Диана Роуден: Героиня Сопротивления и агент SOE

Введение

Британский агент разведки (1915–1944)

Диана Хоуп Роуден (31 января 1915 – 6 июля 1944) служила в Женском вспомогательном воздушном корпусе и была агентом британской секретной службы специальных операций (SOE) во время Второй мировой войны. Роуден входила в состав группы «Акробат» SOE во Франции, где она работала курьером до своего ареста Гестапо. Впоследствии она была казнена в концентрационном лагере Нацвайлер-Штрутхоф.

Ранние годы

Родилась в Англии, Роуден была дочерью майора Олдреда Клемента Роудена (британской армии) и его жены Мюриэль Кристиан Мэйтленд Макгилл Крайтон, на которой он женился 16 июля 1913 года в Сент-Марк, на Северной Одли-стрит в модном лондонском районе Мэйфэр. Брак не был счастливым, и ее родители разошлись, когда она была еще ребенком, после чего она переехала с матерью и двумя младшими братьями, Морисом Эдвардом Альфредом и Сесилом Уильямом Олдредом, в южную Францию, так как там небольшой доход позволял жить лучше, чем в Англии. Она и ее братья проводили много времени на пляже, рыбачили, катались на лодках, плавали и занимались глиссированием. Кузен Роудена, Марк Четвинд Стейплтон, вспоминает, как играл с детьми Роудена в прятки, когда они приезжали в гости, и катался с ними на велосипедах по Беркхэмстед Коммон. Шестьдесят лет спустя у него осталось смутное впечатление о Роуден как о "немного сорванце", рыжеволосой, с веснушками и слегка выступающими зубами. Ее мать, по-видимому, была эксцентричной женщиной, которую ее племянник (Марк) помнил как "забавную, хотя и обладающую довольно колким и острым умом, и не слишком заботившуюся о том, что она говорит и кому". Когда она жила во Франции, местные жители называли миссис Роуден, по словам ее сестры, "сумасшедшей англичанкой". Роуден училась в школах в Сан-Ремо и Каннах на Французской Ривьере, но вскоре ее семья вернулась в Англию и поселилась в Хэдлоу Даун, недалеко от Мейфилда, Восточный Сассекс, где она продолжила образование в школе Manor House в Лимпсфилде, Суррей. Миссис Роуден, по словам ее племянника, была достаточно внимательна к своим родительским обязанностям, чтобы завершить беспорядочное образование, которое Роуден получила во Франции, полноценным английским образованием. Усадьба располагалась у подножия невысоких холмов. Девочка, которая жила с Роуден в одной комнате (Элизабет Николас), позже вспоминала это место как "запах чернил и меловой пыли, ленивое жужжание пчел вокруг клумб, мрачные и белые футбольные ворота, указывающие на зимнее небо". Элизабет, которая позже написала книгу о Роуден (Death Be Not Proud), помнила, как сильно Роуден возмущали ограничения школьной жизни. "Она была частью этого мира, но не принадлежала ему. Она была, – подумала она позже, – слишком взрослой для нас. Мы были школьницами в грязных белых блузках, озабоченными играми, ссорами и глупыми шутками. Она уже была взрослой и отстранилась от наших развлечений; мне кажется, никто из нас ее так и не узнал". Спустя годы Элизабет была удивлена, узнав от миссис Роуден о ранних годах Дианы, "как о морском еже", дремавшей на палубе Sans Peur с веревкой, привязанной к большому пальцу ноги, чтобы разбудить ее, если рыба клюнет, и чистившей свой улов "с веселой уверенностью, продавала, пировала, управляла небольшой лодкой с безрассудной ловкостью". Элизабет казалось, что изменение личности Роуден от спонтанности к сдержанности объяснялось сменой обстановки на усадьбу в Суррее, где она тосковала по жизни, которую вела во Франции, "по яхте, морю, теплому солнцу Средиземноморья и ее безрассудным, небрежным, непредсказуемым друзьям". В 1933 году, когда Роуден была признана достаточно образованной, хотя и не закончившей обучение полностью, она вернулась во Францию со своей матерью (оставив двух мальчиков в школе в Англии) и поступила в Сорбонну, а также попробовала себя в качестве внештатного журналиста.

Born in England, Rowden was the daughter of Major Aldred Clement Rowden (British Army) and his wife, Muriel Christian Maitland Makgill Crichton, whom he married on 16 July 1913 at St Mark's, North Audley Street in London's fashionable Mayfair district. The marriage was not successful and her parents separated when she was still a young child, whereupon she moved with her mother and two younger brothers, Maurice Edward Alfred and Cecil William Aldred, to southern France as a small income went farther there than in England. She and her brothers spent much of their time there on the beach, fishing and boating, swimming and gliding. Rowden's cousin, Mark Chetwynd Stapylton, remembers playing games of hide and seek with the Rowden children when they came to visit and bicycle rides on Berkhamsted Common. Sixty years later he was left with a faint impression of Rowden as "a bit of a tomboy", reddish haired, freckled, with slightly protruding teeth. Her mother was apparently an eccentric who was remembered by her nephew (Mark) as "amusing even if possessing a somewhat caustic – and biting – wit and not much worried about what she said and to whom". When living in France Mrs Rowden was known to locals, according to her sister, as "the mad Englishwoman". Rowden attended schools in Sanremo and Cannes on the French Riviera, but her family soon returned to England, settling at Hadlow Down, near Mayfield, East Sussex, where she continued her education at Manor House school in Limpsfield, Surrey, as Mrs Rowden was, according to her nephew, mindful enough of her parental responsibilities to finish off the haphazard schooling Rowden had in France with a proper English education. The Manor House was set beneath a low line of hills. A girl who shared a room with Rowden (Elizabeth Nicholas), remembered the place later in terms of "the smell of ink and chalk dust, the lazy drones of bees around the flower beds, goal posts pointing bleak and white towards a winter sky." Elizabeth, who would later write a book about Rowden (Death Be Not Proud), remembered how bitterly Rowden resented the restrictions of life at school. "She was of it, but never part of it. She was", she thought later, "too mature for us. We were still schoolgirls in grubby white blouses concerned with games and feuds and ha ha jokes. She was already adult, and withdrawn from our diversions; none of us, I think, ever knew her." Elizabeth was amazed to learn years later from Mrs Rowden about Diana's early years "as a sea urchin", napping on the deck of the Sans Peur with a line tied around her big toe to wake her if a fish bit, gutting her catch "with a cheerful confidence, marketing, carousing, sailing a small boat with reckless skill. "It seemed to Elizabeth that the change in Rowden's personality from spontaneity to reserve was explained by the change of scene to a manor in Surrey where she longed for the life she had led in France, "for the yacht and the sea and the warm sun of the Mediterranean and her raffish, careless, unpredictable companions." In 1933, when Rowden was considered sufficiently educated, if not entirely finished, she returned to France with her mother (leaving the two boys at school in England) and enrolled at the Sorbonne, and tried her hand at freelance journalism.

Красный Крест в ВААФ (1940-43)

Когда Германия вторглась во Францию в 1940 году, она добровольно поступила на службу во Французский Красный Крест, где была назначена в англо-американский отряд скорой помощи. Разгром союзников в мае 1940 года помешал её эвакуации из Франции, и она оставалась там до лета 1941 года, когда ей удалось бежать в Англию через Испанию и Португалию. В сентябре 1941 года она вступила в Женский вспомогательный военно-воздушный корпус (WAAF), работая в Департаменте начальника штаба ВВС в качестве помощника офицера сектора по разведывательным вопросам, а в июле 1942 года была направлена в Мортон-ин-Марш, где её повысили до офицера сектора. Во время непродолжительной госпитализации в Вест-Кантри для восстановления после незначительной операции, Роуден познакомилась с пилотом (командиром эскадрильи Уильямом Симпсоном), который работал на французский отдел SOE. Она впервые привлекла внимание Службы специальных операций, когда Гарри Спорборг, высокопоставленный сотрудник SOE, ознакомился с её личным делом и попросил назначить её своим секретарем, но она уже вступила в WAAF и начала военную подготовку. Симпсон работал в SOE неполный рабочий день, и она обсуждала с ним своё желание вернуться во Францию и принять участие в движении Сопротивления, что побудило его рассказать об этом некоторым своим коллегам на Бейкер-стрит (SOE занимала большую часть западной стороны Бейкер-стрит, отсюда и прозвище "нерегулярные Бейкер-стрит").

Управление специальных операций (1943-44)

В начале марта 1943 года она получила приглашение на предварительное собеседование с офицером Секции F SOE, в ходе которого интервьюер был произведен в благоприятное впечатление. Было отмечено, что она "очень стремилась вернуться во Францию и работать против немцев", и после того, как ее осмотрели другие сотрудники Секции F, было решено дать ей шанс, которого она ждала. 18 марта 1943 года она была официально зачислена в Air Intelligence 10, фактически направлена в SOE, и немедленно отправлена на обучение. В отчете об обучении ее описали как "не очень ловкую", но "обладающую большим мужеством" и "вполне физически подготовленную". Одним из ее сильных сторон была полевая подготовка, в которой она "отлично умела выслеживать". Она была "очень хорошим стрелком, совершенно не боялась оружия. Бросание гранат – очень хорошо". Ее инструктор считал ее "очень добросовестной" и "приятной ученицей". В отчете ее командира она описывалась как "странное сочетание. Очень умная во многих отношениях, но очень медленно усваивающая новую информацию". У нее были трудности с техническими деталями, а ее навыки передачи сигналов были описаны как мучение для нее самой и окружающих, не стоящие того, чтобы продолжать, так как это только ее обескураживало. Она ненавидела проигрывать в чем-либо, поэтому, должно быть, испытала здесь немало разочарований. Он заключил: "Думаю, ей понравился курс, и она может быть полезной". 9 июня 1943 года Роуден получила приказ о своей первой миссии, а через неделю, в ночь с 16 на 17 июня, она вышла из "Лисандра" на залитом лунным светом лугу в долине Луары в нескольких километрах к северо-востоку от Анже. В течение нескольких минут приземлились еще два агента – Сесили Лефорт и Нур Инайат Хан. Трем женщинам, которых отправили действовать в качестве курьеров для организаторов различных кружков (также известных как сети) в разных частях Франции, был организован приемный комитет офицером по воздушным перевозкам Секции F, Анри Дерикуром, и они быстро были доставлены к своим пунктам назначения. Роуден была направлена в район гор Юра к юго-востоку от Дижона и к западу от швейцарской границы, чтобы работать на организатора кружка "Акробат", которым руководил Джон Реншоу Старр. Ее документы были оформлены на имя Жюльетт Терезы Рондо. Среди коллег-агентов ее звали Полетт, а ее кодовое имя в сообщениях в Лондон – Капеллан. Она жила в небольшой комнате в задней части отеля "Commerce" с выходом на крышу, чтобы иметь возможность незаметно покинуть его в случае необходимости. Ее основной задачей была доставка сообщений другим агентам и членам подполья, и она постоянно путешествовала, в основном на велосипеде по дорогам, прилегающим к сосновому лесу, но также доставляла инструкции агентам, находящимся в таких отдаленных городах, как Марсель, Лион, Безансон, Монбельяр и даже Париж, и приносила их сообщения оператору радиосвязи (Джону Янгу) для передачи. Янг был шотландцем, плохо говорившим по-французски, поэтому в обязанности Роуден входило сопровождение его, чтобы ему не приходилось говорить по-французски. Во время одной из поездок в Марсель немецкая полиция вошла в поезд и начала проверять документы, поэтому она заперлась в туалете, пока они не прошли мимо ее вагона. Роуден познакомилась с местными партизанами, которые описали ее как бесстрашную – sans peur. Она выходила ночью на встречи с местными членами сопротивления на залитых лунным светом полях, устанавливая сигнальные ракеты и фонари, чтобы направлять самолеты, сбрасывающие оружие, боеприпасы и взрывчатку. Некоторые из этих взрывчатых веществ были использованы для саботажа завода Peugeot в Сошо, недалеко от города Монбельяр, который производил танковые башни для Вермахта и детали двигателей для Люфтваффе. Налет союзных бомбардировщиков не смог повредить завод и привел к гибели сотен мирных жителей в городе, поэтому Гарри Ри (агент SOE, известный как Сезар) обратился к местному директору завода (члену семьи Peugeot) и убедил его содействовать саботажу на заводе, поскольку альтернативой был еще один налет, который мог привести к еще большему количеству жертв. Всего через месяц после ее прибытия Старр был арестован, преданный двойным агентом, внедрившимся в сеть, поэтому Янг и Роуден были вынуждены скрываться. Роуден ненадолго укрылась в маленьком бистро и магазине в Эпи. Через три недели в Эпи она присоединилась к Янгу в том, что стало их последним укрытием, благодаря помощи семьи Жание-Дюбри, состоявшей из пожилой вдовы и ее сына и невестки с фамилией Дюбри, а также двух дочерей и их мужей, Жуифов и Полей. Вместе они владели местной пилорамой недалеко от Клерво-ле-Лак, деревни примерно в 15 километрах от города Лон-ле-Сонье. В августе Роуден и Янг обосновались в доме Жуифов. Поскольку ее описание, вероятно, было распространено, Роуден покрасила волосы и изменила прическу, избавилась от одежды, в которой была, и одолжила другую. Она также отказалась от кодового имени Полетт и взяла имя Марсель. Она помогала по дому, а дети Жуифов любили ее, так как она играла с ними и каталась с ними на санках с деревянного ската возле дома, и мадам Жуиф казалось, что она такая же крепкая, как мужчина, и такая же неутомимая, как ребенок.

In early March 1943, she received an invitation to a preliminary interview with an officer of SOE F Section, during which the interviewer was favourably impressed. It was duly noted that she was "very anxious to return to France and work against the Germans", and after she had been seen by other members of F Section staff, it was decided that she would be given the chance she had been looking for. She was officially posted to Air Intelligence 10, actually seconded to SOE, on 18 March 1943, and immediately sent off to training. Her training report described her as "not very agile", but with "plenty of courage", and "physically quite fit". One of her best subjects was fieldcraft, in which she "did some excellent stalks". She was "a very good shot, not at all gun shy. Grenade throwing, very good". Her instructor found her "very conscientious" and "a pleasant student to instruct". Her commandant's report described her as a "strange mixture. Very intelligent in many ways but very slow in learning any new subject". She had trouble with technical details and her signalling was described as a grief to herself and others, not worth while persevering with as it only discourages her. She hates being beaten by any subject, so must have got through a lot of hate down here." He concluded, "I think she has enjoyed the course and could be useful." On 9 June 1943, Rowden received orders for her first mission, and a week later, on the night of 16/17 June, she stepped out of a Lysander on a moonlit meadow in the Loire Valley a few miles north east of Angers. Within minutes two other agents, Cecily Lefort and Noor Inayat Khan, had landed. The three women, who had been sent to operate as couriers for the organizers of various circuits (also known as networks) in different parts of France, were met by a reception committee organized by F Sections' air movements officer, Henri Déricourt, and quickly spirited to their destinations. Rowden was bound to the area of the Jura Mountains south east of Dijon and just west of the Swiss border to work for the organizer of the Acrobat circuit, led by John Renshaw Starr. Her papers were in her cover name of Juliette Thérèse Rondeau. Her name in the field among fellow agents was Paulette while her code name in messages to London was Chaplain. She lived in a small room at the back of the Hôtel du Commerce with access to a roof if she had to leave in a hurry without being seen. Her primary was acting as a courier delivering messages to other agents and members of the underground, and she would travel constantly, mostly by bicycle over the neighbouring roads bordering the Pines, but would also deliver instructions to agents as far afield as Marseille, Lyon, Besançon, Montbéliard, and even Paris, and bring their messages back to the W/T operator (John Young) for transmission. Young was a Scotsman who spoke poor French, so Rowden's duties included escorting him around so he would not have to speak French. On one of her trips to Marseille the German police boarded the train and began inspect papers, so she locked herself in the W/C until they had passed through her car. Rowden got to know the local maquis who described her as without fear – sans peur. She went out at night to meet local members of the resistance in the moonlit fields, setting flares and shining flashlights to guide in the planes with parachute drops of arms, ammunition and explosives. Some of these explosives were used to sabotage the Peugeot factory at Sochaux, near the town of Montbéliard, which had been turning out tank turrets for the Wehrmacht and engine parts for the Luftwaffe. A raid by Allied bombers had failed to damage the factory and caused hundreds of civilian deaths in the town, so Harry Rée (an SOE agent known as César) approached the local director of the factory (a Peugeot family member) and convinced him to facilitate sabotage at the factory as the alternative was another bombing raid that could cause many more deaths. Barely a month after her arrival, Starr was arrested, betrayed by a double agent who had infiltrated the circuit, so Young and Rowden were on the run. Rowden briefly sheltered in a little bistro and shop at Epy. After three weeks at Epy she joined Young in what would be their last hideout thanks to the help of the Janier Dubry family, which consisted of an elderly widow and her son and daughter in law of the family name, and her two daughters and their husbands, the Juifs and the Paulis. Together they owned a local sawmill outside Clairvaux les Lacs, a village about 15 kilometres from the town of Lons le Saunier. In August Rowden and Young were established in the house of the Juifs. Since her description had likely been distributed, Rowden dyed her hair and changed the way she wore it, got rid of the clothes she had been wearing and borrowed some others. She also dropped the codename Paulette and assumed the name Marcelle. She helped around the house while the Juif children loved her as she joined in their games and went tobogganing with them down the log slide outside the house, and to Madame Juif she seemed as tough as a man and as tireless as a child.

Рейд фельджандармерии

В ноябре Янг получил сообщение о прибытии нового агента по имени Бенуа. Бенуа прибыл в соседний дом и представился, после чего мсье Джанье Дубри отвез его в Лон-ле-Саунье, чтобы забрать чемодан, и их сопровождал Роуден. В Лонсе они встретили Анри Клерка, участника Сопротивления из Сент-Амура, и выпили с ним в кафе «Страсбург», одном из пунктов передачи почты в сети. Они вернулись около шести вечера и разговаривали с мадам Жуф, которая готовила ужин, когда дверь выломали, и комната наполнилась фельджандармерией – немецкой военной полицией, вооруженной пулеметами. Роудена, Янга и Бенуа заковали в наручники и отвезли в Лонс, однако поддельный Бенуа, как его позже стали называть, вернулся с частью немцев и, угрожая оружием, потребовал от семьи отдать радиостанцию и кристаллы, однажды даже выстрелив в стены, пока немцы обыскивали дом, но ничего не обнаружили. Янг спрятал радиостанцию, а позже ее забрал местный участник Сопротивления, в то время как мадам Жуф, когда никто не видел, взяла радиокристалл из пальто Янга, висевшего за дверью, и спрятала его под матрас детской кроватки. Бенуа и немцы ушли, разграбив дом, и увезли с собой мадам Поли, которая вернулась после войны, отсидев в Равенсбрюке. После окончания войны семья Дюбри надеялась снова увидеть Роуден или хотя бы получить от нее письмо, но больше никогда о ней не слышала. Роуден любила говорить, что после войны она вернется в своей форме и на большой американской машине, и вместо утомительного подъема к замку пешком они взлетят на холм, как ракета. Из Лонса Роуден на следующий день перевезли в Париж, где она провела две недели в штаб-квартире гестапо на авеню Фош, а 5 декабря 1943 года ее поместили в камеру женского отделения тюрьмы Фресн – серой крепости, напоминающей тюрьму, расположенной в нескольких милях к югу от Парижа.

Переехали в Германию

13 мая 1944 года Роуден вместе с тремя другими женщинами-агентами SOE – Андре Боррель, Верой Ли и Сонией Олшанезки – были перевезены из Фресне на авеню Фош вместе с четырьмя другими женщинами, имена которых были Йоланде Бикман, Мадлен Дамермент, Элиан Плевман и Одет Сансом, все из которых были агентами Секции F. Позже в тот же день их доставили на вокзал, где при выходе из поезда к каждой пристегнули наручники и привязали к охраннику. Сансом в послевоенном интервью сказала:

"Мы начали это путешествие вместе, охваченные страхом, но все мы надеялись прежде всего остаться вместе. Мы уже успели почувствовать, что нас может ждать, никто из нас не ждал ничего особенного, мы все знали, что нас могут казнить. Я была единственной, официально приговоренной к смерти. Остальные – нет. Но всегда теплилась слабая надежда на чудо. Когда женщины прибыли в Германию, их поместили в отдельные камеры в тюрьме в Карлсруэ (Justizvollzugsanstalt Karlsruhe). Сансом – с женщиной, которая уже три года находилась в заключении, потому что ее собственная дочь (член Гитлерюгенда) донесла на нее за прослушивание BBC, а также с Свидетелями Иеговы. К агентам относились не хуже, чем к другим заключенным – заметно лучше, чем в концентрационных лагерях – и давали им ручную работу: чистить картофель, шить и т.д., что помогало скоротать время. Иногда сквозь высокие решетки они слышали, как над Германией пролетают союзнические бомбардировщики, направляющиеся к целям, поэтому в целом ситуация казалась им неплохой, даже несмотря на возможность погибнуть во время воздушного налета. Война ощутимо приближалась к концу, и они могли с уверенностью ожидать скорого освобождения союзниками."

Исполнение приговора в Натцвайлер-Струтхофе

В какой-то момент между пятью и шестью утра 6 июля 1944 года, менее чем через два месяца после их прибытия в Карлсруэ, Боррель, Ли, Олшанецки и Роуден были доставлены в приемную, получили свои личные вещи и переданы двум гестаповцам, которые затем сопроводили их на закрытом грузовике на 100 километров к юго-западу в концентрационный лагерь Натцвайлер-Штрутхоф во Франции, где они прибыли около трех тридцати дня. Прибытие женщин, по всей видимости, было неожиданным, как и приказ одной из сопровождавших их женщин о немедленной казни четверых. Поскольку женщин в лагере было немного, их присутствие сразу же привлекло внимание как немецких охранников, так и заключенных. Эсэсовцы провели четырех женщин через центр лагеря к блоку камер в нижней части лагеря и держали их там до поздней ночи. "По их виду было понятно, что они не из лагеря", – сказал один французский заключенный. "Они выглядели молодыми, были довольно ухожены, их одежда не была лохмотьями, волосы причесаны, и у каждой в руке был чемоданчик". Сначала четыре женщины были вместе, но затем их поместили в отдельные камеры. Через окна, выходившие на окна лазарета, им удалось общаться с несколькими заключенными, в том числе с бельгийским заключенным, доктором Жоржем Бугертом, который передал одной из женщин (которую он позже опознал как Боррель по фотографии) сигареты через окно. Боррель бросила ему небольшой табачный мешочек с деньгами. Альберт Гериссе, бельгийский армейский врач, возглавлявший линию эвакуации Пата О’Лири в Марселе, узнал Боррель как одну из своих бывших помощниц. Он обменялся несколькими словами с другой женщиной, которая сказала, что она англичанка (Ли или Роуден), прежде чем исчезла в блоке камер. На послевоенном суде над мужчинами, обвиняемыми в казни четырех женщин, Гериссе заявил, что находился в лазарете и видел, как женщин, одну за другой, сопровождали эсэсовцы из блока камер (Zellenbau) в крематорий, расположенный в нескольких метрах. Он сказал суду: "Я видел, как четыре женщины шли в крематорий одна за другой. Одна пошла, а через две-три минуты – другая". Внутри здания крематория каждой женщине по очереди приказали раздеться для медицинского осмотра, и врач сделал ей инъекцию, назвав ее вакциной против тифа, но на самом деле это была доза фенола в 10 кубических сантиметров, которую врач считал смертельной. Когда женщина теряла сознание после инъекции, ее помещали в печь крематория. Герриссе сказал: "На следующее утро немецкий заключенный, ответственный за крематорий, объяснил мне, что каждый раз, когда открывается дверца печи, из трубы выходит пламя, а это означает, что в печь положили тело. Я видел пламя четыре раза". Во время казней дверь была заперта снаружи, но через небольшое окно над дверью можно было видеть коридор, поэтому заключенный на верхней койке мог комментировать происходящее. Заключенным, о котором говорил Гериссе, был Франц Берг, который помогал в крематории и разжигал огонь той ночью, прежде чем вернуться в комнату, которую он делил с двумя другими заключенными до казни. Берг сказал: "Более одного свидетеля рассказывали о борьбе, когда четвертую женщину столкнули в печь". По словам польского заключенного Вальтера Шульца, санитар СС (Эмиль Брюттель) сказал ему следующее: "Когда последняя женщина была наполовину в печи (ее поместили туда ногами вперед), она пришла в себя и сопротивлялась. Поскольку там было достаточно людей, они смогли затолкать ее в печь, но не раньше, чем она поцарапала лицо [Питера] Штрауба". На следующий день Шульц заметил, что лицо лагерного палача (Штрауба) было сильно исцарапано. Лагерный врач (Вернер Роде) был казнен после войны. Франц Берг был приговорен к пяти годам тюрьмы, а Штрауб – к 13, но оба получили смертный приговор в другом суде за другое преступление и были повешены в тот же день, что и Роде. Комендант лагеря (Фриц Хартенштейн) получил пожизненное заключение; позже он был приговорен к смертной казни во Франции и умер в ожидании казни.

Some time between five and six in the morning on 6 July 1944, not quite two months after their arrival in Karlsruhe, Borrel, Leigh, Olschanezky and Rowden were taken to the reception room, given their personal possessions, and handed over to two Gestapo men who then escorted them 100 kilometres south west by closed truck to the Natzweiler Struthof concentration camp in France, where they arrived around three thirty in the afternoon. The women's arrival was apparently unexpected as was the order by one of the women's escorts that the four women were to be executed immediately. As women were a rarity in the camp their presence immediately attracted attention from both German guards and prisoners. The four women were led through the center of the camp down to the cellblock at the bottom of the camp by SS men and held there until later that night. "One could see from their appearance that they hadn't come from a camp," said a French prisoner. "They seemed young, they were fairly well groomed, their clothes were not rubbish, their hair was brushed, and each had a case in their (sic) hand." The four women were initially together but later put into individual cells. Through the windows, which faced those of the infirmary, they managed to communicate with several prisoners, including a Belgian prisoner, Dr Georges Boogaerts, who passed one of the women (whom he later identified as Borrel from a photograph) cigarettes through the window. Borrel threw him a little tobacco pouch containing some money. Albert Guérisse, a Belgian army physician who had headed the Pat O'Leary escape line in Marseille, recognized Borrel as one of his former helpers. He exchanged a few words with another of the women, who said she was English (Leigh or Rowden) before she disappeared into the cellblock building. At the post war trial of the men charged with the execution of the four women, Guérisse stated that he was in the infirmary and had seen the women, one by one, being escorted by SS guards from the cellblock (Zellenbau) to the crematorium a few yards away. He told the court: "I saw the four women going to the crematorium, one after the other. One went, and two or three minutes later another went." Inside the building housing the crematorium, each woman in turn was told to undress for a medical check and a doctor gave her an injection for what he told one of them was a vaccination against typhus, but was in fact a 10 cc dose of phenol which the doctor believed was lethal. When the woman became unconscious after the injection, she was inserted into the crematorium oven. Guérrise said, "The next morning the German prisoner in charge of the crematorium explained to me that each time the door of the oven was opened, the flames came out of the chimney and that meant a body had been put in the oven. I saw the flames four times." The door was locked from the outside during the executions, but it was possible to see the corridor from a small window above the door, so the prisoner in the highest bunk was able to keep up a running commentary on what he saw. The prisoner Guérisse referred to was Franz Berg, who assisted in the crematorium and had stoked the fire that night before being sent back to the room he shared with two other prisoners before the executions. Berg said:

More than one witness talked of a struggle when the fourth woman was shoved into the furnace. According to a Polish prisoner named Walter Schultz, the SS medical orderly (Emil Brüttel) told him the following: "When the last woman was halfway in the oven (she had been put in feet first), she had come to her senses and struggled. As there were sufficient men there, they were able to push her into the oven, but not before she had resisted and scratched [Peter] Straub's face." The next day Schultz noticed that the face of the camp executioner (Straub) had been severely scratched. The camp doctor (Werner Rohde) was executed after the war. Franz Berg was sentenced to five years in prison and Straub to 13 but both received the death penalty in another trial for a different crime and were hanged on the same day as Rohde. The camp commandant (Fritz Hartjenstein) received a life sentence; he was later sentenced to death in France and died awaiting execution.

Награды и почести

После смерти Роуден была удостоена членства в Ордене Британской империи (позже отозванного в связи с политикой в отношении посмертных наград этим орденом) и упоминалась в депешах британским правительством, а также награждена французским правительством Крестом военных заслуг 1939-1945 годов. Она также увековечена в Эдинбургском замке на мемориале Раннимед, на мемориале Темпсфорд в деревне Темпсфорд графства Бедфордшир на востоке Англии и на городском военном мемориале в Мортоне-ин-Марш. Более поздний мемориал, Мемориал агентов SOE на Лэмбет-Пэлас-Роуд (Вестминстер, Лондон), посвящен всем агентам SOE. Концентрационный лагерь, где она погибла, теперь является историческим объектом, находящимся под охраной французского правительства: мемориальная доска Роуден и трем женщинам, погибшим вместе с ней, является частью мемориала депортациям на этом месте. В 1985 году агент SOE и художник Брайан Стоунхаус, видевший Роуден и других женщин-агентов SOE в концентрационном лагере Нацвайлер-Струтхоф незадолго до их смерти, написал акварель с изображением четырех женщин, которая сейчас находится в клубе сил специальных операций в Лондоне.