Путешествия сэра Джона Мандевиля: Мемуары XIV века.

Введение

Путешествия сэра Джона Мандевиля, обычно известные как «Путешествия Мандевиля», – книга, написанная между 1357 и 1371 годами, которая выдает себя за мемуары путешествий англичанина по имени сэр Джон Мандевилл по исламскому миру, до Индии и Китая. Самый ранний сохранившийся текст написан на французском языке, за которым последовали переводы на многие другие языки; произведение приобрело огромную популярность. Несмотря на крайне ненадежный и зачастую фантастический характер описываемых путешествий, оно использовалось как справочный труд: Кристофер Колумб, например, находился под сильным влиянием как этой работы, так и более ранних «Путешествий» Марко Поло. Согласно книге, Джон де Мандевилль пересек море в 1322 году. Он путешествовал через Турцию (Малую Азию и Киликию), Тартарию, Персию, Сирию, Аравию, Египет, Ливию, Эфиопию, Халдею, страну амазонок, Индию, Китай и многие другие страны региона. Он часто посещал Иерусалим и писал на романских языках, поскольку они были более распространены, чем латынь. Довольно очевидно, что «сэр Джон Мандевилл» – вымышленный автор, и было предложено множество версий относительно его истинной личности. Большинство из них – фигуры из Франции или Нидерландов, которые не путешествовали так далеко, как автор; ни одна из этих версий не получила всеобщего признания. Книга в значительной степени опирается на другие книги о путешествиях, иногда дополненные легендарными или фантастическими элементами. «Путешествия Мандевиля» могут содержать факты и знания, полученные от реальных путешественников и жителей Востока, по крайней мере, в разделах, посвященных Святой Земле, Египту, Леванту и путям туда. Предисловие почти исключительно посвящено Святой Земле как предмету работы. Упоминание более отдаленных регионов появляется лишь к концу этого предисловия и (в некотором роде) как дополнение. Однако это соответствует акценту Мандевиля на ‘curiositas’ – стремлению к познанию нового – а не на христианской ‘scientia’ – знании.

Источники, очевидно, использованные

Источники книги были кропотливо исследованы Альбертом Бовеншеном и Джорджем Ф. Уорнером.

Одорик порденона

Большая часть этих более дальних путешествий, простирающихся от Трапезунда до Ормуза, Индии, Малайского архипелага и Китая, и обратно в Западную Азию, заимствована из описания путешествия монаха Одорика (1330). Эти отрывки почти всегда изобилуют добавленными подробностями, как правило, весьма причудливыми. Однако во многих случаях автор не понял тех фрагментов, которые он позаимствовал у Одорика, и выдавал их за собственный опыт. Так, там, где Одорик дал весьма любопытный и достоверный рассказ о китайском обычае использовать прирученных бакланов для ловли рыбы, Мандевилль превращает бакланов в "маленьких зверей, называемых лойрами, которых учат заходить в воду" (слово "loyre", по-видимому, здесь используется для обозначения "выдры", lutra, для которой в провансальском языке существуют слова luria или loiria). Совпадение историй Мандевиля и Одорика было замечено уже в ранний период, настолько, что рукопись Одорика, которая хранится или хранилась в библиотеке капитула в Майнце, начинается со слов: "Incipit Itinerarius fidelis fratris Odorici socii Militis Mendavil per Indian; licet hic ille prius et alter posterius peregrinationem suam descripsit". Позднее сэр Томас Герберт назвал Одорика "спутником нашего сэра Джона" Мандевиля и предвидел критику, по крайней мере, в одном месте, предположив, что он, возможно, путешествовал вместе с Одориком.

Гетум

Большая часть материала Мандевиля, особенно в области азиатской географии и истории, заимствована из "La Flor des Estoires d'Orient" Хетума, армянина из княжеского рода, который стал монахом премонстрантского ордена и в 1307 году продиктовал этот труд о Востоке на французском языке в Пуатье, опираясь на свои исключительные знания об Азии и ее истории того времени. В Книге Мандевиля встречается рассказ о крепости Корикус, или Замке Соколиный Ястреб.

Марко Поло

Ни один отрывок в книге Мандевиля не может быть убедительно выведен из работ Марко Поло, за исключением одного. Это место, где он утверждает, что в Ормузе во время сильной жары люди лежат в воде – факт, упомянутый Поло, но не Одориком. Вероятнее всего, этот факт был добавлен в экземпляр Одорика, который использовал Мандевиль, поскольку если бы он заимствовал его непосредственно у Поло, он мог бы позаимствовать и больше.

Джованни да Пьян дель Карпин и Винсент де Бове

Многое из знаний о манерах и обычаях татар, несомненно, восходит к трудам францисканца Джованни да Пьяна дель Карпине, который в 1245–1247 годах был папским послом при татарах; однако доктор Уорнер полагает, что непосредственным источником для Мандевиля послужил «Speculum historiale» Винсента де Бове. Хотя соответствующие отрывки в той или иной степени точно встречаются у Карпине, изложение сжато, а порядок изменен. Для примера сравните: Мандевиль, с. 250, об обязанностях татарских женщин, с Карпине, с. 643; Мандевиль, с. 250, о татарских привычках в еде, с Карпине, с. 639–640; Мандевиль, с. 231, о титулах на печатях Великого хана, с Карпине, с. 715 и т. д. Рассказ о Престере Иоанне заимствован из знаменитого Послания этого вымышленного властителя, широко распространенного в XIII веке. Кроме того, здесь и там встречаются многочисленные фантастические истории о чудовищах, таких как циклопы, скиаподы, гиппоподы, людоеды, одноногие и люди, у которых головы росли под плечами; о фениксе и плачущем крокодиле, собранные, например, Плинием, – несомненно, заимствованные у него, Солина, бестиариев или «Speculum naturale» Винсента де Бове. И вкраплены, особенно в главах о Леванте, истории и легенды, известные каждому паломнику, такие как легенда о Сете и райских зернах, из которых выросло древо креста, о том, как Ламех застрелил старого Каина, о замке сокола (встречающемся в сказке о Мелузине), о происхождении бальзамовых растений в Масарии, о драконе Коса, о реке Самбации и т. д.

Авторство

В предисловии компилятор называет себя рыцарем и заявляет, что он родился и вырос в Англии, в городе Сент-Олбанс. Хотя книга подлинная, широко распространено мнение, что сам "Сэр Джон Мандевилл" не существовал. Наиболее распространенные теории указывают на француза по имени Жан а-ла-Барб. Другие возможности обсуждаются ниже. Ненадежный источник: sure=y

Некоторые современные исследователи предполагают, что "Путешествия Мандевиля" вероятнее всего были написаны Жаном ле Лонгом, фламандцем, который писал на латыни под именем Иоанн Лонг. Ян де Ланге родился в Ипре в начале 1300-х годов, и к 1334 году стал бенедиктинским монахом в аббатстве Святого Бертина в Сент-Омере, расположенном примерно в 32 километрах от Кале. После изучения права в Парижском университете Ланге вернулся в аббатство и был избран аббатом в 1365 году. Он был плодовитым писателем и увлеченным собирателем описаний путешествий вплоть до своей смерти в 1383 году.

Современные подтверждения

По крайней мере, часть «Путешествий Мандевиля» и жизнь Джона Мандевиля – не что иное, как вымысел. Не известно никаких современных подтверждений существования такого Жана де Мандевиля. Некоторые французские рукописи, не относящиеся к тому времени, содержат латинское письмо от него к Эдуарду III Английскому, но оно настолько расплывчато, что могло быть написано любым автором на любую тему. Считается, что большая часть компиляции принадлежит врачу из Льежа, известному как Йоханс а ля Барб или Жан а ля Барб, именуемому также Жаном де Бургундией. Подтверждение этому содержится в модернизированном отрывке, процитированном лижским геральдом Луи Абри (1643–1720) из утраченной четвертой книги «Myreur des Hystors» Йоханса де Прейса, прозванного д’Ультремузом. В ней «Жан де Бургундия, дит а ля Барб» якобы открылся д’Ультремузу на смертном одре, сделав его своим душеприказчиком, и описал себя в своем завещании как «месье Жан де Мандевиль, рыцарь, граф де Монфор в Англии и сеньор острова Кампди и замка Перуз». Добавляется, что, понеся несчастье – убив некоего графа на своей родине, – он взялся за путешествия по трем частям света, прибыл в Льеж в 1343 году, был выдающимся натуралистом, глубоким философом и астрологом, а также обладал замечательными знаниями в области физики. Идентификацию подтверждает тот факт, что в ныне разрушенной церкви Гильменов находилась надгробная плита Мандевиля с латинской надписью, в которой указано, что его также называли «ad Barbam», что он был профессором медицины и умер в Льеже 17 ноября 1372 года: эта надпись цитируется еще с 1462 года. Еще до своей смерти лижский врач, по-видимому, признался в участии в распространении и дополнении этого труда. В общепринятом латинском сокращенном варианте, в конце главы VII, автор говорит, что, остановившись во дворе султана в Каире, он встретил почтенного и опытного врача «наших» земель, но они редко вступали в беседу, поскольку их обязанности были различны, однако спустя долгое время в Льеже он составил этот трактат по настоянию и с помощью (Jiortatu et adiutorio) того же почтенного человека, о чем расскажет в конце. В последней главе он сообщает, что в 1355 году, вернувшись домой, прибыл в Льеж и, будучи прикован к постели из-за старости и подагрического артрита на улице Бассавенир, то есть Басс Совеньер, обратился к врачам. Один из них, благодаря возрасту и белым волосам, был более уважаемым, явно сведущим в своем деле и обычно назывался Магистром Иоанном ад Барбам. Случайное замечание последнего послужило возобновлению их старого знакомства в Каире, и Ад Барбам, проявив свое медицинское мастерство в отношении Мандевиля, настоятельно попросил его описать свои путешествия; «и таким образом, наконец, благодаря его совету и помощи, monitu et adiutorio, был составлен этот трактат, о написании которого я, конечно, не планировал, пока, по крайней мере, не достигну своих земель в Англии». Далее он говорит о себе, как о том, что он теперь находится в Льеже, «который всего в двух днях пути от моря Англии», и в колофоне (и в рукописях) указано, что книга впервые была опубликована на французском языке Мандевилем, ее автором, в 1355 году в Льеже, а вскоре после этого в том же городе переведена на «упомянутую» латинскую форму. Кроме того, рукопись французского текста, сохранившаяся в Льеже около 1860 года, содержала аналогичное заявление и добавила, что автор остановился в постоялом дворе под названием «al hoste Henkin Levo»: в этой рукописи имя врача указано как «Johains de Bourgogne dit ale barbe», что, несомненно, передает его местную форму.

At least part of Mandeville's Travels and the life of John Mandeville is mere invention. No contemporary corroboration of the existence of such a Jehan de Mandeville is known. Some French manuscripts, not contemporary, give a Latin letter of presentation from him to Edward III of England, but so vague that it might have been penned by any writer on any subject. Compilation is thought, in large part, to have come from a Liège physician known as Johains à le Barbe or Jehan à la Barbe, otherwise Jehan de Bourgogne. Evidence for this comes from a modernized extract quoted by the Liège herald, Louis Abry (1643–1720), from the lost fourth book of the Myreur des Hystors of Johans des Preis, styled d'Oultremouse. In this, "Jean de Bourgogne, dit a la Barbe" is said to have revealed himself on his deathbed to d'Oultremouse, whom he made his executor, and to have described himself in his will as "messire Jean de Mandeville, chevalier, comte de Montfort en Angleterre et seigneur de l'isle de Campdi et du château Pérouse (Lord Jean de Mandeville, knight, Count de Montfort in England and lord of the Isle of Campdi and the castle Pérouse)". It is added that, having had the misfortune to kill an unnamed count in his own country, he engaged himself to travel through the three parts of the world, arrived at Liège in 1343, was a great naturalist, profound philosopher and astrologer, and had a remarkable knowledge of physics. The identification is confirmed by the fact that in the now destroyed church of the Guillemins was a tombstone of Mandeville, with a Latin inscription stating that he was otherwise named "ad Barbam", was a professor of medicine, and died at Liège on 17 November 1372: this inscription is quoted as far back as 1462. Even before his death, the Liège physician seems to have confessed to a share in the circulation of, and additions to, the work. In the common Latin abridged version of it, at the end of c. vii., the author says that when stopping in the sultan's court at Cairo he met a venerable and expert physician of "our" parts, but that they rarely came into conversation because their duties were of a different kind, but that long afterwards at Liège he composed this treatise at the exhortation and with the help (Jiortatu et adiutorio) of the same venerable man, as he will narrate at the end of it. And in the last chapter, he says that in 1355, on returning home, he came to Liège, and being laid up with old age and arthritic gout in the street called Bassesavenyr, i. e. Basse Sauvenière, consulted the physicians. That one came in who was more venerable than the others by reason of his age and white hairs, was evidently expert in his art, and was commonly called Magister Iohannes ad Barbam. That a chance remark of the latter caused the renewal of their old Cairo acquaintance, and that Ad Barbam, after showing his medical skill on Mandeville, urgently begged him to write his travels; "and so at length, by his advice and help, monitu et adiutorio, was composed this treatise, of which I had certainly proposed to write nothing until at least I had reached my own parts in England". He goes on to speak of himself as being now lodged in Liège, "which is only two days distant from the sea of England"; and it is stated in the colophon (and in the manuscripts) that the book was first published in French by Mandeville, its author, in 1355, at Liège, and soon after in the same city translated into "said" Latin form. Moreover, a manuscript of the French text extant at Liège about 1860 contained a similar statement, and added that the author lodged at a hostel called "al hoste Henkin Levo": this manuscript gave the physician's name as "Johains de Bourgogne dit ale barbe", which doubtless conveys its local form.

Современные упоминания

В современных английских источниках нет упоминаний об английском рыцаре по имени Жан де Мандевиль, и герб, который, как утверждается, был изображен на льежской гробнице, не соответствует известным гербам Мандевилей. Однако Джордж Ф. Уорнер предположил, что де Бургундия мог быть неким Жоаном де Бургонь, помилованным парламентом 20 августа 1321 года за участие в нападении на Деспенсеров (Хью Младшего и Хью Старшего), но его помилование было отменено в мае 1322 года, в год, когда «Мандевиль» заявляет о своем отъезде из Англии. Среди лиц, также помилованных по рекомендации того же знатного человека, был Жоан Манжевилен, чье имя, по-видимому, связано с именем «де Мандевиль», являющимся более поздней формой «де Магневиль». Имя Манжевилен встречается в Йоркшире уже в 16-й год правления Генриха I Английского, но оно очень редкое, и (при отсутствии доказательств существования местности под названием Манжевиль) представляется лишь вариантом написания Магневилен. Значение может быть просто «из Магневиля», де Магневиль; однако семья епископа Невера XIV века именовалась как «Мандевилен», так и «де Мандевилен», где Мандевилен, по-видимому, является производным от названия местности, обозначающим район Магневиля или Мандевиля. Имя «де Мандевиль» могло быть предложено де Бургундии его соучастником Манжевиленом, и даже возможно, что они вместе бежали в Англию, вместе побывали в Египте, вновь встретились в Льеже и участвовали в составлении «Путешествий». Крайне сомнительно, посетили ли после публикации «Путешествий» Англию де Бургундия или «Манжевилен». В аббатстве Сент-Олбанс хранилось кольцо с сапфиром, а в Кентербери – хрустальный шар, которые, как утверждается, были подарены Мандевилем; однако они могли быть отправлены из Льежа, и позже станет ясно, что льежский врач владел и писал о драгоценных камнях. В Сент-Олбане также сохранилась легенда, записанная Джоном Норденом в его «Speculum Britanniae» (1596), о том, что руины мраморной гробницы Мандевиля (изображенного сидящим скрестив ноги в доспехах, с мечом и щитом) когда-то стояли в аббатстве; это может относиться к «Манжевилену», или это может быть апокрифом. У входа в аббатство Сент-Олбанс также имеется надпись, которая гласит:

There is no contemporary English mention of any English knight named Jehan de Mandeville, nor are the arms said to have been on the Liège tomb like any known Mandeville arms. However, George F. Warner has suggested that de Bourgogne may be a certain Johan de Bourgoyne, who was pardoned by parliament on 20 August 1321 for having taken part in the attack on the Despensers (Hugh the Younger and Hugh the Elder), but whose pardon was revoked in May 1322, the year in which "Mandeville" professes to have left England. Among the persons similarly pardoned on the recommendation of the same nobleman was a Johan Mangevilayn, whose name appears related to that of "de Mandeville", which is a later form of "de Magneville". The name Mangevilain occurs in Yorkshire as early as the 16th year of the reign of Henry I of England, but is very rare, and (failing evidence of any place named Mangeville) seems to be merely a variant spelling of Magnevillain. The meaning may be simply "of Magneville", de Magneville; but the family of a 14th century bishop of Nevers were called both "Mandevilain" and "de Mandevilain", where Mandevilain seems a derivative place name, meaning the Magneville or Mandeville district. The name "de Mandeville" might be suggested to de Bourgogne by that of his fellow culprit Mangevilayn, and it is even possible that the two fled to England together, were in Egypt together, met again at Liège, and shared in the compilation of the Travels. Whether after the appearance of the Travels either de Bourgogne or "Mangevilayn" visited England is very doubtful. St Albans Abbey had a sapphire ring, and Canterbury a crystal orb, said to have been given by Mandeville; but these might have been sent from Liège, and it will appear later that the Liège physician possessed and wrote about precious stones. St Albans also had a legend, recorded in John Norden's Speculum Britanniae (1596) that a ruined marble tomb of Mandeville (represented cross legged and in armour, with sword and shield) once stood in the abbey; this may be true of "Mangevilayn" or it may be apocryphal. There is also an inscription near the entrance of St Albans Abbey, which reads as follows:

Возможное представление подлинного опыта

Даже в тех частях книги, которые могут считаться описанием подлинного опыта, заметны явные следы использования другого источника. Это путевые заметки немецкого рыцаря Вильгельма фон Болденселя, составленные в 1336 году по заказу кардинала Хели де Талейрана Перигора. Поверхностное сравнение этих заметок с книгой Мандевиля не оставляет сомнений в том, что последний следует их сюжету, хотя и отступает от него в различных направлениях и слишком часто игнорирует здравый смысл немецкого путешественника. Примеры включают описание Кипра, Тира и побережья Палестины, путешествие из Газы в Египет, отрывки о Вавилоне Египетском, о Мекке, общее описание Египта, пирамид, некоторые чудеса Каира, такие как рынок рабов, инкубаторы для цыплят и райские яблоки (то есть платаны), Красное море, монастырь на Синае, описание церкви Святого Гроба и так далее. Например, обсуждая пирамиды, Болденселе писал, что "местные жители называют их зернохранилищами фараонов. Но это совершенно неверно, поскольку там не найдется места для хранения пшеницы". Мандевиль же полностью меняет эту точку зрения, склоняясь к общепринятому средневековому мнению: "Некоторые утверждают, что это гробницы великих правителей древности, но это неправда, поскольку повсеместно в стране говорят, что это зернохранилища Иосифа, [ведь] если бы это были гробницы, они не были бы пусты внутри". В книге действительно сохранился лишь небольшой объем текста, который можно с уверенностью отнести к подлинному опыту автора. Однако, как уже упоминалось, заимствованные истории часто выдаются за личный опыт. Помимо уже названных, он утверждает, что видел необычное зрелище – сад переселенных душ (описанный Одориком) в Кансае, то есть в Ханчжоу. Он и его спутники вместе со слугами провели пятнадцать месяцев на службе у Кублай-хана, императора Катая, в его войнах против короля Манзи, или Южного Китая, который перестал быть независимым королевством около семидесяти лет назад. Наиболее примечательное из этих ложных утверждений – заимствование у Одорика истории о Долине Опасности. Он упоминает плоды и сок гималайского бальзама, битум, называемый "алкатран" (аль-Катран), три вида перца (длинный, черный и белый) под названиями сорботин, фулфул и бано или бауо (фулфул – распространенное арабское слово для перца, происхождение остальных названий установить не удалось). Но этих деталей, а также подробностей его повествования, для которых еще не найдены литературные источники, недостаточно, чтобы доказать достоверность его личного опыта.

Even in those parts of the book which might be supposed to represent some genuine experience, there are the plainest traces that another work has been made use of. This is the itinerary of the German knight Wilhelm von Boldensele, written in 1336 at the desire of Cardinal Hélie de Talleyrand Périgord. A cursory comparison of this with Mandeville leaves no doubt that the latter has followed its thread, though digressing on every side, and too often eliminating the singular good sense of the German traveler. Examples include Boldensele's account of Cyprus, of Tyre and the coast of Palestine, of the journey from Gaza to Egypt, passages about Babylon of Egypt, about Mecca, the general account of Egypt, the pyramids, some of the wonders of Cairo, such as the slave market, the chicken hatching stoves, and the apples of paradise (i. e., plantains), the Red Sea, the convent on Sinai, the account of the church of the Holy Sepulchre, etc. As an example, when discussing the pyramids, Boldensele wrote that "the people of the country call them Pharaoh's Granaries. But this cannot be true at all, for no place for putting in the wheat can be found there". Mandeville then completely reverses it in favor of the received medieval opinion: "Some say that they are tombs of the great lords of antiquity, but that is not true, for the common word through the whole country near and far is that they are Joseph's Granaries [for] if they were tombs, they would not be empty inside". There is, indeed, only a small residuum of the book to which genuine character, as containing the experiences of the author, can possibly be attributed. Yet, as has been intimated, the borrowed stories are frequently claimed as such experiences. In addition to those already mentioned, he alleges that he had witnessed the curious exhibition of the garden of transmigrated souls (described by Odoric) at Cansay, i. e., Hangzhou. He and his fellows with their valets had remained fifteen months in service with Kublai Khan, the Emperor of Cathay in his wars against the King of Manzi, or Southern China, which had ceased to be a separate kingdom some seventy years before. The most notable of these false statements occurs in his adoption from Odoric of the story of the Valley Perilous. fruit and sap of the Himalayan Balsam; of bitumen, "alkatran" (al Kāṭrān); of the three different kinds of pepper (long pepper, black pepper and white pepper) as sorbotin, fulful and bano or bauo (fulful is the common Arabic word for pepper; the others have not been satisfactorily explained). But these, and the particulars of his narrative for which no literary sources have yet been found, are too few to constitute a proof of personal experience.

Географическая

Мандевилль, вновь, в некоторых отрывках демонстрирует верное представление о форме Земли и определении широты посредством наблюдения за Полярной звездой; он знает о существовании антиподов и о том, что если корабли отправятся в экспедиции, они смогут совершить кругосветное плавание. И он рассказывает любопытную историю, услышанную им в юности, о том, как некий достойный человек путешествовал непрерывно на восток, пока не вернулся в свою страну. Однако он неоднократно подтверждает старое убеждение о том, что Иерусалим находится в центре мира, и в качестве доказательства приводит тот факт, что в день равноденствия вертикально воткнутое в Иерусалиме копье в полдень не отбрасывает тени, что, если бы это было правдой, было бы столь же совместимо со сферичностью Земли, при условии, что город расположен на экваторе.

Рукописи и переводы

Самая старая известная рукопись оригинала — некогда принадлежавшая Жан-Батисту-Жозефу Барруа, затем Бертраму Эшбернэму, 4-му графу Эшбернэму, а ныне обозначаемая как Nouv. Acq. Franc. 4515 в Национальной библиотеке Франции — датируется 1371 годом, но при этом весьма неточна в отношении имён собственных. Ранее цитировался ранний печатный латинский перевод, выполненный с французского, однако Иоганн Фогельс обнаружил ещё четыре непечатных перевода. Они сохранились в восьми рукописях, семь из которых находятся в Великобритании, а восьмая была переписана монахом из Абингдона; следовательно, вероятно, все эти непечатные переводы были выполнены в Великобритании. Из одной из них, по словам Фогельса, была создана английская версия, которая так и не была опубликована и существует теперь лишь в виде свободных сокращений, содержащихся в двух рукописях XV века, хранящихся в Бодлианской библиотеке: рукопись e Museo 116 и рукопись Rawlinson D.99: первая, более качественная, написана на восточно-мидлендском диалекте английского языка и, возможно, принадлежала августинскому приорату Святой Осии в Эссексе, в то время как вторая — на южно-среднеанглийском диалекте. Первый перевод на английский язык, выполненный непосредственно с французского, был сделан (по крайней мере, в начале XV века) с рукописи, многие страницы которой были утеряны. Описывая имя «Калифы», автор утверждает, что оно означает «тяжкое, ужасное бремя». Он пишет: «Там когда-то было пять султанов, то есть королей». В дефектной французской рукописи страница заканчивалась словами «Il y so», затем следовал пробел, а на следующей странице продолжалось описание горы Синай словами «Et est celle vallee mult froide». Соответственно, английская версия гласит: «То есть среди них короли, и эта долина очень холодная!» Все английские печатные тексты, датируемые периодом до 1725 года, и издание Эштона 1887 года следуют этим дефектным копиям, и лишь в двух известных рукописях обнаружен и заполнен пробел. Одной из них является рукопись Egerton MS 1982 из Британской библиотеки (северный диалект, ок. 1410–1420 гг.), в которой, по словам Фогельса, соответствующий фрагмент был заимствован из английской версии, ранее созданной с латинского текста. Другая находится в рукописи Cotton Titus xvi из Британской библиотеки (средний диалект, ок. 1410–1420 гг.) и представляет собой текст, дополненный и полностью пересмотренный с французского оригинала, хотя и не очень умелой рукой. Текст Эгертона, отредактированный Джорджем Уорнером, был опубликован Роксбургским клубом, а текст Коттона, впервые напечатанный в 1725–1727 годах, в современных переизданиях является общепринятой английской версией. Ошибки перевода в различных английских версиях свидетельствуют о том, что ни одна из них не могла быть написана автором оригинала, однако текст Коттона в предисловии утверждает, что он был создан самим Мандевилем, и это утверждение до недавнего времени принималось почти всеми современными историками английской литературы. Слова из оригинала «je eusse cest livret mis en latin mais je l'ay mis en rōmant» были неверно истолкованы, поскольку «je eusse» было воспринято как «я имел» вместо «я должен был бы», а затем (либо из-за мошеннических намерений, либо по ошибке переписчика, пытавшегося восполнить случайное упущение) были добавлены слова «and translated it aȝen out of Frensche into Englyssche». Метцнер, по-видимому, первым указал на то, что современный английский текст не мог быть создан самим Мандевилем. Удовлетворительного издания оригинального французского текста не существует, но Фогельс взялся за подготовку критического издания, а Уорнер добавил к своему английскому тексту Эгертона французский текст из рукописи Британской библиотеки с вариантами из трех других рукописей. В июне 2011 года на лондонском аукционе была продана за 289 250 фунтов стерлингов иллюстрированная рукопись на среднеанглийском языке, датируемая ок. 1440 года, предположительно из Берстеда (Кент). Произведение Мандевиля было переведено на ранненовоирландский язык около 1475 года.

The oldest known manuscript of the original—once Jean Baptiste Joseph Barrois's, afterwards Bertram Ashburnham, 4th Earl of Ashburnham's, now Nouv. Acq. Franc. 4515 in the Bibliothèque nationale de France—is dated 1371, but is nevertheless very inaccurate in proper names. An early printed Latin translation made from the French has been already quoted, but four others, unprinted, have been discovered by Johann Vogels. They exist in eight manuscripts, of which seven are in Great Britain, while the eighth was copied by a monk of Abingdon; probably, therefore, all these unprinted translations were executed in Great Britain. From one of them, according to Vogels, an English version was made which has never been printed and is now extant only in free abbreviations, contained in two 15th century manuscripts in the Bodleian Library—manuscript e Museo 116, and manuscript Rawlinson D.99: the former, which is the better, is in East Midlands English, and may possibly have belonged to the Augustinian priory of St Osyth in Essex, while the latter is in Southern Middle English. The first English translation direct from the French was made (at least as early as the beginning of the 15th century) from a manuscript of which many pages were lost. Writing of the name 'Califfes', the author says that it is taut a dire come rol (s). II y soleit auoir V. soudans "as much as to say king. There used to be 5 sultans". In the defective French manuscript a page ended with Il y so; then came a gap, and the next page went on with part of the description of Mount Sinai, Et est celle vallee mult froide. Consequently, the corresponding English version has "That ys to say amonge hem Roys Ils and this vale ys ful colde"! All English printed texts before 1725, and Ashton's 1887 edition, follow these defective copies, and in only two known manuscripts has the lacuna been detected and filled up. One of them is the British Library manuscript Egerton MS 1982 (Northern dialect, about 1410–1420 ? ), in which, according to Vogels, the corresponding portion has been borrowed from that English version which had already been made from the Latin. The other is in the British Library manuscript Cotton Titus xvi. (Midland dialect, about 1410–1420? ), representing a text completed, and revised throughout, from the French, though not by a competent hand. The Egerton text, edited by George Warner, has been printed by the Roxburghe Club, while the Cotton text, first printed in 1725–27, is in modern reprints the current English version. That none of the forms of the English version can be from the same hand which wrote the original is made patent by their glaring errors of translation, but the Cotton text asserts in the preface that it was made by Mandeville himself, and this assertion was till lately taken on trust by almost all modern historians of English literature. The words of the original "je eusse cest livret mis en latin mais je l'ay mis en rōmant" were mistranslated as if "je eusse" meant "I had" instead of "I should have", and then (whether of fraudulent intent or by the error of a copyist thinking to supply an accidental omission) the words were added "and translated it aȝen out of Frensche into Englyssche." Mätzner seems to have been the first to show that the current English text cannot possibly have been made by Mandeville himself. Of the original French there is no satisfactory edition, but Vogels has undertaken a critical text, and Warner has added to his Egerton English text the French of a British Library manuscript, with variants from three others. An illuminated Middle English copy c. 1440, possibly from Bersted, Kent, fetched £289,250 at a London auction in June 2011. Mandeville's work was translated into Early Modern Irish around 1475.