Введение

Часть экологической философии
академический журнал

В экологической философии экологическая этика является устоявшейся областью практической философии, «которая реконструирует основополагающие типы аргументации, которые могут быть выдвинуты в защиту природных объектов и устойчивого использования природных ресурсов». Основными конкурирующими парадигмами являются антропоцентризм, физиоцентризм (также называемый экоцентризмом) и теоцентризм. Экологическая этика оказывает влияние на широкий спектр дисциплин, включая экологическое право, экологическую социологию, экотеологию, экологическую экономику, экологию и географию окружающей среды. Существует множество этических решений, которые принимают люди в отношении окружающей среды. Эти решения порождают множество вопросов. Например:

Должны ли люди продолжать сплошные вырубки лесов ради удовлетворения потребностей человека? Почему люди должны продолжать воспроизводить свой вид и саму жизнь? Должны ли люди продолжать производить автомобили с двигателями внутреннего сгорания? Какие экологические обязательства должны нести люди перед будущими поколениями? Правильно ли, если люди сознательно допускают вымирание видов ради удобства человечества? Как лучше всего использовать и сохранять космическую среду для обеспечения и расширения жизни? Какую роль могут сыграть планетарные границы в переосмыслении взаимоотношений человека и Земли? Академическая область экологической этики возникла в ответ на работы Рэйчел Карсон и Мюррея Букчина, а также на события, такие как первый День Земли в 1970 году, когда экологи начали призывать философов рассмотреть философские аспекты экологических проблем. Два опубликованных в журнале Science материала оказали решающее влияние: «Исторические корни нашего экологического кризиса» Линн Уайт (март 1967 г.) и «Трагедия общин» Гарретта Хардина (декабрь 1968 г.). Также значительным было более позднее эссе Гарретта Хардина под названием «Исследование новой этики для выживания», а также эссе Алдо Леопольда в его «Альманахе песчаной округи» под названием «Этика земли», в котором Леопольд прямо заявил, что корни экологического кризиса имеют философскую природу (1949 г.). Первые международные научные журналы в этой области появились в Северной Америке в конце 1970-х и начале 1980-х годов – американский журнал Environmental Ethics, основанный в 1979 году, и канадский журнал The Trumpeter: Journal of Ecosophy в 1983 году. Первый британский журнал подобного рода, Environmental Values, был запущен в 1992 году.

Категории Маршалла

Некоторые исследователи пытались классифицировать различные способы оценки природной среды. Алан Маршалл и Майкл Смит – два примера таких исследователей, как указано Питером Варди в книге "Головоломка этики". По мнению Маршалла, за последние 40 лет сформировалось три основных этических подхода: либертарианское расширение, экологическое расширение и этика охраны природы.

Либертарианское расширение

Либертарианское расширение Маршалла перекликается с подходом, основанным на гражданских свободах (то есть приверженностью к расширению равных прав для всех членов сообщества). В экологической этике сообщество обычно рассматривается как включающее в себя не только людей, но и нечеловеческие существа. Эндрю Бреннан был сторонником экологического гуманизма (экогуманизма) – аргумента о том, что всем онтологическим сущностям, одушевленным и неодушевленным, можно придать этическую ценность исключительно на основании их существования. Работы Арне Нэсса и его соавтора Сешнса также подпадают под либертарианское расширение, хотя они предпочитали термин «глубокая экология». Глубокая экология – это аргумент в пользу внутренней, или присущей, ценности окружающей среды – точка зрения, согласно которой она ценна сама по себе. Их аргумент относится как к либертарианскому, так и к экологическому расширению. Работы Питера Сингера можно отнести к «либертарианскому расширению» Маршалла. Он утверждал, что «расширяющийся круг моральной значимости» следует пересмотреть, включив в него права нечеловеческих животных, а отказ от этого был бы проявлением спесиесизма. Сингеру было трудно принять аргумент о внутренней ценности биотических или «нечувствующих» (несознательных) сущностей, и в первом издании своей книги «Практическая этика» он пришел к выводу, что их не следует включать в расширяющийся круг моральной значимости. Этот подход, по сути, является биоцентричным. Однако в более позднем издании «Практической этики», после работ Нэсса и Сешнса, Сингер признает, что, хотя он и не убежден в глубокой экологии, аргумент о внутренней ценности нечувствующих сущностей является правдоподобным, хотя и проблематичным в лучшем случае. Сингер выступал за гуманистическую этику.

Этика сохранения

Категория Маршалла «этика сохранения» представляет собой расширение понятия полезности на нечеловеческий биологический мир. Она фокусируется исключительно на ценности окружающей среды с точки зрения её полезности для человека. В отличие от идей внутренней ценности, лежащих в основе «глубокой экологии», она часто называется «поверхностной экологией» и, как правило, выступает за сохранение окружающей среды, исходя из её внешней, инструментальной ценности для благополучия человечества. Таким образом, сохранение является средством достижения цели и полностью ориентировано на интересы человечества и межпоколенческие аспекты. Можно утверждать, что именно эта этика послужила основой для аргументов, выдвинутых правительствами на Киотском саммите 1997 года и трёх соглашений, достигнутых на саммите Земли в Рио-де-Жанейро в 1992 году.

Гуманистические теории

Питер Сингер выступал за сохранение объектов "всемирного наследия" – нетронутых уголков мира, которые приобретают "ценность дефицита" по мере их исчезновения. Их сохранение – это завещание будущим поколениям, поскольку они унаследованы от наших предков и должны быть переданы дальше, чтобы будущие поколения имели возможность решить, наслаждаться ли им нетронутой природой или полностью урбанизированным ландшафтом. Хорошим примером объекта всемирного наследия может служить тропический лес – высокоспециализированная экосистема, формирование которой заняло столетия. Расчистка тропических лесов под сельскохозяйственные угодья часто оказывается безуспешной из-за свойств почвы, а после нарушения для восстановления могут потребоваться тысячи лет.

Прикладная теология

Христианское мировоззрение рассматривает Вселенную как творение Бога, а человечество – как ответственное перед Богом за использование ресурсов, данных в доверительное управление. Высшие ценности определяются их значимостью для Бога. Это относится как к широте охвата – заботе о людях (Матфея 25) и экологическим проблемам, например, к охране окружающей среды (Второзаконие 22.8; 23.12, 14) – так и к динамичной мотивации, любви Христовой, направляющей (2 Коринфянам 5.14 и далее) и преодолевающей основную духовную болезнь – грех, проявляющийся в эгоизме и беспечности. Во многих странах эта связь ответственности символизируется во время праздника урожая.

Представители авраамических религий использовали теологию для мотивации общества. Джон Л. О’Салливан, автор термина «манифест судьбы», и другие влиятельные личности, подобные ему, использовали авраамическую идеологию для стимулирования действий. Эти религиозные деятели, публицисты и политики исторически использовали эти идеи и продолжают это делать, чтобы оправдать потребительские наклонности молодой Америки во времена промышленной революции. Чтобы укрепить понимание того, что Бог предназначил человечеству использовать природные ресурсы Земли, экологические писатели и религиозные ученые утверждали, что люди отделены от природы и находятся на более высокой ступени. Критики этой точки зрения могут задать тот же вопрос, который Джон Мьюр иронично задает в своем романе «Тысяча миль до залива»: почему в природе так много опасностей в виде ядовитых растений, животных и стихийных бедствий? Ответ заключается в том, что эти существа являются следствием грехопадения Адама и Евы в Эдемском саду.

С начала XX века применение теологии в экологическом движении разделилось на две школы мысли. Первая рассматривает религию как основу экологической ответственности. Вторая видит в теологии средство рационализации бесконтрольного потребления природных ресурсов. Линн Уайт и Кальвин ДеВитт представляют обе стороны этой дихотомии. Джон Мьюр олицетворял природу как привлекательное место, далекое от шума городов. «Для Мьюра и растущего числа американцев, разделявших его взгляды, дом Сатаны превратился в храм Бога». Использование авраамических религиозных аллюзий помогло Мьюру и Клубу Сьерра заручиться поддержкой для создания одних из первых государственных природных заповедников. Авторы, такие как Терри Темпест Уильямс и Джон Мьюр, развивают идею о том, что «Бога можно найти везде, где бы вы ни находились, особенно на природе. Семейное богослужение не ограничивалось воскресеньем в часовне». Подобные отсылки помогают широкой публике установить связь между картинами школы реки Гудзон, фотографиями Анселя Адамса и другими видами медиа и их религией или духовностью. Признание внутренней ценности природы через теологию является фундаментальной идеей глубокой экологии.

Нормативные этические теории

Нормативная этика – это область моральной философии, изучающая, как следует поступать, что является морально правильным и неправильным, и как устанавливаются моральные стандарты. На первый взгляд, этот подход может показаться изначально антропоцентричным. Однако теоретические рамки традиционных нормативных этических теорий широко представлены в современной экологической этике.

Последовательность

Консеквенциалистские теории фокусируются на последствиях действий, подчеркивая не то, что является «правильным», а то, что обладает «ценностью» и является «благом». Например, утилитаризм действия расширяет эту формулировку, чтобы подчеркнуть, что действие является правильным, если оно максимизирует благосостояние и уменьшает страдания. Таким образом, действия, приводящие к большему благосостоянию, считаются обязательными и допустимыми. Отмечается, что это «инструменталистская» позиция по отношению к окружающей среде, и поэтому она не в полной мере соответствует деликатным требованиям экологического разнообразия. Утилитаризм правил рассматривает следование определенным правилам без исключений как наиболее надежный способ достижения наилучших последствий. Это важное уточнение утилитаризма действия, поскольку агентам не нужно оценивать вероятные последствия каждого действия; им нужно лишь определить, подпадает ли предлагаемый курс действий под конкретное правило, и, если да, действовать в соответствии с этим правилом. В своей работе «Земная этика» (1949) Альдо Леопольд пытается избежать такого типа инструментализма, предлагая более целостный подход к отношениям между людьми и их «биотическим сообществом». Таким образом, использование природных ресурсов допустимо, пока оно не нарушает стабильность экосистемы. Некоторые философы относят взгляды Леопольда к консеквенциалистской рамке, однако оспаривается, было ли это преднамеренно. Другие консеквенциалистские взгляды, такие как взгляды Питера Сингера, склонны подчеркивать включение нечеловеческих разумных существ в этические соображения. Эта точка зрения утверждает, что все разумные существа, способные по своей природе испытывать удовольствие и боль, имеют равное моральное значение благодаря своей внутренней ценности. Тем не менее, неразумные существа, такие как растения, реки и экосистемы, считаются лишь инструментальными.

Деонтология

Деонтологические теории утверждают, что действие должно основываться на обязанностях или обязательствах поступать правильно, а не на стремлении к благу. В резком контрасте с консеквенциализмом, эта точка зрения отстаивает принципы долга, основанные не на функции ценности, а на основаниях, которые не содержат существенных ссылок на последствия действия. То, что обладает внутренней ценностью, должно быть защищено не потому, что его благо способствует увеличению общего блага, а потому, что оно ценно само по себе; не как средство для достижения чего-либо, а как самоцель. Таким образом, если природная среда признается обладающей внутренней ценностью, любое ее разрушение или повреждение будет считаться неправильным само по себе, а не просто из-за рассчитанной потери чистой выгоды. Можно сказать, что этот подход в принципе более целостен, чем консеквенциалистский, поскольку он лучше соответствует хрупкому балансу крупных экосистем. Теории прав, например, обычно деонтологичны. То есть, в рамках этой системы, экологическая политика, предоставляющая права разумным нечеловеческим существам, будет отдавать приоритет сохранению этих существ в их естественном состоянии, а не в искусственно созданном. Рассмотрим, к примеру, проблемы геоинженерии; удобрение океана направлено на увеличение морских водорослей для поглощения более высоких уровней CO2. Сложность этого подхода заключается в том, что он вызывает значительные нарушения в местных экосистемах. Более того, экологическая этическая теория, основанная на правах морских животных в этих экосистемах, обеспечит защиту от подобных вмешательств. Экологические деонтологи, такие как Пол В. Тейлор, например, выступают за кантианский подход к подобным вопросам. Тейлор утверждает, что все живые существа являются «телеологическими центрами жизни», заслуживающими прав и уважения. Его подход использует концепцию «универсализируемости», чтобы утверждать, что следует действовать только в соответствии с теми принципами, которые можно рационально желать в качестве всеобщего закона. Вал Пламвуд критикует этот подход, отмечая, что принцип универсализации не обязательно основан на «уважении» к другому, поскольку он основан на долге и «становлении» частью окружающей среды.

Добродетель - этика

В этике добродетели утверждается, что некоторые черты характера следует культивировать, а других избегать. Этот подход позволяет избежать проблем с определением внутренней ценности, поскольку вместо этого постулируется, что важно действовать в соответствии с правильной чертой характера. Формулировка "золотой середины", например, гласит, что для того, чтобы быть "щедрым" (добродетель), следует избегать как скупости (недостаток), так и расточительности (избыток). В отличие от деонтологии и консеквенциализма, теории добродетели фокусируют свои построения на том, как индивид должен действовать, чтобы жить полноценной жизнью. Это обеспечивает "субъективную гибкость", которая представляется адекватной позицией, учитывая изменчивость требований устойчивого развития. Однако, как следствие, можно утверждать, что это изначально антропоцентрическая точка зрения. Некоторые экофеминистские теории, такие как теория Вэл Пламвуд, были отнесены к форме этики добродетели. Пламвуд утверждает, что этическая система, основанная на добродетелях, лучше адаптируется к экологическому разнообразию, поскольку такие добродетели, как "уважение", "благодарность" и "чувствительность", не только соответствуют экологической субъективности, но и более применимы к взглядам коренных народов. Кроме того, какие черты характера следует рассматривать как экологические пороки? Рональд Сэндлер утверждает, что вредные для человеческого благополучия склонности, такие как "жадность", "невоздержанность" и "высокомерие", приводят к вредным для защиты окружающей среды склонностям, таким как "апатия" к другим видам и "пессимизм" в отношении охраны природы. Такие взгляды создают взаимовыгодную связь между добродетельным человеческим благополучием и благополучием окружающей среды.

Антропоцентризм

Антропоцентризм – это позиция, согласно которой человек является наиболее важным или ключевым элементом в любой ситуации; что человечество всегда должно быть своей главной заботой. Критики антропоцентризма утверждают, что западная традиция проявляет предвзятость к Homo sapiens при рассмотрении вопросов экологической этики и что люди оценивают окружающую среду или другие организмы с точки зрения их полезности для себя (см. спесиесизм). Многие считают, что все экологические исследования должны включать оценку внутренней ценности нечеловеческих существ, что потребует переосмысления экокультурной идентичности человека. Фактически, исходя из этого предположения, в недавней философской статье была исследована возможность добровольного вымирания человечества как жеста по отношению к другим формам жизни. Авторы рассматривают эту идею как мысленный эксперимент, который не следует понимать как призыв к действию. Барух Спиноза полагал, что если бы люди смотрели на вещи объективно, они бы обнаружили, что все во Вселенной обладает уникальной ценностью. Аналогично, возможно, что ориентированная на человека или антропоцентрическая/андроцентрическая этика не является точным отражением реальности, и существует более широкая картина, которую люди могут или не могут постичь с человеческой перспективы. Питер Варди различал два типа антропоцентризма. Сильная антропоцентрическая этика утверждает, что человек находится в центре реальности, и это оправдано. Слабый антропоцентризм, напротив, утверждает, что реальность может быть интерпретирована только с человеческой точки зрения, следовательно, человек должен быть в центре реальности, такой, какой он её видит. Другую точку зрения разработал Брайан Нортон, который стал одним из ключевых деятелей в области экологической этики, предложив экологический прагматизм, который сейчас является одним из ведущих направлений в этой области. Экологический прагматизм отказывается занимать позицию в спорах между сторонниками антропоцентристской и неантропоцентристской этики. Вместо этого Нортон различает сильный антропоцентризм и слабый или расширенный антропоцентризм и утверждает, что первый недооценивает разнообразие инструментальных ценностей, которые человек может извлекать из природного мира. Недавний подход связывает антропоцентризм с будущим жизни. Биотическая этика основывается на понимании человека как части генетического/белкового органического мира, эффективной целью которого является самовоспроизводство. Это подразумевает, что задача человека – обеспечить и продолжить жизнь. Биотическая этика ценит саму жизнь, воплощенную в биологических структурах и процессах. Человек уникален тем, что способен обеспечить будущее жизни в космологических масштабах. В частности, человек может поддерживать существование разумной жизни, наслаждающейся своим бытием, что добавляет дополнительный стимул для продолжения жизни. Человек может обеспечить будущее жизни, и это будущее может придать человеческому существованию космический смысл. В то же время другие утверждают, что эти разногласия можно преодолеть.