croat villagers took up arms in fear of each other.

За пределами Хорватии

В феврале 1971 года хорватский националистический эмигрантский журнал Hrvatska država, издаваемый Бранимиром Еличем в Западном Берлине, опубликовал статью, приписываемую его московскому корреспонденту, в которой утверждалось, что Варшавский договор поможет Хорватии добиться независимости, предоставив ей статус, сопоставимый со статусом Финляндии того времени. В статье также сообщалось, что SKH сотрудничает с усташскими эмигрантами. Югославская военная миссия в Берлине доложила об этой информации военной разведке, предоставив имена предполагаемых агентов усташских эмигрантов в Хорватии. Доклад был воспринят всерьез, что вызвало опасения у югославских властей относительно возможной подстрекательской и поддерживающей роли Советского Союза в отношении SKH и усташских эмигрантов. Федеральное расследование, завершенное 7 апреля, установило ложность этой информации, и власти приняли решение не придавать ей огласки. Незамедлительно SKH заявила, что за обвинениями стоят как внутренние, так и внешние враги организации. В тот же день Владимир Ролович, югославский посол в Швеции, получил смертельное ранение в результате нападения, не связанного с этим делом, совершенного усташскими эмигрантами, что привело к дальнейшей эскалации напряженности. По словам Дабчевича Кучара, руководство SKH относилось к энтузиазму эмигрантов с подозрением, полагая, что он связан с Управлением государственной безопасности Югославии, а также из-за того, что их деятельность подрывала позиции SKH. Несмотря на осторожную реакцию руководства Боснии и Герцеговины на изменение курса SKH в январе 1970 года в сторону позиций Матицы Хрватской, отношения значительно ухудшились, что особенно заметно отражалось в публикациях журналов Матицы Хрватской и газеты Oslobođenje, являвшейся официальным печатным органом Боснии и Герцеговины. Руководство Боснии и Герцеговины первоначально проводило различие между позициями SKH и Матицы Хрватской, однако со временем это различие стиралось. В сентябре Матица Хрватская расширила свою деятельность на Боснию и Герцеговину и сербскую автономную провинцию Воеводину, утверждая, что хорваты недостаточно представлены в государственных учреждениях из-за политики, проводимой в период пребывания у власти Ранковича. К ноябрю 1971 года хорватские националисты стали выступать за аннексию части Боснии и Герцеговины к Хорватии с целью исправления сложившейся ситуации. В ответ сербские националисты предъявили претензии на другие части Боснии и Герцеговины в пользу Сербии. В ответ на это власти Боснии и Герцеговины запретили создание отделений Матицы Хрватской на территории республики.

In February 1971, the Croatian nationalist émigré magazine Hrvatska država, printed by Branimir Jelić in West Berlin, published a story attributed to its Moscow correspondent claiming that the Warsaw Pact would help Croatia achieve its independence, granting it a status comparable to that enjoyed by Finland at the time. The article also stated that the SKH was collaborating with Ustaše émigrés. The Yugoslav Military Mission in Berlin reported the story to the military intelligence service along with the names of alleged Ustaše émigré operatives in Croatia. The report was initially believed, leading the Yugoslav authorities to become concerned that the Soviet Union might be instigating and aiding the SKH and the Ustaše émigrés. A federal investigation concluded on 7 April that the story was false, and the authorities decided to bury the affair. Immediately, the SKH announced that foreign and domestic enemies of the SKH stood behind the allegations. The same day, Vladimir Rolović, the Yugoslav ambassador to Sweden, was mortally wounded in an unrelated attack by Ustaše émigrés, further escalating tensions. According to Dabčević Kučar, the SKH leadership treated the enthusiasm of the émigrés with suspicion, believing it to be linked with the Yugoslav State Security Administration, and also because their activity weakened the SKH's position. Even though the leadership of Bosnia and Herzegovina was cautious in its response to the SKH's January 1970 shift towards Matica hrvatska's positions, relations became much tenser, primarily reflected through texts published by Matica hrvatska journals and Oslobođenje, the newspaper of record in Bosnia and Herzegovina. The leadership of Bosnia and Herzegovina initially distinguished between the positions of the SKH and those held by Matica hrvatska, but this distinction eroded over time. In September, Matica hrvatska expanded its work to Bosnia and Herzegovina and the Serbian autonomous province of Vojvodina, claiming Croats were underrepresented in government institutions there due to policies implemented during Ranković's tenure. By November 1971, Croatian nationalists advocated annexing a part of Bosnia and Herzegovina to Croatia to rectify the situation. In response, Serbian nationalists claimed other parts of Bosnia and Herzegovina for Serbia. Officials from Bosnia and Herzegovina responded by prohibiting the establishment of Matica hrvatska branches within the republic.

Внешнеполитические соображения

Во время встречи руководства СКЮ на островах Бриони 28–30 апреля 1971 года Тито получил телефонный звонок от советского лидера Леонида Брежнева. По словам Тито, Брежнев предложил помощь в разрешении политического кризиса в Югославии, но Тито отказался. Это предложение, как и звонок Брежнева первому секретарю Коммунистической партии Чехословакии Александру Дубчеку в 1968 году перед вторжением войск Варшавского договора в Чехословакию, было расценено СКЮ и Тито как угроза неминуемого вторжения. Некоторые члены ЦК СКЮ предположили, что Тито выдумал это, чтобы укрепить свои позиции, но первый заместитель председателя Совета министров СССР Дмитрий Полянский подтвердил, что разговор действительно состоялся. Стремясь улучшить позиции Соединенных Штатов в Средиземноморском регионе после кризиса «Черный сентябрь» в Иордании, президент США Ричард Никсон совершил турне по нескольким странам региона. Государственный визит Никсона в Югославию проходил с 30 сентября по 2 октября 1970 года и включал поездку в Загреб, где Никсон вызвал споры своим тостом в Бански двори, резиденции хорватского правительства. Его тост завершился словами «Да здравствует Хорватия! Да здравствует Югославия!», которые по-разному интерпретировались: как демонстрация поддержки независимости Хорватии или просто как общепринятая вежливость. Югославский посол в США расценил этот эпизод как стратегический шаг, направленный на распад Югославии. Брежнев посетил Югославию с 22 по 25 сентября 1971 года в условиях сохраняющейся напряженности между Югославией и Советским Союзом после вторжения в Чехословакию в 1968 году. Брежнев предложил договор о дружбе, но Тито отказался его подписать, чтобы не создавать впечатление сближения с Восточным блоком. Югославские официальные лица сообщили Никсону через госсекретаря Уильяма П. Роджерса, что встреча с Брежневым прошла безрезультатно. Был организован официальный визит Тито в Соединенные Штаты, чтобы заверить его в политической, экономической и военной поддержке Югославии со стороны США. Никсон и Тито встретились 30 октября в Вашингтоне.

During a meeting of the SKJ leadership at the Brijuni Islands on 28–30 April 1971, Tito received a telephone call from Soviet leader Leonid Brezhnev. According to Tito, Brezhnev offered help to resolve the political crisis in Yugoslavia, and Tito declined. The offer was likened by the SKH and by Tito to Brezhnev's call to the First Secretary of the Communist Party of Czechoslovakia Alexander Dubček in 1968 ahead of the Warsaw Pact invasion of Czechoslovakia—as being a threat of imminent Warsaw Pact invasion. Some members of the SKH Central Committee suggested that Tito invented it to strengthen his position, but the First Deputy Premier of the Soviet Union Dmitry Polyansky confirmed the conversation took place. Aiming to improve the United States' position in the Mediterranean area following the Black September crisis in Jordan, the United States President Richard Nixon toured several countries in the region. Nixon's state visit to Yugoslavia lasted from 30 September until 2 October 1970 and included a trip to Zagreb, where Nixon sparked controversy in a toast at the Banski dvori, the seat of the Croatian government. His toast ended with the words "Long live Croatia! Long live Yugoslavia! ", which were interpreted variously as a show of support for the independence of Croatia, or alternatively as just a common courtesy. The Yugoslav ambassador to the United States interpreted the episode as strategic positioning for a breakup of Yugoslavia. Brezhnev visited Yugoslavia from 22 to 25 September 1971 amid continuing tension between Yugoslavia and the Soviet Union following the 1968 invasion of Czechoslovakia. Brezhnev offered a friendship agreement, but Tito declined to sign it to avoid appearing to move closer to the Eastern Bloc. Yugoslav officials notified Nixon through Secretary of State William P. Rogers that the meeting with Brezhnev did not go well. An official visit of Tito to the United States was arranged to reassure Tito of the United States' political, economic, and military support for Yugoslavia. Nixon and Tito met on 30 October in Washington, D. C.

Ноябрьский пленум и студенческий протест

На пленарном заседании СКХ 5 ноября Дабчевич Кучар заявила, что национальное движение является свидетельством единства нации и СКХ, которое, по её словам, не следует приносить в жертву ради достижения революционной чистоты. После того как она отклонила несколько предложений Бакарича об изменении политики СКХ, консервативная фракция – прежде всего Билич и Драгосавац – потребовала реализации Августовской программы действий. Вопрос не был решён на пленуме, но после заседания Бакарич решил поддержать Билича и Драгосавца и попросить Тито вмешаться. 12–15 ноября Тито посетил Бугойно в Боснии и Герцеговине, где его принимало руководство республики (Бранко Микулич, Хамдия Поздерак и Драгутин Косовац). 13 ноября к ним присоединился премьер-министр Югославии Джемаль Биедич, который раскритиковал требования СКХ об изменении распределения доходов от иностранной валюты. Драгосавац встретился с Тито 14 и 15 ноября, чтобы обсудить Хорватскую весну. 15 ноября Тито вместе с руководством ЮНА просмотрел записи политических митингов в Хорватии, на которых выступали националисты и члены СКХ, и где звучали антититовские выкрики. Расширенный Центральный комитет СКХ тайно заседал с 17 по 23 ноября, но две противоборствующие фракции не смогли прийти к соглашению. 22 ноября около 3000 студентов Загребского университета проголосовали за начало забастовки на следующее утро. Первоначально они протестовали против федеральных правил, касающихся твёрдой валюты, банковского дела и торговли. По настоянию Параджика к требованиям был добавлен ряд предложенных конституционных поправок: определение Хорватии как суверенного и национального государства хорватов, установление хорватского языка в качестве официального языка, гарантия того, что жители Хорватии будут проходить обязательную военную службу в Хорватии, и официальное закрепление Загреба в качестве столицы Хорватии и песни «Lijepa naša domovino» в качестве гимна Хорватии. Протестующие обвинили Бакарича в саботаже валютной реформы Трипало. Хорватская студенческая федерация распространила забастовку на всю Хорватию. В течение нескольких дней 30 000 студентов бастовали, требуя исключения Билича, Драгосавца, Балтича, Эмы Деросси Бжелайац и Чедо Грбича из СКХ как унитаристов. 25 ноября Трипало встретился со студентами, призывая их прекратить забастовку, а Дабчевич Кучар сделала то же самое четыре дня спустя.

At the 5 November plenary session of the SKH, Dabčević Kučar said that the national movement was evidence of the unity of the nation and the SKH, which she said should not be sacrificed to achieve revolutionary purity. After she rejected several of Bakarić's proposals to modify the SKH's policies, the conservative faction—most vocally Bilić and Dragosavac—demanded the enforcement of the August Action Programme. The issue was not resolved by the plenum but, in the aftermath of the session, Bakarić decided to support Bilić and Dragosavac and to ask Tito to intervene. On 12–15 November, Tito visited Bugojno in Bosnia and Herzegovina, where he was hosted by the republic's leadership (Branko Mikulić, Hamdija Pozderac, and Dragutin Kosovac). On 13 November, they were joined by the Yugoslav prime minister, Džemal Bijedić, who criticised the SKH's demands for changing the distribution of foreign currency earnings. Dragosavac met with Tito on 14 and 15 November to discuss the Croatian Spring. On 15 November, Tito was joined by the heads of the JNA to view recordings of political rallies in Croatia where nationalists and SKH members spoke and where anti Tito shouts could be heard. The extended SKH Central Committee secretly met from 17 to 23 November, but the two opposing factions could not agree. On 22 November, about 3,000 Zagreb University students voted to begin a strike the next morning. Initially, they protested federal regulations on hard currency, banking and commerce. At Paradžik's urging, a series of proposed constitutional amendments was added to the demands: defining Croatia as a sovereign and national state of Croats, making Croatian the official language, guaranteeing that residents of Croatia would complete their compulsory military service in Croatia, and formally establishing Zagreb as Croatia's capital and Lijepa naša domovino as the anthem of Croatia. The protesters singled out Bakarić for sabotaging Tripalo's currency reform. The Croatian Student Federation expanded the strike over Croatia. Within days, 30,000 students were on strike demanding the expulsion of Bilić, Dragosavac, Baltić, Ema Derossi Bjelajac and Čedo Grbić from the SKH as unitarists. On 25 November, Tripalo met with the students, urging them to stop the strike, and Dabčević Kučar made the same request four days later.

Караджорджевская встреча и чистки

Тито связался с Соединенными Штатами, чтобы сообщить им о своем плане отстранить реформистское руководство Хорватии, и Соединенные Штаты не возражали. Тито рассматривал возможность развертывания Югославской народной армии, но вместо этого выбрал политическую кампанию. 1 декабря Тито созвал совместное заседание лидеров СКЮ и СКХ на охотничьем угодье Караджорджево в Воеводине. Консерваторы СКХ сначала подвергли критике руководство СКХ, требуя решительных мер против национализма. Члены президиума СКЮ из других республик и провинций затем выступили с речами в поддержку консервативной позиции, и руководству СКХ было приказано взять ситуацию в Хорватии под контроль. Тито особенно критиковал "Матицу Хрватску", обвиняя ее в том, что она является политической партией и пытается установить фашистское государство, подобное Независимому государству Хорватия. На следующий день после встречи в Караджорджево речь Тито была транслирована по всей Югославии, предупреждая об угрозе контрреволюции. После трансляции студенческая забастовка была прекращена, и руководство СКХ объявило о своем согласии с Тито. 6 декабря Бакарич раскритиковал руководство СКХ за то, что оно не предприняло никаких практических шагов для выполнения речи Тито, произнесенной два дня назад, особенно за то, что не приняло мер против "Матицы Хрватской". Бакарич обвинил Трипало в попытке расколоть СКХ, преувеличивая народную поддержку реформистов. Через два дня руководство СКЮ вновь собралось и пришло к выводу, что СКХ не выполняет решения, принятые в Караджорджево. Лидеры студенческой забастовки были арестованы 11 декабря, а Дабчевич-Кучар и Пиркер были вынуждены подать в отставку по настоянию Тито на следующий день. В этот момент Трипало, Марко Копртла и Янко Бобетько также немедленно подали в отставку. В последующие дни поступило еще несколько заявлений об отставке, в том числе от председателя правительства Харамии. Милка Планинц стала главой СКХ. Пятьсот студентов протестовали в Загребе против отставки и были разогнаны отрядами полиции. Впоследствии десятки тысяч были исключены из СКХ, в том числе 741 высокопоставленный чиновник, такой как Дабчевич-Кучар, Трипало и Пиркер. Еще 280 членов СКХ были вынуждены уйти в отставку, а 131 был понижен в должности. Консерваторы СКХ потребовали проведения показательного процесса над Туджманом в качестве главного обвиняемого, но Тито заблокировал это предложение. Вместо этого Туджман был осужден за попытку свергнуть "демократический самоуправляемый социализм". В общей сложности 200–300 человек были осуждены за политические преступления, но тысячи других были заключены в тюрьму без официальных обвинений на срок от двух до трех месяцев. "Матица Хрватска" и "Просвета" были запрещены, включая четырнадцать изданий первой. Чистки, направленные против работников СМИ, писателей, кинематографистов и университетских сотрудников, продолжались до конца 1972 года. Несмотря на то, что чистки проводились только после встречи в Караджорджево 1 декабря 1971 года, эта дата обычно считается концом Хорватской весны при увековечивании этих событий. Власти изъяли и уничтожили 40 000 экземпляров орфографического руководства Могуша, Финки и Бабича, признав его шовинистическим. Оставшиеся 600 экземпляров были скреплены без предисловия и указателя и помечены как "только для внутреннего пользования". Это издание было перепечатано лондонским журналом хорватских эмигрантов *y* (Новая Хорватия) в 1972 и 1984 годах. Книга была вновь издана в Хорватии в 1990 году.

Tito contacted the United States to inform them of his plan to remove the reformist leadership of Croatia, and the United States did not object. Tito considered deploying the JNA but opted for a political campaign instead. On 1 December, Tito convened a joint meeting of the SKJ and the SKH leaders at the Karađorđevo hunting ground in Vojvodina. SKH conservatives first criticised the SKH leadership, asking for stern action against nationalism. SKJ presidium members from other republics and provinces then gave speeches supporting the conservative stance, and the SKH leadership was told to control the situation in Croatia. Tito particularly criticised Matica hrvatska, accusing it of being a political party and attempting to establish a fascist state similar to the NDH. The next day, after the Karađorđevo meeting, Tito's speech was broadcast to all of Yugoslavia, warning of the threat of counter revolution. After the broadcast, the student strike was called off and the SKH leadership announced their agreement with Tito. On 6 December, Bakarić criticised the SKH leadership for not taking any practical steps to comply with Tito's speech of two days earlier, especially for not taking action against Matica hrvatska. Bakarić accused Tripalo of attempting to split the SKH by exaggerating the popular support for the reformists. Two days later, the SKJ leadership met again and concluded that the SKH was not implementing the decisions adopted in Karađorđevo. Student strike leaders were arrested on 11 December, and Dabčević Kučar and Pirker were forced to resign by Tito the next day. At that point, Tripalo, Marko Koprtla and Janko Bobetko immediately also resigned. In the following days, more resignations were tendered, including the head of the government, Haramija. Milka Planinc became the head of the SKH. Five hundred students protested in Zagreb against the resignations and were suppressed by riot police. Subsequently, tens of thousands were expelled from the SKH, including 741 high ranking officials such as Dabčević Kučar, Tripalo, and Pirker. Another 280 SKH members were compelled to resign their posts and 131 were demoted. SKH conservatives demanded a major show trial with Tuđman as the main defendant, but Tito blocked this proposal. Instead, Tuđman was convicted of trying to overthrow the "democratic self managing socialism". Overall, 200–300 people were convicted of political crimes, but thousands more were imprisoned without formal charges for two to three months. Matica hrvatska and Prosvjeta were banned, including the former's fourteen publications. Purges targeting media professionals, writers, filmmakers, and university staff continued until late 1972. Even though the purges took place only in the period after the 1 December 1971 Karađorđevo meeting, this date is usually thought of as the end of the Croatian Spring in commemorations of the events. Authorities seized and destroyed 40,000 copies of the Moguš, Finka & Babić orthography manual as chauvinist. The remaining 600 copies were bound without any foreword or index and marked "for internal use only". This version was reprinted by London based Croatian émigré magazine italic=y (New Croatia) in 1972 and 1984. The book was published again in Croatia in 1990.

Сохранение реформ

Под новым руководством СКХ Иво Перишин сменил Харамию на посту председателя Исполнительного совета в конце декабря 1971 года. В феврале 1972 года хорватский парламент принял серию из 36 поправок к Конституции Социалистической Республики Хорватия, одна из которых утвердила песню "Льепа наша домовино" в качестве гимна республики. После отстранения реформистского руководства СКХ, антикоммунистические эмигранты описывали Хорватскую весну как движение, предвещавшее демократизацию, и восхваляли Дабчевича Кучара и Трипало как людей с "необычайными политическими качествами". Некоторые эмигранты полагали, что политическая ситуация в Югославии, особенно среди хорватов, благоприятна для восстания. В результате девятнадцать членов хорватской революционной террористической организации "Братство революционеров" предприняли вооруженное вторжение в Югославию в середине 1972 года, надеясь спровоцировать восстание, которое привело бы к восстановлению Независимого государства Хорватия (НДГ). После месяца ожесточенных столкновений с властями вторжение закончилось провалом. Пиркер скончался в августе 1972 года, и его похороны собрали 100 000 сторонников. Численность собравшихся на похоронах подтвердила сохраняющуюся широкую поддержку Дабчевича Кучара и Трипало, несмотря на их недавнее отстранение. Чтобы снизить народную поддержку хорватских националистов, Тито удовлетворил многие требования отстраненных лидеров СКХ. Например, экспортным компаниям было разрешено оставлять себе 20 процентов доходов в иностранной валюте вместо 7–12 процентов, а туристические компании увеличили свою долю доходов в иностранной валюте с 12 процентов до 45 процентов. Девальвация югославского динара на 18,7 процента повысила стоимость сохраненной иностранной валюты на внутреннем рынке. Новое руководство СКХ не захотело отменять изменения, внесенные его предшественниками, и в результате потеряло поддержку хорватских сербов. Некоторые сербы призывали к внесению поправок в конституцию Хорватии, чтобы определить Хорватию как национальное государство как хорватов, так и сербов, и создать сербский комитет в Саборе. Эти идеи были отвергнуты Грбичем, занимавшим пост заместителя председателя хорватского парламента; в результате сербские националисты объявили Грбича предателем их дела. Югославская конституция 1974 года практически полностью сохранила реформы 1971 года, расширила экономические полномочия республик-составляющих и удовлетворила требования реформаторов в отношении банковского дела, торговли и иностранной валюты.

Under the new SKH leadership, Ivo Perišin replaced Haramija as the President of its Executive Council in late December 1971. In February 1972, the Croatian Parliament passed a series of 36 amendments to the Constitution of the Socialist Republic of Croatia, one of which introduced Lijepa naša domovino as the republic's anthem. After the downfall of the reformist SKH leadership, anti communist émigrés wrote about the Croatian Spring as a movement presaging democratisation and praised Dabčević Kučar and Tripalo as people of "unusual political virtues". Some émigrés believed that the political situation in Yugoslavia, especially among Croats, was conducive to an uprising. Consequently, nineteen members of the Croatian Revolutionary Brotherhood terrorist organisation launched an armed incursion into Yugoslavia in mid 1972, hoping to incite a rebellion that would lead to the re establishment of the NDH. After a month of deadly skirmishes with the authorities, the incursion ended in failure. Pirker died in August 1972, and his funeral drew 100,000 supporters. The size of the crowd attending the funeral confirmed continued broad support for Dabčević Kučar and Tripalo, irrespective of their recent purge. To reduce the popular support for the Croatian nationalists, Tito granted many of the demands of the ousted SKH leaders. For example, export companies were allowed to retain 20 per cent of foreign exchange earnings instead of 7–12 percent while tourism companies increased their retention of foreign currency earnings from 12 per cent to 45 per cent. Devaluation of the Yugoslav dinar by 18.7 per cent, increased the value of the retained foreign currency income on the domestic market. The new SKH leadership was unwilling to undo the changes implemented by their predecessors and subsequently lost support from the Croatian Serbs. Some Serbs called for the constitution of Croatia to be amended to redefine Croatia as a national state of both Croats and Serbs and create a Serb committee in the Sabor. Those ideas were defeated by Grbić, who held the position of deputy speaker of the Croatian Parliament; as a result, Serbian nationalists denounced Grbić as a traitor to their cause. The 1974 Yugoslav Constitution preserved the 1971 reforms almost entirely, expanded the economic powers of the constituent republics, and granted reformist demands related to banking, commerce, and foreign currency.

Наследие в последние десятилетия Югославии

После чистки 1971 года власти начали пренебрежительно называть произошедшие события «Маспоком» – портманто от *masovni pokret*, что означает «массовое движение», – указывая на политизацию масс с целью вовлечения в политику Хорватии сил, не связанных с СКХ. Термин «Хорватская весна» был придуман ретроспективно, после чистки 1971 года, теми, кто придерживался более позитивного взгляда на эти события. Использовать этот термин публично в Югославии было запрещено до 1989 года. Завершение «Хорватской весны» ознаменовало период, известный как «Хорватское молчание» (*Hrvatska šutnja*), который продолжался до конца 1980-х годов, в течение которого население дистанцировалось от непопулярных, навязанных властей. Новое хорватское руководство избегало обсуждения положения хорватских сербов, и Грбич с другими опасались, что этот вопрос будет оставлен на усмотрение Сербской православной церкви и сербских националистов, которые будут предлагать решения без каких-либо контраргументов. «Хорватская весна» стала значимым событием для всей Югославии. Реформистские группировки в СКС, СКМ и Лиге коммунистов Словении также были подавлены к концу 1972 года и заменены посредственными и послушными политиками. В этот период усилилось давление в пользу полного распада Югославии, возросло влияние религиозных лидеров, а партизанское наследие, легитимировавшее государство, ослабло. Чистки 1970-х годов в Хорватии и других частях Югославии оттолкнули многих реформистских коммунистов и сторонников социал-демократии от политики в последние десятилетия существования страны. С 1989 года ряд людей, ранее связанных с СКХ или «Матицей Хрватской» во время «Хорватской весны», вернулись в хорватскую политику. Будиша и Готовац играли ведущие роли в Хорватской социал-либеральной партии (HSLS), которая была сформирована перед парламентскими выборами 1990 года. Чичак был заметной фигурой в HSS. В январе 1989 года Марко и Владимир Веселица, Туджман, Шошич и Ладан инициировали создание Хорватского демократического союза (HDZ). Недовольные избранием Туджмана лидером HDZ, братья Веселица покинули партию и в ноябре основали Хорватскую демократическую партию (HDS). В HDZ присоединился Стьепан Месич, еще один представитель СКХ, отстраненный от должности после «Хорватской весны». Дабчевич Кучар, Трипало и Харамия сформировали коалицию «Коалиция народного согласия» как независимые кандидаты, при поддержке нескольких партий, включая HSLS и HDS. HDZ выиграла выборы, Туджман стал председателем Президиума (впоследствии Президентом), а Месич – председателем Исполнительного совета (впоследствии премьер-министром).

In the aftermath of the 1971 purge, the authorities began to pejoratively refer to the events that had transpired as the Maspok, a portmanteau of masovni pokret meaning "mass movement", as a reference to the politicisation of the masses to ensure the involvement of actors beyond the SKH in Croatia's politics. The term Croatian Spring was coined retroactively, after the 1971 purges, by those holding a more favourable view of the events. The latter term was not permitted to be publicly used in Yugoslavia until 1989. The end of the Croatian Spring ushered in a period known as the Croatian Silence (Hrvatska šutnja), which lasted until the late 1980s, during which the public kept its distance from the unpopular imposed authorities. Discussion about the position of the Croatian Serbs was avoided by the new Croatian leadership, and Grbić and others became concerned that the question would be left to the Serbian Orthodox Church and nationalists from Serbia to pose solutions without any counterargument. The Croatian Spring was a significant event for all of Yugoslavia. Reformist factions in the SKS, SKM and the League of Communists of Slovenia were also suppressed by the end of 1972, replaced by mediocre and obedient politicians. During this period, pressure for the complete breakup of Yugoslavia intensified, religious leaders gained influence, and the Partisan legacy that legitimised the state was weakened. The purges of the 1970s in Croatia and elsewhere in Yugoslavia drove many reformist communists and supporters of social democracy away from politics in the country's final decades. From 1989, several people previously involved with the SKH or Matica hrvatska during the Croatian Spring returned to Croatian politics. Budiša and Gotovac had leading roles in the Croatian Social Liberal Party (HSLS), which was formed before the 1990 Croatian parliamentary election. Čičak was prominent in the HSS. In January 1989, Marko and Vladimir Veselica, Tuđman, Šošić, and Ladan launched an initiative to found the Croatian Democratic Union (HDZ). Dissatisfied with Tuđman's election to lead the HDZ, the Veselica brothers left, and formed the Croatian Democratic Party (HDS) in November. The HDZ gained Stjepan Mesić, another SKH official ousted after the Croatian Spring. Dabčević Kučar, Tripalo, and Haramija formed the Coalition of People's Accord coalition as independents, supported by several parties, including the HSLS and HDS. The HDZ won the elections, Tuđman became the President of the Presidency (later President) and Mesić became the President of the Executive Council (later referred to as Prime Minister).