Введение

Взаимозависимость человеческой экономики и природных экосистем – академический журнал.

Экологическая экономика, биоэкономика, экономия, экоэкономика или экоэконом – это трансдисциплинарная и междисциплинарная область академических исследований, посвященная взаимозависимости и коэволюции человеческой экономики и природных экосистем, как во временном, так и в пространственном аспектах. Рассматривая экономику как подсистему более широкой экосистемы Земли и подчеркивая сохранение природного капитала, экологическая экономика отличается от экономики окружающей среды, которая представляет собой основной экономический анализ воздействия на окружающую среду. Один из опросов немецких экономистов показал, что экологическая и экономика окружающей среды – это различные школы экономической мысли, при этом экологические экономисты делают акцент на сильной устойчивости и отвергают утверждение о том, что физический (созданный человеком) капитал может заменить природный капитал (см. раздел о слабой и сильной устойчивости ниже). Экологическая экономика была основана в 1980-х годах как современная дисциплина, опирающаяся на работы и взаимодействие различных европейских и американских ученых (см. раздел «История и развитие» ниже). Связанная с ней область зеленой экономики, как правило, является более политически ориентированной формой этой дисциплины. По мнению экологического экономиста де, экологическая экономика определяется своей направленностью на природу, справедливость и время. Вопросы межпоколенческой справедливости, необратимость изменений в окружающей среде, неопределенность долгосрочных последствий и устойчивое развитие определяют экологический экономический анализ и оценку. Экологические экономисты подвергли сомнению основополагающие подходы традиционной экономики, такие как анализ «затраты-выгоды», и отделимость экономических ценностей от научных исследований, утверждая, что экономика неизбежно носит нормативный, то есть предписывающий, а не позитивный или описательный характер. В качестве альтернативы предлагается позиционный анализ, который стремится учитывать вопросы времени и справедливости. Экологическая экономика разделяет ряд своих взглядов с феминистской экономикой, включая акцент на устойчивости, природе, справедливости и ценностях заботы. Карл Маркс также комментировал взаимосвязь между капиталом и экологией, что теперь известно как экосоциализм.

История и развитие

Предшественники экологической экономики прослеживаются к романтикам XIX века, а также к некоторым политическим экономистам эпохи Просвещения того времени. Озабоченность по поводу численности населения выразил Томас Мальтус, а Джон Стюарт Милль предсказал желательность стационарного состояния экономики. Милль тем самым предвосхитил более поздние идеи современных экологических экономистов, но не имел их опыта в отношении социальных и экологических издержек экономической экспансии после Второй мировой войны. В 1880 году экономист-марксист Сергей Подолинский попытался теоретизировать трудовую теорию стоимости, основанную на воплощенной энергии; его работы были прочитаны и подвергнуты критике Марксом и Энгельсом. Отто Нейрат разработал экологический подход, основанный на естественной экономике, работая в Баварской Советской Республике в 1919 году. Он утверждал, что рыночная система не учитывает потребности будущих поколений, и что социалистическая экономика требует расчета в натуральном выражении, отслеживания всех различных материалов, а не их синтеза в деньги как общий эквивалент. За это он подвергся критике со стороны неолиберальных экономистов, таких как Людвиг фон Мизес и Фридрих Хайек, в ходе дебатов о социалистическом расчете. Дискуссии об энергии в экономических системах также восходят к радиохимику Фредерику Содди (1877–1956), лауреату Нобелевской премии. В своей книге «Богатство, виртуальное богатство и долг» (1926) Содди критиковал распространенное представление об экономике как о машине вечного движения, способной генерировать бесконечное богатство — критику, расширенную более поздними экологическими экономистами, такими как Николас Жоржеску-Роген и Герман Дейли. К европейским предшественникам экологической экономики относятся К. Уильям Капп (1950), Карл Поланьи (1944) и румынский экономист Николас Жоржеску-Роген (1971). Жоржеску-Роген, который впоследствии стал научным руководителем Германа Дейли в Университете Вандербильта, предоставил экологической экономике современную концептуальную основу, основанную на материальных и энергетических потоках экономического производства и потребления. Его magnum opus, «Закон энтропии и экономический процесс» (1971), считается Дейли фундаментальным текстом в этой области, наряду с «Богатством, виртуальным богатством и долгом» Содди. Некоторые ключевые концепции того, что сейчас называется экологической экономикой, прослеживаются в трудах Кеннета Боулдинга и Э. Ф. Шумахера, чья книга «Малое – прекрасно. Исследование экономики, будто бы важны люди» (1973) была опубликована всего за несколько лет до первого издания всеобъемлющей и убедительной «Экономики устойчивого состояния» Германа Дейли (1977). Первые организованные встречи экологических экономистов состоялись в 1980-х годах. Они начались в 1982 году по инициативе Лоис Баннер, с совещания, проходившего в Швеции (в котором участвовали Роберт Костанца, Герман Дейли, Чарльз Холл, Брюс Ханнон, Х. Т. Одум и Дэвид Пиментель). Алиер возродил интерес к подходу, разработанному Отто Нейратом в межвоенный период. В 1989 году было основано Международное общество экологической экономики и начат выпуск его журнала «Экологическая экономика» издательством Elsevier. Роберт Костанца был первым президентом общества и первым редактором журнала, который в настоящее время редактирует Ричард Ховарт. Среди других видных деятелей – экологи К. С. Холлинг и Х. Т. Одум, биолог Гретчен Дэйли и физик Роберт Айрес. В марксистской традиции социолог Джон Беллами Фостер и профессор географии CUNY Дэвид Харви явно сосредотачивают экологические проблемы в политической экономии. Статьи Инге Ропке (2004, 2005) и Клайва Спаша (1999) охватывают развитие и современную историю экологической экономики и объясняют ее отличие от экономики ресурсов и окружающей среды, а также некоторые разногласия между американскими и европейскими школами мысли. Статья Роберта Костанцы, Дэвида Стерна, Лининга Хэ и Чунбо Ма ответила на призыв Мика Коммона определить основополагающую литературу экологической экономики, используя анализ цитирования для изучения того, какие книги и статьи оказали наибольшее влияние на развитие этой области. Однако сам анализ цитирования оказался спорным, и подобные работы были подвергнуты критике Клайвом Спашем за попытку заранее определить, что считается влиятельным в экологической экономике, посредством дизайна исследования и манипулирования данными. Кроме того, журнал «Экологическая экономика» подвергался критике за переполнение области основными экономическими теориями.

Школы мысли

В этой области существует множество конкурирующих школ мысли. Некоторые из них близки к ресурсной и экологической экономике, а другие придерживаются гораздо более гетеродоксальных взглядов. Европейское общество экологической экономики – пример последних, а шведский Международный институт экологической экономики Beijer – пример первых. Клайв Спаш предложил классифицировать движение экологической экономики и, в более широком смысле, работы различных экономических школ по вопросам окружающей среды, на три основные категории: новые ресурсные экономисты, новые экологические прагматики и более радикальные социально-экологические экономисты. Международные исследования, сравнивающие применимость этих категорий к представителям мейнстрима и гетеродоксальных школ, выявляют четкие различия между экономистами-экологами и экономистами, занимающимися вопросами окружающей среды. Экономика дероста – это развивающаяся область радикальной социально-экологической теории. Дерост рассматривает как биофизические пределы, так и глобальное неравенство, отвергая неолиберальную экономику. Дерост отдает приоритет низовым инициативам, направленным на достижение прогрессивных социально-экологических целей, соблюдая экологические ограничения за счет сокращения экологического следа человечества (см. Различия с мейнстримной экономикой ниже). Это подразумевает справедливое сокращение производства и потребления ресурсов для соблюдения биофизических пределов. Дерост опирается на марксистскую экономику, рассматривая рост эффективных систем как отчуждение природы и человека. Экономические движения, такие как дерост, отвергают саму идею экономического роста. Некоторые теоретики дероста призывают к "выходу из экономики". Критики движения дероста, в частности, новые ресурсные экономисты, указывают на набирающее обороты устойчивое развитие. Эти экономисты подчеркивают положительные аспекты зеленой экономики, включая справедливый доступ к возобновляемым источникам энергии и стремление к искоренению глобального неравенства посредством устойчивого развития (см. Зеленая экономика).

Нетрадиционные подходы к экологической экономике

Культурные и неортодоксальные подходы к экономическому взаимодействию по всему миру все чаще рассматриваются как практики экологической экономики. Э. Ф. Шумахер представил примеры экономических идей, не характерных для западной традиции, в широком контексте в своей книге «Малое прекрасно», где он анализирует неолиберальную экономику с точки зрения естественной гармонии, присущей буддийской экономике.

Отличия от общепринятой экономики

Экологическая экономика отличается от мейнстримной экономики тем, что уделяет значительное внимание экологическому следу человеческого взаимодействия с экономикой. Этот след измеряется воздействием человеческой деятельности на природные ресурсы и образующимися в процессе отходами. Экологические экономисты стремятся минимизировать экологический след, учитывая ограниченность глобальных и региональных ресурсов и их доступность для экономики. Некоторые экологические экономисты приоритезируют включение природного капитала в стандартный анализ капитальных активов, включающий землю, труд и финансовый капитал. Эти экономисты используют инструменты математической экономики, как и в мейнстримной экономике, но могут применять их более непосредственно к природному миру. В то время как экономисты-мейнстримеры склонны к технологическому оптимизму, экологические экономисты, как правило, являются технологическими скептиками. Они исходят из того, что природный мир обладает ограниченной несущей способностью и его ресурсы могут исчерпаться. Поскольку уничтожение важных природных ресурсов может быть практически необратимым и катастрофическим, экологические экономисты склонны оправдывать предосторожные меры, основанные на принципе предосторожности. Поскольку экологические экономисты стремятся минимизировать эти потенциальные катастрофы, оценка последствий разрушения окружающей среды становится гуманитарной проблемой. Уже сейчас в странах Глобального Юга наблюдаются тенденции массовой миграции, вызванные изменениями в окружающей среде. Климатические беженцы из Глобального Юга негативно страдают от этих изменений, и некоторые ученые указывают на глобальное неравенство в распределении богатства в рамках нынешней неолиберальной экономической системы как на источник этой проблемы. Наиболее показательный пример того, как различные теории рассматривают схожие активы, – это экосистемы тропических лесов, в частности регион Ясуни в Эквадоре. Хотя в этой области имеются значительные запасы битума, она также является одной из самых разнообразных экосистем на Земле, и по некоторым оценкам, в ее геноме содержится более 200 не открытых лекарственных веществ, большинство из которых будет уничтожено при вырубке леса или добыче битума. По сути, информационный капитал геномов недооценивается в анализах, рассматривающих тропический лес прежде всего как источник древесины, нефти/битума и, возможно, продовольствия. Все большее значение приобретает углеродный кредит за сохранение в земле крайне углеродоемкого ("грязного") битума – правительство Эквадора установило цену в 350 миллионов долларов США за лицензию на разработку нефтяного месторождения с намерением продать ее компании, обязующейся никогда не приступать к разработке и вместо этого сохранить тропический лес. Хотя этот подход, основанный на природном капитале и экосистемных услугах, пользуется популярностью у многих, он также подвергается критике за неспособность решить фундаментальные проблемы мейнстримной экономики, роста, рыночного капитализма и денежной оценки окружающей среды. Критика связана с необходимостью установления более осмысленных отношений с природой и нечеловеческим миром, чем это проявляется в инструментализме поверхностной экологии и коммерциализации всего, что находится за пределами рыночной системы, экологическими экономистами.

Природа и экология

Простая схема кругового потока доходов в экологической экономике заменяется более сложной схемой потоков, отражающей поступление солнечной энергии, которая поддерживает природные ресурсы и экосистемные услуги, используемые затем в качестве факторов производства. После потребления природные ресурсы выводятся из экономики в виде загрязнений и отходов. Способность окружающей среды предоставлять услуги и материалы называется "источниковой функцией" среды, и эта функция истощается по мере потребления ресурсов или загрязнения последних. "Поглощающая функция" описывает способность среды поглощать и обезвреживать отходы и загрязнения: когда объем отходов превышает предел поглощающей функции, возникает долгосрочный ущерб. Некоторые стойкие загрязнители, такие как некоторые органические загрязнители и ядерные отходы, поглощаются очень медленно или не поглощаются вовсе; экологические экономисты подчеркивают необходимость минимизации "накопительных загрязнителей". Половина стоимости приходилась на круговорот питательных веществ. Наибольшую общую стоимость имели открытые океаны, континентальные шельфы и устья рек, а наибольшая стоимость на гектар приходилась на устья рек, болота и поймы, а также заросли морских трав и водорослей. Данная работа подверглась критике в статьях, опубликованных в журнале "Экологическая экономика", том 25, выпуск 1, однако критики признали положительный потенциал экономической оценки глобальной экосистемы. Поскольку животные находятся выше на трофическом уровне, они являются менее эффективными источниками пищевой энергии. Сокращение потребления мяса снизило бы спрос на продовольствие, но по мере развития страны, как правило, переходят к диете с высоким содержанием мяса, подобной диете в Соединенных Штатах. Генетически модифицированные продукты (ГМП), являясь традиционным решением проблемы, порождают множество проблем – кукуруза Bt производит собственный токсин/белок Bacillus thuringiensis, однако считается, что устойчивость к вредителям – лишь вопрос времени. И они могут преследовать цели, схожие с целями "зеленой" политики.

Зеленая экономика

В международных, региональных и национальных политических кругах концепция зеленой экономики приобрела популярность как реакция на финансовые трудности, а затем стала инструментом роста и развития. Программа Организации Объединенных Наций по окружающей среде (ЮНЕП) определяет «зеленую экономику» как экономику, ориентированную на человеческие аспекты и природные факторы, и как экономический порядок, способный создавать высокооплачиваемые рабочие места. В 2011 году это определение было дополнено, поскольку термин «зеленый» стал относиться к экономике, которая является не только эффективной и хорошо организованной, но и справедливой, гарантируя объективный переход к экономике с низким уровнем выбросов углерода, ресурсоэффективной и социально инклюзивной. Идеи и исследования, касающиеся зеленой экономики, указывают на фундаментальный сдвиг в сторону более эффективных, ресурсосберегающих, экологически чистых и инновационных технологий, которые могут сократить выбросы и смягчить негативные последствия изменения климата, одновременно решая проблемы истощения ресурсов и серьезного ухудшения состояния окружающей среды. Как необходимое условие и жизненно важная предпосылка для достижения устойчивого развития, сторонники зеленой экономики активно продвигают принципы надлежащего управления. Для привлечения местных инвестиций и иностранных предприятий крайне важна стабильная и предсказуемая макроэкономическая среда. Такая среда также должна быть прозрачной и подотчетной. Без надежной и эффективной системы управления перспективы перехода к устойчивому развитию будут незначительны. Для достижения зеленой экономики необходимы компетентные институты и системы управления, обеспечивающие эффективную реализацию стратегий, руководств, кампаний и программ. Переход к зеленой экономике требует нового мышления и инновационного подхода к ведению бизнеса, а также новых компетенций и навыков от работников и специалистов, способных эффективно работать в различных секторах и в составе междисциплинарных команд. Для достижения этой цели необходимо разработать программы профессионального обучения с акцентом на экологизацию секторов экономики. Одновременно необходимо оценить систему образования, чтобы интегрировать экологические и социальные аспекты в различные дисциплины.

Темы

Среди тем, которые рассматривает экологическая экономика, – методология, распределение ресурсов, слабая и сильная устойчивость, экономика энергетики, энергетический учёт и баланс, экологические услуги, перекладывание издержек, моделирование и монетарная политика.

Методология

Основная цель экологической экономики (ЭЭ) – обосновать экономическое мышление и практику в физической реальности, особенно в законах физики (в частности, законах термодинамики) и в знаниях о биологических системах. Она признает улучшение благосостояния человека посредством развития своей целью и стремится обеспечить достижение этой цели посредством планирования устойчивого развития экосистем и обществ. Разумеется, термины «развитие» и «устойчивое развитие» далеко не лишены споров. Ричард Б. Норгаард утверждает, что традиционная экономика присвоила терминологию развития в своей книге «Преданное развитие». Благосостояние в экологической экономике также отличается от благосостояния, представленного в мейнстримной экономике и «новой экономике благосостояния» 1930-х годов, которая лежит в основе экономики ресурсов и окружающей среды. Это подразумевает ограниченную утилитарную концепцию ценности, то есть природа ценна для нашей экономики, поскольку люди готовы платить за ее услуги, такие как чистый воздух, чистая вода, общение с дикой природой и т.д. Экологическая экономика отличается от неоклассической экономики прежде всего тем, что утверждает, что экономика встроена в экологическую систему. Экология изучает энергетические и вещественные процессы жизни и Земли, а человеческая экономика по определению является частью этой системы. Экологические экономисты утверждают, что неоклассическая экономика игнорирует окружающую среду, в лучшем случае рассматривая ее как подмножество человеческой экономики. Неоклассический подход игнорирует многое из того, чему нас научили естественные науки о вкладе природы в создание богатства, например, планетарные запасы редких материи и энергии, а также сложные и биологически разнообразные экосистемы, которые непосредственно обеспечивают человеческие сообщества товарами и экосистемными услугами: регулирование микро- и макроклимата, переработка воды, очистка воды, регулирование ливневых стоков, поглощение отходов, производство продуктов питания и лекарств, опыление, защита от солнечного и космического излучения, вид звездного неба и т.д. В связи с этим возникло стремление рассматривать такие вещи, как природный капитал и функции экосистем, как товары и услуги. Однако это далеко не бесспорно в экологии или экологической экономике из-за риска сведения ценностей к тем, которые приняты в мейнстримной экономике, и опасности сведения природы лишь к товару. Это явление получило название «продажи природы» экологами. Существует также опасение, что экологическая экономика не учла обширную литературу по экологической этике о том, как структурировать плюралистическую систему ценностей.

Распределение ресурсов

Ресурсная и неоклассическая экономика фокусируются главным образом на эффективном распределении ресурсов, уделяя меньше внимания двум другим важным проблемам для экологической экономики: распределению (справедливости) и масштабу экономики по отношению к экосистемам, от которых она зависит. Экологическая экономика проводит четкое различие между ростом (количественным увеличением экономического производства) и развитием (качественным улучшением качества жизни), утверждая, что неоклассическая экономика смешивает эти два понятия. Экологические экономисты отмечают, что при умеренных уровнях увеличение потребления на душу населения (обычная экономическая мера "уровня жизни") не всегда приводит к улучшению благосостояния людей, но может оказывать негативное воздействие на окружающую среду и общественное благосостояние в целом. Эта ситуация иногда называется дисэкономическим ростом (см. диаграмму выше).

Слабая устойчивость против сильной

Экологическая экономика ставит под сомнение традиционный подход к природным ресурсам, утверждая, что он недооценивает природный капитал, рассматривая его как взаимозаменяемый с созданным человеком капиталом – трудом и технологиями. Неизбежное истощение природных ресурсов и увеличение выбросов парниковых газов, вызывающих изменение климата, должны побудить нас изучить, как политические, экономические и социальные меры могут извлечь выгоду из альтернативной энергетики. Переход от зависимости от ископаемого топлива, с особым акцентом на один из вышеупомянутых факторов, легко приносит пользу как минимум еще одному. Например, фотоэлектрические (или солнечные) панели имеют эффективность 15% при поглощении солнечной энергии, но спрос на их установку увеличился на 120% как в коммерческом, так и в жилом секторе. Кроме того, эта установка привела к примерно 30-процентному увеличению потребности в рабочей силе (Чен). Потенциал замещения природного капитала созданным человеком является важной темой в экологической экономике и экономике устойчивого развития. Среди экономистов существует широкий спектр взглядов – от ярко выраженных неоклассических позиций Роберта Солоу и Мартина Вайцмана, с одной стороны, до "энтропийных пессимистов", таких как Николас Жоржску-Роген и Герман Дейли, с другой. Неоклассические экономисты, как правило, утверждают, что созданный человеком капитал в принципе может заменить все виды природного капитала. Это известно как концепция слабой устойчивости, которая, по сути, заключается в том, что любую технологию можно улучшить или заменить инновациями, и что существует замена для любых дефицитных материалов. На другом полюсе концепция сильной устойчивости утверждает, что запасы природных ресурсов и экологические функции незаменимы. Исходя из принципов сильной устойчивости, следует, что экономическая политика несет доверительную ответственность перед всей экологической системой, и что устойчивое развитие должно, следовательно, использовать иной подход к оценке природных ресурсов и экологических функций. Недавно Станислав Шмелев разработал новую методологию оценки прогресса в макромасштабе, основанную на многокритериальных методах, которая позволяет учитывать различные точки зрения, включая концепции сильной и слабой устойчивости, или взгляды защитников природы и промышленников, и направлена на поиск "золотой середины" путем обеспечения мощного неокейнсианского экономического импульса, не оказывая чрезмерного давления на природные ресурсы, включая воду, и не производя выбросы, как прямые, так и косвенные.

Энергетическая экономика

Ключевой концепцией энергетической экономики является чистый энергетический прирост, который признает, что все источники энергии требуют первоначальных энергетических инвестиций для производства энергии. Чтобы быть полезным, коэффициент энергетической отдачи от инвестированной энергии (EROEI) должен превышать единицу. Чистый энергетический прирост от добычи угля, нефти и газа со временем снизился, поскольку наиболее легкодоступные источники были наиболее сильно истощены. В традиционной энергетической экономике избыточная энергия часто рассматривается как ресурс, который можно капитализировать – либо путем хранения для будущего использования, либо путем преобразования в экономический рост. Экологическая экономика в целом отвергает точку зрения энергетической экономики о том, что рост энергоснабжения напрямую связан с благосостоянием, сосредотачиваясь вместо этого на биоразнообразии и креативности – или, в используемой иногда терминологии, на природном и человеческом капитале. На практике экологическая экономика фокусируется прежде всего на ключевых вопросах неэкономического роста и качества жизни. Экологические экономисты склонны признавать, что многое из того, что важно для благополучия человека, не поддается анализу с чисто экономической точки зрения, и предлагают междисциплинарный подход, сочетающий социальные и естественные науки для решения этой проблемы. При рассмотрении избыточной энергии экологические экономисты утверждают, что ее можно использовать для деятельности, которая не вносит прямого вклада в экономическую продуктивность, а вместо этого способствует общественному и экологическому благополучию. Эта концепция «расхода» (dépense), разработанная Жоржем Батайем, предлагает новый взгляд на управление избыточной энергией в экономике. Эта концепция поощряет переход от моделей, ориентированных на рост, к подходам, которые отдают приоритет устойчивым и значимым расходам избыточных ресурсов. Термоэкономика основывается на предположении, что роль энергии в биологической эволюции должна быть определена и понята через второй закон термодинамики, а также с точки зрения таких экономических критериев, как производительность, эффективность и, особенно, затраты и выгоды (или прибыльность) различных механизмов захвата и использования доступной энергии для создания биомассы и совершения работы. В результате термоэкономика часто обсуждается в области экологической экономики, которая, в свою очередь, связана с областями устойчивости и устойчивого развития. Эксергетический анализ проводится в области промышленной экологии для более эффективного использования энергии. Термин «эксергия» был введен Зораном Рантом в 1956 году, но сама концепция была разработана Дж. Уиллардом Гиббсом. В последние десятилетия использование эксергии распространилось за пределы физики и инженерии в области промышленной экологии, экологической экономики, экологии систем и энергетики.

Учет и баланс энергии

Энергетический баланс можно использовать для отслеживания потоков энергии в системе и является очень полезным инструментом для определения использования ресурсов и воздействия на окружающую среду. Он основан на первом и втором законах термодинамики и позволяет определить количество энергии, необходимое в каждой точке системы, а также ту форму, в которой эта энергия представляет собой стоимость при рассмотрении различных экологических проблем. Ученые писали и высказывали предположения о различных аспектах энергетического учёта.

Экосистемные услуги и их оценка

Экологические экономисты сходятся во мнении, что экосистемы производят огромные потоки товаров и услуг для человечества, играя ключевую роль в обеспечении благосостояния. В то же время, ведутся острые дебаты о том, как и когда следует оценивать эти блага. Костанца и его коллеги провели исследование для определения «стоимости» услуг, предоставляемых окружающей средой. Эта стоимость была определена путем усреднения значений, полученных из ряда исследований, проведенных в очень специфических условиях, с последующим переносом этих значений без учета контекста. Денежные суммы были усреднены до показателя на гектар для различных типов экосистем, например, водно-болотных угодий и океанов. В результате была получена общая сумма в 33 триллиона долларов США (по ценам 1997 года), что более чем в два раза превышало совокупный ВВП мира на момент исследования. Это исследование подверглось критике как со стороны экономистов, предшествовавших экологической экономике, так и со стороны некоторых экологических экономистов – за несоответствие предпосылкам оценки финансового капитала, а также со стороны экологических экономистов – за несоответствие принципам экологической экономики, ориентированной на биологические и физические показатели. Сама идея рассмотрения экосистем как товаров и услуг, подлежащих денежной оценке, остается спорной. Распространенное возражение заключается в том, что жизнь бесценна, однако это на практике сводится к ее обесцениванию в рамках анализа «затраты-выгоды» и других стандартных экономических методов. Сведение человеческой жизни к финансовой стоимости является неотъемлемой частью мейнстримной экономики и не ограничивается лишь страхованием или заработной платой. Одним из примеров является «стоимость статистической жизни» – денежная оценка одной жизни, используемая для оценки затрат, связанных с небольшими изменениями риска для жизни, например, при воздействии загрязняющего вещества. Экономика, в принципе, исходит из того, что конфликты снижаются за счет достижения согласия на основе добровольных договорных отношений и цен, а не посредством борьбы, принуждения или обмана при предоставлении товаров и услуг. В этом случае поставщик соглашается потратить время и подвергнуться физическим, а также другим рискам (репутационным, финансовым). Экосистемы экономически ничем не отличаются от других объектов, за исключением того, что они гораздо менее заменяемы, чем обычная рабочая сила или товары. Несмотря на эти проблемы, многие экологи и биологи-охранники продолжают заниматься оценкой экосистем. Меры по сохранению биоразнообразия представляются особенно перспективным способом согласования финансовых и экологических ценностей, и в этом направлении ведется активная работа. Растущая область финансирования биоразнообразия начала формироваться в 2008 году в ответ на различные предложения, такие как эквадорский проект Yasuni или аналогичные проекты в Конго. Американские СМИ представили эти истории как «угрозу» «разведать парк», отражая преобладающую точку зрения о том, что НПО и правительства несут основную ответственность за защиту экосистем. Однако Питер Барнс и другие комментаторы недавно утверждают, что модель опекунства/доверительного управления/общего достояния гораздо эффективнее и выводит принятие решений из политической сферы. Коммодификация других экологических отношений, таких как углеродные кредиты и прямые выплаты фермерам за сохранение экосистемных услуг, также является примером, позволяющим частным лицам играть более прямую роль в защите биоразнообразия, но вызывает споры в экологической экономике. Организация Объединенных Наций по продовольствию и сельскому хозяйству в 2008 году достигла почти всеобщего согласия в том, что такие платежи, напрямую оценивающие сохранение экосистем и стимулирующие пермакультуру, являются единственным практическим выходом из продовольственного кризиса. Воздержались только англоязычные страны, экспортирующие ГМО и продвигающие соглашения о «свободной торговле», которые облегчают их контроль над мировой транспортной сетью: США, Великобритания, Канада и Австралия.

Не "внешние факторы", а перемещение затрат

Экологическая экономика основывается на убеждении, что предположение неоклассической экономики (НЭЭ) о том, что экологические и общественные издержки и выгоды взаимно компенсируются как "внешние эффекты", не имеет под собой оснований. Например, Джоан Мартинес-Алиер показывает, что подавляющее большинство потребителей автоматически исключены из возможности влиять на цены товаров, поскольку эти потребители – будущие поколения, которые еще не родились. Предположения, лежащие в основе дисконтирования будущего, согласно которым будущие блага будут дешевле, чем настоящие, подверглись критике Дэвида Пирса и недавнего доклада Стерна (хотя сам доклад Стерна использует дисконтирование и был подвергнут критике по этому и другим причинам со стороны экологических экономистов, таких как Клайв Спаш). В отношении этих внешних эффектов, некоторые, как, например, эко-предприниматель Пол Хоукен, придерживаются ортодоксальной экономической точки зрения, согласно которой единственная причина, по которой товары, произведенные неустойчивым способом, обычно дешевле, чем товары, произведенные устойчивым способом, заключается в скрытой субсидии, оплачиваемой немонетизированной человеческой средой, обществом или будущими поколениями. Хоукен, Амори и Хантер Ловинс развивают эти аргументы для продвижения своего видения экологической капиталистической утопии в книге «Естественный капитализм: создание следующей промышленной революции». В отличие от этого, экологические экономисты, такие как Джоан Мартинес-Алиер, апеллируют к иному подходу. Вместо того, чтобы считать, что какая-либо (новая) форма капитализма является наилучшим путем развития, более ранняя экологическая экономическая критика ставит под сомнение саму идею интернализации внешних эффектов как средства исправления текущей системы. Работа Карла Уильяма Каппа объясняет, почему концепция "внешнего эффекта" является неверной. На самом деле, современное предприятие действует, перекладывая издержки на других в качестве обычной практики для получения прибыли. Чарльз Эйзенштейн утверждает, что этот метод приватизации прибыли при социализации издержек посредством внешних эффектов, перекладывая издержки на общество, природную среду или будущие поколения, по своей сути является разрушительным. Как отметил социально-экологический экономист Клайв Спаш, теория внешних эффектов ошибочно предполагает, что экологические и социальные проблемы являются незначительными отклонениями в ином случае идеально функционирующей и эффективной экономической системе. Интернализация отдельных внешних эффектов не решает структурную системную проблему и не признает всепроникающий характер этих предполагаемых "внешних эффектов".

Эколого-экономическое моделирование

Математическое моделирование – мощный инструмент, используемый в экологико-экономическом анализе. Различные подходы и методы включают: эволюционные, анализ "затраты-выпуски", неоавстрийское моделирование, энтропийные и термодинамические модели, многокритериальное моделирование и агентное моделирование, экологическую кривую Кузнеца и модели, согласующиеся с потоками и запасами. Системная динамика и ГИС – это методы, применяемые, в частности, для моделирования пространственно-динамических ландшафтов. Методы матричного учёта Кристиана Фелбера предоставляют более сложный способ выявления "общего блага".

Монетарная теория и политика

Экологическая экономика использует свои наработки в области распределения ресурсов и принципов сильной устойчивости для анализа денежно-кредитной политики. Опираясь на междисциплинарную литературу, экологическая экономика основывает свою политическую деятельность на денежной теории и стремится к достижению устойчивого масштаба, справедливого распределения и эффективного распределения ресурсов. Исследования экологической экономики в области денежной теории и политики восходят к работам Фредерика Содди о природе денег. Эта область изучает такие вопросы, как необходимость роста при наличии процентного долга, сущность денег, а также альтернативные политические предложения, такие как альтернативные валюты и государственный банкинг.

Критика

Присвоение денежной стоимости природным ресурсам, таким как биоразнообразие, и возникающим экосистемным услугам часто рассматривается как ключевой фактор, влияющий на экономическую практику, политику и процесс принятия решений. Хотя эта идея все больше находит признание среди экологов и природоохранников, некоторые утверждают, что она изначально ошибочна. Маккоули утверждает, что экологическая экономика и основанное на экосистемных услугах природоохранное дело могут быть вредными. Он выделяет четыре основные проблемы этого подхода:

Во-первых, существует предположение, что все экосистемные услуги приносят финансовую выгоду. Этому противоречит фундаментальная характеристика экосистем: они не действуют в интересах какого-либо отдельного вида. В то время как некоторые услуги могут быть очень полезны для нас, например, защита побережья от ураганов мангровыми зарослями, другие могут нанести финансовый или личный ущерб, например, нападение волков на домашний скот. Сложность экосистем затрудняет оценку ценности конкретного вида. Волки играют критически важную роль в регулировании численности популяций добычи; отсутствие такого высшего хищника в Шотландском нагорье привело к перенаселению оленей, препятствуя лесовосстановлению, что увеличивает риск наводнений и повреждения имущества. Во-вторых, придание природе денежной стоимости сделает ее сохранение зависимым от колеблющихся рынков. Это может привести к обесцениванию услуг, которые ранее считались финансово выгодными. Яркий пример – пчелы в лесу рядом с бывшими кофейными плантациями в Финка-Санта-Фе (Коста-Рика). Услуги опыления оценивались более чем в 60 000 долларов США в год, но вскоре после исследования цены на кофе упали, и поля были пересажены ананасами. Ананасам опыление пчелами не требуется, поэтому ценность их услуг упала до нуля. В-третьих, программы сохранения, ориентированные на финансовую выгоду, недооценивают человеческую изобретательность в создании и замене экосистемных услуг искусственными средствами. Маккоули утверждает, что подобные предложения обречены на короткий срок, поскольку история технологий показывает, как человечество разрабатывало искусственные альтернативы природным услугам, и со временем стоимость этих альтернатив, как правило, снижается. Это также приведет к девальвации экосистемных услуг. Наконец, не следует считать, что сохранение экосистем всегда финансово выгоднее их изменения. В случае интродукции нильского окуня в озеро Виктория экологическим последствием стало уничтожение местной фауны. Однако это же событие приветствуется местными общинами, поскольку они получают значительную финансовую выгоду от торговли рыбой. Маккоули утверждает, что по этим причинам попытки убедить лиц, принимающих решения, сохранять природу из соображений экономической выгоды – это неверный путь. Вместо этого следует апеллировать к моральным принципам, чтобы эффективно бороться за защиту природы.