Введение
Школа мысли в социологии и криминологии начала 1900-х годов.
Чикагская школа (иногда известная как экологическая школа) — это направление в социологии и криминологии, возникшее в Чикагском университете, работы представителей которого оказали значительное влияние в начале XX века. Сформированная в 1892 году, Чикагская школа впервые приобрела международную известность как центр передовой социологической мысли в период с 1915 по 1935 год, когда их исследования стали первыми масштабными работами, специализирующимися на городской социологии. Этот период считался «Золотым веком социологии» и оказал влияние на многих известных современных социологов. Их исследования городской среды Чикаго также оказали влияние на сочетание теории и этнографических полевых работ. К ключевым фигурам первой Чикагской школы относятся Нэлс Андерсон, Эрнест Берджесс, Рут Шонл Каван, Эдвард Франклин Фрейзер, Эверетт Хьюз, Родерик Д. Маккензи, Джордж Герберт Мид, Роберт Э. Парк, Уолтер С. Реклэсс, Эдвин Сазерленд, Уильям И. Томас, Фредерик Трэшер, Луис Вирт и Флориан Знанецкий. Активистка, социолог и лауреат Нобелевской премии мира Джейн Аддамс также поддерживала тесные связи с некоторыми членами школы. После Второй мировой войны возникла «вторая Чикагская школа», представители которой объединили символический интеракционизм с методами полевых исследований (в настоящее время известными как этнография), создав новый корпус работ. Известные представители второй Чикагской школы включают Говарда С. Беккера, Ричарда Клоуарда, Эрвинга Гоффмана, Дэвида Мацу, Роберта К. Мертона, Ллойда Олина и Фрэнсис Фокс Пивен.
Выводы
Проект Чикагской области был практической попыткой социологов применить свои теории в условиях городской среды, как в лабораторных условиях. Последующие исследования показали, что молодежные спортивные лиги, программы досуга и летние лагеря наиболее эффективны в сочетании с городским планированием и альтернативами лишению свободы в качестве стратегии борьбы с преступностью. Такие программы не являются предпринимательскими и не самоокупаемыми, и они терпят неудачу, если местные или центральные органы власти не обеспечивают устойчивую финансовую поддержку. Хотя, с точки зрения сегодняшнего дня, попытки школы картографировать преступность могли внести некоторые искажения, эта работа была ценной тем, что сместила акцент с изучения закономерностей и мест совершения преступлений на изучение функций и масштабов. В этом отношении это была работа высокого качества, представляющая собой лучшие научные знания, доступные исследователям на тот момент. Сама теория социальной дезорганизации стала знаковым концептом, и поскольку она фокусируется на отсутствии или разрушении механизмов социального контроля, существуют очевидные связи с теорией социального контроля. Трэвис Хирши (1969) утверждает, что различия в делинквентном поведении среди молодежи можно объяснить различиями в измерениях социальной связи, а именно привязанностью к другим, обязательствами перед общепринятыми целями, принятием общепринятых моральных норм или убеждений и вовлеченностью в общепринятые виды деятельности. Чем сильнее социальные связи между молодым человеком и обществом, тем ниже вероятность его вовлечения в делинквентное поведение. Когда социальные связи с общепринятыми образцами для подражания, ценностями и институтами суммируются для молодежи в определенной среде, они измеряют практически те же явления, что и такие понятия, как сетевые связи или социальная интеграция. Однако тот факт, что эти теории сосредоточены на отсутствии контроля или на препятствиях для развития, означает, что они игнорируют общественное давление и культурные ценности, которые движут системой, которую Мертон определил в теории напряжения, или мотивационные силы, которые, по мнению Коэна, порождают преступность и делинквентность. Более современные теоретики, такие как Эмпей (1967), утверждают, что система ценностей, норм и убеждений может быть дезорганизована в том смысле, что внутри широко распространенной доминирующей культуры существуют конфликты между ценностями, нормами и убеждениями. Хотя законопослушные граждане в целом осуждают преступность, они тем не менее могут уважать и восхищаться преступником, который рискует и успешно занимается захватывающими и опасными делами. Описание общества как совокупности социально дифференцированных групп с различными субкультурными взглядами, которые приводят некоторые из этих групп в конфликт с законом, является еще одной формой культурной дезорганизации, обычно называемой культурным конфликтом. Современные версии теории иногда используют различную терминологию для обозначения одних и тех же экологических причинно-следственных процессов. Например, Кратчфилд, Геркен и Гоув (1982) выдвигают гипотезу о том, что социальная интеграция сообществ затрудняется текучестью населения и приводят подтверждающие доказательства в объяснении различий в уровне преступности между городами. Чем выше мобильность населения в городе, тем выше уровень преступности. Эти аргументы идентичны тем, которые выдвигают теоретики социальной дезорганизации, и доказательства в их поддержку так же косвенны, как и доказательства, приводимые теоретиками социальной дезорганизации. Однако, ссылаясь на социальную интеграцию, а не на дезинтеграцию, это исследование не вызвало такой же критики, как теория социальной дезорганизации.