Йозеф Ротблат: Физик и борец за мир

Введение

Польский физик (1908–2005)

Сэр Джозеф Ротблат (4 ноября 1908 – 31 августа 2005) был польским и британским физиком. Во время Второй мировой войны он работал над проектами Tube Alloys и «Манхэттен», но покинул Лос-Аламосскую лабораторию по соображениям совести, когда в 1944 году стало ясно, что Германия прекратила разработку атомной бомбы. Его работа над радиоактивными осадками внесла значительный вклад в ратификацию Договора о частичном запрещении ядерных испытаний 1963 года. Будучи одним из подписантов «Манифеста Рассела — Эйнштейна» 1955 года, он был генеральным секретарем Пугашских конференций по науке и международным делам с момента их основания до 1973 года и разделил с Пугашскими конференциями Нобелевскую премию мира 1995 года «за усилия по уменьшению роли ядерного оружия в международных отношениях и, в конечном счете, к его полному устранению». Его отец, Зигмунд Ротблат, создал и развивал общенациональный бизнес по перевозкам конными повозками, владел землей и разводил лошадей. Ранние годы Юзефа прошли в обеспеченной семье, но с началом Первой мировой войны обстоятельства изменились. Границы были закрыты, а лошади семьи были реквизированы, что привело к краху бизнеса и нищете семьи. Несмотря на религиозное воспитание, к десяти годам он усомнился в существовании Бога и впоследствии стал агностиком. Родители Ротблата не могли позволить себе отправить его в гимназию, поэтому он получил среднее образование в хедере, которым руководил местный раввин. Затем он поступил в техническое училище, где изучал электротехнику и окончил его с дипломом в 1923 году в новообразованной Польской Республике. После окончания училища Ротблат работал электриком в Варшаве, но мечтал стать физиком. Перед началом Второй мировой войны он провел эксперименты, показавшие, что при делении выделяются нейтроны. В начале 1939 года он предположил, что может произойти цепная реакция деления, и если она произойдет за достаточно короткое время, то выделится значительное количество энергии. Он вычислил, что этот процесс может произойти менее чем за микросекунду, что приведет к взрыву. В 1939 году, благодаря связям Вертенштейна, Ротблат получил приглашение учиться в Париже и в Ливерпульском университете под руководством Джеймса Чедвика, лауреата Нобелевской премии 1932 года за открытие нейтрона. Чедвик строил ускоритель частиц, называемый «циклотроном», для изучения фундаментальных ядерных реакций, и Ротблат хотел построить аналогичный аппарат в Варшаве, поэтому он решил присоединиться к Чедвику в Ливерпуле. Он отправился в Англию один, так как не мог позволить себе содержать там жену. Вскоре Чедвик предоставил Ротблату стипендию (Oliver Lodge Fellowship), удвоив его доход, и летом 1939 года молодой поляк вернулся домой, намереваясь забрать с собой Толу. Однако, когда в конце августа пришло время покидать Варшаву, она заболела после операции по удалению аппендицита и осталась, ожидая, что последует через несколько дней, но начало войны принесло несчастье. Тола оказалась в ловушке, и отчаянные попытки вывезти ее в течение последующих месяцев через Данию (с помощью Нильса Бора), Бельгию и, наконец, Италию не увенчались успехом, поскольку каждая страна поочередно закрывала свои границы из-за войны. Он больше никогда ее не видел; она была убита в Холокосте в концентрационном лагере Бельзец. Это глубоко повлияло на него на всю оставшуюся жизнь, и он больше никогда не женился.

Sir Joseph Rotblat (4 November 1908 – 31 August 2005) was a Polish and British physicist. During World War II he worked on Tube Alloys and the Manhattan Project, but left the Los Alamos Laboratory on grounds of conscience after it became clear to him in 1944 that Germany had ceased development of an atomic bomb. His work on nuclear fallout was a major contribution toward the ratification of the 1963 Partial Nuclear Test Ban Treaty. A signatory of the 1955 Russell–Einstein Manifesto, he was secretary general of the Pugwash Conferences on Science and World Affairs from their founding until 1973 and shared, with the Pugwash Conferences, the 1995 Nobel Peace Prize "for efforts to diminish the part played by nuclear arms in international affairs and, in the longer run, to eliminate such arms." His father, Zygmunt Rotblat, built up and ran a nationwide horse drawn carriage business, owned land and bred horses. Józef's early years were spent in what was a prosperous household but circumstances changed at the outbreak of World War I. Borders were closed and the family's horses were requisitioned, leading to the failure of the business and poverty for their family. Despite having a religious background, by the age of ten, he doubted the existence of God, and later became an agnostic. Rotblat's parents could not afford to send him to a gymnasium, so Rotblat received his secondary education in a cheder taught by a local rabbi. He then attended a technical school, where he studied electrical engineering, graduating with his diploma in 1923 in the newly established Republic of Poland. After graduating, Rotblat worked as an electrician in Warsaw, but had an ambition to become a physicist. Before the outbreak of World War II, he conducted experiments that showed that in the fission process, neutrons were emitted. In early 1939, he envisaged that a large number of fissions could occur and if this happened within a sufficiently short time, then considerable amounts of energy could be released. He went on to calculate that this process could occur in less than a microsecond, and as a consequence would result in an explosion. In 1939, through Wertenstein's connections, Rotblat was invited to study in Paris and at the University of Liverpool under James Chadwick, winner of the 1932 Nobel Prize for discovering the neutron. Chadwick was building a particle accelerator called a "cyclotron" to study fundamental nuclear reactions, and Rotblat wanted to build a similar machine in Warsaw, so he decided to join Chadwick in Liverpool. He travelled to England alone because he could not afford to support his wife there. Before long, Chadwick gave Rotblat a fellowship (the Oliver Lodge Fellowship), doubling his income, and in that summer of 1939, the young Pole returned home, intending to bring Tola back with him. When the time came to leave Warsaw in late August, however, she was ill following an operation for appendicitis, and remained behind, expecting to follow within days; however, the outbreak of war brought calamity. Tola was trapped, and desperate efforts in the ensuing months to bring her out through Denmark (with the help of Niels Bohr), Belgium, and finally Italy came to nothing, as each country in turn was closed off by the war. He never saw her again; she was murdered in the Holocaust at the Belzec concentration camp. This affected him deeply for the rest of his life, and he never remarried.

Манхэттенский проект

Еще в Польше Ротблат осознал, что ядерное деление потенциально может быть использовано для создания атомной бомбы. Сначала он подумал, что следует "вычеркнуть это из головы", но продолжил работу, полагая, что единственный способ предотвратить применение ядерного оружия нацистской Германией – это наличие подобного оружия у Великобритании в качестве сдерживающего фактора. Он работал с Чедвиком над проектом Tube Alloys, британской программой по созданию атомной бомбы. В Лос-Аламосе он подружился со Стэном Уламом, другим польским ученым еврейского происхождения, с которым мог общаться на польском языке. Ротблат работал в группе Эгона Бретшера, изучая, не будут ли высокоэнергетические гамма-лучи, образующиеся при ядерном делении, мешать процессу ядерной цепной реакции, а затем в группе циклотрона Роберта Р. Уилсона. Ротблат продолжал испытывать серьезные сомнения относительно использования науки для разработки столь разрушительного оружия. В 1985 году он рассказал, что на частном ужине в доме Чедвиков в Лос-Аламосе в марте 1944 года был потрясен, услышав, как директор Манхэттенского проекта генерал-майор Лесли Р. Гроувз-младший заявил, что истинная цель создания бомбы – подчинить Советский Союз. Действительно, Гроувз под присягой на слушаниях 1954 года по делу об уровне допуска Дж. Роберта Оппенгеймера свидетельствовал, что "примерно через две недели после того, как я возглавил этот проект, у меня не было никаких иллюзий относительно того, что Россия – наш враг, и проект велся исходя из этого". Чедвик узнал, что начальник службы безопасности располагал досье, в котором Ротблата обвиняли в намерении вернуться в Англию, чтобы его могли переправить через Польшу и десантировать на советскую территорию для передачи секретов атомной бомбы. Его также обвиняли в посещении некоего лица в Санта-Фе и передаче ему чистого чека для финансирования создания коммунистической ячейки. Однако наличие большого количества личных документов Ротблата из Лос-Аламоса, ныне хранящихся в Архиве Черчилля, "полностью противоречит версии событий, изложенной Ротблатом".

While still in Poland, Rotblat had realised that nuclear fission might possibly be used to produce an atomic bomb. He first thought that he should "put the whole thing out of my mind", but he continued because he thought the only way to prevent Nazi Germany from using a nuclear bomb was if Britain had one to act as a deterrent. He worked with Chadwick on Tube Alloys, the British atomic bomb project. At Los Alamos, he was befriended by Stan Ulam, a fellow Polish Jewish scientist, with whom he was able to converse in Polish. Rotblat worked in Egon Bretscher's group, investigating whether high energy gamma rays produced by nuclear fission would interfere with the nuclear chain reaction process, and then with Robert R. Wilson's cyclotron group. Rotblat continued to have strong reservations about the use of science to develop such a devastating weapon. In 1985, he related that, at a private dinner at the Chadwicks' house at Los Alamos in March 1944, he was shocked to hear the director of the Manhattan Project, Major General Leslie R. Groves, Jr., say words to the effect that the real purpose in making the bomb was to subdue the Soviets. Indeed, Groves testified under oath at the 1954 hearing about J. Robert Oppenheimer's security record that "there was never, from about two weeks from the time I took charge of this project, any illusion on my part but that Russia was our enemy and that the project was conducted on that basis." Chadwick learned that the chief of security held a security dossier in which Rotblat was accused of intending to return to England so that he could be flown over Poland and parachute into Soviet territory to pass on the secrets of the atomic bomb. He was also accused of visiting someone in Santa Fe and leaving them a blank cheque to finance the formation of a communist cell. but the presence of large numbers of Rotblat's personal papers from Los Alamos now archived at the Churchill Archives Centre "is totally at odds with Rotblat's account of events".

Ядерные осадки

Ротблат вернулся в Великобританию, чтобы занять должность старшего лектора и исполняющего обязанности директора по исследованиям в области ядерной физики в Ливерпульском университете. 8 января 1946 года он был натурализован в качестве гражданина Великобритании. Большинство членов его семьи пережили войну. С помощью поляка, его зятя Миечислава (Миетека) Покорного, для сестры Ротблата, Евы, и племянницы Халины были созданы поддельные документы, удостоверяющие их личность как полячек-католичек. Ева, воспользовавшись тем, что она была светло-блондинистой и, как и Ротблат, свободно владела польским и идишем, вывезла остальную часть семьи из Варшавского гетто. Миэтек, брат Ротблата Мордехай (Майкл) и жена Майкла, Манья, мать Ротблата, Шейндель, и двое русских солдат жили в скрытом бункере под домом недалеко от Отвоцка, где Ева и Халина проживали с польской семьей. Проявления польского антисемитизма, свидетелем которых она стала во время восстания в Варшавском гетто, вызвали у Евы горечь по отношению к Польше, и она попросила Ротблата помочь семье эмигрировать в Англию. Поэтому он принял предложение Чедвика о британском гражданстве, чтобы помочь им бежать из Польши. Они некоторое время жили с ним в Лондоне, прежде чем окончательно обосноваться. Халина впоследствии окончила Сомервилл-колледж Оксфордского университета и Университетский колледж Лондона, а затем стала редактором «Словаря национальной биографии». Ротблат был возмущен применением атомного оружия против Японии и выступил с серией публичных лекций, в которых призвал к трехлетнему мораторию на все атомные исследования. Он работал в учебной больнице, связанной с Лондонским университетом, и оставался там на протяжении всей своей карьеры, получив звание профессора-эмерита в 1976 году. В 1950 году он получил докторскую степень в Ливерпуле, защитив диссертацию на тему «Определение числа нейтронов, испускаемых источником». Он также работал в ряде официальных органов, связанных с ядерной физикой, и организовал «Атомный поезд» – крупную передвижную выставку для школ, посвященную мирному использованию ядерной энергии. Он стал одним из самых известных критиков гонки ядерных вооружений, был самым молодым подписавшим «Манифест Рассела-Эйнштейна» в 1955 году и председательствовал на пресс-конференции, посвященной его публикации. После положительных отзывов о манифесте Сайрус Итон предложил финансирование влиятельных Пугавашских конференций по науке и мировым проблемам – международной организации, объединяющей ученых и общественных деятелей для снижения опасности вооруженных конфликтов и поиска решений глобальных проблем безопасности, особенно связанных с ядерной войной. В 1957 году Ротблат вместе с Бертраном Расселом и другими организовал первую из этих конференций и продолжал работать в рамках этой структуры до своей смерти. В 1958 году Ротблат вошел в исполнительный комитет недавно созданной Кампании за ядерное разоружение (CND). Несмотря на «железный занавес» и «холодную войну», он выступал за установление связей между учеными с Запада и Востока. По этой причине к Пугавашским конференциям относились с подозрением. Первоначально британское правительство считало их не более чем «коммунистическими подставными собраниями». Однако ему удалось убедить Джона Кокрофта, члена Управления по атомной энергии Великобритании, предложить кандидатуры для участия в конференции 1958 года. Он успешно противостоял последующей попытке взять конференции под контроль.

Rotblat returned to Britain to become senior lecturer and acting director of research in nuclear physics at the University of Liverpool. He was naturalised as a British subject on 8 January 1946. Most of his family had survived the war. With the help of a Polish man, his brother in law Mieczysław (Mietek) Pokorny had created false Polish Catholic identities for Rotblat's sister Ewa and niece Halina. Ewa, taking advantage of the fact that she was an ash blonde who, like Rotblat, spoke fluent Polish as well as Yiddish, smuggled the rest of the family out of the Warsaw Ghetto. Mietek, Rotblat's brother Mordecai (Michael) and Michael's wife Manya, Rotblat's mother Scheindel, and two Russian soldiers lived in a concealed bunker underneath a house near Otwock, in which Ewa and Halina lived with a Polish family. Displays of Polish anti Semitism that she witnessed during the Warsaw Ghetto uprising embittered Ewa towards Poland, and she petitioned Rotblat to help the family emigrate to England. He therefore now accepted Chadwick's offer of British citizenship so he could help them escape from Poland. They lived with him in London for some time before becoming established. Halina would go on to graduate from Somerville College, Oxford, and University College London, and become an editor of the Dictionary of National Biography. Rotblat felt betrayed by the use of atomic weapons against Japan, and gave a series of public lectures in which he called for a three year moratorium on all atomic research. a teaching hospital associated with the University of London. He remained there for the rest of his career, becoming a professor emeritus in 1976. He received his PhD from Liverpool in 1950, having written his thesis on the "Determination of a number of neutrons emitted from a source". He also worked on several official bodies connected with nuclear physics, and arranged the Atom Train, a major travelling exhibition for schools on civil nuclear energy. He became one of the most prominent critics of the nuclear arms race, was the youngest signatory of the Russell–Einstein Manifesto in 1955, and chaired the press conference that launched it. After the positive coverage of the manifesto, Cyrus Eaton offered to fund the influential Pugwash Conferences on Science and World Affairs, an international organisation that brought together scholars and public figures to work toward reducing the danger of armed conflict and to seek solutions to global security threats, particularly those related to nuclear warfare. With Bertrand Russell and others, Rotblat organised the first of these in 1957 and continued to work within their framework until his death. In 1958, Rotblat joined the executive committee of the newly launched Campaign for Nuclear Disarmament (CND). Despite the Iron Curtain and the Cold War, he advocated establishing links between scientists from the West and East. For this reason, the Pugwash conferences were viewed with suspicion. Initially the British government thought them little more than "Communist front gatherings". However, he persuaded John Cockcroft, a member of the United Kingdom Atomic Energy Authority, to suggest who might be invited to the 1958 conference. He successfully resisted a subsequent attempt to take over the conferences,

Он был одним из подписавших соглашение о созыве конвенции для разработки мировой конституции. В результате, впервые в истории человечества, Всемирная Учредительная Ассамблея была созвана для разработки и принятия Конституции Федерации Земли.

Поздние годы

Ротблат ушел из Сент-Бартоломея в 1976 году. В 1975 и 1976 годах он был приглашенным профессором Монтегю по международным отношениям в Университете Эдинбурга. Он считал, что ученые несут индивидуальную моральную ответственность, и, подобно тому как Гиппократова клятва устанавливает кодекс поведения для врачей, он полагал, что у ученых должен быть свой собственный кодекс морали, своего рода Гиппократова клятва для ученых, и особенно в отношении возможного превентивного применения ядерного оружия. В основе его мировоззрения лежали слова Манифеста Рассела-Эйнштейна, которыми он завершил свою речь при вручении Нобелевской премии в 1995 году: «Прежде всего, помните о своей человечности». Он также был главным редактором журнала «Физика в медицине и биологии» с 1960 по 1972 год. В 2004 году Ротблат перенес инсульт, после чего его здоровье ухудшилось. Он скончался от септицемии в Королевской бесплатной больнице в Камдене, Лондон, 31 августа 2005 года. В 1992 году он был удостоен премии мира Альберта Эйнштейна, а в 1995 году был избран членом Королевского общества (FRS). В 1998 году, в честь дня рождения, он был произведен в рыцари-командоры Ордена Святого Михаила и Святого Георгия за заслуги в деле международного взаимопонимания. В его удостоверении об избрании в Королевское общество сказано, что он внес значительный вклад в ядерную физику как до, так и после работы во время войны над проблемами атомной энергии в Ливерпуле и Лос-Аламосе. Это включало наблюдения за угловым распределением протонов в реакции (d,p), что привело к созданию важного инструмента для определения спина и четности ядерных уровней. Он занимался медицинскими применениями ядерной физики, а затем – биологическим воздействием радиации. Его выдающимся достижением является работа в рамках Пугаушской конференции по науке и мировым проблемам. Он был одним из основателей этих конференций и на протяжении последних 37 лет неустанно поддерживал и вдохновлял их, предоставляя ученым со всего мира и с различными идеологиями возможность объективно обсуждать вопросы, которые их разделяют. Его неустанная преданность этому делу и его вдохновение были жизненно важны для развития и дальнейшего существования конференций. В 1995 году Ротблат разделил Нобелевскую премию мира с Пугаушской конференцией за усилия по ядерному разоружению. В его обосновании награды говорилось: «За усилия по уменьшению роли ядерного оружия в международных делах и, в конечном итоге, по его ликвидации». К концу жизни он также был избран почетным членом Международной ассоциации студентов-физиков, а в 1999 году Фонд Джамналала Баджаджа наградил его премией имени Джамналала Баджаджа. Он был почетным членом редакционной коллегии журнала «Журнал экологического мира», издаваемого библиотекой Университета Торонто, а ныне – Международного университета Нобл, под редакцией профессоров Боба Гангули и Роджера Ханселла. Памятная доска в честь Джозефа Ротблата, открытая в 2017 году в присутствии посла Польши Аркадия Ржегоцкого, находится у офисов British Pugwash, на углу Бьюри-Плейс и Грейт-Рассел-стрит в Лондоне.

Rotblat retired from St Bartholomew's in 1976. In 1975 and 1976, he was Montague Visiting Professor of International Relations at the University of Edinburgh. He believed that scientists have an individual moral responsibility and, just as the Hippocratic Oath provides a code of conduct for physicians, he thought that scientists should have their own code of moral conduct, a Hippocratic Oath for scientists. and above all, with respect to the potential pre emptive use of nuclear weapons. Central to his view of the world were the words of the Russell–Einstein Manifesto with which he concluded his acceptance lecture for the Nobel Prize in 1995: "Above all, remember your humanity". He also served as editor in chief of the journal Physics in Medicine and Biology from 1960 to 1972. Rotblat suffered a stroke in 2004, and his health declined. He died of septicaemia at the Royal Free Hospital in Camden, London, on 31 August 2005. He won the Albert Einstein Peace Prize in 1992, and was elected a Fellow of the Royal Society (FRS) in 1995. He was appointed a Knight Commander of the Order of St Michael and St George in the 1998 Birthday Honours for services to international understanding. His certificate of election to the Royal Society read He made important contributions to nuclear physics, both before and after working during the war on atomic energy problems at Liverpool and at Los Alamos. This included observations on the angular distribution of protons from the (d,p) reaction, which led to an important tool for determining the spin and parity of nuclear levels. He worked on the medical applications of nuclear physics, and later on the biological effects of radiation. His outstanding distinction is in his work for the Pugwash Conference on Science and World Affairs. He was one of the founders of these conferences, and for the past 37 years has been untiring in his support and enthusiasms [sic] for the conferences, which have enabled scientists from all over the world and with opposing ideologies to talk objectively about the issues dividing them. His untiring devotion to this cause and his inspiration have been vital for the development and continuing existence of the conferences. Rotblat shared, with the Pugwash Conferences, the 1995 Nobel Peace Prize for efforts toward nuclear disarmament. His citation read: "for efforts to diminish the part played by nuclear arms in international affairs and, in the longer run, to eliminate such arms." Towards the end of his life, he was also elected honorary member of the International Association of Physics Students, and the Jamnalal Bajaj Foundation of India awarded him the Jamnalal Bajaj Award in 1999. He was an honorary editorial board member for ‘Journal of Environment Peace’ published from the library of University of Toronto, now from Noble International University, edited by Professor Bob Ganguly and Professor Roger Hansell. A plaque commemorating Joseph Rotblat, unveiled in 2017 in the presence of Polish Ambassador Arkady Rzegocki, can be found outside the offices of British Pugwash, on the corner of Bury Place and Great Russell Street in London.