Политическая экология: взаимосвязь политики, экономики и окружающей среды.

Введение

Изучение политических, экономических и социальных факторов, связанных с экологическими проблемами.

Политическая экология – это изучение взаимосвязей между политическими, экономическими и социальными факторами и экологическими проблемами и изменениями. Политическая экология отличается от аполитичных экологических исследований тем, что политизирует экологические вопросы и явления. Эта академическая дисциплина предлагает широкий спектр исследований, объединяющих экологические социальные науки с политической экономией в таких областях, как деградация и маргинализация, экологические конфликты, охрана и контроль, а также экологические идентичности и социальные движения.

Происхождение

Термин "политическая экология" впервые был предложен Фрэнком Тоном в статье, опубликованной в 1935 году. С тех пор он широко используется в контексте человеческой географии и экологии человека, однако не имеет четкого систематического определения. Антрополог Эрик Р. Вольф вернул ему актуальность в 1972 году в статье под названием "Собственность и политическая экология", где он рассматривает, как местные правила собственности и наследования "опосредуют воздействие со стороны более широкого общества и требования местной экосистемы", но не стал развивать эту концепцию. К другим истокам относятся ранние работы Эрика Р. Вольфа, Майкла Дж. Уоттса, Сюзанны Хехт и других исследователей в 1970-х и 1980-х годах. Формирование этой области в 1970-х и 1980-х годах было обусловлено развитием географии развития и культурной экологии, в особенности работами Пирса Блейки о социально-политических причинах эрозии почв. Исторически политическая экология фокусировалась на явлениях, происходящих в развивающемся мире и оказывающих на него влияние; с момента своего возникновения "исследования прежде всего стремились понять политическую динамику, связанную с материальными и дискурсивными конфликтами за ресурсы окружающей среды в странах третьего мира". Исследователи в области политической экологии представляют различные академические дисциплины, такие как география, антропология, исследования развития, политология, экономика, социология, лесное хозяйство и экологическая история.

Сфера применения и влияние

Движение политической экологии как область знаний с момента своего возникновения в 1970-х годах усложнило свои рамки и цели. На протяжении истории дисциплины определенные влияния усиливались и ослабевали в определении фокуса исследований. Питер А. Уокер прослеживает важность экологических наук в политической экологии. Он указывает на переход, для многих критиков, от «структуралистского» подхода 1970-х и 1980-х годов, в котором экология занимала ключевую позицию в дисциплине, к «постструктуралистскому» подходу с акцентом на «политику» в политической экологии. Этот поворот вызвал вопросы о разграничении с экологической политикой, а также об использовании термина «экология» в данной области. Политико-экологические исследования сместились от изучения политического влияния на земную поверхность к сосредоточению внимания на пространственных экологических факторах, влияющих на политику и власть – область, напоминающая экологическую политику. Многое было заимствовано из культурной экологии, формы анализа, показавшей, как культура зависит от и подвержена влиянию материальных условий общества (политическая экология в значительной степени вытеснила культурную экологию как форму анализа, согласно Уокеру). Как утверждает Уокер, «в то время как культурная экология и теория систем подчеркивают адаптацию и гомеостаз, политическая экология подчеркивает роль политической экономики как силы, вызывающей дезадаптацию и нестабильность». Она склонялась к излишне структуралистским объяснениям, фокусируясь на роли отдельных экономических отношений в поддержании социального порядка. Эрик Вольф использовал политическую экономию в неомарксистском ключе, что позволило начать рассмотрение роли местных культур как части мировой капиталистической системы, отказываясь рассматривать эти культуры как «примитивные изолированные образования». Однако влияние экологических факторов на политические и экономические процессы недооценивалось. Географы и антропологи, используя сильные стороны обеих дисциплин, заложили основу политической экологии. Политическая экология фокусируется на вопросах власти, признавая важность объяснения воздействия окружающей среды на культурные процессы без отделения политического и экономического контекстов. Применение политической экологии в работах антропологов и географов различается. Хотя любой подход учитывает как политико-экономические, так и экологические аспекты, акцент может быть разным. Некоторые, например географ Майкл Уоттс, сосредотачиваются на том, как утверждение власти влияет на доступ к экологическим ресурсам. Его подход склонен рассматривать экологический ущерб как причину и следствие «социальной маргинализации». Политическая экология имеет свои сильные и слабые стороны. В своей основе она контекстуализирует политические и экологические объяснения человеческого поведения. Но, как отмечает Уокер, она не смогла предложить «убедительных альтернативных нарративов» в противовес «широко влиятельным и популярным, но глубоко ошибочным и бескомпромиссным неомальтузианским теориям, таким как «Приближающаяся анархия» Роберта Каплана (1994) и «Крах» Джареда Даймонда (2005)». В конечном счете, применение политической экологии к принятию политических решений – особенно в США и Западной Европе – останется проблематичным, пока существует сопротивление марксистской и неомарксистской теории. Эндрю Вайда и Брэдли Уолтерс (1999) критикуют политических экологов за предположение «о важности определенных видов политических факторов в объяснении изменений окружающей среды» (167). Ответ Вайды и Уолтера на чрезмерно политизированные подходы в политической экологии заключается в поощрении того, что они называют «экологией событий», сосредотачиваясь на реакциях человека на экологические события без предположения о влиянии политических процессов на эти события. Эта критика не получила широкого распространения. Одним из примеров работ, развивающих экологию событий с целью более явного акцента на роли динамики власти и необходимости учета голосов местного населения, является Penna Firme (2013) «Политическая и экология событий: критика и возможности для сотрудничества».

Political ecology's movement as a field since its inception in the 1970s has complicated its scope and goals. Through the discipline's history, certain influences have grown more and less influential in determining the focus of study. Peter A. Walker traces the importance of the ecological sciences in political ecology. He points to the transition, for many critics, from a ‘structuralist’ approach through the 1970s and 1980s, in which ecology maintains a key position in the discipline, to a 'poststructuralist' approach with an emphasis on the 'politics' in political ecology. This turn has raised questions as to the differentiation with environmental politics as well as the field's use of the term of 'ecology'. Political ecological research has shifted from investigating political influence on the earth's surface to the focus on spatial ecological influences on politics and power—a scope reminiscent of environmental politics. Much has been drawn from cultural ecology, a form of analysis that showed how culture depends upon, and is influenced by, the material conditions of society (political ecology has largely eclipsed cultural ecology as a form of analysis according to Walker.) As Walker states, "whereas cultural ecology and systems theory emphasize[s] adaptation and homeostasis, political ecology emphasize[s] the role of political economy as a force of maladaptation and instability". It tended toward overly structuralist explanations, focusing on the role of individual economic relationships in the maintenance of social order. Eric Wolf used political economy in a neo Marxist framework which began addressing the role of local cultures as a part of the world capitalist system, refusing to see those cultures as "primitive isolates". But environmental effects on political and economic processes were under emphasised. Geographers and anthropologists worked with the strengths of both to form the basis of political ecology. PE focuses on issues of power, recognizing the importance of explaining environmental impacts on cultural processes without separating out political and economic contexts. The application of political ecology in the work of anthropologists and geographers differs. While any approach will take both the political/economic and the ecological into account, the emphasis can be unequal. Some, such as geographer Michael Watts, focus on how the assertion of power impacts on access to environmental resources. His approach tends to see environmental harm as both a cause and an effect of “social marginalization”. Political ecology has strengths and weaknesses. At its core, it contextualizes political and ecological explanations of human behavior. But as Walker points out, it has failed to offer “compelling counter narratives” to “widely influential and popular yet deeply flawed and unapologetic neo Malthusian rants such as Robert Kaplan's (1994) 'The coming anarchy' and Jared Diamond's (2005) Collapse (385). Ultimately, applying political ecology to policy decisions – especially in the US and Western Europe – will remain problematic as long as there is a resistance to Marxist and neo Marxist theory. Andrew Vayda and Bradley Walters (1999) criticize political ecologists for pre supposing “the importance of certain kinds of political factors in the explanation of environmental changes” (167). Vayda and Walter's response to overly political approaches in political ecology is to encourage what they call “event ecology”, focusing on human responses to environmental events without presupposing the impact of political processes on environmental events. The critique has not been taken up widely. One example of work that builds on event ecology, in order to add a more explicit focus on the role of power dynamics and the need for including local peoples' voices is Penna Firme (2013) "Political and Event Ecology: critiques and opportunities for collaboration".

Отношение к сохранению

Существует расхождение во взглядах между наукой о сохранении природы и политической экологией. В то время как специалисты по сохранению создают охраняемые территории для сохранения биоразнообразия, "политические экологи уделили определенное внимание изучению этих территорий, что неудивительно, учитывая общий интерес политической экологии к формам доступа к ресурсам и контролю над ними". Аргументы против огораживания земель для целей охраны природы заключаются в том, что это наносит ущерб местному населению и их средствам к существованию, лишая их доступа к ресурсам. Как утверждают Дов и Карпентер, "коренные народы обладают важными знаниями об окружающей среде, которые могли бы внести вклад в сохранение природы". По мнению политических экологов, правила землепользования устанавливаются НПО и правительством, что лишает местное население возможности самостоятельно сохранять виды и территории, а также делает их более уязвимыми в результате лишения собственности.

Перспектива власти в политической экологии

Власть неизбежно лежит в основе политической экологии. Политическая экология, по мнению Гринберга и Парка, представляет собой способ создания синергии между политической экономией, которая соотносит распределение власти с экологическим анализом и экономической деятельностью в более широком контексте биоэкологических взаимосвязей. Политическая экология в интерпретации Брайанта – это динамика власти, связанная с "дискурсивной борьбой" и материальными условиями в окружающей среде менее развитых стран, демонстрирующая, как неравные властные отношения формируют политическую среду. Согласно Роббинсу, политической экологией называют эмпирическое исследование, показывающее изменения в окружающей среде в явной связи с властью. Учитывая центральную роль власти в политической экологии, необходимо прояснить различные подходы к пониманию власти и вклад авторов в их формирование.