Память подсознания: теория и заблуждения подавленных воспоминаний.

Введение

Теория о том, что память может храниться в бессознательном. Подавленная память – это спорное и в значительной степени научно дискредитированное психиатрическое явление, заключающееся в неспособности вспомнить автобиографическую информацию, как правило, травматического или стрессового характера. Эта концепция возникла в психоаналитической теории, где подавление понимается как защитный механизм, исключающий болезненные переживания и неприемлемые импульсы из сознания. В настоящее время подавленная память считается в основном не подтвержденной исследованиями. Исторически некоторые психоаналитики проводили терапию, основанную на вере в то, что можно восстановить якобы подавленные воспоминания, однако, вместо восстановления реальной подавленной памяти, такие попытки могут приводить к созданию полностью ложных воспоминаний.

История

Зигмунд Фрейд обсуждал подавленную память в своем эссе 1896 года «Этиология истерии». Одно из исследований, опубликованных в этом эссе, касалось молодой женщины по имени Анна О. Среди множества недугов она страдала от ригидного паралича правой стороны тела. Фрейд утверждал, что ее симптомы связаны с психологическими травмами. Болезненные воспоминания отделились от ее сознания и причинили вред ее организму. Фрейд использовал гипноз для лечения Анны О. Сообщалось, что ей удалось добиться некоторой подвижности в правой стороне тела. Эта концепция вновь привлекла внимание в 1970-х годах в связи с сексуальным насилием над детьми и инцестом. Или, как ее называли, «Война воспоминаний», она стала важной темой в поп-культуре в 1980-х и 1990-х годах, связанной с сатанинской паникой, и породила множество судебных процессов, споров и публикаций в СМИ. Книга «Мишель помнит» (1980), дискредитированная работа канадского психиатра Лоуренса Паздера и его жены/бывшей пациентки Мишель Смит о сфабрикованных переживаниях Смит, связанных с подавленными воспоминаниями о сатанинских ритуалах и насилии в детстве, приобрела широкую популярность, которая сохранялась даже после разоблачения, и получила поддержку в СМИ, включая передачи Опры Уинфри, Джеральдо Риверы, Салли Джесси Рафаэль и 20/20. Начиная с 1980-х годов, количество судебных дел, связанных с подавленной памятью, быстро возросло. В 1989 году произошло знаковое судебное дело, когда Джорджа Франклина обвинили и осудили в 1990 году за изнасилование и убийство 8-летней Сьюзан Кей Нейсон, совершенное 22 сентября 1969 года, на основании воспоминаний его дочери Эйлин Франклин. Первоначально приговоренный к пожизненному заключению, судья окружного суда отменил приговор в 1995 году из-за ряда процессуальных ошибок, включая недостоверность использованного гипноза. Эйлин Франклин также обвинила своего отца в изнасиловании и убийстве 18-летней Вероники Кассио и 17-летней Полы Бакстер. Джордж Франклин был освобожден в июле 1996 года после того, как прокуроры объявили об отказе от повторного судебного разбирательства, а в 2018 году результаты анализа ДНК связали Родни Линна Хэлбауэра с убийствами Кассио и Бакстера. Он был признан виновным в обоих убийствах и приговорен к пожизненному заключению. В 1991 году журнал People рассказал об опыте Мэрилин Ван Дербур и Розанны Барр, связанных с жестоким обращением в детстве и подавленной памятью, хотя Барр позже смягчила свои заявления. Эти случаи и вызванная ими реакция привели к определению синдрома ложной памяти и созданию Фонда синдрома ложной памяти в 1992 году. Важно отметить, что фонд был создан третьей стороной, не связанной с отношениями между врачом и пациентом, и это способствовало дальнейшей оценке этого явления. Скептицизм и критика в отношении подавленной памяти усиливались в 1990-х, 2000-х годах и позже, подчеркивая ненадежность, ложные утверждения и отсутствие примеров в исторических записях. Однако расследование дела, проведенное Элизабет Лофтус и Мелвином Гайером, вызвало серьезные вопросы относительно многих ключевых деталей дела, о которых сообщал Корвин, в том числе о том, подвергалась ли Джейн Доу насилию со стороны своей матери, предполагая, что это может быть случай ложной памяти о жестоком обращении в детстве, когда память была «создана» во время внушающей терапии, когда Доу было шесть лет. Лофтус и Гайер также обнаружили доказательства того, что после ее первоначального «воспоминания» о насилии во время терапии в возрасте шести лет Доу говорила о насилии в течение одиннадцати лет между сеансами терапии, что указывает на то, что даже если насилие действительно произошло, память о насилии не была подавлена. В более общем плане, помимо проблемы ложных воспоминаний, этот случай подчеркивает критическую зависимость дел о подавлении от способности людей вспомнить, смогли ли они ранее вспомнить травмирующее событие; как отметил МакНэлли, люди, как известно, плохо оценивают подобные ситуации. В ответ на утверждение Харрисона Поупа в 2006 году о том, что таких примеров не существует, Росс Чейт, политолог из Университета Брауна, привел пример оперы «Нина» (1786) французского композитора Николя Далайрака, в которой героиня, забыв, что видела, как ее возлюбленный, по-видимому, был убит на дуэли, ежедневно ждет его возвращения. Поуп утверждает, что даже это единственное вымышленное описание не полностью соответствует всем критериям доказательства подавления памяти, в отличие от других явлений нормальной памяти. Несмотря на утверждения сторонников реальности подавления памяти о том, что любое свидетельство забытия, казалось бы, травмирующего события, квалифицируется как доказательство подавления, исследования показывают, что воспоминания о сексуальном насилии в детстве и других травмирующих событиях иногда могут быть забыты в результате нормальных механизмов памяти. Были показаны случаи спонтанного восстановления травмирующих воспоминаний, и восстановленные воспоминания о травмирующем насилии в детстве были подтверждены; однако забывание травмы не обязательно означает, что травма была подавлена. С другой стороны, в редакционной статье 1998 года в British Medical Journal Харрисон Поуп написал, что «при критическом рассмотрении научные доказательства подавления рассыпаются». Он продолжил: «Вопрос к людям о том, «помнят ли они, что забыли», имеет сомнительную ценность. Кроме того, в большинстве ретроспективных исследований подтверждение травмирующего события либо отсутствовало, либо не соответствовало разумным научным стандартам».

Sigmund Freud discussed repressed memory in his 1896 essay, The Aetiology of Hysteria. One of the studies published in his essay involved a young woman by the name of Anna O. Among her many ailments, she had stiff paralysis on the right side of her body. Freud stated her symptoms to be attached to psychological traumas. The painful memories had separated from her consciousness and brought harm to her body. Freud used hypnosis to treat Anna O. She is reported to have gained slight mobility on her right side. The concept received renewed interest in the 1970s in relation to child sexual abuse and incest. or The Memory War, it became a major issue in pop culture during the 1980s and 1990s, connected to Satanic panic, and spawned a myriad of legal cases, controversies, and media. Michelle Remembers (1980), a discredited book by Canadian psychiatrist Lawrence Pazder and his wife/former patient Michelle Smith about Smith's fabricated experiences with repressed memories of childhood Satantic rituals and abuse, gained widespread popularity that persisted after debunking, and received promotion from media including Oprah, Geraldo Rivera, Sally Jesse Raphael, and 20/20. Starting in the 1980s, repressed memory legal cases increased rapidly. In 1989, a landmark legal case developed when George Franklin was charged and convicted in 1990 for the rape and murder of 8 year old Susan Kay Nason on September 22, 1969, based on the account of his daughter, Eileen Franklin's recovered memories. Originally sentenced to life imprisonment, a district court judge overturned the conviction in 1995 based on several trial errors including the unreliability of hypnosis that was used. Eileen Franklin would further accuse her father of raping and murdering 18 year old Veronica Cascio and 17 year old Paula Baxter. George Franklin was released in July 1996 after prosecutors announced they would not retry him, and in 2018, the DNA evidence linked Rodney Lynn Halbower to the Cascio and Baxter murders. He was convicted of both murders and sentenced to life in prison. In 1991, People magazine featured Marilyn Van Derbur and Roseanne Barr's experiences with childhood abuse and repressed memory. though Barr would later moderate her claims. Such cases and reactions led to the definition of false memory syndrome and establishment of the False Memory Syndrome Foundation in 1992. It was also notable for being brought by a third party not involved in the doctor patient relationship and contributed to continued evaluation of the phenomenon. Skepticism and criticism of repressed memory continued to mount through the 1990s, 2000s, and beyond, emphasizing unreliability, false claims, and lack of examples in historical records. An investigation of the case by Elizabeth Loftus and Melvin Guyer, however, raised serious questions about many of the central details of the case as reported by Corwin, including whether or not Jane Doe was abused by her mother at all, suggesting that this may be a case of false memory for childhood abuse with the memory "created" during suggestive therapy at the time that Doe was six. Loftus and Guyer also found evidence that, following her initial "recall" of the abuse during therapy at age six, Doe had talked about the abuse during the eleven years in between the sessions of therapy, indicating that even if abuse had really occurred, memory for the abuse had not been repressed. More generally, in addition to the problem of false memories, this case highlights the critical dependence of repression claims cases on the ability of individuals to recall whether or not they had previously been able to recall a traumatic event; as McNally has noted, people are notoriously poor at making that kind of judgment. In response to Harrison Pope's 2006 claim that no such examples exist, Ross Cheit, a political scientist at Brown University, cited the case of Nina, a 1786 opera by the French composer Nicolas Dalayrac, in which the heroine, having forgotten that she saw her lover apparently killed in a duel, waits for him daily. Pope claims that even this single fictional description does not clearly meet all criteria for evidence of memory repression, as opposed to other phenomena of normal memory. Despite the claims by proponents of the reality of memory repression that any evidence of the forgetting of a seemingly traumatic event qualifies as evidence of repression, research indicates that memories of child sexual abuse and other traumatic incidents may sometimes be forgotten through normal mechanisms of memory. Evidence of the spontaneous recovery of traumatic memories has been shown, and recovered memories of traumatic childhood abuse have been corroborated; however, forgetting trauma does not necessarily imply that the trauma was repressed. On the other hand, in a 1998 editorial in the British Medical Journal Harrison Pope wrote that "on critical examination, the scientific evidence for repression crumbles." He continued, "asking individuals if they 'remember whether they forgot' is of dubious validity. Furthermore, in most retrospective studies corroboration of the traumatic event was either absent or fell below reasonable scientific standards."

Подлинность

Воспоминания могут быть точными, но не всегда достоверными. Например, свидетельские показания, даже относительно недавних драматических событий, печально известны своей ненадежностью. Воспоминания о событиях – это смесь фактов, наложенных на эмоции, смешанных с интерпретацией и «дополненных» воображением. Скептицизм относительно достоверности воспоминания как фактической детали оправдан. Например, в одном исследовании, где жертвы задокументированного насилия в детстве были повторно опрошены спустя много лет, 38% женщин отрицали какие-либо воспоминания о насилии. Считается, что различные манипуляции способны внедрять ложные воспоминания (иногда называемые «псевдопамятями»). Психолог Элизабет Лофтус отметила, что некоторые техники, которые используют некоторые терапевты, чтобы якобы помочь пациентам восстановить воспоминания о ранних травмах (включая такие методы, как регрессия к возрасту, направленная визуализация, трансовое письмо, работа со сновидениями, телесная терапия и гипноз), особенно вероятно способствуют созданию ложных или псевдопамятей. Такие терапевтически созданные воспоминания могут быть весьма убедительными для тех, кто их развивает, и могут включать детали, делающие их правдоподобными для других. В классическом эксперименте Лофтус (широко известном как исследование «Потерянные в торговом центре») участникам была предоставлена брошюра, содержащая три рассказа о реальных событиях детства, написанных членами семьи, и четвертый рассказ о полностью вымышленном событии – потере в торговом центре. Четверть испытуемых сообщили, что помнят вымышленное событие и подробно его описали, приводя множество косвенных деталей. Этот эксперимент вдохновил множество других, и в одном из них Портер и др. убедили около половины участников в том, что они пережили нападение жестокого животного в детстве. Критики этих экспериментальных исследований подвергли сомнению, обобщаются ли их результаты на воспоминания о реальных травмах или на то, что происходит в психотерапевтических условиях. Однако, когда воспоминания «восстанавливаются» после длительных периодов амнезии, особенно когда для восстановления памяти использовались экстраординарные средства, сейчас широко (но не единогласно) признается, что вероятность того, что эти воспоминания ложные, высока, то есть это «воспоминания» о событиях, которые на самом деле не происходили. Таким образом, профессиональные организации признают, что риск внедрения ложных воспоминаний связан с некоторыми подобными видами терапии. Американская психологическая ассоциация рекомендует: «большинство специалистов в этой области согласны с тем, что, хотя это редкое явление, воспоминание о насилии в раннем детстве, которое было забыто, может быть восстановлено позже; однако эти специалисты также согласны с тем, что возможно создать убедительные псевдопамяти о событиях, которые никогда не происходили». Не все терапевты согласны с тем, что ложные воспоминания являются серьезным риском психотерапии, и утверждают, что эта идея преувеличивает данные и не подтверждена. Несколько исследований сообщили о высоких процентах подтверждения восстановленных воспоминаний, и некоторые авторы утверждают, что среди скептиков идеи восстановленной памяти существует «тенденция скрывать или упускать доказательства подтверждения» восстановленных воспоминаний. Сложной проблемой для этой области является то, что нет доказательств того, что можно надежно различать истинные и ложные воспоминания. Некоторые считают, что воспоминания, «восстановленные» под гипнозом, особенно вероятно являются ложными. Согласно Совету по научным вопросам Американской медицинской ассоциации, воспоминания, полученные во время гипноза, могут включать конфабуляции и псевдопамяти и, по-видимому, менее надежны, чем воспоминания, полученные без гипноза. Браун и др. оценивают, что от 3 до 5% лабораторных испытуемых уязвимы к внушению дезинформацией после события. Они утверждают, что 5–8% населения в целом находится в диапазоне высокой внушаемости. Двадцать пять процентов из них уязвимы к внушению псевдопамятей о периферийных деталях, что может возрасти до 80% при сочетании других факторов социального влияния. Они заключают, что частота ошибок памяти составляет 0–5% в исследованиях взрослых, 3–5% в исследованиях детей и что частота ложных обвинений в жестоком обращении с детьми составляет 4–8% в общей популяции. Андерсон и Грин утверждают, что для связи между этим явлением и подавлением памяти; согласно этой точке зрения, простое решение не думать о травматическом событии, в сочетании с активным вспоминанием других связанных переживаний (или менее травматичных элементов травматического переживания), может сделать воспоминания о самом травматическом переживании менее доступными для сознания. Однако были выдвинуты две проблемы с этой точкой зрения: (1) доказательства самого явления не всегда воспроизводятся последовательно, и (2) явление не соответствует всем критериям, которые должны быть выполнены для поддержки теории подавления памяти, в частности, отсутствию доказательств того, что эта форма забывания особенно вероятна в случае травматических переживаний. В классическом парадигме преднамеренного забывания участникам показывают список слов, но им предписывается запоминать определенные слова, забывая другие. Позже, при проверке их памяти на все слова, воспроизведение и узнавание обычно хуже для намеренно забытых слов. Проблемой для рассмотрения мотивированного забывания как механизма подавления памяти является то, что нет доказательств того, что намеренно забытая информация сначала становится недоступной, а затем, позже, извлекаемой (как того требует теория подавления памяти). Основываясь на своих исследованиях с крысами, Радулович утверждает, что воспоминания о высокострессовых травматических переживаниях могут храниться в разных нейронных сетях, чем воспоминания о нестрессовых переживаниях, и что воспоминания о стрессовых переживаниях могут быть недоступны до тех пор, пока мозг организма не окажется в неврологическом состоянии, аналогичном тому, которое было во время первого стрессового переживания. Однако в настоящее время нет доказательств того, что то, что Радулович обнаружила у крыс, происходит в системах памяти человека, и неясно, что человеческие воспоминания о травматических переживаниях обычно «восстанавливаются» путем возвращения человека в психическое состояние, которое он испытывал во время первоначальной травмы.

Memories can be accurate, but they are not always accurate. For example, eyewitness testimony even of relatively recent dramatic events is notoriously unreliable. Memories of events are a mix of fact overlaid with emotions, mingled with interpretation and "filled in" with imaginings. Skepticism regarding the validity of a memory as factual detail is warranted. For example, one study where victims of documented child abuse were reinterviewed many years later as adults, 38% of the women denied any memory of the abuse. Various manipulations are considered to be able to implant false memories (sometimes called "pseudomemories"). Psychologist Elizabeth Loftus has noted that some of the techniques that some therapists use in order to supposedly help the patients recover memories of early trauma (including such techniques as age regression, guided visualization, trance writing, dream work, body work, and hypnosis) are particularly likely to contribute to the creation of false or pseudo memories. Such therapy created memories can be quite compelling for those who develop them, and can include details that make them seem credible to others. In a now classic experiment by Loftus (widely known as the "Lost in the Mall" study), participants were given a booklet containing three accounts of real childhood events written by family members and a fourth account of a wholly fictitious event of being lost in a shopping mall. A quarter of the subjects reported remembering the fictitious event, and elaborated on it with extensive circumstantial detail. This experiment inspired many others, and in one of these, Porter et al. convinced about half of the participants that they had survived a vicious animal attack in childhood. Critics of these experimental studies have questioned whether their findings generalize to memories for real world trauma or to what occurs in psychotherapeutic contexts. However, when memories are "recovered" after long periods of amnesia, particularly when extraordinary means were used to secure the recovery of memory, it is now widely (but not universally) accepted that the memories have a high likelihood of being false, i. e. "memories" of incidents that had not actually occurred. It is thus recognised by professional organizations that a risk of implanting false memories is associated with some similar types of therapy. The American Psychological Association advises: " most leaders in the field agree that although it is a rare occurrence, a memory of early childhood abuse that has been forgotten can be remembered later; however, these leaders also agree that it is possible to construct convincing pseudomemories for events that never occurred." Not all therapists agree that false memories are a major risk of psychotherapy and they argue that this idea overstates the data and is untested. Several studies have reported high percentages of the corroboration of recovered memories, and some authors have claimed that among skeptics of idea of recovered memory there is a "tendency to conceal or omit evidence of corroboration" of recovered memories. A difficult issue for the field is that there is no evidence that reliable discriminations can be made between true and false memories. Some believe that memories "recovered" under hypnosis are particularly likely to be false. According to The Council on Scientific Affairs for the American Medical Association, recollections obtained during hypnosis can involve confabulations and pseudomemories and appear to be less reliable than nonhypnotic recall. Brown et al. estimate that 3 to 5% of laboratory subjects are vulnerable to post event misinformation suggestions. They state that 5–8% of the general population is the range of high hypnotizability. Twenty five percent of those in this range are vulnerable to suggestion of pseudomemories for peripheral details, which can rise to 80% with a combination of other social influence factors. They conclude that the rates of memory errors run 0–5% in adult studies, 3–5% in children's studies and that the rates of false allegations of child abuse allegations run 4–8% in the general population. Anderson and Green have argued that for a linkage between this phenomenon and memory repression; according to this view, the simple decision to not think about a traumatic event, coupled with active remembering of other related experiences (or less traumatic elements of the traumatic experience) may make memories for the traumatic experience itself less accessible to conscious awareness. However, two problems with this viewpoint have been raised: (1) the evidence for the basic phenomenon itself has not consistently replicated, and (2) the phenomenon does not meet all criteria that must be met to support memory repression theory, particularly the lack of evidence that this form of forgetting is particularly likely to occur in the case of traumatic experiences. In the classic intentional forgetting paradigm, participants are shown a list of words, but are instructed to remember certain words while forgetting others. Later, when tested on their memory for all of the words, recall and recognition is typically worse for the deliberately forgotten words. A problem for viewing motivated forgetting as a mechanism of memory repression is that there is no evidence that the intentionally forgotten information becomes, first, inaccessible and then, later, retrievable (as required by memory repression theory). Based upon her research with rats, Radulovic has argued that memories for highly stressful traumatic experiences may be stored in different neural networks than is the case with memories for non stressful experiences, and that memories for the stressful experiences may then be inaccessible until the organism's brain is in a neurological state similar to the one that occurred when the stressful experience first occurred. At present, however, there is no evidence that what Radulovic found with rats occurs in the memory systems of humans, and it is not clear that human memories for traumatic experiences are typically "recovered" by placing the individual back in the mental state that was experienced during the original trauma.

Амнезия

Амнезия – это частичная или полная потеря памяти, выходящая за рамки обычного забывания. Часто это временное состояние, затрагивающее лишь часть жизненного опыта человека. Амнезия нередко вызвана повреждением мозга, например, после удара головой, а иногда и психологической травмой. Антероградная амнезия – это неспособность запоминать новые события, происходящие после повреждения мозга; ретроградная амнезия – потеря воспоминаний о событиях, произошедших до травмы или повреждения. Диссоциативная амнезия определяется в DSM-5 как «неспособность вспомнить автобиографическую информацию», которая (а) «травматична или стрессова по своей природе», (б) «не соответствует обычному забыванию», (в) «успешно сохранена», (г) охватывает период времени, в течение которого пациент не может вспомнить пережитое, (д) не вызвана веществами или неврологическими состояниями и (е) «всегда потенциально обратима». Макнелли

Согласно ван дер Колку, воспоминания о значимых событиях обычно точны и стабильны с течением времени; аспекты травматического опыта, по-видимому, прочно запечатлеваются в сознании, не изменяясь со временем или под влиянием последующих переживаний. Отпечатки травматического опыта отличаются от отпечатков нетравматических событий, возможно, из-за изменений в фокусировке внимания или из-за того, что сильное эмоциональное возбуждение мешает формированию памяти. Данные психологических исследований свидетельствуют о том, что большинство травматических воспоминаний хорошо сохраняются в течение длительного времени. Автобиографические воспоминания, оцениваемые как крайне негативные, запоминаются с высокой степенью точности и детализации. Это наблюдение согласуется с психологическим пониманием человеческой памяти, которое объясняет, что особенно яркие и отличительные события – типичная характеристика негативных травматических переживаний – запоминаются особенно хорошо. При переживании сильных эмоциональных и стрессовых событий физиологические и неврологические реакции, в частности, связанные с лимбической системой, а именно с миндалевидным телом и гиппокампом, приводят к более прочной консолидации памяти. Существуют доказательства того, что стресс усиливает память об аспектах и деталях, непосредственно связанных со стрессовым событием. Кроме того, поведенческие и когнитивные механизмы, способствующие запоминанию, такие как повторение или прокручивание воспоминаний в уме, также более вероятны, когда воспоминания носят ярко выраженный эмоциональный характер. По сравнению с положительными событиями, память о негативных, травматических переживаниях более точная, последовательная, яркая и детальная, и эта тенденция сохраняется со временем. Этот массив доказательств ставит под вопрос, как травматические воспоминания, которые обычно запоминаются исключительно хорошо, могут быть связаны с паттернами крайнего забывания. Высокое качество запоминания травматических событий – это не только лабораторный результат, но и наблюдается в реальной жизни, например, среди переживших сексуальное насилие в детстве и участников военных действий. Например, исследователи, изучавшие точность памяти у переживших сексуальное насилие в детстве через 12–21 год после прекращения насилия, обнаружили, что тяжесть посттравматического стрессового расстройства положительно коррелировала со степенью точности памяти.

According to van der Kolk, memories of highly significant events are usually accurate and stable over time; aspects of traumatic experiences appear to get stuck in the mind, unaltered by time passing or experiences that may follow. The imprints of traumatic experiences appear to be different from those of nontraumatic events, perhaps because of alterations in attentional focusing or the fact that extreme emotional arousal interferes with memory. Evidence from psychological research suggests that most traumatic memories are well remembered over long periods of time. Autobiographical memories appraised as highly negative are remembered with a high degree of accuracy and detail. This observation is in line with psychological understanding of human memory, which explains that highly salient and distinctive events—common characteristics of negative traumatic experiences—are remembered well. When experiencing highly emotional, stressful events, physiological and neurological responses, such as those involving the limbic system, specifically the amygdala and hippocampus, lead to more consolidated memories. Evidence shows that stress enhances memory for aspects and details directly related to the stressful event. Furthermore, behavioural and cognitive memory enhancing responses, such as rehearsing or revisiting a memory in one's mind are also more likely when memories are highly emotional. When compared to positive events, memory for negative, traumatic experiences are more accurate, coherent, vivid, and detailed, and this trend persists over time. This sample of what is a vast body of evidence calls into question how it is possible that traumatic memories, which are typically remembered exceptionally well, might also be associated with patterns of extreme forgetting. The high quality remembering for traumatic events is not just a lab based finding but has also been observed in real life experiences, such as among survivors of child sexual abuse and war related atrocities. For example, researchers who studied memory accuracy in child sexual abuse survivors 12 to 21 years after the event(s) ended found that the severity of posttraumatic stress disorder was positively correlated with the degree of memory accuracy.

Правовой статус

Серьезные проблемы возникают, когда восстановленные, но ложные воспоминания приводят к публичным обвинениям; ложные жалобы влекут за собой серьезные последствия для обвиняемого. Особый тип ложных обвинений, синдром ложной памяти, обычно возникает в процессе терапии, когда люди сообщают о "восстановлении" детских воспоминаний о ранее неизвестных случаях насилия. Влияние убеждений и практик специалистов в процессе извлечения ложных "воспоминаний" и ложных жалоб подвергается особой критике. Некоторые уголовные дела основывались на показаниях свидетелей о восстановленных подавленных воспоминаниях, часто о предполагаемом сексуальном насилии в детстве. В некоторых юрисдикциях срок давности по делам о жестоком обращении с детьми был продлен с учетом феномена подавленных воспоминаний, а также других факторов. Концепция подавленной памяти получила широкую известность в 1980-х и 1990-х годах, после чего общественное внимание к ней снизилось после серии скандалов, судебных исков и лишения лицензий. Окружной суд США в одном конкретном деле признал подавленные воспоминания допустимыми доказательствами. Даленберг утверждает, что имеющиеся доказательства указывают на то, что дела о восстановленной памяти должны рассматриваться в суде. В 1995 году Апелляционный суд девятого округа постановил по делам Франклин против Дункана и Франклин против Фокса, Мюррей и др. (312 F3d. 423, см. также 884 FSupp 1435, N. D. Calif.), что подавленная память не может быть принята в качестве доказательства в судебном процессе из-за ее ненадежности, непоследовательности, ненаучности, склонности к терапевтически индуцированным доказательствам и подверженности влиянию слухов и внушаемости. Суд отменил обвинительный приговор мужчине, обвиненному в убийстве девятилетней девочки, основываясь исключительно на показаниях единственного свидетеля о 21-летней подавленной памяти, который также испытывал личную неприязнь к обвиняемому. В 1996 году окружной суд США разрешил использование подавленных воспоминаний в качестве доказательства в судебных делах. Дженнифер Фрейд пишет, что случай внезапного воспоминания о сексуальном насилии, произошедшем с Россом Э. Чейтом, является одним из наиболее хорошо задокументированных случаев, доступных для ознакомления общественности. Чейт выиграл два судебных процесса, обнаружил пять дополнительных жертв и записал признание. Никаких научных доказательств, объясняющих феномен "воспоминаний" и/или "восстановленной памяти", представлено не было, и заявитель не имел возможности представить такие доказательства без предварительного уведомления. 16 августа 2010 года Апелляционный суд второго округа США отменил приговор по делу, основанный на воспоминаниях жертвы о насилии в детстве, заявив, что "материалы дела указывают на "разумную вероятность" того, что Джесси Фридман был осужден ошибочно. "Новые и существенные доказательства" в этом деле – это консенсус в научном сообществе о том, что методы восстановления памяти, основанные на внушении, могут создавать ложные воспоминания" (стр. 27 FRIEDMAN v. REHAL Docket No. 08 0297). В постановлении также предписывается пересмотреть все предыдущие приговоры и соглашения о признании вины, основанные на подавленных воспоминаниях, полученных с использованием распространенных техник восстановления памяти.

Serious issues arise when recovered but false memories result in public allegations; false complaints carry serious consequences for the accused. A special type of false allegation, false memory syndrome, arises typically within therapy, when people report the "recovery" of childhood memories of previously unknown abuse. The influence of practitioners' beliefs and practices in the eliciting of false "memories" and of false complaints has come under particular criticism. Some criminal cases have been based on a witness's testimony of recovered repressed memories, often of alleged childhood sexual abuse. In some jurisdictions, the statute of limitations for child abuse cases has been extended to accommodate the phenomena of repressed memories as well as other factors. The repressed memory concept came into wider public awareness in the 1980s and 1990s followed by a reduction of public attention after a series of scandals, lawsuits, and license revocations. A U. S. District Court accepted repressed memories as admissible evidence in a specific case. Dalenberg argues that the evidence shows that recovered memory cases should be allowed to be prosecuted in court. In 1995, the Ninth Circuit Court of Appeals ruled, in Franklin v. Duncan and Franklin v. Fox, Murray et al. (312 F3d. 423, see also 884 FSupp 1435, N. D. Calif.), that repressed memory is not admissible as evidence in a legal action because of its unreliability, inconsistency, unscientific nature, tendency to be therapeutically induced evidence, and subject to influence by hearsay and suggestibility. The court overturned the conviction of a man accused of murdering a nine year old girl purely based upon the evidence of a 21 year old repressed memory by a lone witness, who also held a complex personal grudge against the defendant. In a 1996 ruling, a U. S. District Court allowed repressed memories entered into evidence in court cases. Jennifer Freyd writes that Ross E. Cheit's case of suddenly remembered sexual abuse is one of the most well documented cases available for the public to see. Cheit prevailed in two lawsuits, located five additional victims and tape recorded a confession. There was no scientific evidence of any sort adduced to explain the phenomenon of "flashbacks" and/or "retrieved memory", nor was the applicant in any position to meet such a case in the absence of prior notification thereof. On August 16, 2010, the United States Second Circuit Court of Appeals in a case reversed the conviction that relied on claimed victim memories of childhood abuse stating that "The record here suggests a "reasonable likelihood" that Jesse Friedman was wrongfully convicted. The "new and material evidence" in this case is the post conviction consensus within the social science community that suggestive memory recovery tactics can create false memories" (pg 27 FRIEDMAN v. REHAL Docket No. 08 0297). The ruling goes on to order all previous convictions and plea bargains relying in repressed memories using common memory recovered techniques be reviewed.

Лечение памяти

Термин "терапия восстановления памяти" относится к использованию ряда психотерапевтических методов, направленных на помощь пациенту в попытках вспомнить воспоминания о пережитом насилии, которые ранее были забыты. Термин "терапия восстановления памяти" не включен в DSM-V и не рекомендуется основными этическими и профессиональными организациями в области психического здоровья. Критики терапии восстановления памяти отмечают, что она может приводить к формированию ложных воспоминаний посредством применения внушающих техник. Также установлено, что пациенты, отказывающиеся от своих заявлений после осознания ложности восстановленных воспоминаний, могут страдать от посттравматического стрессового расстройства, вызванного травмой, связанной с иллюзорными воспоминаниями.