Введение

Шэнь Шицай (; 3 декабря 1895 – 13 июля 1970) – китайский военачальник, правивший Синьцзяном с 1933 по 1944 год. Возвышение Шэня к власти началось с государственного переворота в 1933 году, когда он был назначен дубаном (военным губернатором) Синьцзяна. Советский период завершился в 1942 году, когда Шэнь обратился к националистическому китайскому правительству, но при этом сохранил значительную власть в провинции. В 1944 году он был снят с этого поста и назначен министром сельского и лесного хозяйства. Нарастающая враждебность к нему привела к повторному увольнению и назначению на военную должность. В конце гражданской войны в Китае Шэнь бежал из материкового Китая на Тайвань вместе с остальными членами Гоминьдана. Шэнь Шицай был ханьцем, уроженцем Маньчжурии, получившим образование в Токио, Япония, где изучал политическую экономию, а затем посещал Императорскую японскую военную академию. Став в юности марксистом, Шэнь участвовал в антиимпериалистическом движении «Четвертое мая» в 1919 году. Он принимал участие в Северной экспедиции – военной кампании Гоминьдана против правительства Бэйяна. В 1929 году он был призван на службу к губернатору Синьцзяна Цзинь Шужэню, где служил начальником штаба Пограничных войск и главным инструктором в Провинциальном военном училище. На фоне восстания Кумуля Цзинь был свергнут в результате переворота 12 апреля 1933 года, и Шэнь был назначен дубаном, то есть военным губернатором Синьцзяна. С тех пор он вел борьбу за власть с соперниками, среди которых наиболее заметными были Ма Чжунъин и Чжан Пэйюань. Первыми были отстранены руководители переворота, а к сентябрю 1933 года назначен ими гражданский губернатор Лю Вэньлун. Ма и Чжан были разгромлены в июне 1934 года при помощи Советского Союза, которого Шэнь пригласил вмешаться, в обмен на подчинение Советам. Во время своего правления он получил прозвище «Король Синьцзяна». Будучи правителем Синьцзяна, Шэнь проводил свою советскую политику через свою политическую программу «Шесть великих политик», принятую в декабре 1934 года. Его правление характеризовалось национальной политикой, направленной на продвижение национального и религиозного равенства и самобытности различных народов Синьцзяна. В провинции произошел процесс модернизации, но также и подчинение экономических интересов советским интересам. Советы монополизировали торговлю в Синьцзяне и эксплуатировали его редкие ресурсы и нефть. В 1937 году, параллельно с Большим террором в Советском Союзе, Шэнь провел собственную чистку, казнив, замучив до смерти и заключив в тюрьму 100 000 человек, большинство из которых были уйгурами. В июле 1942 года, когда Советы были отвлечены войной с Германией, Шэнь обратился к китайскому правительству и выслал советский военный и технический персонал. Однако он по-прежнему сохранял реальную власть в Синьцзяне. Тем временем Советы смогли сдержать немцев, а японцы начали масштабное наступление на Китай, что побудило Шэня попытаться снова сменить сторону, арестовав чиновников Гоминьдана и в 1944 году во второй раз обратившись за советским вмешательством. Советы проигнорировали просьбу, и китайское правительство отстранило его от должности, назначив министром сельского и лесного хозяйства в августе 1944 года. Шэнь занимал министерский пост до июля 1945 года, а затем работал советником Ху Цзуннана и занимал военную должность. После поражения в гражданской войне в Китае в 1949 году он присоединился к остальным членам Гоминьдана на Тайване. На Тайване Шэнь жил в комфортной пенсии и умер в Тайбэе в 1970 году.

Ранние годы

Шэнь, этнический хань, родился в Кайюане, Маньчжурия, в состоятельной крестьянской семье 3 декабря 1895 года. Его прадед, Шэн Фусинь, происходил из провинции Шаньдун, а затем бежал в Кайюань. В возрасте 14 лет Шэнь поступил в провинциальную школу лесного и сельскохозяйственного хозяйства в Мукдене. В 17 лет он поступил в государственную школу Усон в Шанхае, где изучал политологию и экономику. Там он сблизился со студентами и преподавателями, придерживавшимися "радикальных взглядов". После окончания учебы в 1915 году, по их совету, он отправился учиться в Токио, Япония. Там Шэнь поступил в университет Васеда, где в течение года изучал политическую экономию. В то время он проявлял националистические настроения и читал "Азбуку коммунизма" и другие левые публикации. Неспокойная обстановка в Китае вынудила его вернуться на родину. В 1919 году он участвовал в движении Четвертого мая в качестве представителя студентов Ляонин. В этот период у него сформировались радикальные и антияпонские взгляды. По собственному признанию, Шэнь стал марксистом в том же году, а его политические оппоненты утверждали, что он стал коммунистом во время своего второго пребывания в Японии в 1920-х годах. В то время он осознал "бесполезность чисто теоретических знаний" и решил сделать военную карьеру. Он прошел военную подготовку в южной провинции Гуандун, известной своими либеральными и реформистскими взглядами. Позже он поступил в Северо-Восточную военную академию. Шэнь поступил на военную службу под командование Гуо Сунлина, заместителя Чжан Цзолина, маньчжурского военачальника. Он быстро продвинулся по службе до должности штабного офицера в звании подполковника и получил командование ротой. За выдающиеся заслуги Гуо ходатайствовал о его зачислении в Императорскую японскую военную академию для углубленного изучения военного дела. Три года спустя он завершил обучение, с небольшими перерывами в 1925 году, когда он был вовлечен в политическую жизнь Маньчжурии. В то время Шэнь поддержал кампанию против Чжана, ненадолго вернувшись в Маньчжурию. Хотя он поддержал античжанский переворот, ему удалось вернуться в Японию при поддержке Фэн Юйсяна и Чан Кайши, от которых он получил финансовую помощь и считал их своими покровителями. Шэнь вернулся из Японии в 1927 году для участия в Северной экспедиции. Как перспективный молодой офицер, он получил звание полковника и служил в штабе полевого штаба Чан Кайши под командованием Хэ Инциня. Во время Северной экспедиции Шэнь проявил себя как способный офицер, занимая различные штабные должности. Шэнь был членом "Гоминьцзюня" – левой националистической фракции, поддерживавшей националистическое правительство в Китае. Однако Шэнь не вступил в Гоминьдан из-за своей веры в марксизм. После завершения экспедиции он был назначен начальником отдела военных операций генерального штаба в Нанкине, но в 1929 году подал в отставку из-за разногласий с начальством. После неудачи в карьере Шэнь посвятил себя вопросу укрепления пограничной обороны Китая.

Приход к власти

Вскоре после отставки Шенга делегация из Синьцзяна прибыла в Нанкин с просьбой о финансовой помощи. Губернатор Синьцзяна Цзинь Шужэнь попросил одного из членов делегации, заместителя генерального секретаря Синьцзяна Гуан Лу, найти компетентного офицера для реорганизации провинциальной армии. После осторожных расспросов Шэн был назначен в штаб Цзиня и прибыл в Синьцзян через Советский Союз зимой 1929–30 годов. Чан Кайши, возможно, одобрил решение Шэна отправиться в Синьцзян. Поэтому назначение Ма Чжунъина, соперника Шэна, командиром 36-й дивизии в Синьцзяне вызвало смущение и разочарование у Шэна. В Синьцзяне Шэна встретили холодно. Цзинь считал его потенциальной угрозой. Несмотря на сомнения, Цзинь назначил его начальником штаба Пограничной армии, а затем – главным инструктором в Провинциальном военном училище. Летом 1932 года столкновения между Ма и Цзинем значительно обострились. Войска Ма Хуэй смогли прорвать оборонительные рубежи в Хами и войти в Синьцзян через Коридор Хэси. В декабре 1932 года войска Ма начали осаду Урумчи, но белые русские и войска Шэна успешно защитили город. В марте 1933 года на помощь им пришла Маньчжурская армия спасения, входившая в состав Национальной революционной армии (НРА), пройдя через советскую территорию. В ходе этих событий престиж Цзиня упал, а популярность Шэна, напротив, росла. Кульминацией стал переворот, организованный белыми русскими и группой провинциальных чиновников во главе с Чэнь Чжуном, Тао Мингюэ и Ли Сяотянем 12 апреля 1933 года, в результате которого Цзинь был свергнут и бежал в центральный Китай через Сибирь. Шэнь, руководивший провинциальными силами в восточном Синьцзяне, вернулся в Урумчи, чтобы воспользоваться хаосом и захватить власть. Не согласовывая свои действия с китайским правительством, лидеры переворота 14 апреля 1933 года назначили Шэна комиссаром пограничной обороны Синьцзяна, то есть военным губернатором или дубаном, возродив старый титул. Лю Вэньлун, бессильный провинциальный чиновник, был назначен гражданским губернатором.

Соперничество с Ма и Чжан

Назначение Шенга дубаном не означало закрепления его положения. Назначение Вэньлуна губернатором означало, что бюрократы взяли верх над Шенгом, которого они считали своим протеже. Его позиции оспаривали также Ма и Чжан Пэйюань, старый союзник Цзина и командующий регионом Инин. Китайское правительство, узнав об отказе Чжана сотрудничать с новым режимом в Синьцзяне и о том, что войска Ма представляют наибольшую угрозу новому режиму, попыталось воспользоваться ситуацией и установить контроль над провинцией. Не выражая четко признания произошедших в Синьцзяне изменений, правительство в мае 1933 года назначило Хуан Мусонга, в то время заместителя начальника Генерального штаба, "комиссаром по умиротворению". Он прибыл в Урумчи 10 июня. Назначение Хуана комиссаром по умиротворению еще больше обострило отношения между Шан и китайским правительством. Шэн ожидал, что китайское правительство признает его дубаном, и что визит Хуана повлияет на это решение. Хуан был незнаком с пограничными проблемами, и его высокомерное поведение оскорбило некоторых провинциальных лидеров. Распространились слухи о том, что Хуан уже назначен новым губернатором или что Чан решил разделить Синьцзян на несколько небольших провинций. Однако, истинная задача Хуана заключалась в обеспечении сотрудничества между лидерами переворота и создании нового провинциального механизма, ориентированного на Нанкин. Шэн использовал эти слухи и обвинил Хуана, агента Ван Цзинвэя, в сговоре с Лю, Чжаном и Ма с целью свержения провинциального правительства. 26 июня Хуан был помещен под домашний арест, а трое лидеров переворота были арестованы и немедленно казнены. После того, как китайское правительство принесло извинения и пообещало Шенгу признание его должности, Хуану было разрешено вернуться в Нанкин через три недели после ареста. Вскоре после этого, в августе, Чан отправил министра иностранных дел Ло Вэнгана, в знак доброй воли, для председательства на церемонии инаугурации Шенга в качестве комиссара пограничной обороны Синьцзяна. Однако, одновременно китайское правительство использовало визит Ло для установления контакта с двумя соперниками Шенга – Ма в Турпане и Чжаном в Инине. Их поощряли начать атаку на Шенга. Как только Ло покинул провинцию, между Шэном с одной стороны и Ма и Чжаном с другой разгорелась война. Шэн обвинил Ло не только в сговоре, но и в покушении на убийство. Ло покинул Синьцзян в начале октября, и его отъезд ознаменовал начало периода глубокого отчуждения между Шэном и китайским правительством. В сентябре 1933 года Шэн обвинил гражданского губернатора Лю Вэньлуна в сговоре с Ма и Чжаном через Ло с Нанкином с целью его свержения. Он был вынужден уйти в отставку и был заменен Чжу Руичи, более управляемым чиновником. Шэн создал новую бюрократическую иерархию, назначая новых чиновников по протекции и заменяя одного из своих предшественников. Оказавшись перед армией Ма за пределами Урумчи, Шэн отправил делегацию в Советскую Центральную Азию с просьбой о помощи. Позже Шэн утверждал, что делегация была отправлена по просьбе Цзина о поставках военной техники. Однако Шэн заключил с советской стороной более широкое соглашение. Его делегация вернулась в декабре 1933 года вместе с Гарегином Апресовым, который впоследствии был назначен советским генеральным консулом в Урумчи. Советы оказали Шэну существенную военную помощь, взамен получив широкий политический, экономический и военный контроль над Синьцзяном. Ма осадил Урумчи во второй раз в январе 1934 года. На этот раз Советы оказали Шэну поддержку с воздуха и двумя бригадами Объединенного государственного политического управления. С их помощью Шэн вновь разгромил войска Ма, которые отступили на юг от Тянь-Шаня, в регион, контролируемый Восточно-Туркестанской Республикой (ВТР). В том же месяце войска Ма прибыли в Кашгар, ликвидировав ВТР. Президент ВТР Ходжа Нияз бежал после прибытия войск Ма к советской границе Синьцзяна и в городе Иркештам подписал соглашение о роспуске Восточно-Туркестанской Республики и поддержке режима Шенга. В начале 1934 года Чжу Руичи умер и был заменен Ли Роном на посту гражданского губернатора. В январе китайское правительство одобрило план Хуан Шаохона по военной операции в Синьцзяне с целью установления эффективного контроля над провинцией. Хуан намеревался действовать прагматично, оказывая поддержку либо Шэну, либо Ма, в зависимости от того, кто проявит готовность к сотрудничеству с китайским правительством. Предлогом для операции было развитие Синьцзяна и прилегающих провинций. С этой целью в Синьцзяне было создано Управление планирования строительства Синьцзяна, которое возглавил Хуан. При поддержке министра финансов Х.Х. Кунга Хуан закупил бронетехнику иностранного производства. К апрелю подготовка была завершена. Однако весь план был остановлен в мае, поскольку Советы уже вошли в Синьцзян и оказали помощь Шэну против Ма. Под давлением усиленных военных сил Шэна войска Ма отступили из Кашгара в июне-июле 1934 года к юго-востоку, в районы Хотана и Яркенда, где оставались до 1937 года. Сам Ма отступил через Иркештам в Советскую Центральную Азию, в сопровождении нескольких офицеров и советского чиновника. Шэн направил Советской стороне запросы о его выдаче, но они были отклонены. Таким образом Советы преследовали двойную цель. Во-первых, устранив Ма из политической жизни Синьцзяна, они хотели укрепить власть Шэна, что дало бы им больший контроль над провинцией; во-вторых, они намеревались использовать Ма в качестве рычага давления на Шэна в случае, если он не будет соответствовать их интересам в провинции. Перемирие между войсками хуэй и правительством Синьцзяна было заключено в сентябре 1934 года. Чжан, потерпев поражение, покончил жизнь самоубийством. После отвода войск хуэй в Хотан в июле 1934 года Ма Хушань укрепил свою власть над отдаленными оазисами Таримского бассейна, создав хуэйское владение, где хуэйские мусульмане правили как колониальные хозяева над своими тюркскими мусульманскими подданными. Этот регион Вальтер Хейссиг назвал Тунстанистаном. Тунстанистан граничил с Синьцзянской провинцией с двух, а в конечном итоге с трех сторон, а с четвертой стороны – с Тибетским плато. Несмотря на то, что велись переговоры с командованием 36-й дивизии, командование дунган не пошло ни на какие уступки. Более того, Советы, стремясь сохранить 36-ю дивизию в качестве резерва против Шэна, колебались в отношении полного уничтожения 36-й дивизии, предоставляя убежище командованию дунган и устанавливая торговые отношения с 36-й дивизией.

Консолидация

В годовщину государственного переворота 12 апреля 1934 года правительство провинции Синьцзян опубликовало административный план, названный «Великим манифестом в восемь пунктов» или «Восемь великих прокламаций». В него вошли: установление расового равенства, гарантия свободы вероисповедания, справедливое распределение сельскохозяйственной и продовольственной помощи, реформа государственных финансов, оздоровление государственного управления, расширение образования, содействие самоуправлению и улучшение судебной системы. Программа была выполнима, поскольку каждый пункт отражал недовольство одной из национальностей предыдущим правительством, что позволило Шенгу осуществить реформы. Первые два пункта, касавшиеся «реализации равенства для всех национальностей» и «защиты прав верующих», способствовали укреплению национальных и религиозных прав народов Синьцзяна. В июне 1934 года Шэнь направил письмо Иосифу Сталину, Вячеславу Молотову и Клименту Ворошилову. В письме он выразил уверенность в победе коммунизма и назвал себя «убежденным сторонником коммунизма», призвав к «как можно более быстрому внедрению коммунизма в Синьцзяне». Шэнь не только осудил националистическое правительство, но и заявил о намерении свергнуть его, предложив поддержку Китайской Советской Республике и совместное наступление против китайского правительства, а также выразил желание вступить в Коммунистическую партию Советского Союза. В ответном письме, направленном советскому генеральному консулу Гарегину Апресову в Урумчи, Сталин отметил, что письмо Шенга произвело «удручающее впечатление на наших товарищей». Содержание письма заставило Сталина назвать Шенга «провокатором или безнадежным "левым", не имеющим представления о марксизме». В ответ Сталин, Молотов и Ворошилов отклонили все его предложения. В августе 1934 года Шэнь заявил, что девять задач его правительства – искоренить коррупцию, развивать экономику и культуру, поддерживать мир, избегая войны, мобилизовать все трудовые ресурсы для обработки земли, улучшить транспортную инфраструктуру, навсегда сохранить Синьцзян китайской провинцией, бороться с империализмом и фашизмом, поддерживать тесные отношения с Советской Россией, восстановить «Новый Синьцзян» и защитить положение и привилегии религиозных лидеров. Зависимость режима Шенга от Советского Союза была еще больше подчеркнута публикацией «Шести великих политик» в декабре 1934 года. Эти политики гарантировали ранее принятый «Великий манифест в восемь пунктов» и включали «антиимпериализм, дружбу с Советским Союзом, расовое и национальное равенство, честное правительство, мир и восстановление». Шэнь назвал их «искусным и жизненно важным применением марксизма, ленинизма и сталинизма в условиях феодального общества экономически и культурно отсталого Синьцзяна», которые стали идеологической основой его правления. С провозглашением «Шести великих политик» Шэнь принял новый флаг с шестиконечной звездой, символизирующей эти политики. 1 августа 1935 года Шэнь основал Народную антиимпериалистическую ассоциацию в Урумчи. Гарегин Апресов представил доклад в Политбюро ЦК КПСС, который одобрил создание ассоциации 5 августа. В состав ассоциации должны были входить представители советских спецслужб. Как лидер ассоциации, Шэнь стал одной из ключевых фигур советской региональной политики. Создание ассоциации укрепило позиции Советского Союза в Синьцзяне. Антиимпериалистический военный фронт служил пропагандистским органом ассоциации, а молодежным и женским крылом соответственно выступали «Молодежь Синьцзяна» и «Женщины Синьцзяна». В 1935 году в ассоциации насчитывалось 2489 членов, а в 1939 году – 10 000. Состав ассоциации был многонациональным и включал ханьцев, хуэйцев и представителей различных тюркских народов. В 1935 году британский консул в Кашгаре направил в Форин-офис доклад, в котором отмечалось усиление влияния Советского Союза на Синьцзян и его население. Для проверки достоверности этих утверждений китайское правительство направило в Урумчи специальную комиссию. Однако комиссия пришла к выводу, что советская помощь носит дружественный характер и соответствует помощи, ранее оказываемой провинции Советским Союзом. Только после этого правительства Синьцзяна, Китая и Советского Союза выступили с совместным заявлением, в котором информация об якобы надвигающемся присоединении Синьцзяна к СССР была названа ложной. Шэнь и «надежные люди», назначенные им в провинции, сыграли особую роль в том, что китайские власти пришли к такому выводу. После этого совместного заявления Советский Союз почувствовал себя еще более уверенно в политике Синьцзяна. В 1935 году Политбюро приняло несколько секретных решений об укреплении советского влияния в регионе. В декабре 1936 года, когда Чжан Сюэлян восстал против китайского правительства и арестовал Чан Кайши, что привело к Сянсяньскому инциденту, Шэнь поддержал Чжана, который попросил его о помощи, и намеревался объявить, что его повстанцы находятся под защитой Синьцзяна. Только после того, как Советы осудили инцидент, назвав его японской провокацией, и потребовали от Шенга отказаться от поддержки Чжана, Шэнь отказался от этой поддержки.

Кашгарская область и исламское восстание

Через две недели после отъезда Ма Чжуньина на советскую территорию, в начале июля 1934 года Кашгар был оккупирован подразделением из 400 китайских солдат под командованием Кун Чэн Хана 20 июля. Его сопровождали 2000 уйгуров под командованием Махмута Мухити, богатого бывшего купца. Таким образом, Кашгар был мирно перешел под контроль провинциальных властей Синьцзяна почти через год. Чтобы успокоить местное население и выиграть время для укрепления своей власти в северной и восточной частях провинции, Шэн назначил Мухити генеральным военным командующим Кашгарского региона. Шэну было некомфортно с мусульманскими чиновниками в Кашгаре, поэтому месяц спустя он назначил своего земляка из Маньчжурии Лю Пина командующим в Кашгаре. Мухити был понижен в звании и остался на должности командующего дивизией. Китайские ханьские чиновники Шэна взяли под эффективный контроль Кашгарский регион, и среди них выделялся Лю, китайский националист и христианин. Лю мало понимал местную мусульманскую культуру. Сразу по прибытии он приказал повесить портрет Сунь Ятсена, основателя Китайской Республики, в кашгарской мечети. Местное мусульманское население было встревожено событиями в Кашгаре и считало, что "большевики захватили власть в стране и намерены уничтожить религию". Кроме того, образовательная реформа Шэна, направленная против основ ислама, а также атеистическая пропаганда способствовали отчуждению мусульманского населения Синьцзяна. Также в 1936 году в Алтайском районе северного Синьцзяна местные мусульманские националисты во главе с Юнисом Хаджи основали Общество национальной обороны. В это общество входили влиятельные мусульманские деятели. Шэн получил информацию о подготовке этого общества к мощному протестному движению. Однако у него не было сил для подавления этого движения своими войсками. В Афганистане Мухаммад Амин Бугра, изгнанный лидер Восточно-Туркестанской Республики, в 1935 году обратился к японскому послу с предложением создать ЭТР под японским протекторатом и предложил Махмута Мухити в качестве лидера нового марионеточного государства. План был сорван, когда Махмуд, опасаясь за свою жизнь, бежал из Кашгара в Британскую Индию в апреле 1937 года. Мухити стал центром оппозиции правительству Шэна. Начиная с середины 1936 года он и его сторонники начали пропагандировать идею создания "независимого уйгурского государства". В этом их поддерживали мусульманские религиозные лидеры и влиятельные лица из Синьцзяна. Мухити, вступив в контакт с советским консулом в Кашгаре Смирновым, даже пытался получить оружие из Советского Союза, но его просьба была отклонена. Затем, связавшись с бывшими противниками из числа дунган, в начале апреля 1937 года Мухити поднял восстание против властей Синьцзяна. Однако на его сторону перешли только два полка 6-й уйгурской дивизии, дислоцированные к северу и югу от Кашгара в Артуше и Енгихисаре, в то время как два других полка, 33-й и 34-й, дислоцированные в самом Кашгаре, объявили о своей верности правительству Шэна. По настоянию советской стороны правительство Шэна направило в Кашгар миротворческую миссию для урегулирования конфликта. Однако переговоры не состоялись. Советы попытались связаться с Ма Хушаном, новым командиром 36-й дунганской дивизии, через Ма Чжуньина, чтобы разоружить повстанцев Мухити. Однако Мухити вместе с 17 своими соратниками бежал в Британскую Индию 2 апреля 1937 года. После бегства Мухити в Британскую Индию его войска восстали. Восстание имело исламский характер. Его преемником стал офицер Мухити Абдул Нияз, который был провозглашен генералом. Нияз захватил Яркенд и двинулся к Кашгару, в конечном итоге захватив его. Сторонники советской власти были казнены, и была создана новая мусульманская администрация. Одновременно восстание распространилось среди киргизов в районе Кучи и среди мусульман в Хами. После захвата Кашгара войска Нияза начали продвижение к Карашару, получая помощь от местного населения по пути. Для совместной борьбы против советских и китайских войск Нияз и Ма Хушан подписали секретное соглашение 15 мая. Ма Хушан воспользовался возможностью и перешел из Хотана, чтобы захватить Кашгар у повстанцев в июне, как и было предусмотрено соглашением. Однако 5000 советских войск, включая десантные и бронетанковые подразделения, по приглашению Шэна вместе с войсками Шэна и дунганскими войсками двигались к южному Синьцзяну. Туркестанские повстанцы были разгромлены, и Кашгар был отбит. После разгрома туркестанских повстанцев Советы также прекратили содержание 36-й дивизии. Администрация Ма Хушана рухнула. К октябрю 1937 года, вместе с подавлением туркестанского восстания и дунганского княжества, мусульманский контроль над южной частью провинции прекратился. Вскоре после этого войска Юлбарса Хана в Хами также были разгромлены. Таким образом, Шэн впервые стал правителем всей провинции.

1937-1938 чистки

Во время исламского восстания Шэнь начал собственную чистку в Синьцзяне, синхронизировав её с Большим террором Сталина. Шэнь приступил к устранению "предателей", "пантюркистов", "врагов народа", "националистов" и "империалистических шпионов". Его чистки затронули всю политическую элиту уйгуров и хуэйцев. Поддержку в проведении чисток оказывало НКВД. На более поздних этапах чистки Шэнь обратился против "троцкистов" – преимущественно группы ханьцев, направленных к нему из Москвы. В эту группу входили советский генеральный консул Гарегин Апресов, генералы Ма Хушань, Ма Шаову, Махмуд Сиджан, официальный глава провинции Синьцзян Хуан Ханьчан и Ходжа Нияз. Синьцзян фактически перешел под контроль Советского Союза. По оценкам, в ходе чистки погибло от 50 000 до 100 000 человек. В 1937 году Шэнь инициировал трехлетний план восстановления, для финансирования которого получил советский кредит в 15 миллионов рублей. По просьбе Иосифа Сталина Шэнь вступил в Коммунистическую партию Советского Союза (КПСС) в августе 1938 года и получил партийный билет № 1859118 непосредственно от Молотова во время его секретного визита в Москву. Однако Шэнь не создал провинциальную организацию КПСС в Синьцзяне. Устранив многих своих оппонентов, администрация Шеня столкнулась с нехваткой кадров. Поэтому он обратился за помощью к Коммунистической партии Китая (КПК) в Яане. В условиях создания Второго объединенного фронта против Японии КПК направила в Синьцзян десятки своих кадров. Члены КПК в основном занимали высокие административные, финансовые, образовательные и культурные должности в министерствах в Урумчи, Кашгаре, Хотане и других городах, помогая реализовывать политику Шеня. Они также поддерживали единственную открытую линию связи между Яаном и Советским Союзом. Среди отправленных КПК был Мао Цзэминь, младший брат Мао Цзэдуна, который служил заместителем министра финансов.

Политика национальности

Во время правления Шенга ханьцы составляли лишь небольшое меньшинство в Синьцзяне. Ф. Гилберт Чан утверждал, что они составляли всего 6% населения в то время, тогда как сам Шэн во время визита в Москву в 1938 году сообщил Клименту Ворошилову, что ханьцы составляли около 10% (примерно 400 000 человек) населения Синьцзяна. В отношениях с неханьским населением Синьцзяна Шэн принял советскую национальную политику. Представители неханьских национальностей впервые были включены в состав провинциального правительства. Первый принцип его Декларации десяти руководящих принципов гласил, что "все национальности пользуются равными правами в политике, экономике и образовании". Он также реорганизовал газету "Синьцзянский ежедневник" – единственную региональную газету того времени – для публикации на мандаринском, уйгурском и казахском языках. Образовательная программа поощряла ханьцев к изучению уйгурского языка, а уйгуров – китайского. Национальная политика Шэна также предусматривала создание школ с обучением на тюркских языках, возрождение медресе (исламских школ), издание газет на тюркских языках и формирование Союза прогресса уйгуров. Шэн выдвинул идею о 14 отдельных национальностях в Синьцзяне: ханьцы, уйгуры, монголы, казахи, мусульмане или дунгане, сибе, солонцы, маньчжуры, киргизы, русские (белые), таранчи, таджики и узбеки. Для укрепления этой идеи он поощрял создание культурных обществ для каждой национальности. Описание Синьцзяна как родины 14 национальностей, как в самом Синьцзяне, так и в Китае в целом, принесло Шэну популярность. Однако политика Шэна подверглась критике со стороны пантюркистских джадидистов и активистов независимости Восточного Туркестана Мухаммеда Амина Бугры и Масуда Сабри, которые отвергали навязывание Шэном названия "уйгурский народ" тюркскому населению Синьцзяна. Вместо этого они хотели, чтобы их народ называли "тюркской национальностью" (тююэ цзу 突厥族 на китайском языке). Сабри также считал хуэйцев мусульманскими ханьцами, отдельными от своего народа. Бугра обвинил Шэна в попытке посеять рознь среди тюркских народов. Однако Шэн утверждал, что такое разделение необходимо для обеспечения успеха будущего объединения. Еще одним направлением политики Шэна, реализованной в Синьцзяне, была секуляризация с целью ослабления религиозного влияния. Кроме того, многие уйгуры и представители неханьских народов были отправлены на обучение за границу, в основном в Ташкент, Узбекская ССР, в Центральноазиатский университет или Центральноазиатскую военную академию. По возвращении эти студенты находили работу в качестве учителей или в администрации Синьцзяна. Национальная политика Шэна послужила основой для последующей национальной политики коммунистического режима в Синьцзяне, с небольшими исключениями.

Отношения с Советским Союзом

В марте 1935 года Лазарь Каганович, возглавлявший недавно созданную комиссию по развитию областей сотрудничества с Синьцзяном, представил предложение в Политбюро. На основе этих предложений Политбюро приняло ряд резолюций. Синьцзян получил кредиты под низкие проценты, различную экономическую помощь и отправку многочисленных консультантов и специалистов, что укрепило позиции режима Шэн Шицая. Каганович предложил товарооборот с Синьцзяном в 1935 году в размере 9750 тысяч рублей, из которых 5000 тысяч рублей приходилось на долю импорта, а 4750 тысяч рублей – на экспортные операции. Поскольку предложение Кагановича было признано нереалистичным, Политбюро вновь обсудило этот вопрос и приняло в июне резолюцию «О торговле с Синьцзяном». Согласно резолюции, импорт из Синьцзяна был сокращен, а экспорт оставлен на прежнем уровне. Импорт из Синьцзяна включал хлопок, шерсть, кожу, скот и другое сырье. Второй раздел предложения касался финансовых вопросов. Для улучшения финансового сектора экономики Синьцзяна и укрепления провинциальной валюты в качестве приоритетной задачи было предложено сбалансировать бюджет. С этой целью предполагалось сократить расходы в административной, управленческой и военной сферах, централизовать расходы и налоговые операции, заменить все налоги общими провинциальными налогами, запретить выпуск фальшивых денег, реконструировать провинциальный банк и т.д. Третий раздел предложения был посвящен сельскому хозяйству, а четвертый – транспортным вопросам. В частности, планировалось строительство главной дороги, соединяющей Синьцзян и Советский Союз, увеличение грузоперевозок по рекам Или и Кара-Иртыш, а также ряд других мер. Позже эти работы были расширены. В октябре 1937 года началось строительство дороги Сары-Таш – Сары-Озек – Урумчи – Ланьчжоу протяженностью 2925 км, из которых 230 км проходили по территории Советского Союза, 1530 км – по Синьцзяну и 1165 км – по провинции Ганьсу. На строительстве дороги работали несколько тысяч советских граждан. Пятый раздел предложений, подготовленных Комиссией Кагановича, регулировал вопросы товарного кредита. Согласно этому разделу, машины и оборудование, поставляемые Советским Союзом для строящихся и реконструируемых в Синьцзяне промышленных предприятий, должны были регистрироваться как товарные займы. В документе, касающемся разведочных работ в Синьцзяне, указывалось, что «геологическая разведка полезных ископаемых, и прежде всего олова, в Синьцзяне проводилась за счет СССР» и что народный комиссар тяжелой промышленности (НКТП) должен был отправить геологическую экспедицию. Поиск олова, вольфрама и молибдена был очень важен для советской стороны, поэтому для этой задачи была создана специальная экспедиция. Шестой раздел предложения касался кадровых вопросов. В разделе предлагалось, чтобы ведомства, направляющие советников и инструкторов в Синьцзян, уделяли особое внимание качественному отбору отправляемых туда работников. По мнению Комиссии Кагановича, число советников и инструкторов, направленных в Синьцзян, включая военных консультантов и инструкторов, не должно было превышать 50 человек. 11 сентября 1935 года Политбюро приняло пять резолюций, касающихся Синьцзяна. Во второй резолюции было решено внести изменения в предложение Кагановича о создании акционерной компании и заменить его специальным советским торговым представительством. Кроме того, Политбюро обсудило вопрос «Нефть Синьцзяна» и приняло резолюцию. В резолюции содержался призыв к подготовке разработки нефти вблизи советской границы под управлением правительства Синьцзяна. В соответствии с этим решением была проведена разведка, и в 1938 году в Шихо были обнаружены нефтяные месторождения. В том же году было создано совместное синьцзяно-советское предприятие «Синьцзяннефть». Также генеральному консулу Апресову были предоставлены расширенные полномочия. Советским должностным лицам в Синьцзяне требовалось его разрешение на любые действия, и он мог уволить любого советского работника, «который не знал, как вести себя в чужой стране». Через два дня он был награжден орденом Ленина «за успешную работу в Синьцзяне». Наряду с решениями, касающимися экономики, Политбюро приняло резолюцию о возможности для молодежи из Синьцзяна получать образование в СССР. Первоначально была установлена квота в 15 студентов, которая была увеличена до 100 в июне 1936 года. В 1930-х годах в различных учебных заведениях Советского Союза образование получили 30 000 жителей Синьцзяна, преимущественно китайцы. Резолюции также касались реконструкции армии Синьцзяна. Советский Союз направил оборудование и инструкторов для этой цели. Синьцзян получил самолеты, оборудование для авиации, станковые пулеметы и артиллерийские мастерские, обмундирование, личные вещи и другое военное снаряжение. Советские специалисты также открыли летные школы для подготовки местных летчиков. Советская сторона также предлагала сократить армию до 10 000 человек, но Шэн Шицай отклонил это предложение и вместо этого сократил ее до 20 000 человек. В соглашении от 16 мая 1935 года, ратифицированном без согласия китайского правительства, советское правительство предоставило значительную финансовую и материальную помощь, включая пятилетний заем в размере пяти миллионов «золотых рублей» (Шэн Шицай фактически получил серебряные слитки). Примерно в то же время, также без согласия китайского правительства, советские геологи приступили к исследованию минеральных ресурсов Синьцзяна. Результатом стала советская буровая установка в Душаньцзы. Во время правления Шэн Шицая торговля Синьцзяна перешла под контроль Советского Союза. Советский генеральный консул в Урумчи фактически осуществлял управление, и Шэн Шицай должен был советоваться с ним по любому принимаемому решению. Александр Бармин, советский чиновник, отвечавший за поставки оружия Шэн Шицаю, писал, что Синьцзян был «советской колонией во всем, кроме названия». Советская хватка вокруг Синьцзяна была еще больше усилена секретным соглашением, подписанным 1 января 1936 года. Соглашение включало советскую гарантию оказания помощи Синьцзяну «политически, экономически и вооруженными силами в случае внешней агрессии против провинции». К середине 1936 года значительное число советских специалистов работало в Синьцзяне, занимаясь строительством, образованием, здравоохранением и военной подготовкой. Русский язык заменил английский как иностранный язык, преподаваемый в школах. Ряд мусульманской молодежи, в том числе мусульманские девушки, были отправлены в Советскую Среднюю Азию для получения образования. Правительство Шэн Шицая проводило антирелигиозную пропаганду, и мусульманкам рекомендовалось появляться на публике без вуали.

Подход к китайскому правительству

Между 1934 и 1942 годами значительных отношений между правительством Шэна и националистическим правительством не было. С началом полномасштабной войны Сопротивления/Второй мировой войны между Китаем и Японской империей, китайское правительство заключило Китайско-Советский пакт о ненападении для совместной борьбы против японского империализма. Однако, после вторжения Германии в Советский Союз, Шэн увидел возможность подавить советских ставленников – КПК, и наладить отношения с китайским правительством, обосновавшимся в Чунцине. Шэн давно готовился к чистке КПК в Синьцзяне. В 1939 году его агенты предоставили отчеты о тайных встречах, постоянной переписке и несанкционированном содержании их пропаганды. Месяц спустя после немецкого вторжения, в июле 1941 года, кадры КПК были понижены в должности или уволены. Чэнь Танцю, главный связной КПК, доложил в Яньань, что его отношения с Шэном стали «крайне холодными». В том же месяце, через месяц после вторжения Германии, произошли первые признаки потепления в отношениях между Синьцзяном и китайским правительством, когда Шэн разрешил китайскому дипломату в Москве посетить Синьцзян с официальным визитом. 19 марта 1942 года брат Шэна, Шэн Шицзи, был таинственно убит. По одной версии, советские власти, опасаясь, что Шэн Шицай может перейти на другую сторону, попытались свергнуть его. Переворот начался с убийства Шэн Шицзи, совершенного его женой, которую убедили советские агенты. Другая версия гласит, что он был убит Шэном Шицаем из-за его тесных связей с Москвой. После смерти брата Шэн продолжил репрессии против КПК. 1 июля 1942 года он приказал переместить их в окрестности Урумчи «для защиты». 3 июля 1942 года, по приглашению Шэна, в Урумчи прибыла крупная делегация китайских чиновников. Чан Кайши назначил Чжу Шаоляна руководителем миссии. Инициатором миссии несколько месяцев назад был младший брат Шэна, Шэн Шиджи. Вскоре после этого последовала реакция советского министра иностранных дел Вячеслава Молотова, который представил Чан Кайши идеи Шэна о внедрении коммунизма в Синьцзяне, его поддержку ареста Чан Кайши во время инцидента в Сиане и предложение сделать Синьцзян советской республикой. Однако китайское правительство проигнорировало предложение Молотова. 9 июля Чан Кайши сообщил советскому послу, что советские власти «теперь должны иметь дело с центральным правительством Китая» и не имеют права «обсуждать что-либо с Шэном Дубаном [то есть военным губернатором]». Чан Кайши назначил Чжу Шаоляна контактным лицом для Советского Союза. Последующая публикация переписки Шэна с советскими властями позволила китайскому правительству создать специальный офис в Урумчи, который занимался внешними делами Синьцзяна, и укрепить позиции Гоминьдана по всей провинции, заменив Народное антиимпериалистическое объединение, которое он распустил в апреле 1942 года. Шэн был назначен главой провинциального Гоминьдана. И должности дубана, и гражданского губернатора оставались в руках Шэна. Войскам Национально-революционной армии не разрешалось входить в Синьцзян. Пока У Шаолианг курсировал между Урумчи и Чунцином, Шэн запросил назначение постоянного представителя для управления его внешними делами. Китайское правительство назначило У Цзэсяна министром иностранных дел Синьцзяна. Пост министра для внутренней должности был необычным, но был одобрен Чан Кайши из-за «особых условий и обстоятельств» в Синьцзяне. Пост министра У носил консультативный характер, и китайское правительство выступало в качестве арбитра в случае спора между ним и провинциальными властями. Шэн потребовал, чтобы У взял на себя большую ответственность в отношениях с Советским Союзом. Последние месяцы 1942 года стали самым напряженным периодом в советско-синьцзянских отношениях. В октябре 1942 года Шэн потребовал от советского генерального консула вывести весь советский технический и военный персонал из Синьцзяна в течение трех месяцев. Для советских войск, участвовавших в Сталинградской битве и отчаянно нуждавшихся в сохранении запасов нефти в Душанзи, качество которой было сопоставимо с нефтью из Бакинских месторождений, это требование представляло собой серьезные логистические трудности. 3 ноября 1942 года Шэн издал директиву, запрещающую «организациям, группам и частным лицам» заниматься «любой торговой деятельностью, связанной с иностранным импортом и экспортом». Целью директивы было положить конец советской торговой монополии в Синьцзяне. Советские военные и гражданские лица были выведены в марте 1943 года. Несмотря на ультиматум Шэна, Советский Союз уведомил Шэна и китайское правительство о своем выводе только в марте-апреле 1943 года. С постепенным выводом советских войск, вакуум заполнили представители и персонал Гоминьдана. В июне 1943 года четыре дивизии Новой 2-й армии НРА под командованием Чжу Шаоляна были переброшены из Ганьсу в Синьцзян. В октябре 1943 года Гоминьдан фактически устранил советское влияние из Синьцзяна. После ухода советских войск в сентябре Шэн приказал арестовать и казнить кадры КПК. Среди них был Мао Цзэминь, младший брат Мао Цзэдуна, который был одним из восьмидесяти восьми заговорщиков, участвовавших в советском плане свержения Шэна.

Позднее пребывание в должности и выход на пенсию

Поскольку немцы проиграли битву за Сталинград и Курскую битву, Шэнь попытался вернуться к просоветской политике. Он приказал арестовать сотрудников Гоминьдана, сообщив Сталину, что они японские шпионы, а Чан Кайши – что они коммунисты. Однако Сталин отказался вмешиваться и оставил Шеня на милость китайского правительства, которое организовало его отстранение от должности. Чжу Шаолиан убедил его уйти в отставку и принять пост министра сельского хозяйства. Шэнь официально подал в отставку и был назначен министром сельского и лесного хозяйства 29 августа 1944 года. 11 сентября 1944 года он покинул Синьцзян, чтобы присоединиться к китайскому правительству в Чунцине. Пост министра сельского хозяйства при Гоминьдане был зарезервирован для лиц, не обладающих властью, поскольку с ростом влияния землевладельцев этот пост стал незначительным. Чан Кайши подписал приказ, разрешающий Шеню вернуть сокровища, находившиеся под зданием губернатора. В хранилище было пятьдесят тысяч таэлей золота, сундуки, полные ценных рогов антилоп, и огромное количество опиума. В общей сложности Шэнь вывез 135 грузовиков с богатством. Пребывание Шеня в Чунцине было неспокойным. В апреле 1945 года его бывший министр финансов Пэн Цзяюань был избит в Урумчи и, выздоровев, попросил убежища у Шеня. У Чжунсинь, его преемник в Синьцзяне, писал, что Шэнь «начал сходить с ума в Чунцине» и что, согласно буддийским принципам и в качестве возмездия за прошлые грехи, он опустился на самое дно ада. На Шестом партийном съезде, состоявшемся в мае 1945 года, уйгурский лидер Масуд Сабри призвал к казни Шеня, однако Чан Кайши вступился за него. Шэнь занимал министерский пост до 30 июля 1945 года. Позже Шэнь работал советником Ху Чуннана в Сиане. В 1949 году Шэнь последовал за Гоминьданом на Тайвань, где жил в комфортной отставке с женой и четырьмя детьми. Шэнь был опрошен Алленом С. Уайтингом и написал свои мемуары под названием «Красный провал в Синьцзяне» в сборнике «Синьцзян: пешка или поворотный пункт?», опубликованном в 1958 году.