Вера Лей: Агент SOE в оккупированной Франции

Введение

Британский агент SOE (1903–1944)

Вера Ли (17 марта 1903 – 6 июля 1944) была агентом британской секретной службы Специального оперативного исполнительного органа (SOE) во время Второй мировой войны. Ли входила в состав сети "Ослик" и подсети "Изобретатель" SOE на оккупированной территории Франции, пока не была арестована гестапо. Впоследствии она была казнена в концентрационном лагере Нацвайлер-Штрутхоф.

Ранние годы

Вера Ли родилась Верой Гласс 17 марта 1903 года в Лидсе, Англия. Она была оставлена в младенчестве и усыновлена еще ребенком Х. Юджином Ли, известным американским тренером скаковых лошадей, женатым на англичанке, который переименовал свою приемную дочь в Веру Юджини Ли. После смерти мистера Ли его жена вышла замуж за Альберта Кларка, чей сын Виктор Александр Далзелл Кларк стал сводным братом и другом Веры. Когда возникла необходимость указать ближайшего родственника, Вера выбрала Кларка. Вера выросла в конюшнях Мезон-Лафитт, тренировочном центре и ипподроме недалеко от Парижа. Кларк позже вспоминал, что в детстве она мечтала стать жокеем. Впоследствии она перешла из мира скачек в не менее престижный мир высокой моды. Набравшись опыта в качестве продавщицы в доме Каролины Ребу, она объединилась с двумя подругами, чтобы в 1927 году, когда ей было всего 24 года, основать модный дом Rose Valois на площади Вандом. В предвоенные годы она вошла в высшее общество Парижа – le Tout Paris.

Французское Сопротивление

Когда Париж пал в 1940 году, она уехала в Лион, чтобы встретиться со своим женихом, с которым была знакома семь лет, – Чарльзом Суссе, управляющим директором кинокомпании, принадлежавшей португальцам. Она планировала найти способ добраться до Англии с его помощью, но вместо этого включилась в работу подпольных организаций по спасению, помогая бежавшим солдатам союзных войск покинуть страну, и лишь в 1942 году сама предприняла опасный путь через Пиренеи в Испанию. Как и многих других, совершивших этот переход, испанские власти поместили её в лагерь для интернированных в Миранда-де-Эбро, примерно в 65 километрах к югу от Бильбао. Благодаря усилиям сотрудника британского посольства она была освобождена и получила помощь в проезде в Англию через Гибралтар.

Управление специальных операций

Ли прибыла в Англию в конце 1942 года с намерением предложить свои услуги для военных нужд и вскоре была выявлена SOE. Она произвела впечатление на своего вербовщика как "умная деловая женщина". Интервьюер дополнительно отметил: "Очевидно, коммерция – ее главная преданность", однако власти не сомневались в ее мотивах, а ее довоенная жизнь в Париже и безупречное владение французским языком делали ее идеальным кандидатом для этой работы. Она согласилась прекратить контакты с Сюссе и приступила к обучению. В предварительном отчете об обучении Ли была описана как гибкая, энергичная и заинтересованная, уверенная в себе и способная, "очень приятный человек для обучения" и обладающая "очень приятной личностью". В отчете ее командира говорилось, что она "полна отваги", не отставала от мужчин и была "одной из лучших стрелков в группе". Он нашел ее "искренне заинтересованной" и отметил, что она пользовалась большим уважением, обладала "уравновешенным характером" и, по его словам, была "подходящей женщиной для этой работы". Один из ее инструкторов позже вспоминал, что ей было трудно работать с картами и схемами, но она была "чрезвычайно ловка руками; она могла быстро и аккуратно выполнять тонкую работу с зарядами и проводами". Он предположил (верно), что до войны она могла быть связана с модным бизнесом. "Она очень интересовалась одеждой и ненавидела свою уродливую форму хаки". Ли было 40 лет, когда она вернулась во Францию в качестве прапорщика Веры Ли из FANY, поскольку для таких женщин было принято формально состоять на службе в FANY, фактически же являясь агентами SOE (как Андре Боррель и многие другие женщины-агенты SOE). Ли вернулась во Францию 13/14 мая 1943 года, прибыв на "Лисандере" на поле возле Тура, и стала одной из четырех новоприбывших в ту ночь, которых встретил офицер авиационного обеспечения секции F Анри Дерикур. Она прибыла вместе с Джулианой Айснер (старой подругой Дерикура, которая должна была стать курьером в его операции по эвакуации под кодовым названием "Фарриер"), Сидни Чарльзом Джонсом (организатором и инструктором по оружию) и Марселем Клехом (оператором радиосвязи). Ли должна была выполнять функции курьера, и трое из них (Ли, Джонс и Клех) должны были сформировать подсеть под названием "Inventor", чтобы работать с парижской сетью "Prosper", а позже стать связным офицером сети "Donkeyman". Сети также назывались группами. Кодовое имя Ли среди коллег-агентов было "Симон", а для радиосвязи с Лондоном – "Almoner"; ее легендарная личность во Франции – Сюзанна Шаванн, помощница шляпницы. С документами на имя своей легенды она передвигалась по Парижу и даже добиралась до Арденн на северо-востоке, передавая сообщения от Джонса различным операторам радиосвязи и Анри Фрагеру (который возглавлял подсеть сети "Prosper"). Отчеты, которые она отправляла своим начальникам в Лондоне, описывались как "чрезвычайно оптимистичные". Она поселилась в квартире в элегантном шестнадцатом округе, регулярно встречалась в кафе, посещаемых другими агентами, и снова начала жить как парижанка. Париж был на удивление спокоен под немецкой оккупацией, жизнь продолжалась почти как прежде, несмотря на нормирование и психологический стресс, который многие испытывали втайне, из-за малого количества актов сопротивления, вызванных жестокими репрессалиями, которые немецкие захватчики обрушивали в ответ, и большого числа парижан, готовых обогатиться, став информаторами Гестапо. Это заставило Ли быть менее осторожной, чем следовало бы, о чем свидетельствует ее решение часто посещать ту же парикмахерскую, которой пользовалась до войны. Она встретила мужа своей сестры, сначала притворилась, что не знает его, а затем обняла его. Эта случайная встреча привела к тому, что выяснилось, что он тоже участвует в подпольной деятельности, помогая союзным летчикам, сбитым над территорией Франции, и передавая их по линии эвакуации, которая пыталась переправить их через Пиренеи в Испанию. В свободное время она начала сопровождать некоторых из этих летчиков, не говорящих по-французски, по улицам от безопасного дома до следующего пункта контакта на линии эвакуации.

Leigh arrived in England at the end on 1942, with the intentions of offering her services for the war effort, and was soon identified by SOE. She struck her recruiter as "a smart businesswoman". The interviewer noted further, "It is clear that commerce is her first allegiance", but the authorities saw no reason to doubt her motives, while her pre war life in Paris and her perfect French seemed to make her a natural for the job. She agreed to break off contact with Sussaix and began training. Her preliminary training report described Leigh as supple, active and keen, confident and capable, "a very satisfactory person to teach" and one with "a very pleasant personality". Her commandant's report said she was "full of guts", had kept up with the men and was "about the best shot in the party". He found her "dead keen" and noted that she was greatly respected, had an "equable nature", and according to him was a "plumb woman for this work". One of her instructors later remembered that she had a hard time dealing with maps and diagrams, but was "extremely good with her fingers; she could do fiddling jobs with charges and wires and all that remarkably quickly and neatly". He speculated (correctly) that she might have been connected with the fashion business before the war. "She was very interested in clothes, and hated her hideous khaki uniform". Leigh was 40 years old when she returned to France as Ensign Vera Leigh of the FANY, as it was common for such women to be nominally employed by the FANY while actually being SOE agents (as was Andrée Borrel and many other female SOE agents). Leigh returned to France on 13/14 May 1943, arriving in a Lysander at a field near Tours, and was one of four new arrivals that night who were received by F Section's air movements officer, Henri Déricourt. She arrived with Juliane Aisner (an old friend of Déricourt who would be a courier in his pick up operation codenamed Farrier), Sidney Charles Jones (an organiser and arms instructor) and Marcel Clech (a W/T operator). Leigh was to be a courier and three of them (Leigh, Jones and Clech) were to form a sub circuit known as Inventor, to work with the Paris based Prosper circuit, and would later serve as the liaison officer of the Donkeyman circuit. Circuits were also known as networks. Leigh's codename among fellow agents was Simone, and Almoner for radio communications with London; while her assumed identity in France was Suzanne Chavanne, a milliner's assistant. With papers in her assumed name, she moved around Paris and as far away as the Ardennes in the northeast, carrying messages from Jones to his various wireless operators and to Henri Frager (who headed a sub circuit of the Prosper circuit). The reports she sent to her superiors in London were described as "extremely cheerful". She moved into an apartment in the elegant Sixteenth Arrondissement, made rendezvous routinely at cafés frequented by other agents, and took up life as a Parisienne again. Paris was remarkably calm under the German occupation with life continuing much as it had before despite rationing and the psychological stress many suffered in private, with few acts of resistance due to the savage reprisals the German invaders would inflict in response and the large number of Parisians willing to enrich themselves by becoming informants for the Gestapo. It caused Leigh to be less careful than she should have been, as evidenced by her decision to frequent the same hairdresser she had used before the war. She came across her sister's husband and at first pretended not to know him, then threw her arms around him. This chance encounter led to the discovery that he, too, was involved in clandestine activity for the Allies by hiding fugitive Allied airmen and passing them on to an escape line that would try to get them over the Pyrenees across the frontier into Spain. In her spare time, she began escorting some of these downed fliers, who spoke no French, through the streets from the safe house to their next point of contact on the escape line.

Арест

Она проводила время с агентом SOE Айснером в внушительном здании во дворе, выходящем на площадь Дес Терн, откуда она вела бизнес своего мужа, что служило эффективным прикрытием для деятельности Ли как курьера Дерикура. Ли часто встречалась с другими агентами в кафе на противоположной стороне площади Дес Терн, в нескольких минутах ходьбы от площади Этуаль в Семнадцатом округе. Именно там, в кафе "Chez Mas" 30 октября 1943 года, в компании телохранителя Джонса, она была арестована. Сеть "INVENTOR" была предана двойным агентом Роджером Бардетом и вскоре прекратила существование. Её доставили в тюрьму Фресн, расположенную в нескольких километрах от Парижа, где она была зарегистрирована как Сюзанна Шавонн и помещена в камеру 410 Третьей женской секции. На тренировках её учили продержаться 48 часов после захвата, чтобы дать возможность другим агентам покинуть убежища и уничтожить любые документы, которые она могла бы быть вынуждена раскрыть, но она почти уверена, что в этом не было необходимости. Её захватчики уже знали обо всех её действиях.

Переехали в Германию

13 мая 1944 года Ли вместе с тремя другими захваченными женщинами-агентами SOE – Андре Боррель, Сонией Олшанезки и Дианой Роуден – были переведены из тюрьмы Фресне в парижскую штаб-квартиру гестапо на авеню Фош вместе с четырьмя другими женщинами, имена которых были Йоланде Бикман, Мадлен Дамермент, Элиан Плевман и Одет Сансом, все из которых были агентами Секции F. Позже в тот же день их доставили на вокзал, и при выходе из поезда к каждому пристегнули наручники к конвоиру. Сансом в интервью после войны вспоминала:

"Мы начали это путешествие вместе, охваченные страхом, но все мы надеялись прежде всего остаться вместе. Мы уже успели почувствовать, что нас может ждать, никто из нас не питал особых надежд, мы все знали, что нас могут казнить. Я была единственной, официально приговоренной к смерти. Остальные – нет. Но всегда теплилась мимолетная надежда на чудо. Когда женщины прибыли в Германию, их поместили в отдельные камеры в тюрьме в Карлсруэ (Justizvollzugsanstalt Karlsruhe). С агентами обращались не хуже, чем с другими заключенными – заметно лучше, чем в концентрационных лагерях – и давали им ручную работу: чистить картофель, шить и так далее, чтобы помочь скоротать время. Иногда сквозь высокие решетки они слышали гул бомбардировщиков союзников, направлявшихся на цели в Германии, поэтому в целом ситуация казалась им обнадеживающей, даже несмотря на возможность погибнуть в результате авианалета. Они верили, что война близится к концу и вскоре смогут быть освобождены союзниками."

Исполнение приговора в Натцвайлер-Струтхофе

Некоторое время между 5 и 6 утра 6 июля 1944 года, менее чем через два месяца после их прибытия в Карлсруэ, Боррель, Ли, Олшанецки и Роуден были доставлены в приемную, получили свои личные вещи и переданы двум гестаповцам, которые затем сопроводили их на закрытом грузовике на 100 километров к юго-западу в концентрационный лагерь Натцвайлер-Штрутхоф во Франции, где они прибыли около 15:30. Прибытие женщин, по всей видимости, было неожиданным, как и приказ одного из сопровождавших их эсэсовцев о немедленной казни четырех женщин. Поскольку в лагере женщин было немного, их присутствие сразу же привлекло внимание как немецких охранников, так и заключенных. Эсэсовцы провели четырех женщин через центр лагеря к блоку камер в нижней части лагеря и держали их там до поздней ночи. "По их виду было понятно, что они не из лагеря", – сказал один французский заключенный. "Они выглядели молодыми, были довольно ухожены, их одежда не была лохмотьями, волосы причесаны, и у каждой в руке был чемоданчик". Сначала четыре женщины были вместе, но затем их поместили в отдельные камеры. Через окна, выходившие на окна лазарета, им удалось общаться с несколькими заключенными, в том числе с бельгийским заключенным, доктором Жоржем Бугертом, который передал одной из женщин (которую он позже опознал как Боррель по фотографии) сигарету через окно. Боррель бросила ему небольшой табачный мешочек с деньгами. Альберт Гериссе, бельгийский армейский врач, возглавлявший линию эвакуации Пата О’Лири в Марселе, узнал Боррель как одну из своих бывших помощниц. Он обменялся несколькими словами с другой женщиной, которая сказала, что она англичанка (Ли или Роуден), прежде чем исчезла в блоке камер. На послевоенном суде над мужчинами, обвиняемыми в казни четырех женщин, Гериссе заявил, что находился в лазарете и видел, как женщин, одну за другой, сопровождали эсэсовцы из блока камер (Zellenbau) в крематорий, расположенный неподалеку. Он сказал суду: "Я видел, как четыре женщины шли в крематорий одна за другой. Одна пошла, а через две-три минуты – другая". Внутри здания крематория каждой женщине по очереди приказывали раздеться для медицинского осмотра, и врач делал ей инъекцию, которую он называл прививкой от тифа, но на самом деле это была доза фенола в 10 кубических сантиметров, которая, по мнению врача, была смертельной. Когда женщина теряла сознание после инъекции, ее помещали в печь крематория. Гериссе сказал: "На следующее утро немецкий заключенный, отвечавший за крематорий, объяснил мне, что каждый раз, когда открывалась дверца печи, из трубы вырывалось пламя, что означало, что в печь положили тело. Я видел пламя четыре раза". Заключенным, о котором говорил Гериссе, был Франц Берг, который помогал в крематории и разжигал огонь той ночью, прежде чем вернуться в комнату, которую он делил с двумя другими заключенными до казни. Во время казни дверь была заперта снаружи, но через небольшое окно над дверью можно было видеть коридор, поэтому заключенный на верхней койке мог комментировать происходящее. Берг сказал: "Более одного свидетеля рассказывал о борьбе, когда четвертую женщину столкнули в печь". По словам польского заключенного Вальтера Шульца, фельдшер СС (Эмиль Брюттель) сказал ему следующее: "Когда последняя женщина была наполовину в печи (ее поместили туда ногами вперед), она пришла в себя и сопротивлялась. Поскольку там было достаточно людей, они смогли затолкать ее в печь, но не раньше, чем она поцарапала лицо [Питера] Штрауба". На следующий день Шульц заметил, что лицо палача лагеря (Штрауба) было сильно исцарапано. Лагерный врач (Вернер Роде) был казнен после войны. Франц Берг был приговорен к пяти годам тюрьмы, но в другом суде получил смертный приговор за другое преступление и был повешен в тот же день, что и Роде. Комендант лагеря (Фриц Хартгенштейн) получил пожизненное заключение, а Штрауб был приговорен к 13 годам тюрьмы.

Some time between 5 and 6 a. m on 6 July 1944, not quite two months after their arrival in Karlsruhe, Borrel, Leigh, Olschanezky and Rowden were taken to the reception room, given their personal possessions, and handed over to two Gestapo men who then escorted them 100 kilometres south west by closed truck to the Natzweiler Struthof concentration camp in France, where they arrived around 3:30 p. m. The women's arrival was apparently unexpected as was the order by one of the women's escorts that the four women were to be executed immediately. As women were a rarity in the camp, their presence immediately attracted attention from both German guards and prisoners. The four women were led through the center of the camp down to the cellblock at the bottom of the camp by SS men and held there until later that night. "One could see from their appearance that they hadn't come from a camp", said a French prisoner. "They seemed young, they were fairly well groomed, their clothes were not rubbish, their hair was brushed, and each had a case in their (sic) hand." The four women were initially together but later put into individual cells. Through the windows, which faced those of the infirmary, they managed to communicate with several prisoners, including a Belgian prisoner, Dr Georges Boogaerts, who passed one of the women (whom he later identified as Borrel from a photograph) cigarettes through the window. Borrel threw him a little tobacco pouch containing some money. Albert Guérisse, a Belgian army physician who had headed the Pat O'Leary escape line in Marseille, recognized Borrel as one of his former helpers. He exchanged a few words with another one of the women, who said she was English (Leigh or Rowden) before she disappeared into the cellblock building. At the post war trial of the men charged with the execution of the four women, Guérisse stated that he was in the infirmary and had seen the women, one by one, being escorted by SS guards from the cellblock (Zellenbau) to the crematorium a few yards away. He told the court: "I saw the four women going to the crematorium, one after the other. One went, and two or three minutes later another went." Inside the building housing the crematorium, each woman in turn was told to undress for a medical check and a doctor gave her an injection for what he told one of them was a vaccination against typhus, but was in fact a 10 cc dose of phenol, which the doctor believed was lethal. When the woman became unconscious after the injection, she was inserted into the crematorium oven. Guérrise said, "The next morning, the German prisoner in charge of the crematorium explained to me that each time the door of the oven was opened, the flames came out of the chimney and that meant a body had been put in the oven. I saw the flames four times." The prisoner Guérisse referred to was Franz Berg, who assisted in the crematorium and had stoked the fire that night before being sent back to the room he shared with two other prisoners before the executions. The door was locked from the outside during the executions, but it was possible to see the corridor from a small window above the door, so the prisoner in the highest bunk was able to keep up a running commentary on what he saw. Berg said:

More than one witness talked of a struggle when the fourth woman was shoved into the furnace. According to a Polish prisoner named Walter Schultz, the SS medical orderly (Emil Brüttel) told him the following: "When the last woman was halfway in the oven (she had been put in feet first), she had come to her senses and struggled. As there were sufficient men there, they were able to push her into the oven, but not before she had resisted and scratched [Peter] Straub's face." The next day, Schultz noticed that the face of the camp executioner (Straub) had been severely scratched. The camp doctor (Werner Rohde) was executed after the war. Franz Berg was sentenced to five years in prison but received the death penalty in another trial for a different crime and was hanged on the same day as Rohde. The camp commandant (Fritz Hartjenstein) received a life sentence, while Straub was sentenced to 13 years in prison.

Почести и награды

Ли посмертно была награждена королевским орденом за храбрость. Концлагерь, где она умерла, сейчас является историческим памятником, находящимся под охраной французского правительства, где мемориальная доска в память о Ли и трех женщинах, погибших вместе с ней, является частью мемориала депортациям на этой территории. Как один из агентов SOE, отдавших жизнь за освобождение своей страны, мичман Ли внесена в "Список почета" на мемориале SOE в Валансе, расположенном в городе Валансе департамента Эндр во Франции. Ее имя увековечено на мемориале Темпсфорда в деревне Темпсфорд графства Бедфордшир на востоке Англии. Более поздний мемориал, Мемориал агентам SOE на Лэмбет-Пэлас-Роуд (Вестминстер, Лондон), посвящен всем агентам SOE. Она также упомянута в колонке 3 панели 26 мемориала Бруквуд среди 3500 человек, "которым война не позволила обрести известную и почетную могилу". В 1985 году агент SOE и художник Брайан Стоунхаус, который видел Ли и трех других женщин-агентов SOE в концлагере Нацвайлер-Струтхоф незадолго до их гибели, написал трогательную акварель с изображением четырех женщин, которая сейчас находится в клубе спецназа в Лондоне.