Введение

Способность приписывать психические состояния себе и другим.

В психологии теория разума относится к способности понимать других людей, приписывая им психические состояния. Теория разума включает в себя знание того, что убеждения, желания, намерения, эмоции и мысли других могут отличаться от собственных. Владение функциональной теорией разума имеет решающее значение для успеха в повседневных социальных взаимодействиях. Люди используют теорию разума при анализе, оценке и интерпретации поведения других. Открытие и развитие теории разума в основном произошло из исследований, проведенных на животных и младенцах. Предполагается, что дефициты в теории разума могут возникать у людей с аутизмом, нервной анорексией, шизофренией, дисфорией, синдромом дефицита внимания и гиперактивности, кокаиновой зависимостью и повреждением мозга, вызванным нейротоксичностью алкоголя. Нейровизуализация показывает, что медиальная префронтальная кора (mPFC), задняя верхняя височная извилина (pSTS), прекунеус и миндалевидное тело связаны с задачами, требующими теории разума. Пациентам с поражениями лобной доли или височно-теменного соединения может быть сложно выполнять некоторые задачи, связанные с теорией разума. Теория разума развивается в детстве по мере развития префронтальной коры. Утверждается, что дети в культурах коллективизма развивают доступ к знаниям раньше и понимают разнообразие убеждений позже, чем западные дети в культурах индивидуализма. Обычно предполагается, что у других есть разум, аналогичный собственному; это предположение основано на трех взаимных социальных взаимодействиях, наблюдаемых в совместном внимании, функциональном использовании языка и понимании эмоций и действий других. Теория разума позволяет приписывать мысли, желания и намерения другим, предсказывать или объяснять их действия и предполагать их намерения. Она позволяет понять, что психические состояния могут быть причиной поведения других и могут использоваться для его объяснения и предсказания. Отсутствие зрелой теории разума может быть признаком когнитивных или расстройств развития. Эмпатия – осознание и понимание психических состояний других, включая их убеждения, желания и особенно эмоции – является смежным понятием. Эмпатию часто характеризуют как способность «поставить себя на место другого». Недавние нейроэтологические исследования поведения животных показывают, что грызуны могут проявлять эмпатические способности. В то время как эмпатия известна как принятие эмоциональной перспективы, теория разума определяется как принятие когнитивной перспективы. Исследования теории разума у людей и животных, взрослых и детей, с типичным и атипичным развитием, стремительно развивались с момента публикации статьи Премака и Гая Вудраффа 1978 года «Обладает ли шимпанзе теорией разума?». Согласно этой точке зрения, эмпатия и принятие перспективы включают в себя сложный набор производных реляционных способностей, основанных на обучении различать и словесно реагировать на все более сложные отношения между собой, другими, местом и временем, а также через установленные связи.

Философские и психологические корни

Обсуждения теории разума уходят корнями в философские дебаты, начатые во Второй медитации Рене Декарта, которая заложила основу для изучения науки о разуме. Два контрастирующих подхода в философской литературе к теории разума – теория-теория и теория симуляции. Сторонники теории-теории постулируют наличие подлинной теории – «народной психологии», которую люди используют для рассуждений о ментальных состояниях других. Эта теория развивается автоматически и врожденно, хотя формируется и уточняется посредством социальных взаимодействий. Она также тесно связана с теорией восприятия личности и теорией атрибуции из социальной психологии. Обычно и интуитивно мы предполагаем, что у других есть сознание. Люди антропоморфизируют не только животных, но и неодушевленные предметы и даже природные явления. Дэниел Деннет назвал эту тенденцию принятием «интенциональной позиции» по отношению к вещам: мы приписываем им намерения, чтобы предсказать их будущее поведение. Однако важно различать принятие «интенциональной позиции» по отношению к чему-либо и установление «общего мира» с этим. Интенциональная позиция – это функциональная связь, описывающая использование теории в силу ее практической пользы, а не точности ее отражения реальности. Таким образом, люди прибегают к ней в процессе межличностного взаимодействия. «Общий мир» воспринимается непосредственно, и его существование структурирует саму реальность для воспринимающего. Это не просто инструмент, через который воспринимающий видит мир; скорее, он во многом формирует познание, выступая одновременно и его объектом, и схемой, используемой для структурирования восприятия в понимание. Философские корни другого подхода, теории реляционных фреймов (RFT) к теории разума, лежат в контекстуальной психологии, которая изучает взаимодействие организмов (как человеческих, так и нечеловеческих) в историческом и текущем ситуационном контексте. Это подход, основанный на контекстуализме – философии, в которой любое событие интерпретируется как непрерывный акт, неразрывно связанный с его текущим и историческим контекстом, и в которой принят радикально функциональный подход к истине и смыслу. Как вариант контекстуализма, RFT фокусируется на построении практических научных знаний. Эта научная форма контекстуальной психологии практически синонимична философии оперантного научения.

Разработка

Изучение того, какие животные способны приписывать знания и психические состояния другим, а также развитие этой способности в онтогенезе и филогенезе человека, выявляет ряд поведенческих предшественников теории разума. Понимание внимания, понимание намерений других и опыт имитации других – характерные черты теории разума, которые можно наблюдать на ранних этапах развития того, что впоследствии становится полноценной теорией. Саймон Барон-Коэн предположил, что понимание внимания у младенцев в отношении других людей является критическим предшественником развития теории разума, как понимание того, что действия других направлены на достижение цели и проистекают из определенных убеждений или желаний. Дети в возрасте двух и трех лет могли различать, когда экспериментатор намеренно или случайно помечал коробку наклейками. Еще раньше в развитии Эндрю Н. Мелтцофф обнаружил, что 18-месячные младенцы способны выполнять целевые задачи, связанные с манипулированием объектами, которые взрослые экспериментаторы пытались выполнить, но потерпели неудачу, что позволяет предположить, что младенцы могут представлять манипулирующее поведение взрослых как включающее цели и намерения. В то время как атрибуция намерения и знания исследуется у юных людей и животных, чтобы выявить предшественники теории разума, Гаглиарди и др. отметили, что даже взрослые люди не всегда действуют последовательно с атрибутивной перспективой (то есть, исходя из приписывания знаний другим). В их эксперименте взрослые участники пытались выбрать контейнер с приманкой из четырех предложенных, ориентируясь на указания сообщников, которые не видели, в каком контейнере находится приманка. Исследования в области психологии развития показывают, что способность младенца к имитации лежит в основе как теории разума, так и других социальных когнитивных достижений, таких как принятие перспективы и эмпатия. По словам Мелтцоффа, врожденное понимание младенцем того, что другие «похожи на меня», позволяет ему распознавать эквивалентность между физическими и психическими состояниями, проявляющимися у других, и теми, которые испытывает сам. Например, младенец использует свой собственный опыт, поворачивая голову и глаза к интересующему его объекту, чтобы понять движения других, которые поворачиваются к объекту; то есть, они обычно обращают внимание на объекты, представляющие интерес или имеющие значение. Некоторые исследователи в сравнительных дисциплинах не решаются придавать слишком большое значение имитации как критическому предшественнику продвинутых социальных когнитивных навыков человека, таких как ментализация и эмпатия, особенно если истинная имитация больше не используется взрослыми. Тест на имитацию, проведенный Александрой Горовиц, показал, что взрослые участники имитировали экспериментатора, демонстрирующего новую задачу, гораздо менее точно, чем дети. Горовиц отмечает, что точное психологическое состояние, лежащее в основе имитации, неясно и не может само по себе использоваться для выводов о психических состояниях людей. Хотя было проведено много исследований на младенцах, теория разума непрерывно развивается на протяжении всего детства и вплоть до позднего подросткового возраста по мере развития синапсов в префронтальной коре. Считается, что префронтальная кора участвует в планировании и принятии решений. Дети, по-видимому, развивают навыки теории разума последовательно. Первым развивающимся навыком является способность распознавать, что у других разные желания. Вскоре после этого дети способны распознавать, что у других разные убеждения. Следующим развивающимся навыком является осознание того, что другие имеют доступ к разным базам знаний. Наконец, дети способны понимать, что у других могут быть ложные убеждения и что другие способны скрывать свои эмоции. Хотя эта последовательность отражает общую тенденцию в приобретении навыков, кажется, что в некоторых культурах больше внимания уделяется определенным навыкам, что приводит к тому, что более ценные навыки развиваются раньше тех, которые считаются менее важными. Например, в индивидуалистических культурах, таких как Соединенные Штаты, больший акцент делается на способности распознавать, что у других разные мнения и убеждения. В коллективистской культуре, такой как Китай, этот навык может быть не столь важным и, следовательно, может развиваться позже.

Язык

Существуют данные, свидетельствующие о тесной взаимосвязи между развитием теории разума и развитием языка у человека. Один мета-анализ показал умеренную до сильной корреляцию (r = 0,43) между результатами тестов на теорию разума и языковыми заданиями. И язык, и теория разума начинают развиваться примерно в одно и то же время у детей (в возрасте от двух до пяти лет), однако в этот же период времени развивается множество других способностей, которые не демонстрируют столь же высоких корреляций друг с другом или с теорией разума. Прагматические теории коммуникации предполагают, что младенцы должны обладать пониманием убеждений и психических состояний других людей, чтобы интерпретировать коммуникативное намерение опытных пользователей языка. Поскольку устные фразы могут иметь разные значения в зависимости от контекста, теория разума может играть ключевую роль в понимании намерений других и интерпретации значения слов. Некоторые эмпирические данные свидетельствуют о том, что даже 13-месячные младенцы обладают ранней способностью к «чтению мыслей» в процессе коммуникации, что позволяет им определять, какая релевантная информация передается между коммуникативными партнерами, и, следовательно, человеческий язык в значительной степени опирается на навыки теории разума. Кэрол А. Миллер предложила дополнительные возможные объяснения этой взаимосвязи. Возможно, объем вербального общения и бесед, в которых участвуют дети в семье, может объяснить развитие теории разума. Такое языковое воздействие может помочь ребенку познакомиться с различными психическими состояниями и перспективами других людей. Эмпирические данные показывают, что участие в семейных обсуждениях предсказывает результаты тестов на теорию разума, и что глухие дети, родители которых слышат и которые могут иметь ограниченные возможности для общения с родителями в раннем возрасте, как правило, показывают более низкие результаты в тестах на теорию разума. Другое объяснение связи между развитием языка и теории разума связано с пониманием ребенком слов, обозначающих психические состояния, таких как «думать» и «верить». Поскольку психическое состояние нельзя наблюдать по поведению, дети должны изучать значения слов, обозначающих психические состояния, исключительно из вербальных объяснений, что требует знания синтаксических правил, семантических систем и прагматики языка. Третья гипотеза заключается в том, что способность различать целое предложение («Джимми думает, что Земля плоская») и его вложенное придаточное предложение («Земля плоская») и понимать, что одно может быть правдой, а другое — ложью, связана с развитием теории разума. Распознавание этих придаточных предложений как независимых друг от друга является относительно сложным синтаксическим навыком и коррелирует с более высокими результатами в тестах на теорию разума у детей. Также есть данные, свидетельствующие о тесной связи между областями мозга, отвечающими за язык и теорию разума. Височно-теменной узел (ВТУ) участвует в способности к усвоению новых слов, а также в восприятии и воспроизведению слов. ВТУ также содержит области, специализирующиеся на распознавании лиц, голосов и биологических движений, а также на теории разума. Учитывая, что все эти области расположены так близко друг к другу, вполне логично предположить, что они работают совместно. Исследования показали увеличение активности в ВТУ, когда пациенты усваивают информацию о убеждениях других людей посредством чтения или изображений, но не во время восприятия информации о стимулах, связанных с физическим контролем.

Теория сознания у взрослых

У нейротипичных взрослых есть концепции теории разума, которые они развили в детстве (концепции, такие как убеждения, желания, знания и намерения). Они используют эти концепции для удовлетворения разнообразных потребностей социальной жизни, от быстрых решений о том, как обмануть соперника в соревновательной игре, до отслеживания того, кто что знает в стремительном разговоре, и до оценки виновности или невиновности обвиняемого в суде. Боаз Кейсар, Дейл Барр и их коллеги обнаружили, что взрослые часто не используют свои способности теории разума для интерпретации сообщения говорящего и действуют так, будто не осознают, что говорящему не хватает критически важных знаний о задании. В одном исследовании сообщник поручил взрослым участникам переставлять предметы, некоторые из которых были не видны сообщнику, в рамках коммуникационной игры. В игре участвовали только те предметы, которые были видны как сообщнику, так и участнику. Несмотря на то, что участники знали, что сообщник не может видеть некоторые предметы, треть из них все равно пыталась переместить эти предметы. Другие исследования показывают, что взрослые склонны к эгоцентричным предубеждениям, когда их суждения о других людях подвержены влиянию собственных убеждений, знаний или предпочтений, или же они полностью игнорируют точку зрения других людей. Также есть данные о том, что взрослые с лучшей памятью, способностью к подавлению импульсов и мотивацией чаще используют свои способности теории разума. Напротив, данные о косвенном влиянии размышлений о психических состояниях других людей указывают на то, что взрослые иногда могут использовать свою теорию разума автоматически. Агнес Ковакс и ее коллеги измерили время, необходимое взрослым для обнаружения мяча, появляющегося из-за преграды. Они обнаружили, что скорость реакции взрослых зависела от того, думал ли другой человек (агент) в сцене, что за преградой есть мяч, даже если взрослых не просили обращать внимание на мысли агента. Дана Самсон и ее коллеги измерили время, необходимое взрослым для оценки количества точек на стене комнаты. Они обнаружили, что взрослые реагировали медленнее, когда другой человек, стоящий в комнате, видел меньше точек, чем они, даже если их никогда не просили обращать внимание на то, что видит этот человек. Подвергается сомнению, действительно ли эти "альтерцентрические предубеждения" отражают автоматическую обработку мыслей или видения другого человека, или же они являются результатом эффектов внимания и памяти, вызванных присутствием другого человека, но не включающих в себя представление о его мыслях или видении. Различные теории пытаются объяснить эти результаты. Если теория разума автоматична, это помогло бы объяснить, как люди справляются с требованиями теории разума в соревновательных играх и стремительных разговорах. Это также может объяснить данные о том, что человеческие младенцы и некоторые нечеловеческие виды иногда кажутся способными к теории разума, несмотря на ограниченные ресурсы памяти и когнитивного контроля. Это перекликается с концепцией "двух систем" во многих других областях психологии. В этой модели "система 1" когнитивно эффективна и обеспечивает работу теории разума в ограниченном, но полезном наборе ситуаций. "Система 2" требует когнитивных усилий, но позволяет использовать гораздо более гибкие способности теории разума. Философ Питер Каррутерс не согласен с этим, утверждая, что одни и те же базовые способности теории разума могут использоваться как простым, так и сложным образом. Эта концепция подверглась критике со стороны Селии Хейс, которая предполагает, что способности теории разума "системы 1" не требуют представления о психических состояниях других людей и поэтому лучше рассматриваются как "субментализация". Однако снижение других когнитивных функций еще более выражено, что позволяет предположить, что социальное познание лучше сохраняется. В отличие от теории разума, эмпатия не ухудшается с возрастом. Существуют два типа представлений о теории разума: когнитивные (касающиеся психических состояний, убеждений, мыслей и намерений) и аффективные (касающиеся эмоций других). Когнитивная теория разума далее подразделяется на представления первого порядка (например, "я думаю, что она думает...") и второго порядка (например, "он думает, что она думает..."). Есть данные, свидетельствующие о том, что когнитивные и аффективные процессы теории разума функционально независимы друг от друга. В исследованиях болезни Альцгеймера, которая обычно встречается у пожилых людей, пациенты демонстрируют нарушения в когнитивной теории разума второго порядка, но обычно не в когнитивной теории разума первого порядка или аффективной теории разума. Однако трудно выявить четкую закономерность изменений теории разума с возрастом. До сих пор в собранных данных было много расхождений, вероятно, из-за небольшого размера выборки и использования различных задач, которые исследуют только один аспект теории разума. Многие исследователи предполагают, что нарушения теории разума просто связаны с нормальным снижением когнитивных функций.

Культурные различия

Исследователи предполагают, что пять ключевых аспектов теории разума развиваются последовательно у всех детей в возрасте от трех до пяти лет: разнообразные желания, разнообразные убеждения, понимание доступа к знаниям, понимание ложных убеждений и скрытые эмоции. Исследования с детьми в Канаде, Индии, Перу, Самоа и Таиланде показывают, что все они успешно выполняют задание на ложные убеждения примерно в одно и то же время, что позволяет предположить, что развитие теории разума происходит последовательно во всем мире. Однако дети из Ирана и Китая развивают теорию разума в несколько ином порядке. Хотя они начинают развивать теорию разума примерно в одно и то же время, дети из этих стран демонстрируют понимание доступа к знаниям раньше, чем дети, воспитанные в западной культуре, но им требуется больше времени, чтобы понять разнообразие убеждений. Исследователи полагают, что эта перестановка в последовательности развития связана с культурой коллективизма, принятой в Иране и Китае, которая подчеркивает взаимозависимость и общие знания, в отличие от культуры индивидуализма в западных странах, которая поощряет индивидуальность и допускает различные точки зрения. Из-за этих различных культурных ценностей иранским и китайским детям может потребоваться больше времени, чтобы понять, что у других людей могут быть разные убеждения и мнения. Это указывает на то, что развитие теории разума не является универсальным и определяется не только врожденными процессами в мозге, но и подвержено влиянию социальных и культурных факторов.

Задача ложных убеждений

Одной из важнейших вех в развитии теории разума является способность приписывать ложные убеждения: иными словами, понимать, что другие люди могут верить в то, что не является правдой. Считается, что для этого необходимо понимать, как формируются знания, что убеждения людей основаны на их знаниях, что психические состояния могут отличаться от реальности и что поведение людей можно предсказать, исходя из их психических состояний. Было разработано множество вариантов задачи на ложные убеждения, основанных на первоначальной задаче, созданной Виммером и Пернером (1983). В наиболее распространенном варианте задачи на ложные убеждения (часто называемой тестом Салли-Энн) детям рассказывают историю о Салли и Энн. У Салли есть шарик, который она кладет в корзину, а затем выходит из комнаты. Пока она отсутствует, Энн перекладывает шарик из корзины в коробку. Затем ребенка спрашивают, где Салли будет искать шарик, когда вернется. Ребенок успешно выполняет задание, если отвечает, что Салли посмотрит в корзину, куда она положила шарик; задание считается неудачным, если ребенок отвечает, что Салли посмотрит в коробку. Чтобы успешно выполнить задание, ребенок должен понимать, что чужое представление о ситуации отличается от его собственного, и уметь предсказывать поведение, основываясь на этом понимании. Другой пример: мальчик оставляет шоколадку на полке и уходит из комнаты. Его мать перекладывает ее в холодильник. Чтобы успешно выполнить задание, ребенок должен понять, что, вернувшись, мальчик будет ошибочно полагать, что шоколадка все еще на полке. Результаты исследований с использованием задач на ложные убеждения были достаточно стабильными: большинство детей с типичным развитием способны успешно выполнять эти задачи примерно с четырех лет. Хотя большинство детей, включая детей с синдромом Дауна, могут пройти этот тест, в одном исследовании 80% детей с диагнозом аутизм не смогли этого сделать. Однако несколько последующих исследований не подтвердили этот результат. Взрослые также могут испытывать трудности с ложными убеждениями, например, когда они проявляют эффект заднего вида. В одном эксперименте взрослые участники, которым была предложена независимая оценка, не смогли игнорировать информацию об истинном исходе событий. Также в экспериментах со сложными ситуациями взрослые могут не суметь правильно игнорировать определенную информацию, которую им предоставили, при оценке мышления других людей.

Другие задачи

Задача «ложная фотография» также измеряет развитие теории разума. В этой задаче дети должны рассуждать о том, что изображено на фотографии, которое отличается от текущей ситуации. В задаче «ложная фотография» происходит либо изменение местоположения, либо изменение объекта. В задании с изменением местоположения экзаменатор помещает предмет в одно место (например, шоколад в открытый зеленый шкаф), после чего ребенок делает полароидную фотографию этой сцены. Пока фотография проявляется, экзаменатор перемещает предмет в другое место (например, в синий шкаф), позволяя ребенку увидеть это действие. Экзаменатор задает ребенку два контрольных вопроса: «Когда мы впервые сделали фотографию, где был предмет?» и «Где предмет сейчас?». Субъекту также задают вопрос, связанный с «ложной фотографией»: «Где предмет на фотографии?». Ребенок успешно выполняет задание, если он правильно указывает местоположение предмета на фотографии и его фактическое местоположение на момент вопроса. Однако последний вопрос может быть неверно истолкован как «Где в этой комнате находится предмет, изображенный на фотографии?», поэтому некоторые экзаменаторы используют альтернативную формулировку. Чтобы облегчить понимание и выполнение заданий на теорию разума животным, маленьким детям и людям с классическим аутизмом, исследователи разработали тесты, в которых вербальное общение играет меньшую роль: некоторые из них не требуют вербального общения со стороны экзаменатора, некоторые – со стороны испытуемого, а некоторые соответствуют обоим этим критериям. Одна категория заданий использует парадигму предпочтительного взгляда, где время взгляда является зависимой переменной. Например, девятимесячные младенцы предпочитают смотреть на действия, выполняемые человеческой рукой, а не на действия, выполняемые неодушевленным предметом, похожим на руку. Другие парадигмы изучают уровень имитативного поведения, способность воспроизводить и завершать незавершенные целенаправленные действия.

Ранние предшественники

Исследования ранних предшественников теории разума разработали методы наблюдения за пониманием младенцами, еще не владеющими речью, психических состояний других людей, включая восприятие и убеждения. Используя различные экспериментальные процедуры, исследования показывают, что младенцы с первого года жизни обладают неявным пониманием того, что видят и знают другие люди. Популярной парадигмой для изучения теории разума у младенцев является процедура нарушения ожидания, которая основана на тенденции младенцев дольше рассматривать неожиданные и удивительные события по сравнению с привычными и ожидаемыми. Продолжительность взгляда младенца на событие дает исследователям представление о том, какие выводы он может делать, или о его неявном понимании происходящего. Одно исследование, использующее эту парадигму, показало, что дети в возрасте 16 месяцев склонны приписывать убеждения человеку, чье зрительное восприятие ранее оценивалось как «надежное», по сравнению с человеком, чье зрительное восприятие было признано «ненадежным». В частности, детям в возрасте 16 месяцев было дано обучение, чтобы они ожидали, что возбужденные вокализации человека и его взгляд в контейнер будут связаны с нахождением игрушки в случае «надежного наблюдателя» или с ее отсутствием в случае «ненадежного наблюдателя». После этой фазы обучения младенцы наблюдали, как те же самые люди в задаче поиска предмета ищут игрушку либо в правильном, либо в неправильном месте, после того как оба видели, где игрушка была спрятана. Младенцы, наблюдавшие за «надежным наблюдателем», были удивлены и поэтому смотрели дольше, когда человек искал игрушку в неправильном месте, по сравнению с правильным. В отличие от этого, продолжительность взгляда младенцев, наблюдавших за «ненадежным наблюдателем», не различалась в зависимости от места поиска. Эти результаты свидетельствуют о том, что 16-месячные младенцы способны дифференцированно приписывать убеждения относительно местоположения игрушки, основываясь на предыдущей истории зрительного восприятия человека.

Дефицит

Нарушение теории разума, или отсутствие теории разума, описывает трудность в понимании точки зрения другого человека. Люди с нарушением теории разума испытывают трудности с рассмотрением явлений с любой другой перспективы, кроме своей собственной. У людей с дефицитом теории разума возникают трудности с определением намерений других, отсутствует понимание того, как их поведение влияет на окружающих, и им сложно проявлять социальную взаимность. Дефицит теории разума наблюдается у людей с расстройствами аутистического спектра, шизофренией, невербальным расстройством обучения и синдромом дефицита внимания и гиперактивности.

Аутизм

В 1985 году Саймон Барон-Коэн, Алан М. Лесли и Ута Фрит предположили, что дети с аутизмом не используют теорию разума и что у аутичных детей возникают особые трудности с задачами, требующими понимания убеждений другого человека. Хотя в обзоре 2019 года Гернсбахер и Ерго утверждали, что "утверждение об отсутствии теории разума у аутичных людей является эмпирически сомнительным", поскольку многочисленные попытки воспроизведения классических исследований теории разума оказались безуспешными, а метааналитические размеры эффекта этих воспроизведений были минимальными или небольшими. Исследователи, изучающие связь между аутизмом и теорией разума, пытаются объяснить эту связь различными способами. Одна из теорий предполагает, что теория разума играет роль в атрибуции психических состояний другим и в детской ролевой игре. По мнению Лесли, дефицит теории разума у аутичных людей обусловлен искажением в понимании и реагировании на эмоции. Он предполагает, что типично развивающиеся люди, в отличие от аутичных, рождаются с определенным набором навыков (например, способностью к социальной референции), которые впоследствии позволяют им понимать и реагировать на чувства других. Другие ученые подчеркивают, что аутизм связан с определенной задержкой развития, поэтому аутичные дети различаются по своим дефицитам, поскольку испытывают трудности на разных этапах роста. Ранние нарушения могут повлиять на нормальное развитие совместного внимания, что может привести к неспособности сформировать полноценную теорию разума. Бинарное представление о теории разума способствует стигматизации взрослых аутистов, обладающих способностью к пониманию перспективы, поскольку предположение об отсутствии у аутистов эмпатии может стать оправданием для дегуманизации. Тине и др. сообщают, что дети с аутизмом демонстрируют значительно более низкие результаты в тестах на социальную теорию разума (т.е. "рассуждения о психических состояниях других", с. 1) по сравнению с детьми, диагностированными с синдромом Аспергера. Как правило, дети с более развитыми способностями к теории разума проявляют более развитые социальные навыки, большую адаптивность к новым ситуациям и лучшее сотрудничество с другими. В результате эти дети обычно пользуются популярностью. Однако "дети могут использовать свои способности к "чтению мыслей", чтобы манипулировать, перехитрить, поддразнивать или обманывать своих сверстников". Люди с менее развитыми навыками теории разума, такие как дети с расстройствами аутистического спектра, могут подвергаться социальной изоляции со стороны сверстников из-за неспособности эффективно общаться. Доказано, что социальная изоляция негативно влияет на развитие ребенка и может повысить риск развития депрессивных симптомов. Посредничество сверстников (ПМИ) – это школьный подход к лечению детей и подростков с расстройствами аутистического спектра, в котором сверстники обучаются быть ролевыми моделями для стимулирования социального поведения. Лаги и др. изучали, можно ли использовать анализ просоциального (доброго) и антисоциального (злого) поведения, связанного с теорией разума, в дополнение к рекомендациям учителей для отбора подходящих кандидатов для программ ПМИ. Теоретически, отбор детей с развитыми навыками теории разума, использующих их в просоциальных целях, сделает программу более эффективной. Хотя результаты показали, что анализ социального применения теории разума потенциальными кандидатами в программу ПМИ может повысить эффективность программы, он может быть не лучшим предиктором успешности кандидата в качестве ролевой модели. Некоторые исследования XXI века показали, что результаты некоторых тестов на теорию разума, проведенных с аутичными людьми, могут быть неверно истолкованы из-за проблемы двойной эмпатии, которая предполагает, что не аутичные люди испытывают трудности с пониманием аутичных людей, и наоборот, из-за неврологических различий. Исследования показали, что взрослые аутисты лучше справляются с тестами на теорию разума, когда работают в паре с другими взрослыми аутистами, а также, возможно, с близкими членами семьи, страдающими аутизмом. Ученые, признающие проблему двойной эмпатии, также предполагают, что аутичные люди, вероятно, лучше понимают неаутичных людей, чем наоборот, из-за необходимости функционировать в неаутичном обществе.

Психопатия

Психопатия — это еще один дефицит, имеющий большое значение при обсуждении теории разума. В то время как психопатические индивиды демонстрируют нарушенное эмоциональное поведение, включая недостаток эмоциональной отзывчивости к другим и дефицит эмпатии, а также нарушения социального поведения, существует множество противоречий относительно теории разума у психопатических индивидов. Многие различные исследования предоставляют противоречивую информацию о корреляции между нарушением теории разума и психопатическими личностями. Высказывались предположения о сходстве между людьми с аутизмом и психопатами в плане функционирования теории разума. В исследовании 2008 года усовершенствованный тест теории разума Happé был представлен группе из 25 психопатов и 25 не-психопатов, находящихся в заключении. Этот тест показал, что не было различий в результатах выполнения задания между психопатами и не-психопатами. Однако было установлено, что психопаты демонстрируют значительно лучшие результаты, чем наиболее способные взрослые с аутизмом. Это указывает на отсутствие сходства между людьми с аутизмом и психопатами. Неоднократно высказывались предположения о том, что дефицит или искаженное понимание психических состояний других, то есть теория разума, потенциально может способствовать антисоциальному поведению, агрессии и психопатии. В одном исследовании под названием «Чтение мыслей в глазах» участникам показывали фотографии глаз человека и просили приписать этому человеку психическое состояние или эмоцию. Этот тест представляет интерес, поскольку исследования с использованием магнитно-резонансной томографии показали, что при выполнении этого задания повышается активность в дорсолатеральной префронтальной и левой медиальной лобной коре, верхней височной извилине и левой миндалине. Существует обширная литература, указывающая на дисфункцию миндалины при психопатии, однако этот тест показал, что обе группы – психопаты и не-психопаты – показали одинаково хорошие результаты. В этом исследовании использовались предыдущие исследования, чтобы показать связь между психопатическими личностями и нарушениями теории разума. В 2009 году было проведено исследование, чтобы выяснить, может ли нарушение эмоциональных аспектов теории разума, а не общих способностей теории разума, объяснить некоторые нарушения социального поведения при психопатии. Этот мета-анализ показал значительный и устойчивый дефицит теории разума у людей с шизофренией. Они показали плохие результаты в задачах на ложные убеждения, которые проверяют способность понимать, что другие могут иметь ложные представления о событиях в мире, а также в задачах на определение намерений, которые оценивают способность выводить намерения персонажа из короткого рассказа. Пациенты с шизофренией и негативными симптомами, такими как отсутствие эмоций, мотивации или речи, демонстрируют наибольшие нарушения теории разума и не способны представлять психические состояния себя и других. Пациенты с параноидальной шизофренией также показывают плохие результаты, поскольку им трудно точно интерпретировать намерения других. Мета-анализ также показал, что IQ, пол и возраст участников не оказывают существенного влияния на результаты выполнения задач теории разума. Проницательность требует теории разума: пациент должен уметь принимать перспективу третьего лица и видеть себя таким, каким его видят другие. Пациент с хорошей проницательностью может точно представлять себя, сравнивая себя с другими и рассматривая себя с точки зрения других. Мета-анализ, проведенный Sprong и др., показал, что у пациентов в ремиссии все еще наблюдаются нарушения теории разума. Это указывает на то, что дефицит не является просто следствием активной фазы шизофрении. По сравнению со здоровыми матерями, матери с шизофренией оказываются более отстраненными, тихими, поглощенными собой, нечувствительными, невосприимчивыми и имеют меньше удовлетворительных взаимодействий со своими детьми. Декодирование теории разума — это способность использовать информацию, доступную в непосредственном окружении (например, выражение лица, тон голоса, поза тела), для точной идентификации психических состояний других. Обратная картина, усиленная теория разума, наблюдается у людей, склонных к депрессии, включая людей с перенесенным большим депрессивным расстройством (MDD), дисфорических людей и людей с материнской историей MDD.

Расстройство развития языка

Дети с диагнозом расстройства развития языка (DLD) демонстрируют значительно более низкие результаты в разделах чтения и письма стандартизированных тестов, при этом их невербальный IQ остается в пределах нормы. Эти языковые дефициты могут проявляться в виде специфических нарушений лексической семантики, синтаксиса или прагматики, либо в сочетании нескольких проблем. У таких детей часто наблюдаются менее развитые социальные навыки по сравнению с нормально развивающимися сверстниками, и они испытывают трудности в понимании убеждений других людей. Недавний метаанализ подтвердил, что дети с DLD показывают существенно более низкие результаты в задачах на теорию разума по сравнению с типично развивающимися детьми. Это укрепляет предположение о взаимосвязи между развитием языка и теорией разума.

У невротипичных людей

Исследования теории сознания при аутизме привели к пониманию, что способности к ментализации поддерживаются специализированными механизмами, которые в некоторых случаях могут быть нарушены, в то время как общая когнитивная функция остается в значительной степени сохранной. Исследования нейровизуализации подтверждают эту точку зрения, демонстрируя, что определенные области мозга последовательно активируются при выполнении задач, связанных с теорией сознания. Исследования с использованием позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ) в области теории сознания, с применением задач на понимание вербальных и визуальных историй, выявляют ряд областей мозга, включая медиальную префронтальную кору (mPFC), область вокруг задней верхней височной извилины (pSTS), а иногда и прекунеус и миндалевидное тело/височно-полярную кору. Исследования нейронных основ теории сознания стали более разнообразными, с отдельными направлениями, фокусирующимися на понимании убеждений, намерений и более сложных характеристик сознания, таких как психологические черты. Исследования, проводимые в лаборатории Ребекки Сакс в MIT, с использованием контраста задачи о ложном убеждении и ложной фотографии, направленного на выделение ментализирующей компоненты задачи о ложном убеждении, последовательно обнаруживали активацию в mPFC, прекунеусе и височно-теменном переходе (TPJ), с правой латерализацией. В частности, Сакс и др. предположили, что правый TPJ (rTPJ) избирательно участвует в репрезентации убеждений других. Существуют некоторые дебаты, поскольку та же область rTPJ последовательно активируется при пространственной переориентации зрительного внимания; Жан Десети из Чикагского университета и Джейсон Митчелл из Гарварда, таким образом, предполагают, что rTPJ выполняет более общую функцию, вовлеченную как в понимание ложных убеждений, так и в переориентацию внимания, а не является механизмом, специализированным для социального познания. Однако возможно, что наблюдение перекрывающихся областей для репрезентации убеждений и переориентации внимания может быть связано просто с соседними, но различными нейронными популяциями, кодирующими каждое из этих процессов. Разрешение типичных исследований фМРТ может быть недостаточно высоким, чтобы показать, что отдельные/соседние нейронные популяции кодируют каждый из этих процессов. В исследовании, последовавшем за исследованиями Десети и Митчелла, Сакс и ее коллеги использовали фМРТ с более высоким разрешением и показали, что пик активации для переориентации внимания находится примерно на 6–10 мм выше пика для репрезентации убеждений. Дальнейшее подтверждение того, что различные популяции нейронов могут кодировать каждый процесс, они не обнаружили сходства в паттернах ответа фМРТ в пространстве. Используя запись с отдельных нейронов в дорсомедиальной префронтальной коре человека (dmPFC), исследователи из MGH идентифицировали нейроны, кодирующие информацию об убеждениях других, отличную от убеждений о себе, в различных сценариях задачи о ложном убеждении. Они также показали, что эти нейроны могут предоставлять подробную информацию об убеждениях других и точно предсказывать их истинность. Эти результаты указывают на важную роль различных нейронных популяций в dmPFC в теории сознания, дополненную TPJ и pSTS. Функциональная визуализация также проливает свет на обнаружение информации о психическом состоянии в анимациях движущихся геометрических фигур, подобных тем, что использовались в Heider и Simmel (1944), которые типичные люди автоматически воспринимают как социальные взаимодействия, наполненные намерением и эмоциями. В трех исследованиях были обнаружены удивительно похожие паттерны активации при восприятии таких анимаций по сравнению с контролем случайного или детерминированного движения: mPFC, pSTS, область фузиформного лица (FFA) и миндалевидное тело избирательно активировались в условиях, связанных с теорией сознания. В другом исследовании участникам была представлена анимация двух точек, движущихся со степенью интенциональности, определяемой параметром (количественно оценивающей степень, в которой точки преследовали друг друга), и было обнаружено, что активация pSTS коррелирует с этим параметром. Отдельный корпус исследований связывает заднюю верхнюю височную извилину с восприятием интенциональности в человеческих действиях. Эта область также участвует в восприятии биологического движения, включая движение тела, глаз, рта и точечных световых дисплеев. Одно исследование показало увеличение активации pSTS при наблюдении за тем, как человек поднимает руку, по сравнению с тем, как его руку поднимает поршень (намеренное против случайного действия). В нескольких исследованиях было обнаружено увеличение активации pSTS, когда участники воспринимают человеческое действие, не соответствующее контексту действия и выведенному намерению. Примеры включают: человека, выполняющего движение для захвата в пустом пространстве рядом с объектом, вместо захвата объекта; человека, переводимого взгляд в пустое пространство рядом с шахматной доской, вместо перевода взгляда на доску; человека, включающего свет коленом, не неся груза, вместо включения света коленом, неся стопку книг; и идущего человека, останавливающегося, проходя мимо книжной полки, вместо идущего с постоянной скоростью. В этих исследованиях действия в "соответствующем" случае имеют четкую цель и легко объясняются с точки зрения намерения действующего лица. Несоответствующие действия, с другой стороны, требуют дальнейшего объяснения (почему кто-то должен скручивать пустое пространство рядом с шестерней?), и, по-видимому, требуют большей обработки в STS. Эта область отличается от височно-теменной области, активируемой при выполнении задач о ложном убеждении. Это показывает, что способности к теории сознания связаны с определенными частями человеческого мозга. Однако тот факт, что медиальная префронтальная кора и височно-теменной переход необходимы для задач теории сознания, не подразумевает, что эти области специфичны для этой функции. TPJ и mPFC могут выполнять более общие функции, необходимые для теории сознания. Исследования Витторио Галлезе, Лучано Фадиги и Джакомо Ризолатти показывают, что некоторые сенсомоторные нейроны, известные как зеркальные нейроны и впервые обнаруженные в премоторной коре резус-макак, могут быть вовлечены в понимание действий. Запись с отдельных электродов показала, что эти нейроны активируются, когда обезьяна выполняет действие, а также когда обезьяна наблюдает за тем, как другое существо выполняет то же действие. Исследования фМРТ с участием людей показывают, что области мозга (предположительно содержащие зеркальные нейроны) активны, когда один человек видит целенаправленное действие другого человека. Эти данные заставили некоторых авторов предположить, что зеркальные нейроны могут лежать в основе теории сознания в мозге и поддерживать теорию симуляции чтения разума. Существуют также доказательства против связи между зеркальными нейронами и теорией сознания. Во-первых, у макак есть зеркальные нейроны, но, по-видимому, нет способности понимать теорию сознания и убеждения, как у людей. Во-вторых, исследования фМРТ теории сознания обычно сообщают об активации в mPFC, височных полюсах и TPJ или STS, но эти области мозга не являются частью системы зеркальных нейронов. Некоторые исследователи, такие как психолог развития Эндрю Мелтзофф и нейробиолог Жан Десети, считают, что зеркальные нейроны просто облегчают обучение посредством имитации и могут быть предшественниками развития теории сознания. Другие, такие как философ Шон Галлахер, предполагают, что активация зеркальных нейронов по ряду признаков не соответствует определению симуляции, предложенному теорией симуляции чтения разума.

В аутизме

Несколько исследований нейровизуализации рассматривали нейронные основы нарушения теории разума у пациентов с синдромом Аспергера и высокофункциональным аутизмом (HFA). Первое ПЭТ-исследование теории разума при аутизме (также первое нейровизуализационное исследование с использованием парадигмы активации, индуцированной задачей, при аутизме) воспроизвело предыдущее исследование у нейротипичных испытуемых, в котором использовалась задача на понимание истории. В этом исследовании была обнаружена смещенная и сниженная активация mPFC у пациентов с аутизмом. Однако, поскольку в исследовании участвовали только шесть пациентов с аутизмом, и учитывая относительно низкое пространственное разрешение ПЭТ-изображений, эти результаты следует считать предварительными. Последующее исследование с использованием фМРТ сканировало взрослых с типичным развитием и взрослых с HFA во время выполнения задачи "чтения по глазам": просмотра фотографии человеческих глаз и выбора одного из двух прилагательных, наиболее точно описывающего психическое состояние человека, в сравнении с контрольной задачей на определение пола. Авторы обнаружили активность в орбитофронтальной коре, STS и миндалине у здоровых испытуемых, а у пациентов с аутизмом – сниженную активацию миндалины и аномальную активацию STS. Более позднее ПЭТ-исследование изучало активность мозга у людей с HFA и синдромом Аспергера во время просмотра анимаций Хайдера-Зиммеля (см. выше) в сравнении с контролем, представляющим собой случайное движение. В отличие от испытуемых с типичным развитием, у пациентов с аутизмом наблюдалась незначительная активация STS или FFA, а также сниженная активация mPFC и миндалины. Активность в экстрастриатных областях V3 и LO была идентичной в обеих группах, что указывает на сохранность визуальной обработки нижнего уровня у пациентов с аутизмом. В исследовании также сообщалось о снижении функциональной связи между STS и V3 в группе с аутизмом. Однако снижение временной корреляции между активностью в STS и V3 можно было ожидать просто из-за отсутствия вызванного ответа в STS на анимации, несущие намерения, у пациентов с аутизмом. Более информативным анализом было бы вычисление функциональной связи после регрессии вызванных ответов из всех временных рядов. Последующее исследование, использующее описанную выше парадигму несоответствия/соответствия направления взгляда, показало, что у высокофункциональных взрослых с аутизмом активация заднего STS (pSTS) оставалась недифференцированной, когда они наблюдали за тем, как человек переводит взгляд на цель, а затем в прилегающее пустое пространство. Отсутствие дополнительной обработки в STS в несоответствующем состоянии может указывать на то, что эти испытуемые не способны сформировать ожидание относительно того, что должен сделать актер, учитывая контекстную информацию, или что обратная связь о нарушении этого ожидания не достигает STS. Оба объяснения связаны с нарушением или дефицитом способности связывать сдвиги взгляда с намеренными объяснениями. В этом исследовании также была обнаружена значительная антикорреляция между активацией STS в контрасте несоответствия/соответствия и баллом по социальной подшкале в Autism Diagnostic Interview-Revised, но не по другим подшкалам. Исследование с использованием фМРТ показало, что правое височно-теменное соединение (rTPJ) у взрослых с высоким уровнем функционирования аутизма не было более избирательно активировано при суждениях о ментализации по сравнению с физическими суждениями о себе и других. Селективность rTPJ для ментализации также была связана с индивидуальными различиями в клинических показателях социальной нарушенности: у людей, чья rTPJ была более активной при ментализации по сравнению с физическими суждениями, наблюдалась меньшая социальная нарушенность, в то время как те, кто не проявлял существенной разницы в ответе на ментализацию или физические суждения, демонстрировали наибольшую социальную нарушенность. Эти данные подтверждают исследования типичного развития, которые показывают, что rTPJ играет решающую роль в представлении информации о психическом состоянии, будь то о себе или других. Это также указывает на нейронное объяснение распространенных трудностей с пониманием чужого разума при аутизме, которые проявляются на протяжении всей жизни.

При шизофрении

Области мозга, связанные с теорией разума, включают верхнюю височную извилину (STS), височно-теменной переход (TPJ), медиальную префронтальную кору (mPFC), прекунеус и миндалевидное тело. Сниженная активность в mPFC у людей с шизофренией связана с дефицитом теории разума и может объяснять нарушения социальной функции у людей с шизофренией. Повышенная нейронная активность в mPFC связана с лучшим пониманием перспектив, управлением эмоциями и улучшенным социальным функционированием. (RME), возможно, являются факторами, определяющими успешность работы группы. Высокие средние баллы группы по RME коррелируют с фактором коллективного интеллекта c, определяемым как способность группы выполнять широкий спектр когнитивных задач, показатель группового интеллекта, аналогичный фактору g для общего индивидуального интеллекта. RME – это тест на теорию разума для взрослых, который последовательно позволяет различать контрольные группы и людей с функциональным аутизмом или синдромом Аспергера.

Эволюция

Эволюционное происхождение теории разума остаётся неясным. Хотя многие теории утверждают о его роли в развитии человеческого языка и социального познания, лишь немногие из них подробно описывают какие-либо эволюционные нейрофизиологические предпосылки. Одна из теорий утверждает, что теория разума берет начало в двух защитных реакциях — иммобилизационном стрессе и тонической неподвижности, которые вовлечены в преодоление стрессовых ситуаций и также играют заметную роль в практике воспитания детёнышей у млекопитающих. Их совместное действие, по-видимому, способно породить многие характерные черты теории разума, такие как зрительный контакт, слежение за взглядом, тормозной контроль и приписывание намерений.

Нечеловеческий

Остается открытым вопрос, обладают ли нечеловеческие животные генетической предрасположенностью и социальной средой, позволяющими им приобретать теорию разума, подобно тому, как это делают человеческие дети, и, в частности, собаки, демонстрирующие предварительные признаки понимания внимания – одного из предшественников теории разума – у других. Существовали определенные споры относительно интерпретации данных, претендующих на демонстрацию способности – или неспособности – к теории разума у животных. Например, Повинелли и др. предложили шимпанзе выбирать между двумя экспериментаторами, у которых можно попросить еду: один видел, где еда спрятана, а другой, из-за различных обстоятельств (ведро или мешок на голове, повязка на глазах или отворачивание от места, где спрятана еда), не знает и может только догадываться. Они обнаружили, что в большинстве случаев животные не могли дифференцированно просить еду у «знающего». В отличие от этого, Хэйр, Колл и Томаселло обнаружили, что подчиненные шимпанзе способны использовать знание о состоянии доминирующих соперников-шимпанзе, чтобы определить, к какому контейнеру со спрятанной едой подойти. Уильям Филд и Сью Сэвидж Рэмбо полагают, что бонобо развили теорию разума, и приводят в качестве доказательства свои коммуникации с бонобо Канзи, содержащимся в неволе. В одном эксперименте вороны (Corvus corax) учитывали зрительный доступ невидимых сородичей. Исследователи утверждали, что «вороны могут обобщать свой собственный перцептивный опыт, чтобы сделать вывод о возможности быть замеченными». Эволюционный антрополог Кристофер Крупенье изучал существование теории разума, и в особенности ложных убеждений, у нечеловеческих приматов. Керен Харуш и Зив Уильямс представили данные о группе нейронов в мозге приматов, которые уникальным образом предсказывали выбор партнера по взаимодействию. Эти нейроны приматов, расположенные в передней поясной коре макак-резусов, были изучены с помощью регистрации активности отдельных нейронов во время игры обезьян в вариант итеративной дилеммы заключенного. Выявляя клетки, представляющие еще не известные намерения партнера по игре, исследование Харуш и Уильямса подтверждает идею о том, что теория разума может быть фундаментальным и обобщенным процессом, и предполагает, что нейроны передней поясной коры могут дополнять функцию зеркальных нейронов во время социального взаимодействия.