Введение

Французский агент разведки (1919–1944)

Андре Раймонд Боррель (18 ноября 1919 – 6 июля 1944), позывной Дениз, была француженкой, служившей во Французском Сопротивлении и в качестве агента британской секретной службы специальных операций (SOE) во время Второй мировой войны. Целью SOE было проведение разведывательных операций, саботажа и разведки в оккупированной Европе против стран Оси, в особенности нацистской Германии. Агенты SOE сотрудничали с группами сопротивления и снабжали их оружием и оборудованием, доставляемым на парашютах из Англии. В сентябре 1942 года Боррель стала одной из первых двух женщин-агентов SOE, прибывших во Францию на парашюте. Базируясь в Париже, она вошла в состав сети SOE «Prosper» в оккупированной Франции, где работала курьером. «Prosper» была крупнейшей и наиболее важной сетью SOE во Франции, и Боррель играла важную роль в её руководстве. В июне 1943 года она была арестована гестапо. Впоследствии в июле 1944 года она была казнена в концентрационном лагере Нацвайлер-Штрутхоф.

Ранние годы

Андре Боррель родилась в рабочей семье в Бекон-ле-Брюер, северо-западном пригороде Парижа, Франция. Она хорошо занималась спортом, а её старшая сестра (Леоне) описывала Боррель как сорванца, обладавшего силой, выносливостью и интересами, свойственными мальчикам, чьи любимые занятия включали катание на велосипеде по сельской местности, походы и скалолазание. Её отец (Луи) умер, когда ей было 11 лет, и чтобы помочь содержать семью, Боррель бросила школу в 14 лет и устроилась работать к модельеру одежды. Когда ей исполнилось 16 лет, её семья переехала в Париж, где Боррель два года проработала продавцом в пекарне Boulangerie Pajo. Затем она работала продавцом в Bazar d'Amsterdam, что позволяло ей иметь выходные по воскресеньям и заниматься любимым делом – ездой на велосипеде. В октябре 1939 года матери Боррель (Евгении) посоветовали переехать в более теплый климат ради здоровья, и она взяла Андре и её сестру в Тулон на Средиземноморское побережье, где у них жили родственники. Незадолго до начала Второй мировой войны социалистические взгляды Боррель побудили её отправиться в Испанию, чтобы помочь республиканскому правительству в борьбе против фашистов, поддерживаемых нацистами. Однако она обнаружила, что война практически проиграна, и вернулась во Францию.

Военная работа в Европе (1939-42)

Когда началась Вторая мировая война, Боррель пошла работать в Красный Крест, чтобы предложить свои услуги в качестве добровольца. Она записалась на ускоренный курс обучения медсестер, который закончила 20 января 1940 года и который давал право работать медсестрой в Ассоциации французских женщин. Сначала она была направлена в Hôpital Compliméntaire в Ниме в начале февраля, но через 15 дней её отправили обратно из-за указа, запрещавшего медсестрам младше 21 года работать в больницах. Этот указ был отменен через несколько дней, и Боррель была направлена в больницу в Бокаре. Одним из её коллег там был лейтенант Морис Дюфур, и когда больницу закрыли, их обоих перевели в Hôpital Compliméntaire. К концу июля и эту больницу должны были закрыть, и по просьбе Дюфура Боррель разрешили уволиться из этого полувоенного учреждения, после чего она немедленно начала работать с Дюфуром в организации Pat Line – подпольной сети, в которой он был вовлечен. В начале августа 1941 года Боррель и Дюфур организовали Виллу Рене Тереза в Кане-Плаж, на побережье Средиземного моря недалеко от Перпиньяна, вблизи испанской границы. Она стала последним безопасным убежищем Pat Line (перед сложным и опасным маршрутом через Пиренеи) – сетью эвакуации, созданной Альбертом Герисом (при поддержке MI9), которая помогала британским летчикам, сбитым над Францией, агентам SOE, евреям и другим беженцам покинуть оккупированную Францию. Вилла оказалась слишком маленькой, и в начале октября они арендовали Виллу Аниту. К концу декабря сеть эвакуации была скомпрометирована немцами. Боррель и Дюфур нашли другое укрытие, чтобы избежать ареста, и в середине февраля им удалось бежать через Пиренеи в Испанию, а оттуда – в Португалию, откуда они вылетели в Англию (Дюфур – 29 марта 1942 года, а Боррель – 24 апреля 1942 года).

Прибытие в Англию

Вскоре после прибытия в Англию, как и всех прибывших с континента, Боррель была доставлена в Королевскую Патриотическую Школу – центр проверки службой безопасности МИ-5. В их отчете было заключено:

История мадемуазель Боррель представляется совершенно убедительной. Она подтверждается показаниями Дюфура, который, прибыв в Англию, поручился за неё. Она производит впечатление умной и преданной патриотке, типичной девушки из провинции. С точки зрения безопасности, я не обнаружил ничего компрометирующего в отношении мадемуазель Боррель и рекомендую её передачу в распоряжение ФФФ. Боррель хотела вступить в ряды Свободных французских сил, однако те не были рады принимать французских граждан, работавших с британцами (которые были тесно вовлечены в сеть помощи беженцам, с которой сотрудничала Боррель), и не проявляли к ней интереса из-за её отказа предоставлять информацию о своей прежней деятельности. Впоследствии Боррель предложили сотрудничество в Исполнительном комитете специальных операций, и она вступила в его ряды 15 мая 1942 года.

Обучение в государственных предприятиях

Боррель казалась именно той женщиной, которая была нужна SOE для работы в полевых условиях. Ее интервьюер в SOE отметил:

С момента прибытия в Лондон она пыталась вступить в Женский корпус движения «Свободная Франция», но они поставили условие, что она должна предоставить им всю информацию об организации, в которой она работала во Франции. Она отказывается это делать, и, по всей видимости, они отказываются принимать ее на работу, если она не согласится. Я считаю, что она станет отличным пополнением для нашего собственного Женского корпуса, и ее не будет сложно переманить. Она заявила, что вполне готова предоставить нам информацию, которую отказывается передавать «Свободной Франции». Боррель прошла подготовку в SOE для работы полевым агентом в их F-секции, формально оставаясь прапорщиком в First Aid Nursing Yeomanry (FANY). После успешного завершения подготовки она была произведена в лейтенанты. В отчете командира содержалась следующая оценка:

Обладает здравым интеллектом, хотя и несколько не хватает воображения. У нее мало организаторских способностей, и она будет добиваться наилучших результатов при четких инструкциях. Она исключительно вынослива и самостоятельна, совершенно не подвержена нервным срывам. Обладает здравым смыслом, способна позаботиться о себе в любых обстоятельствах и абсолютно надежна. Избавилась от излишней самоуверенности и значительно выиграла от курса, выработав уравновешенный подход к решению проблем. Очень приятная личность, и со временем она должна стать первоклассным агентом. Мужчины, с которыми она тренировалась, находили ее «неофициальной по привычке, простоватой и задиристой». Говорили, что она была «доступной, игривой, легко располагающей к себе, с которой легко разделить сигарету и смех, но при этом наивной, не ожесточенной и не сломленной тяготами войны».

Парашют во Францию

В ночь на 25 сентября 1942 года (ночь после того, как их парашютный спуск был отменен из-за неверных сигналов в зоне десантирования), Боррель ("Дениз") и Лиз де Байсак ("Одиль") стали первыми женщинами-агентами SOE, десантированными в оккупированную Францию в рамках операции "Белый луч" для организации сетей сопротивления в Париже и Северной Франции (кругов и подкругов). Их доставили из Темпфорда (RAF Tempsford). Боррель десантировалась первой, а обе они приземлились в поле возле деревни Мер, недалеко от реки Луары, примерно к юго-востоку от Парижа, где их подобрали члены местной группы сопротивления. Годы спустя де Байсак вспоминала об этом:

Как это ни странно, нам пришлось лететь дважды. Пилот не сбросил нас в первый раз, потому что огни посадочной площадки были не совсем точными, и нам пришлось возвращаться, что было очень изматывающе. Ты был зажат в этом тесном пространстве с парашютом за спиной и поджатыми ногами, и, конечно, существовала и опасность. В Англии нам сказали, что в группе приема не хватало одного человека, поэтому они не могли правильно установить огни для сигнала. Мы вернулись снова следующей ночью. Мы сидели на полу самолета [бомбардировщика "Уитли"], слишком напряженные, чтобы разговаривать, что в любом случае было невозможно из-за шума. Я не помню, сколько времени прошло, прежде чем бортмеханик открыл люк, что означало наше прибытие. Мы стали подползать ближе, принимая нужное положение для прыжка. Мы тянули жребий, и Андрею повезло вытянуть первый номер. Я прыгнула сразу за ней. Нужно было прыгать очень быстро, один за другим, потому что самолет продолжал лететь, и нас могло разнести на большое расстояние.

Медицинский (Prosper) круг

Из-за знакомства Борреля с Парижем, было естественно, что её направили туда работать курьером для новой сети "Проспект", возглавляемой Фрэнсисом Суттллом (официально именуемой "Врач", но неофициально названной "Проспект" по кодовому имени Суттлла). В начале октября 1942 года Суттлл и Боррель встретились в парижском кафе, которое она знала. Получив информацию от Жермен Тамбур из сети "Карте", Суттлл и Боррель отправились в тур по северной Франции, чтобы начать создание и организацию групп сопротивления немецкой оккупации. У них быстро появились первые успехи, и 17/18 ноября Суттлл, Боррель, Ивонн Руделат и недавно прибывший радист, Гилберт Норман, получили под Этрепаньи парашютным способом контейнеры с оружием для сопротивления. Это был первый из многих сбросов в последующие месяцы. Суттлл изначально не хотел, чтобы Боррель работала с ним, поскольку "как женатый человек" он "мог испытывать дискомфорт от вынужденной близости". Однако SOE настояла на том, что она – лучший кандидат на роль его курьера. И она стала гораздо больше, чем просто курьером. Французский язык Суттлла был не идеален, и Боррель сопровождала его повсюду во время тура, представляясь его сестрой и беря на себя основную часть общения. Они использовали легенду о том, что являются продавцами сельскохозяйственной продукции. Им удалось привлечь множество новобранцев в группы сопротивления и найти подходящие поля для тайной посадки самолетов и сброса контейнеров с оружием. Боррель, Суттлл и радист Гилберт Норман образовали неразлучную троицу. Боррель и Норман стали любовниками. Они были контрастной парой: он – красивый, из "высшего общества" и богатый, она – "проницательная и простая". Работая в сети "Проспект", она участвовала в широком спектре деятельности, включая создание сетей в Париже и на севере Франции, саботаж, обучение обращению с оружием и контроль за сбросами оружия. Суттлл был впечатлен результатами работы Боррель. В записке в SOE в марте 1943 года он написал:

"Все, кто работал с ней, согласны с моим мнением, что она – лучшая из нас. В отсутствие Джей она выполняла функции моего заместителя, разделяла со мной все опасности. Участвовала вместе со мной и другими в декабрьской группе приема. Обладает безупречным пониманием конспирации и невозмутимым спокойствием. Большое спасибо за то, что вы прислали её мне."

Вопреки мнению Суттлла, частые карточные игры Боррель с другими агентами SOE в парижском кафе нарушали доктрину SOE, согласно которой сети должны быть независимы друг от друга, с минимальным количеством контактов между сетями и даже между членами одной и той же сети, из соображений безопасности. Мадам Гёпен, жена Джорджа Дарлинга (руководителя группы сопротивления на северо-западе Франции), говорила о Боррель: "У неё была светлая голова и железная воля", и она была "полностью предана Просперу [Саттллу], как своему начальнику, и Арчамбо (Гилберту Норману)".

Проблемы успеха

Сеть «Проспера» быстро росла, и, по словам М. Р. Д. Фута, «её рост сделал катастрофу неизбежной». Немецкие оккупанты обращали на это внимание. В ноябре 1942 года немецкий агент похитил список, содержащий имена более чем 200 сторонников группы сопротивления, известной как сеть «Карте». «Проспер» привлекал многих из тех же людей из этого списка к созданию своих сетей сопротивления. Немцы не стали немедленно подавлять сопротивление, а выжидали. Быстрый рост «Проспера» и большое количество людей, связанных с сетью, включая почти 30 агентов SOE, направленных из Великобритании, привели к снижению уровня безопасности. По крайней мере 10 агентов SOE использовали квартиру Джеральдин Тамбур как безопасный дом и пункт передачи корреспонденции, нарушая доктрину SOE, предписывающую избегать личных контактов между агентами. Один радист, Джек Агазариан, утверждал, что передал сообщения для 24 различных агентов, что также противоречило доктрине SOE. Агенты SOE группами часто посещали рестораны, специализирующиеся на предметах роскоши, приобретенных на черном рынке. Более того, двойной агент Анри Дерикур передавал немцам информацию о «Проспере».

Рейд гестапо

Немецкое подавление сети "Проспер" началось в апреле 1943 года. 23 и 24 июня 1943 года Sicherheitsdienst – разведывательное управление СС, располагавшееся по адресу 84 авеню Фош в Париже и возглавляемое майором Йозефом Киффером – нанесло удар по руководству "Проспера". Боррель, Норман и Саттилл были арестованы. В последующие месяцы были арестованы сотни других, включая французских помощников и агентов SOE. Боррель была допрошена, но, по словам одного из авторов, она проявила бесстрашное презрение к своим захватчикам, сохраняя "молчание, настолько презрительное, что немцы не пытались его прервать". Позже, переведённая в тюрьму Фресне, Боррель тайно выносила записки матери, написанные на сигаретной бумаге и спрятанные в белье, которое она отправляла сестре для стирки. Большинство сообщений были направлены на то, чтобы успокоить мать и попросить прислать такие вещи, как блокнот и шпильки для волос, заканчиваясь множеством поцелуев. Мать и сестра Боррель жили в Париже.

Переехали в Германию

13 мая 1944 года Боррель вместе с тремя другими захваченными женщинами-агентами SOE, Верой Ли, Сонией Олшанески и Дианой Роуден, были переведены из Фреснеса на 84-ю авеню Фош вместе с четырьмя другими женщинами, чьи имена были Йоланде Бикман, Мадлен Дамермент, Элиан Плевман и Одетт Сансом, все из которых были агентами Секции F. Позже в тот же день их отвезли на вокзал, и при посадке в поезд к каждому прикрепили наручники и конвоира. Сансом в интервью после войны сказала:

"Мы начали это путешествие вместе, охваченные страхом, но все мы надеялись прежде всего остаться вместе. Мы уже успели почувствовать, что нас может ждать, никто из нас не питал особых надежд, мы все знали, что нас могут казнить. Я была единственной, официально приговоренной к смерти. Остальные – нет. Но всегда теплилась слабая надежда на чудо. Когда женщины прибыли в Германию, их поместили в отдельные камеры в тюрьме в Карлсруэ (Justizvollzugsanstalt Karlsruhe). Сансом – с женщиной, которая уже три года находилась в заключении, потому что ее собственная дочь (член Гитлерюгенда) донесла на нее за прослушивание BBC, а также с Свидетелями Иеговы. К агентам относились не хуже, чем к другим заключенным – заметно лучше, чем в концентрационных лагерях – и давали им ручную работу: чистить картофель, шить и т.д., что помогало скоротать время. Иногда сквозь высокие решетки они слышали, как над Германией пролетают союзнические бомбардировщики, направляющиеся к целям, поэтому в целом ситуация казалась им неплохой, даже несмотря на возможность погибнуть во время воздушного налета. Война ощутимо приближалась к концу, и они могли разумно ожидать скорого освобождения союзниками."

Исполнение приговора в Натцвайлер-Струтхофе

Между пятью и шестью утра 6 июля 1944 года, менее чем через два месяца после прибытия в тюрьму Карлсруэ, Боррель, Ли, Ольшанецки и Роуден были доставлены в приемную, им вернули личные вещи и под конвоем двух гестаповцев на закрытом грузовике перевезены на 100 километров к юго-западу в концентрационный лагерь Натцвайлер-Штрутгоф во Франции, где они прибыли около половины четвертого дня. Прибытие женщин, по всей видимости, было неожиданным, как и приказ одной из сопровождавших их женщин о немедленной казни четверых. Поскольку женщин в лагере было немного, их появление сразу привлекло внимание как немецких охранников, так и заключенных. Эсэсовцы провели четырех женщин через центр лагеря к блоку камер в нижней части лагеря. Там они находились до поздней ночи. "По их виду было понятно, что они не из лагеря", – сказал один французский заключенный. "Они выглядели молодыми, были довольно ухожены, их одежда не была лохмотьями, волосы причесаны, и у каждой в руках был чемоданчик". Сначала женщины были вместе, но затем их поместили в отдельные камеры. Через окна, выходившие на окна лазарета, им удалось общаться с несколькими заключенными, в том числе с бельгийским заключенным, доктором Жоржем Бугертом, который передал одной из женщин (которую он позже опознал как Боррель по фотографии) сигарету через окно. Боррель бросила ему небольшой табачный мешочек с деньгами. Альберт Гериссе, бельгийский армейский врач, возглавлявший линию эвакуации Пата О’Лири в Марселе, узнал Боррель как одну из своих бывших помощниц. Он обменялся несколькими словами с другой женщиной, которая сказала, что она англичанка (Ли или Роуден), прежде чем исчезла в здании камерного блока. На послевоенном суде над мужчинами, обвиняемыми в казни четырех женщин, Гериссе заявил, что находился в лазарете и видел, как женщин, одну за другой, сопровождали эсэсовские охранники из камерного блока (Zellenbau) в крематорий, расположенный в нескольких метрах. Он сказал суду: "Я видел, как четыре женщины шли в крематорий одна за другой. Одна пошла, а через две-три минуты – другая". Внутри здания крематория каждой женщине по очереди приказали раздеться для медицинского осмотра, и врач сделал ей инъекцию, назвав ее прививкой от тифа, но на самом деле это была доза фенола в 10 кубических сантиметров, которую врач считал смертельной. Когда женщина теряла сознание после инъекции, ее помещали в печь крематория. Герриссе сказал: "На следующее утро немецкий заключенный, ответственный за крематорий, объяснил мне, что каждый раз, когда открывается дверца печи, из трубы выходит пламя, а это значит, что в печь положили тело. Я видел пламя четыре раза". Заключенным, о котором говорил Гериссе, был Франц Берг, который помогал в крематории и разжигал огонь той ночью, прежде чем вернуться в комнату, которую он делил с двумя другими заключенными до казни. Во время казни дверь была заперта снаружи, но через небольшое окно над дверью можно было видеть коридор, поэтому заключенный на верхней койке мог комментировать происходящее. Берг сказал: "Более одного свидетеля рассказывал о борьбе, когда четвертую женщину столкнули в печь". По словам польского заключенного Вальтера Шульца, санитар СС Эмиль Брюттель сказал ему следующее: "Когда последняя женщина была наполовину в печи (ее вставили в печь ногами вперед), она пришла в себя и сопротивлялась. Поскольку там было достаточно людей, они смогли затолкать ее в печь, но не раньше, чем она поцарапала лицо [Питера] Штрауба". На следующий день Шульц заметил, что лицо лагерного палача (Штрауба) было сильно исцарапано. Лагерный врач Вернер Роде был казнен после войны. Франц Берг был приговорен к пяти годам тюрьмы, но в другом суде получил смертный приговор за другое преступление и был повешен в тот же день, что и Роде. Командир лагеря Фриц Хартенштейн получил пожизненное заключение, а Штрауб – 13 лет тюрьмы.