Герцог Сазерленд: история титула и семьи Левесон-Гоуэр

Введение

Титул в пэрстве Соединенного Королевства Герцог Сазерлендский — это титул в пэрстве Соединенного Королевства, созданный Вильгельмом IV в 1833 году для Джорджа Левесона Гоуэра, 2-го маркиза Стаффорда. Серия браков членов семьи Левесон Гоуэр с наследницами сделала герцогов Сазерлендских одной из самых богатых землевладельческих семей в Соединенном Королевстве. Титул оставался в семье Левесон Гоуэр до смерти 5-го герцога Сазерлендского в 1963 году, когда он перешел к 5-му графу Элсмиру из семьи Эгертон. Второстепенные титулы герцога Сазерлендского — маркиз Стаффордский (создан в 1786 году), граф Гоуэр (1746), граф Эллесмирский, из Эллесмира в графстве Шропшир (1846), виконт Трентемский, из Трентема в графстве Стаффорд (1746), виконт Брэкли, из Брэкли в графстве Нортгемптон (1846) и барон Гоуэр, из Ситенхэма в графстве Йорк (1703). Маркизат Стаффордский, графство Гоуэр и виконтство Трентем относятся к пэрству Великобритании, герцогство, графство Эллесмир и виконтство Брэкли — к пэрству Соединенного Королевства, а баронство Гоуэр — к пэрству Англии. Герцог также является баронетом из Ситенхэма в графстве Йорк, титул которого был создан в баронетаже Англии в 1620 году. В период с 1839 по 1963 год герцоги также носили титулы лорда Стратнавера и графа Сазерленда, оба в дворянстве Шотландии. Шотландские титулы перешли к семье благодаря браку первого герцога с Элизабет Сазерленд, 19-й графиней Сазерленд.

История семьи

Томас Говер был удостоен титула баронета из Ситтенхема в графстве Йорк, Жаком I Английским в 1620 году. Этот титул относился к баронетажу Англии. Его сын Томас, второй баронет, женился на Фрэнсис, дочери Джона Левесона. Их внук Уильям, четвертый баронет (наследовавший после своего неженатого старшего брата), принял дополнительную фамилию Левесон. Уильям женился на леди Джейн (ум. 1696), дочери Джона Гранвилла, 1-го графа Бата, и сестре Грейс Картерет, 1-й графини Гранвилл (см. граф Гранвилл). Их сын Джон, пятый баронет, был возведен в пэрство Англии в звание барона Говера из Ситтенхема в графстве Йорк в 1706 году. Его сын, второй барон, трижды занимал должность лорда Тайной печати. В 1746 году он был создан виконтом Трентхэмом из Трентхэма в графстве Стаффорд и графом Гоуэром. Оба титула относились к пэрству Великобритании. Его старший выживший сын от первого брака, Гранвилл, второй граф, также был видным политиком. В 1786 году он был создан маркизом Стаффордом в пэрстве Великобритании. Лорд Стаффорд во второй раз женился на леди Луизе Эгертон, дочери Скрупа Эгертона, 1-го герцога Бриджуотера. Его сын от третьего брака с леди Сюзанной Стюарт, лорд Гранвилл Левесон Гор, был создан графом Гранвиллем в 1833 году, возродив титул, созданный для его прапрабабушки в 1715 году. Лорд Стаффорд сменил его старший сын от второго брака, Джордж. Он женился на Элизабет Сазерленд, 19-й графине Сазерленд. В 1803 году он унаследовал обширные владения своего дяди по материнской линии, Фрэнсиса Эгертона, 3-го герцога Бриджуотера. В 1833 году он был создан герцогом Сазерлендом в пэрстве Соединенного Королевства за поддержку Реформы 1832 года.

Разрешения

Первый герцог и герцогиня Сазерлендские остаются предметом споров из-за их роли в Хайлендских изгнаниях, когда тысячи арендаторов были выселены и переселены в прибрежные поселения. Это позволило использовать освободившиеся земли для масштабного овцеводства, заменив смешанное хозяйство, которое вели предыдущие жильцы. Это было частью шотландской сельскохозяйственной революции. Изменения в поместье Сазерленд были обусловлены двумя основными целями. Первая – увеличить доход от аренды поместья: фермеры, занимающиеся овцеводством, могли позволить себе значительно более высокую арендную плату. Вторая – избавить население от повторяющихся рисков голода. Исторические оценки расходятся относительно масштаба и серьезности голодных лет, но большинство не отрицает, что регион Хайленд оставался единственной частью материковой Британии, пострадавшей таким образом в то время. Будущий первый герцог стал владельцем поместья Сазерленд (которое охватывало большую часть графства Сазерленд) после женитьбы на леди Элизабет Сазерленд, графине Сазерленд, в 1785 году. Вопреки принятым тогда обычаям, леди Сазерленд сохранила контроль над управлением поместьем, не передавая эту ответственность мужу. Изгнания в Сазерленде начались только в XIX веке, главным образом из-за недостатка капитала – проблему, которая была решена, когда в 1803 году Джордж Левесон Гоуэр, будущий первый герцог, унаследовал огромное состояние от герцога Бриджуотера. Дальнейшие задержки были связаны с тем, что срок аренды многих договоров истекал только в 1807 году или позже, но были разработаны планы по превращению внутренних территорий поместья в крупные овцефермы, а для перемещенных жителей планировалось строительство новых поселений. Первым шагом стало предоставление в аренду первой крупной овцефермы в Лэрге в 1807 году, что привело к выселению около 300 человек. Многие из них не приняли свои новые дома и эмигрировали, что вызвало недовольство руководства поместья и леди Сазерленд. Леди Сазерленд была недовольна управляющим поместьем и в 1811 году заменила его Уильямом Янгом и Патриком Селларом. Янг имел подтвержденный опыт улучшения сельского хозяйства в Морее, а Селлар был юристом, получившим образование в Эдинбургском университете; оба были хорошо знакомы с современными идеями Адама Смита. Они привнесли в управление поместьем дополнительный уровень амбиций. В планы были включены новые отрасли промышленности для трудоустройства переселенного населения. В Броре была вырыта угольная шахта, а для эксплуатации селедочных косяков у побережья были построены рыбацкие деревни. Эрик Ричардс предполагает, что старуху перенесли в пристройку перед тем, как дом был разрушен. Как бы то ни было, Селлара обвинили в непредумышленном убийстве и поджоге в связи с этим инцидентом и другими случаями во время изгнаний. Обвинения выдвинул Роберт Маккид. По мере приближения суда семья Сазерлендов не хотела помогать Селлару в его защите, дистанцируясь от своего сотрудника. Он был оправдан по всем обвинениям на суде в 1816 году. Руководство поместья было чрезвычайно облегчено, рассматривая это как оправдание своей политики изгнаний. (Роберт Маккид был разорен и вынужден был покинуть графство, чтобы восстановить свою карьеру в другом месте, предоставив Селлару унизительное письмо с извинениями и признанием вины.) Несмотря на оправдание, это событие и роль Селлара в нем прочно закрепились в общественном мнении как символ Сузерлендских изгнаний. Джеймс Лох, комиссар поместья Стаффорда, теперь проявлял больший интерес к северной части владений своего работодателя; он считал финансовое управление Янгом некомпетентным, а действия Селлара среди населения – глубоко тревожными. И Селлар, и Уильям Янг вскоре покинули свои руководящие должности в поместье Сазерленд (хотя Селлар остался крупным арендатором). Тем не менее, Лох также придерживался теории, что изгнания были полезны как для арендаторов, так и для поместья. Недовольство леди Сазерленд событиями усилилось критическими публикациями в небольшой лондонской газете, Military Register, начиная с апреля 1815 года. Вскоре они появились и в более крупных газетах. Их автором был Александр Сазерленд, который вместе со своим братом Джоном Сазерлендом из Скиберскросса выступал против изгнаний. Александр, после службы в армии в качестве капитана, не смог получить в аренду земли в поместье Сазерленд и теперь работал журналистом в Лондоне. Поэтому он был в выгодном положении, чтобы создавать проблемы для поместья. (Фактическое) увольнение Селлара сделало его козлом отпущения, что помешало проведению надлежащего критического анализа политики поместья. Изгнания продолжались под руководством Фрэнсиса Сазера и под общим контролем Джеймса Лоха. В 1816 и 1817 годах неблагоприятные погодные условия затронули большинство внутренних районов, и поместье было вынуждено оказывать помощь нуждающимся. Это изменило политику в отношении эмиграции: если арендаторы хотели эмигрировать, поместье не препятствовало этому, но и не поощряло активно. В 1818 году была запущена масштабная (возможно, самая масштабная) программа изгнаний, которая продолжалась до 1820 года. Лох дал категорические инструкции, направленные на предотвращение новой катастрофы в области связей с общественностью: задолженность по арендной плате могла быть прощена тем, кто сотрудничал, необходимо было уделить время, а арендная плата за новые участки должна была быть установлена на минимальном уровне. Процесс не начался гладко. Преподобный Дэвид Маккензи из Килдонана написал Лоху от имени 220 семей, подлежащих выселению из его прихода. Он оспорил основную предпосылку изгнания: что люди из внутренних районов могут зарабатывать на жизнь на своих новых прибрежных участках. Лох настоял на том, что выселение состоится, несмотря на возражения. Однако в то же время Сазер и местный землемер поместья указывали Лоху на то, что качество большинства новых участков оставляет желать лучшего. Некоторые арендаторы рассматривали возможность покинуть поместье, либо отправившись в Кетнесс, либо эмигрировав в Америку или Капскую колонию, что Сазер поощрял, списывая их задолженность по арендной плате. Более позитивным моментом было то, что цены на скот в 1818 году были высокими. В конечном итоге изгнания в этом году прошли без серьезных протестов. В следующие два года были проведены гораздо более масштабные изгнания: 425 семей (около 2000 человек) в 1819 году и 522 семьи в 1820 году. Лох стремился действовать быстро, пока цены на скот были высокими и был хороший спрос на аренду овцеферм. В 1819 году сопротивления не было, но Сазер, вопреки точным инструкциям, использовал огонь для уничтожения выселенных домов.

The 1st Duke and Duchess of Sutherland remain controversial for their role in the Highland Clearances, when thousands of tenants were evicted and resettled in coastal villages. This allowed the vacated land to be used for extensive sheep farming, replacing the mixed farming carried out by the previous occupants. This was part of the Scottish Agricultural Revolution. The changes on the Sutherland estate were motivated by two major objectives. The first was to increase the rental income from the estate: sheep farmers could afford much higher rents. The second was to remove the population from the recurrent risks of famine. Historical opinion differs on the relevance and severity of famine years, but most do not dispute that the Highland region remained the only part of mainland Britain that was affected in this way at this time. The future 1st Duke became the proprietor of the Sutherland Estate (which comprised much of the county of Sutherland) on his marriage to Lady Elizabeth Sutherland, the Countess of Sutherland, in 1785. Despite the conventions of the day, Lady Sutherland retained control of the management of the estate, rather than passing this responsibility to her husband. The Sutherland Clearances did not start until the 19th century, mainly due to insufficient capital – a problem that was solved when, in 1803, George Leveson Gower, the future 1st Duke inherited a huge fortune from the Duke of Bridgewater. The remaining delay was that many leases did not expire until 1807 or later, but plans were put together for the interior of the estate to be devoted to large sheep farms, with new settlements to be built for the displaced inhabitants. A tentative start was made to this with the letting of the first big sheep farm at Lairg in 1807, involving the removal of about 300 people. Many of these did not accept their new homes and emigrated, to the dissatisfaction of the estate management and Lady Sutherland. Lady Sutherland was not happy with the estate factor and, in 1811, replaced him with William Young and Patrick Sellar. Young had a proven track record of agricultural improvement in Moray and Sellar was a lawyer educated at the University of Edinburgh; both were fully versed in the modern ideas of Adam Smith. They provided an extra level of ambition for the estate. New industries were added to the plans, to employ the resettled population. A coal mine was sunk at Brora, and fishing villages were built to exploit the herring shoals off the coast. Eric Richards suggests that the old woman was carried to an outbuilding before the house was destroyed. Whatever the facts of the matter, Sellar was charged with culpable homicide and arson, in respect of this incident and others during this clearance. The charges were brought by Robert Mackid. As the trial approached, the Sutherland estate was reluctant to assist Sellar in his defence, distancing themselves from their employee. He was acquitted of all charges at his trial in 1816. The estate were hugely relieved, taking this as a justification of their clearance activity. (Robert Mackid became a ruined man and had to leave the county to rebuild his career elsewhere, providing Sellar with a grovelling letter of apology and confession.) Despite the acquittal, this event, and Sellar's role in it, was fixed in the popular view of the Sutherland Clearances. James Loch, the Stafford estate commissioner was now taking a greater interest in the Northern part of his employer's holdings; he thought Young's financial management was incompetent, and Sellar's actions among the people deeply concerning. Both Sellar and William Young soon left their management posts with the Sutherland estate (though Sellar remained as a major tenant). Loch, nevertheless, also subscribed to the theory that clearance was beneficial for the tenants as much as for the estate. Lady Sutherland's displeasure with events was added to by critical reports in a minor London newspaper, the Military Register, from April 1815. These were soon carried in larger newspapers. They originated from Alexander Sutherland, who, with his brother John Sutherland of Sciberscross, were opponents of clearance. Alexander, after serving as a captain in the army had been thwarted in his hopes to take up leases on the Sutherland estate and now worked as a journalist in London. He was therefore well placed to cause trouble for the estate. The (effective) dismissal of Sellar placed him in the role of scapegoat, thereby preventing a proper critical analysis of the estate's policies. Clearances continued under the factorship of Frances Suther and the overall control of James Loch. Through 1816 and 1817, famine conditions affected most of the inland areas and the estate had to provide relief to those who were destitute. This altered policy on emigration: if tenants wanted to emigrate, the estate would not object, but there was still no active encouragement. In 1818 a large (perhaps the largest) clearance program was put into effect, lasting until 1820. Loch gave emphatic instructions intended to avoid another public relations disaster: rent arrears could be excused for those who co operated, time was to be taken and rents for the new crofts were to be set as low as possible. The process did not start well. The Reverend David Mackenzie of Kildonan wrote to Loch on behalf of the 220 families due to be cleared from his parish. He challenged the basic premise of the clearance: that the people from an inland region could make a living on their new coastal crofts. Loch was adamant that the removals would go ahead regardless of objections. Yet, at the same time, Suther and the local ground officer of the estate were pointing out to Loch that few of the new crofts were of an acceptable quality. Some tenants were considering moving off the estate, either to Caithness or emigrating to America or the Cape of Good Hope, which Suther encouraged by writing off their rent arrears. More positively, cattle prices were high in 1818. Ultimately, that year's clearances passed without serious protest. The next two years had much bigger clearances: 425 families (about 2,000 people) in 1819 and 522 families in 1820. Loch was anxious to move quickly, whilst cattle prices were high and there was a good demand for leases of sheep farms. There was no resistance in 1819, but Suther, despite precise instructions to the contrary, used fire to destroy cleared houses.

Собственность

Согласно завещанию герцога Бриджвотера, владения Эгертон после смерти первого герцога Сазерленда перешли его третьему, но второму выжившему сыну, лорду Фрэнсису Левесону Гоуэру, который по королевской лицензии изменил свою фамилию на Эгертон. В 1846 году он был создан виконтом Брэкли и графом Элсмир. Наследником герцога стал его старший сын и тезка, Георгий, второй герцог. В 1839 году он также унаследовал от матери древние шотландские титулы графа Сазерленда и лорда Стратнавера. Его старший сын, третий герцог, женился на Анне Хей Маккензи, которая в 1864 году была удостоена титула графини Кромарти, с правом наследования младшим сыновьям (см. Граф Кромарти). Его внук, пятый герцог, унаследовал титул в возрасте 25 лет в 1913 году. В 1914 году, с началом Первой мировой войны, он решил, что неразумно держать столько богатства в земле и недвижимости. Он продал семейное поместье в Стаффордшире, за исключением Лиллешалл Холла и садов. Затем он решил переехать ближе к Лондону и продал все имущество в 1917 году Джону Ли. Герцог был бездетным; после его смерти в 1963 году пресеклась линия старшего сына первого герцога. Его преемницей в графстве Сазерленд и в лордстве Стратнавер, которые могли наследоваться по женской линии, стала его племянница Елизавета. Елизавета также унаследовала большую часть богатства своего дяди, но герцогство и другие титулы могли передаваться только по мужской линии и перешли к его третьему кузену, Джону Сазерленду Эгертону, 5-му графу Элсмиру, который стал 6-м герцогом Сазерленда. Он был прапраправнуком первого графа Элсмира, третьего сына первого герцога Сазерленда. Он также умер бездетным, и ему наследовал его двоюродный брат, Фрэнсис Рональд Эгертон, седьмой и нынешний герцог, внук достопочтенного Фрэнсиса Уильяма Джорджа Эгертона, второго сына третьего графа Элсмира. Сегодня большая часть богатства герцога состоит из коллекции произведений искусства, собранной дядей первого герцога, Фрэнсисом Эгертоном, 3-м герцогом Бриджвотера, которая перешла к линии Элсмир семьи. В 2003 году новый герцог продал «Венеру Тициана» Национальной галерее Шотландии. В 2009 году он продал еще два шедевра Тициана: «Диану и Каллисто» и «Диану и Актеона», но по-прежнему владеет другими шедеврами, такими как автопортрет Рембрандта 1657 года, «Мадонну Бриджвотер» Рафаэля и серию «Таинств» французского мастера Николя Пуссена.

According to the will of the Duke of Bridgewater, the Egerton estates passed on the death of the first Duke of Sutherland to his third but second surviving son Lord Francis Leveson Gower, who changed his surname to Egerton by Royal licence. In 1846 he was created Viscount Brackley and Earl of Ellesmere. The Duke was succeeded by his eldest son and namesake George, the second Duke. In 1839 he also succeeded his mother in the ancient Scottish titles of Earl of Sutherland and Lord Strathnaver. His eldest son, the third Duke, married Anne Hay Mackenzie, who in 1864 was created Countess of Cromarty, with remainder to their younger sons (see Earl of Cromarty). His grandson, the fifth Duke, succeeded to the title at the age of 25 in 1913. In 1914 he decided on the outbreak of the First World War that it was unwise to have so much of his riches tied up in land and property. He sold the family's Staffordshire estate except Lilleshall Hall and of gardens. He then decided he wanted to live closer to London, and sold the whole package in 1917 to John Lee. The Duke was childless; on his death in 1963, the line of the eldest son of the first Duke failed. He was succeeded in the earldom of Sutherland and lordship of Strathnaver, which could be inherited by females, by his niece Elizabeth. Elizabeth also inherited most of her uncle's wealth, but the dukedom and other titles could only be passed on to male heirs, and they were inherited by his third cousin once removed, John Sutherland Egerton, 5th Earl of Ellesmere, who became the 6th Duke of Sutherland as well. He was a great great grandson of the first Earl of Ellesmere, third son of the first Duke of Sutherland. He also died childless and was succeeded by his first cousin once removed, Francis Ronald Egerton, the seventh and present duke, a grandson of the Hon. Francis William George Egerton, second son of the third Earl of Ellesmere. Today most of the duke's wealth is in the form of the art collection put together by the first duke's uncle, Francis Egerton, 3rd Duke of Bridgewater, which had been inherited by the Ellesmere line of the family. In 2003 the new Duke sold Titian's Venus Anadyomene to the National Gallery of Scotland. In 2009 he sold the two other masterpieces by Titian: Diana and Callisto and Diana and Actaeon, but he is still the owner of other masterpieces, such as a 1657 self portrait by Rembrandt, the Bridgewater Madonna by Raphael and the Sacraments series by French master Nicolas Poussin.

Другие члены семьи

Уильям Говер, младший сын Уильяма, четвертого баронета, был членом парламента от Ладлоу. Уильям Левесон Говер, второй сын Джона, первого барона Говера и внук четвертого баронета, был членом парламента от Стаффорда. Томас Левесон Говер, третий сын первого барона, был членом парламента от Ньюкасла-андер-Лаймом. Баптист Левесон Говер, четвертый сын первого барона, также был членом парламента от Ньюкасла-андер-Лаймом. Ричард Левесон Говер, четвертый сын первого графа, был членом парламента от Личфилда. Джон Левесон Говер (1740–1792), шестой сын первого графа, был адмиралом Королевского флота. Фредерик Невилл Сазерленд Левесон Говер, сын лорда Альберта Левесона Говера, младшего сына второго герцога, заседал в парламенте от Сазерленда. Лорд Рональд Говер, младший сын второго герцога, был политиком, скульптором и писателем. Генри «Шримп» Левесон Говер родился в поместье Титси-Плейс близ Окстеда в Суррее, седьмым из двенадцати сыновей Гранвилла Уильяма Грешема Левесона Говера, JP DL FSA, и его жены, достопочтенной Софии Левесон Говер LJStJ (урожденной Ли). Он был капитаном сборной Англии по крикету в матчах против Южной Африки в 1909–1910 годах и возглавлял сборную Англии во всех трех тестовых матчах в Южной Африке. Левесон Говер стал отборщиком сборной Англии в 1909 году, а в 1924 году и с 1927 по 1930 год был председателем отборочной комиссии. Г. Д. Г. Левесон Говер.

Места

Семейной резиденцией изначально был Лиллешалл-холл, а позднее, более представительные, – Трентэм-холл, замок Данробин и Кливеден. Традиционным местом захоронения герцогов Сазерленда из рода Левесон-Гоуэр был мавзолей Трентхэма, мавзолей I категории, расположенный в Трентхеме, Стоук-он-Трент. В XIX и начале XX века лондонской резиденцией семьи был Стаффорд-хаус, который считался самой дорогой частной резиденцией в Лондоне. В настоящее время герцог проживает в Мертон-хаусе в Сент-Босвелле, в Шотландском пограничье.

Герб

Когда члены семьи Левесон-Гоуэр владели герцогством Сазерленд, герб был следующим: Четверочастный, гулс, крест флори сабль (Гоуэр), лазурь, три лавровых листа ор (Левесон); гулс, три мулета ор на поле лазури, двойной зубчатый венец, флорированный и контрфлорированный гулс (Сазерленд); нашлемник: волк идущий аргент, с золотым ошейником и подкладкой; щикодержатели: волк аргент, без украшений, с золотым ошейником и отогнутой назад линией. С момента перехода герцогства Сазерленд к семье Эгертон в 1963 году, 6-й герцог и его преемники используют герб семьи Эгертон: аргент, лев, восстающий гулс, между тремя феонами сабль.