Джордж Шелль: Дирижёр и композитор венгерского происхождения.

Введение

Классический дирижёр и композитор (1897–1970)

Джордж Сзелл ( /ˈs//ɛ//l/; 7 июня 1897 – 30 июля 1970), при рождении – Дьёрдь Сзелл, Дьёрдь Эндре Сзелл или Георг Сзелл, был венгерским дирижёром и композитором, впоследствии ставшим американцем. Считается одним из величайших дирижёров XX века, он был музыкальным руководителем Кливлендского оркестра (Кливленд, штат Огайо) и записал значительную часть стандартного классического репертуара в Кливленде и с другими оркестрами. В 1946 году Сзелл приехал в Кливленд, чтобы возглавить уважаемый, но недостаточно большой оркестр, который с трудом восстанавливался после потрясений Второй мировой войны. К моменту его смерти, как выразился критик Донал Хенахан, ему приписывали создание из него «симфонического инструмента, который многие критики считали самым отточенным в мире». Благодаря своим записям Сзелл остаётся заметной фигурой в мире классической музыки и после своей смерти, а его имя по-прежнему неразрывно связано с Кливлендским оркестром. Во время гастролей с оркестром в конце 1980-х годов тогдашний музыкальный директор Кристоф фон Дохнаньи заметил: «Мы даём прекрасный концерт, а Джордж Сзелл получает прекрасные рецензии».

Ранние годы

Гёрджи Эндре Сел родился в Будапеште, но вырос в Вене. Его семья была еврейского происхождения, но перешла в католицизм. В детстве его регулярно водили на мессу.

Начало карьеры

Селл начал свое формальное музыкальное образование как пианист, обучаясь у Ричарда Роберта. Одним из других учеников Роберта был Рудольф Серкин; Селл и Серкин стали друзьями на всю жизнь и музыкальными соратниками. В одиннадцать лет он начал гастролировать по Европе как пианист и композитор, дебютировав в Лондоне в этом возрасте. Газеты объявили его «новым Моцартом». На протяжении подростковых лет он выступал с оркестрами в двойственной роли, в конечном итоге появляясь в качестве композитора, пианиста и дирижера, как это было с Берлинским филармоническим оркестром в возрасте семнадцати лет. Селл быстро понял, что не сможет построить карьеру композитора или пианиста и что он предпочитает художественный контроль, которого он мог достичь как дирижер. Он неожиданно дебютировал как дирижер в возрасте семнадцати лет, отдыхая с семьей на летнем курорте. Дирижер Венского симфонического оркестра повредил руку, и Селла попросили его заменить. Селл быстро переключился на дирижирование. Хотя он оставил композицию, на протяжении всей жизни он время от времени играл на фортепиано в камерных ансамблях и в качестве аккомпаниатора. Несмотря на редкие выступления в качестве пианиста после юности, он сохранял хорошую форму. В годы, проведенные в Кливленде, он иногда демонстрировал приглашенным пианистам, как, по его мнению, следует исполнять тот или иной фрагмент. В течение пятнадцати лет во время и после Первой мировой войны Селл работал с оперными театрами и оркестрами в Европе: в Берлине, Страсбурге, где он сменил Отто Клемперера в Городском театре, в Праге, Дармштадте и Дюссельдорфе, прежде чем в 1924 году стать главным дирижером Берлинской государственной оперы, которая заменила Королевскую оперу. В 1923 году он дирижировал премьерой оперы Ганса Галя «Святая утка» в Дюссельдорфе.

Переезжай в США.

Когда в 1939 году в Европе началась война, Сель возвращался в США из австралийского турне и обосновался со своей семьей в Нью-Йорке. В 1946 году Сель получил гражданство США по натурализации.

Кливлендский оркестр: с 1946 по 1970 год

"Новая страница будет перевернута с грохотом!" – сказал Сзелл, который был назначен музыкальным директором и дирижером Кливлендского оркестра в январе 1946 года. "Люди говорят о Нью-Йорке, Бостоне и Филадельфии. Теперь они будут говорить о Нью-Йорке, Бостоне, Филадельфии и Кливленде." Однако время Сзелла в Кливленде началось в период смуты и неопределенности. Предыдущий музыкальный директор оркестра, Эрих Лайнсдорф, временно оставил свой пост после призыва в армию. Во время отсутствия Лайнсдорфа Сзелл дебютировал в Северанс-холле в ноябре 1944 года, получив восторженные отзывы. И, несмотря на предстоящее возвращение Лайнсдорфа, общественное мнение склонилось в пользу Сзелла. После напряженных переговоров, включавших предоставление Сзеллу полного художественного контроля над составом, репертуаром, графиком и записями, Совет попечителей оркестра назначил его четвертым музыкальным директором ансамбля. Вскоре после принятия должности Сзелл заявил, что "посвятит все свои усилия тому, чтобы Кливлендский оркестр не уступал ни одному по качеству исполнения". Он направил много энергии на то, чтобы добиться своего от музыкантов – увольнял одних и нанимал других, стремясь достичь желаемого звучания. Он ожидал технического совершенства и полной отдачи от музыкантов во время репетиций и концертов. Его стандарты были строгими, его цели высокими: он был сосредоточен исключительно на том, чтобы поднять оркестр на новый уровень мастерства. Вскоре после назначения Сзелл начал выступать с концертами в других городах, особенно в Нью-Йорке, и Кливленд постепенно завоевал репутацию одного из ведущих оркестров мира. К началу 1950-х годов он стал обеспокоен "сухой" акустикой в Северанс-холле – проблемой, которая беспокоила его с момента прибытия в Кливленд. "Жаль, что у вас нет зала с акустикой, достойной вашего великого искусства", – сказал Леопольд Стоковский, бывший дирижер Филадельфийского оркестра. "В зале музыка звучала сухо и словно полуживая". Хотя позже в зал добавили фанеру, для достижения желаемого тона потребовались дальнейшие изменения. В течение предыдущих лет посещаемость летних концертов оркестра в общественном зале Кливленда снизилась, и в числе мер, предпринятых для обеспечения занятости музыкантов, была серия концертов перед играми бейсбольной команды Cleveland Indians. Примерно в то же время Сзелл решил, что оркестру необходимо отправиться в свой первый международный тур, чтобы не отставать от других ведущих симфонических оркестров. В результате весной 1957 года оркестр отправился в Европу, с остановками в Антверпене, Брюсселе и за "Железным занавесом". Турне увенчалось успехом, принеся оркестру всемирную известность и внушив чувство гордости жителям Кливленда. Следующее десятилетие было плодотворным для Сзелла и оркестра. К сезону 1958/59 акустические работы были завершены на новой сцене – "Шелл-Шелл", которая окружала музыкантов и по-новому проецировала звук, устраняя "сухость" и обеспечивая более четкое звучание струнных. В июле 1968 года оркестр открыл свой новый летний дом, Музыкальный центр Блоссом, примерно в 40 километрах к югу от Кливленда, обеспечивая Сзеллу и его музыкантам работу круглый год. Два года спустя, в мае 1970 года, оркестр продолжил укреплять свою международную репутацию, отправившись на гастроли на Дальний Восток, включая Японию и Корею. Однако здоровье Сзелла начало ухудшаться. Во время концерта в Анкоридже, Аляска, Сзелл на мгновение прекратил дирижировать, и, как вспоминал виолончелист Майкл Хабер, "я почувствовал озноб по всему телу… я помню, что подумал, что что-то ужасно не так". Это был последний концерт, который сыграл Сзелл, и он умер 30 июля 1970 года.

“A new leaf will be turned over with a bang!” said Szell, who was named Music Director and Conductor of The Cleveland Orchestra in January 1946. “People talk about the New York, the Boston, and the Philadelphia. Now they will talk about the New York, the Boston, the Philadelphia, and the Cleveland.” However, Szell's time in Cleveland began during a period of unrest and uncertainty. The Orchestra's previous music director, Erich Leinsdorf, had temporarily vacated his post after being drafted into the armed forces. During Leinsdorf's absence, Szell made his Severance Hall debut — in November 1944 — to glowing reviews. And despite Leinsdorf's impending return, public opinion shifted toward Szell. Following intense negotiations that included granting Szell complete artistic control over personnel, programming, scheduling, and recording, the Orchestra's Board of Trustees appointed him the ensemble's fourth music director. Shortly after accepting the position, Szell remarked that he would "dedicate all [his] efforts to make The Cleveland Orchestra second to none in quality of performance." He devoted much of his energy to exacting his will on his musicians — releasing some and hiring others in an effort to achieve his desired sound. He expected technical perfection and total commitment from musicians during rehearsals and performances. His standards were stringent, his goals lofty: He was singularly focused on elevating the Orchestra to new levels of excellence. Not long into his tenure, Szell began making guest appearances in other cities, especially New York, and Cleveland steadily gained a reputation as one of the world's leading ensembles. By the early 1950s, he'd grown concerned about "dry" acoustics at Severance Hall — an issue that had preoccupied him since his arrival in Cleveland. "I only wish you had a hall with acoustics worthy of your great art," said Leopold Stokowski, former conductor of the Philadelphia Orchestra. "In the hall the music was dry and half dead sounding." Although plywood was later added to the hall, further changes were still required to achieve Szell's desired tone. During the preceding years, summer attendance for Orchestra performances at Cleveland's Public Auditorium had waned and, among the adjustments made to provide employment for the musicians, a series of concerts was played before Cleveland Indians baseball games. Around the same time, Szell determined that the Orchestra needed to embark on its first international tour if it hoped to keep pace with other major symphonies. As a result, the Orchestra traveled to Europe in the spring of 1957, with stops in Antwerp, Brussels, and behind the Iron Curtain. The tour was a success, bringing the Orchestra worldwide acclaim and instilling a sense of pride in the citizens of Cleveland. The next decade or so was a busy and fruitful time for Szell and the Orchestra. By the 1958 59 season, acoustic renovations had been completed on a new stage — the Szell Shell — that surrounded the musicians and projected their tone in a different way, eliminating “dryness” and providing clearer sounding strings. In July 1968, the Orchestra opened its new summer home, Blossom Music Center, about 25 miles south of Cleveland, providing Szell and his musicians with year round employment. Two years later, in May 1970, the Orchestra continued to advance its reputation internationally by touring to the Far East, including stops in Japan and Korea. However, Szell's health began to deteriorate. During a concert in Anchorage, Alaska, Szell ceased conducting momentarily and, as cellist Michael Haber recalled, "I felt a chill through my body I remember thinking something was terribly wrong." Indeed, something was wrong: This was Szell's final performance, and he died on July 30, 1970.

Стиль дирижирования

На репетициях Сзелл проявлял себя как авторитарный постановщик задач. Он тщательно готовился к репетициям и мог сыграть всю партитуру на фортепиано по памяти. Уделяя внимание фразировке, прозрачности, балансу и архитектуре, Сзелл также требовал от своих музыкантов невиданной ранее ритмической дисциплины. Результатом часто становился уровень точности и ансамблевого звучания, обычно встречающийся лишь в лучших струнных квартетах. Его левую руку, которой он формировал каждое звучание, часто называли самой изящной в музыке. Вследствие исключительной требовательности Сзелла и его очень тщательных репетиций, некоторые критики (такие как Дональд Врун, редактор American Record Guide) упрекали его музыку в недостатке эмоциональности. В ответ на такую критику Сзелл сформулировал свой девиз: "Граница между ясностью и холодностью, самодисциплиной и суровостью очень тонка. Существуют различные оттенки теплоты — от чистой теплоты Моцарта до чувственной теплоты Чайковского, от благородной страсти "Фиделио" до распутной страсти "Саломеи". Я не стану поливать спаржу шоколадным соусом". Он также заявил: "Вполне допустимо предпочитать хаотичное, аритмичное, небрежное. Но, по моему мнению, великое искусство – это не беспорядок". Его описывали как "литератора", исполняющего только то, что написано в партитуре. Однако Сзелл был готов исполнять музыку нетрадиционными способами, если считал, что это необходимо; и, как и большинство дирижеров до и после него, вносил множество небольших изменений в оркестровку и ноты в произведениях Бетховена, Шуберта и других композиторов. Клойд Дафф, тимпанист Кливлендского оркестра, однажды вспоминал, как Сзелл настоял на том, чтобы он играл на малом барабане в Концерте для оркестра Бартока, инструменте, на котором ему не полагалось играть. Месяц спустя после записи концерта в Кливленде (октябрь 1959 года) он должен был быть исполнен в Карнеги-холле в рамках ежегодного двухнедельного тура по восточному побережью США вместе с Пятой симфонией Прокофьева. Сзелл начал все больше раздражаться из-за партии малого барабана во второй части, и к моменту прибытия в Нью-Йорк его раздражение достигло предела. "Начиная с того, кто играл на записи, Сзелл перепробовал каждого из штатных ударников на партии малого барабана. Он так их нервировал, что они один за другим стали ошибаться. Наконец, Сзелл обратился к тимпанисту Клойду Даффу". Так рассказывает об этом Дафф. Тем не менее, он включал в программы современную музыку, давая многочисленные мировые премьеры в Кливленде и тесно сотрудничая с такими композиторами, как Дютийё, Уолтон, Прокофьев, Хиндемит и Барток. Сзелл также способствовал установлению давних партнерских отношений Кливлендского оркестра с композитором и дирижером Пьером Булезом.

Szell's manner in rehearsal was that of an autocratic taskmaster. He meticulously prepared for rehearsals and could play the entire score on the piano from memory. Preoccupied with phrasing, transparency, balance and architecture, Szell also insisted upon hitherto unheard of rhythmic discipline from his players. The result was often a level of precision and ensemble playing normally found only in the best string quartets. His left hand, which he used to shape each sound, was often called the most graceful in music. As a result of Szell's exactitude and very thorough rehearsals, some critics (such as Donald Vroon, editor of American Record Guide) have censured Szell's music making as lacking emotion. In response to such criticism, Szell expressed this credo: "The borderline is very thin between clarity and coolness, self discipline and severity. There exist different nuances of warmth — from the chaste warmth of Mozart to the sensuous warmth of Tchaikovsky, from the noble passion of Fidelio to the lascivious passion of Salome. I cannot pour chocolate sauce over asparagus." He further stated: "It is perfectly legitimate to prefer the hectic, the arhythmic, the untidy. But to my mind, great artistry is not disorderliness." He has been described as a "literalist", playing only what is in the score. However, Szell was quite prepared to play music in unconventional ways if he thought the music needed these; and, like most other conductors before and since, he made many small modifications to orchestrations and notes in the works of Beethoven, Schubert and others. Cloyd Duff, timpanist with the Cleveland Orchestra, once recalled how Szell had insisted that he play the snare drum part in Bartok's Concerto for Orchestra, an instrument which he was not supposed to play. A month after having recorded the concerto in Cleveland (October 1959), it was to be performed at Carnegie Hall, as part of an annual two week tour of the Eastern United States along with Prokofiev's Symphony No. 5. Szell had begun getting increasingly irritated about the side drum part in the second movement and by the time they reached New York City, Szell's escalation was going off the scale. "Starting with the one who had played on the recording, Szell tried out each of the staff percussionists on the side drum part. He made them so nervous that, one by one, they all stumbled. Finally Szell turned to timpanist Cloyd Duff." This is the story as Duff tells it: He did program contemporary music, however; he gave numerous world premieres in Cleveland, and he was particularly associated with such composers as Dutilleux, Walton, Prokofiev, Hindemith and Bartók. Szell also helped initiate the Cleveland Orchestra's long association with the composer conductor Pierre Boulez.

Личная жизнь

Сель дважды женился. Первый брак, в 1920 году с Ольгой Бэнд (1898–1984), также ученицей Ричарда Роберта, закончился разводом в 1926 году. Его второй брак, в 1938 году с Хелен Шульц Телтч, родом из Праги, был гораздо счастливее и продолжался до самой смерти. У Сзелла были дома на Парк-авеню в Нью-Йорке и в Шейкер-Хайтс, недалеко от концертного зала Кливлендского оркестра. В свободное от музыки время он увлекался кулинарией и автомобилями. Он регулярно отказывался от услуг шофера оркестра и почти до конца жизни сам водил свой Cadillac на репетиции.

Смерть

Он умер от рака костного мозга в Кливленде в 1970 году. Его тело было кремировано, а прах захоронен в Сэнди-Спрингс, штат Джорджия, вместе с его женой после её смерти в 1991 году. В 1963 году британское правительство удостоило Селла звания почетного командора ордена Британской империи (CBE).