Русификация: история и политика культурной ассимиляции.

Введение

Меры по повышению влияния русской культуры и языка

Русификация – это форма культурной ассимиляции, в которой нерусские, как добровольно, так и принудительно, отказываются от своей культуры и языка в пользу русской культуры и русского языка. В историческом контексте этот термин относится как к официальной, так и к неофициальной политике Российской империи и Советского Союза в отношении их национальных компонентов и национальных меньшинств в России, направленной на российское доминирование и гегемонию. Основными сферами русификации являются политика и культура. В политике русификация проявляется в назначении русских граждан на руководящие административные должности в национальных институтах. В сфере культуры русификация в первую очередь заключается в доминировании русского языка в делопроизводстве и сильном влиянии русского языка на национальные идиомы. Демографические сдвиги в пользу этнического русского населения также иногда рассматриваются как форма русификации. С аналитической точки зрения, важно различать русификацию как процесс изменения этнической самоидентификации – от нерусского этнонима к русскому, и русификацию как распространение русского языка, культуры и населения на нерусские культуры и регионы, что также отличается от советизации, то есть навязывания институциональных форм, установленных Коммунистической партией Советского Союза на всей территории, находившейся под управлением этой партии. В этом смысле, хотя русификация часто объединяется с понятиями русификации, распространения русского влияния и русифицированной советизации, каждый из этих процессов можно рассматривать как отдельный. Например, русификация и советизация не приводили автоматически к изменению языка или самоидентификации нерусских народов на русскую. Таким образом, несмотря на длительное воздействие русского языка и культуры, а также на политику советизации, к концу советской эпохи нерусские народы оказались на грани того, чтобы стать большинством населения в Советском Союзе.

История

Русификация народов, говорящих на уральских языках, таких как вепсы, мордва, мари и пермяне, коренных жителей обширных территорий западной и центральной России, началась еще с первоначального продвижения восточных славян на восток. Письменных свидетельств о самом раннем периоде немного, но топонимические данные указывают на то, что это продвижение осуществлялось за счет различных волжско-финских народов, которые постепенно ассимилировались русскими, начиная с мерян и муромы в начале II тысячелетия нашей эры. В XIII–XIV веках началась русификация коми, однако она не проникла в основные коми земли до XVIII века. К XIX веку коми-русское двуязычие стало нормой, а влияние русского языка на коми язык усилилось. После поражения России в Крымской войне в 1856 году и Январского восстания 1863 года царь Александр II усилил политику русификации, чтобы снизить угрозу будущих восстаний. Россия была населена множеством этнических групп, и принуждение их к принятию русской культуры было попыткой предотвратить проявления стремления к самоопределению и сепаратизма. В XIX веке русские переселенцы на традиционных казахских землях (в то время ошибочно именуемых киргизскими) вынудили многих казахов переселиться в Китай. Русификация распространялась и на немосковские этнографические группы, составлявшие бывшую Киевскую Русь, а именно украинцев и белорусов, чей язык и культура развивались иначе, чем в Московской области, из-за разделения после распада Киевской Руси. Подход к русификации этих групп отличался от подхода к другим: российское имперское правительство и сторонники русофилии считали их частью всероссийской или триединой русской нации. Русификация конкурировала с современными националистическими движениями в Украине и Беларуси, которые развивались в течение XIX века. Российские имперские власти и современные российские националисты утверждали, что русификация – это органический процесс национальной консолидации, направленный на достижение целей гомогенизации русской нации, как они ее понимали, и отмену последствий полонизации.

The Russification of Uralic speaking people, such as Vepsians, Mordvins, Maris, and Permians, indigenous to large parts of western and central Russia had already begun with the original eastward expansion of East Slavs. Written records of the oldest period are scarce, but toponymic evidence indicates that this expansion was accomplished at the expense of various Volga Finnic peoples, who were gradually assimilated by Russians; beginning with the Merya and the Muroma early in the 2nd millennium AD. In the 13th to 14th century, the Russification of the Komi began but it did not penetrate the Komi heartlands until the 18th century. However, by the 19th century, Komi Russian bilingualism had become the norm and there was an increasing Russian influence on the Komi language. After the Russian defeat in the Crimean War in 1856 and the January Uprising of 1863, Tsar Alexander II increased Russification to reduce the threat of future rebellions. Russia was populated by many minority groups, and forcing them to accept the Russian culture was an attempt to prevent self determination tendencies and separatism. In the 19th century, Russian settlers on traditional Kazakh land (misidentified as Kyrgyz at the time) drove many of the Kazakhs over the border to China. Russification was extended to non Muscovite ethnographic groups that composed former Kievan Rus, namely Ukrainians and Belarusians, whose vernacular language and culture developed differently from that of Muscovy due to separation after the partitioning of Kievan Rus. The mentality behind Russification when applied to these groups differed from that applied to others, in that they were claimed to be part of the All Russian or Triune Russian nation by the Russian Imperial government and by subscribers to Russophilia. Russification competed with contemporary nationalist movements in Ukraine and Belarus that were developing during the 19th century. Russian Imperial authorities as well as modern Russian nationalists asserted that Russification was an organic national consolidation process that would accomplish the goals of homogenizing the Russian nation as they saw it, and reversing the effects of Polonization.

В Советском Союзе

После революции 1917 года власти СССР приняли решение упразднить использование арабского алфавита в родных языках народов, проживавших в контролируемой Советским Союзом Центральной Азии, на Кавказе и в Поволжье (включая Татарстан). Это отрезало местное мусульманское население от доступа к языку и письменности Корана. Новый алфавит для этих языков был основан на латинском алфавите и также испытал влияние турецкого алфавита. К концу 1930-х годов политика изменилась. В 1939–1940 годах советское руководство решило, что ряд этих языков (включая татарский, казахский, узбекский, туркменский, таджикский, киргизский, азербайджанский и башкирский) в дальнейшем будут использовать варианты кириллического письма (см. Кириллизация в Советском Союзе). Более того, орфография и написание этих новых слов, записанных кириллицей, должны были соответствовать нормам русского языка. Некоторые историки, рассматривающие Советский Союз как колониальную империю, применили к СССР концепцию "тюрьмы народов". Томас Виндерл писал: "В определенном смысле СССР стал тюрьмой народов в большей степени, чем когда-либо была старая империя".

Коренизация

Сталинский "Марксизм и национальный вопрос" (1913) заложил базовую основу национальной политики в Советском Союзе. Первые годы этой политики, с начала 1920-х до середины 1930-х годов, руководствовались политикой коренизации ("индигенизации"), в ходе которой новый советский режим стремился обратить вспять долгосрочные последствия русификации в отношении нерусских народов. Стремясь утвердить свою власть и легитимность на территории бывшей Российской империи, режим приступил к созданию региональных административных единиц, привлечению нерусских к руководящим должностям и продвижению нерусских языков в государственном управлении, судах, школах и средствах массовой информации. Тогда был установлен лозунг о том, что местные культуры должны быть "социалистическими по содержанию, но национальными по форме". То есть, эти культуры должны были быть преобразованы в соответствии с социалистическим проектом Коммунистической партии для советского общества в целом, но с активным участием и руководством коренных народов и функционировать преимущественно на местных языках. Ранняя национальная политика, как и последующая, преследовала цель обеспечения контроля Коммунистической партии над всеми аспектами советской политической, экономической и социальной жизни. Политика раннего периода, направленная на продвижение того, что один ученый назвал "этническим своеобразием", а другой – "институционализированным многонационализмом", имела двойную цель. С одной стороны, это была попытка противостоять русскому шовинизму, обеспечив место нерусским языкам и культурам в новообразованном Советском Союзе. С другой стороны, это было средством предотвращения формирования альтернативных политических движений на этнической основе, включая панисламизм и пантюркизм. Один из способов достижения этого заключался в поощрении того, что некоторые считают искусственными различиями между этническими группами и языками, а не в содействии объединению этих групп и формированию общего набора языков на основе турецкого или другого регионального языка. Советская национальная политика с первых лет стремилась противостоять этим двум тенденциям, гарантируя определенную степень культурной автономии нерусским народам в рамках федеральной системы или структуры управления, хотя и утверждала, что правящая Коммунистическая партия была монолитной, а не федеральной. Был предпринят процесс "национально-территориального размежевания" (национально-территориальное размежевание) для определения официальных территорий нерусских народов в Советском Союзе. Федеральная система предоставляла наивысший статус титульным нациям союзных республик, а более низкий статус – титульным нациям автономных республик, автономных областей и автономных округов. В общей сложности около 50 народов имели республику, область или округ, которые они номинально контролировали в рамках федеральной системы. Федерализм и предоставление образования на родном языке оставили в наследство большую нерусскую общественность, получившую образование на языках своих этнических групп и идентифицирующую определенную родину на территории Советского Союза.

Stalin's Marxism and the National Question (1913) provided the basic framework for nationality policy in the Soviet Union. The early years of said policy, from the early 1920s to the mid 1930s, were guided by the policy of korenizatsiya ("indigenization"), during which the new Soviet regime sought to reverse the long term effects of Russification on the non Russian populations. As the regime was trying to establish its power and legitimacy throughout the former Russian empire, it went about constructing regional administrative units, recruiting non Russians into leadership positions, and promoting non Russian languages in government administration, the courts, the schools, and the mass media. The slogan then established was that local cultures should be "socialist in content but national in form." That is, these cultures should be transformed to conform with the Communist Party's socialist project for the Soviet society as a whole but have active participation and leadership by the indigenous nationalities and operate primarily in the local languages. Early nationality policies shared with later policy the object of assuring control by the Communist Party over all aspects of Soviet political, economic, and social life. The early Soviet policy of promoting what one scholar has described as "ethnic particularism" and another as "institutionalized multinationality", had a double goal. On the one hand, it had been an effort to counter Russian chauvinism by assuring a place for non Russian languages and cultures in the newly formed Soviet Union. On the other hand, it was a means to prevent the formation of alternative ethnically based political movements, including pan Islamism and pan Turkism. One way of accomplishing this was to promote what some regard as artificial distinctions between ethnic groups and languages rather than promoting the amalgamation of these groups and a common set of languages based on Turkish or another regional language. The Soviet nationalities policy from its early years sought to counter these two tendencies by assuring a modicum of cultural autonomy to non Russian nationalities within a federal system or structure of government, though maintaining that the ruling Communist Party was monolithic, not federal. A process of "national territorial delimitation" (:ru:национально территориальное размежевание) was undertaken to define the official territories of the non Russian populations within the Soviet Union. The federal system conferred the highest status to the titular nationalities of union republics, and lower status to the titular nationalities of autonomous republics, autonomous provinces, and autonomous okrugs. In all, some 50 nationalities had a republic, province, or okrug of which they held nominal control in the federal system. Federalism and the provision of native language education ultimately left as a legacy a large non Russian public that was educated in the languages of their ethnic groups and that identified a particular homeland on the territory of the Soviet Union.

Вторая мировая война

К концу 1930-х годов политика изменилась. Чистки в некоторых национальных регионах, таких как Украина, произошли уже в начале 1930-х годов. Перед переворотом на Украине в 1933 году, чистка Вели Ибраимова и его руководства в Крымской АССР в 1929 году за "национальное уклонение" привела к русификации правительства, образования и средств массовой информации, а также к созданию специального алфавита для крымскотатарского языка, заменившего латинский алфавит. Из двух опасностей, обозначенных Иосифом Сталиным в 1923 году, буржуазный национализм (местный национализм) стал считаться большей угрозой, чем великорусский шовинизм (шовинизм великой державы). В 1937 году Файзулла Ходжаев и Акмал Икрамов были сняты с должностей лидеров Узбекской ССР, а в 1938 году, во время третьего крупного московского судебного процесса, осуждены и впоследствии казнены по обвинению в антисоветской националистической деятельности. После того как Сталин, этнический грузин, стал бесспорным лидером Советского Союза, русский язык приобрел большее значение. В 1938 году русский язык стал обязательным предметом в каждой советской школе, включая те, где обучение по другим предметам (например, математике, естественным наукам и общественным наукам) велось на нерусском языке. В 1939 году нерусским языкам, которым в конце 1920-х годов были присвоены латинские алфавиты, были даны новые алфавиты на основе кириллицы. До и во время Второй мировой войны Иосиф Сталин депортировал в Центральную Азию и Сибирь целые народы за их предполагаемое, и в значительной степени опровергнутое, сотрудничество с немецкими захватчиками: поволжских немцев, крымских татар, чеченцев, ингушей, балкарцев, калмыков и другие. Вскоре после войны он депортировал в Сибирь также многих украинцев, балтийцев и эстонцев. После войны Сталин и его преемники продвигали ведущую роль русского народа в советской семье наций и национальностей. Этот сдвиг наиболее ярко проявился в тосте Генерального секретаря ЦК КПСС Сталина в День Победы к русскому народу в мае 1945 года:

By the late 1930s, policies had shifted. Purges in some of the national regions, such as Ukraine, had occurred already in the early 1930s. Before the turnabout in Ukraine in 1933, a purge of Veli İbraimov and his leadership in the Crimean ASSR in 1929 for "national deviation" led to the Russianization of government, education, and the media and to the creation of a special alphabet for Crimean Tatar to replace the Latin alphabet. Of the two dangers that Joseph Stalin had identified in 1923, now bourgeois nationalism (local nationalism) was said to be a greater threat than Great Russian chauvinism (great power chauvinism). In 1937, Faizullah Khojaev and Akmal Ikramov were removed as leaders of the Uzbek SSR, and in 1938, during the third great Moscow show trial, convicted and subsequently put to death for alleged anti Soviet nationalist activities. After Stalin, an ethnic Georgian, became the undisputed leader of the Soviet Union, the Russian language gained greater emphasis. In 1938, Russian became a required subject of study in every Soviet school, including those in which a non Russian language was the principal medium of instruction for other subjects (e. g., mathematics, science, and social studies). In 1939, non Russian languages that had been given Latin based scripts in the late 1920s were given new scripts based on the Cyrillic script. Before and during World War II, Joseph Stalin deported to Central Asia and Siberia many entire nationalities for their alleged and largely disproven collaboration with the German invaders: Volga Germans, Crimean Tatars, Chechens, Ingush, Balkars, Kalmyks, and others. Shortly after the war, he deported many Ukrainians, Balts, and Estonians to Siberia as well. After the war, the leading role of the Russian people in the Soviet family of nations and nationalities was promoted by Stalin and his successors. This shift was most clearly underscored by Communist Party General Secretary Stalin's Victory Day toast to the Russian people in May 1945:

"Я хотел бы поднять тост за здоровье нашего советского народа и, прежде всего, за здоровье русского народа. Я выпиваю прежде всего за здоровье русского народа, потому что в этой войне он завоевал всеобщее признание как ведущая сила Советского Союза среди всех национальностей нашей страны". Эта точка зрения отразилась в новом Государственном гимне Советского Союза, который начинался словами: "Неразрывный союз свободных республик, Великая Россия навеки скреплена". В гимнах почти всех советских республик упоминались "Россия" или "русский народ", выделяя их как "брата", "друга", "старшего брата" (Узбекская ССР) или "оплот дружбы" (Туркменская ССР). Хотя в официальной литературе о национальностях и языках в последующие годы продолжалось упоминание о 130 равноправных языках в СССР, на практике была утверждена иерархия, в которой некоторым национальностям и языкам предоставлялись особые роли или рассматривались с точки зрения различного долгосрочного будущего.

Реформы образования

Анализ изданий учебников показал, что образование предлагалось в течение как минимум одного года и было доступно детям, обучавшимся как минимум в первом классе, на 67 языках в период с 1934 по 1980 год. Образовательные реформы были начаты после того, как Никита Хрущев стал первым секретарем Коммунистической партии в конце 1950-х годов, и привели к процессу замены нерусских школ на русские для народов, имевших более низкий статус в федеральной системе, для малочисленных народов и для народов, уже широко владевших русским языком. Формально этот процесс руководствовался принципом "добровольного родительского выбора", однако в него также включались и другие факторы, такие как численность и формальный политический статус группы в советской федеральной иерархии, а также распространенность двуязычия среди родителей. К началу 1970-х годов обучение велось на 45 языках в школах, где нерусский язык являлся основным средством обучения, а еще семь языков коренных народов преподавались как отдельные предметы как минимум в течение одного учебного года. К 1980 году обучение велось на 35 языках народов СССР, отличных от русского, что составляло чуть более половины от числа языков начала 1930-х годов. По большинству из этих языков обучение не предлагалось по всей десятилетней программе. Например, в Российской СФСР в 1958–1959 учебном году полное десятилетнее образование на родном языке было доступно только на трех языках: русском, татарском и башкирском. Некоторые народы имели минимальный или вообще не имели образования на родном языке. К 1962–1963 году среди нерусских народов, коренных для РСФСР, 27% детей в I–IV классах (начальная школа) учились в русскоязычных школах, 53% в V–VIII классах (неполная средняя школа) и 66% в IX–X классах. Хотя многие нерусские языки продолжали преподаваться как отдельные предметы на более высоких ступенях обучения (в некоторых случаях и в полной средней школе – 10-м классе), использование русского языка в качестве основного средства обучения ускорилось после начала программы "добровольного родительского выбора" Хрущева. Давление на переход основного средства обучения на русский язык было особенно сильным в городских районах. Например, в 1961–1962 годах, по имеющимся данным, только 6% татарских детей, проживающих в городах, посещали школы, где татарский язык был основным средством обучения.

An analysis of textbook publishing found that education was offered for at least one year and it was also offered to children who were in at least the first class (grade) in 67 languages between 1934 and 1980. Educational reforms were undertaken after Nikita Khrushchev became First Secretary of the Communist Party in the late 1950s and launched a process of replacing non Russian schools with Russian ones for the nationalities that had lower status in the federal system, the nationalities whose populations were smaller and the nationalities which were already bilingual on a large scale. Nominally, this process was guided by the principle of "voluntary parental choice." But other factors also came into play, including the size and formal political status of the group in the Soviet federal hierarchy and the prevailing level of bilingualism among parents. By the early 1970s schools in which non Russian languages served as the principal medium of instruction operated in 45 languages, while seven more indigenous languages were taught as subjects of study for at least one class year. By 1980, instruction was offered in 35 non Russian languages of the peoples of the USSR, just over half the number in the early 1930s. In most of these languages, schooling was not offered for the complete ten year curriculum. For example, within the Russian SFSR in 1958–59, full 10 year schooling in the native language was offered in only three languages: Russian, Tatar, and Bashkir. And some nationalities had minimal or no native language schooling. By 1962–1963, among non Russian nationalities that were indigenous to the RSFSR, whereas 27% of children in classes I IV (primary school) studied in Russian language schools, 53% of those in classes V VIII (incomplete secondary school) studied in Russian language schools, and 66% of those in classes IX X studied in Russian language schools. Although many non Russian languages were still offered as a subject of study at a higher class level (in some cases through complete general secondary school – the 10th class), the pattern of using the Russian language as the main medium of instruction accelerated after Khrushchev's parental choice program got underway. Pressure to convert the main medium of instruction to Russian was evidently higher in urban areas. For example, in 1961–62, reportedly only 6% of Tatar children living in urban areas attended schools in which Tatar was the main medium of instruction.

Лингвистика

Прогресс в распространении русского языка как второго языка и постепенное вытеснение других языков отслеживались в советских переписях. В советских переписях 1926, 1937, 1939 и 1959 годов содержались вопросы о "родном языке" (родной язык), а также о "национальности". В переписи 1970, 1979 и 1989 годов к этим вопросам был добавлен вопрос об "ином языке народов СССР", которым человек мог "свободно владеть". Предполагается, что явной целью нового вопроса о "втором языке" был мониторинг распространения русского языка как языка межнационального общения. Каждая из официальных союзных республик рассматривалась как единственная родина титульной нации и её языка, в то время как русский язык рассматривался как язык межнационального общения для всего Советского Союза. Поэтому на протяжении большей части советской эпохи, особенно после завершения политики коренизации (индигенизации) в 1930-х годах, школы, где преподавались бы нерусские советские языки, обычно были недоступны за пределами соответствующих административно-территориальных единиц этих этнических групп. Некоторые исключения, по-видимому, касались случаев исторического соперничества или моделей ассимиляции между соседними нерусскими группами, например, между татарами и башкирами в России или среди крупных народов Центральной Азии. Например, даже в 1970-х годах в Узбекистане обучение велось как минимум на семи языках: русском, узбекском, таджикском, казахском, туркменском, киргизском и каракалпакском. Хотя формально все языки были равноправны, почти во всех советских республиках русско-местное двуязычие было "асимметричным": представители титульной нации изучали русский язык, в то время как русские переселенцы, как правило, не изучали местный язык. Кроме того, многие нерусские, проживавшие за пределами своих административно-территориальных единиц, имели тенденцию к лингвистической русификации, то есть они не только изучали русский язык как второй, но и принимали его в качестве языка повседневного общения или родного языка, хотя некоторые сохраняли чувство этнической идентичности или происхождения даже после перехода на русский язык. Это относится как к исторически сложившимся общинам (например, к литовцам в северо-западной Белоруссии (см. Восточный Вильнюсский регион) или Калининградской области (см. Малая Литва)), так и к общинам, возникшим в советское время, таким как украинские или белорусские рабочие в Казахстане или Латвии, чьи дети посещали преимущественно русскоязычные школы, и, следовательно, последующие поколения в основном говорят на русском языке как на родном; например, 57% украинцев Эстонии, 70% белорусов Эстонии и 37% латышей Эстонии указали русский язык как родной в последней советской переписи 1989 года. Русский язык заменил идиш и другие языки в качестве основного языка многих еврейских общин внутри Советского Союза. Другим следствием смешения национальностей и распространения двуязычия и лингвистической русификации стал рост этнических смешанных браков и процесс этнической русификации – когда люди стали называть себя русскими по национальности или этнической принадлежности, а не просто говорить по-русски как на втором языке или использовать его в качестве основного. В последние десятилетия Советского Союза этническая русификация (или этническая ассимиляция) происходила очень быстро для некоторых народов, таких как карелы и мордва. Зависело от контекста, будут ли дети, рожденные в смешанных семьях с одним русским родителем, воспитываться как русские. Например, большинство детей в Северном Казахстане с одним из родителей выбрали российское гражданство в своем внутреннем паспорте в возрасте 16 лет. Дети смешанных русско-эстонских родителей, проживающие в Таллине (столице Эстонии), или смешанных русско-латышских родителей, проживающие в Риге (столице Латвии), или смешанных русско-литовских родителей, проживающие в Вильнюсе (столице Литвы), чаще всего выбирали в качестве своей национальности национальность титульной нации своей республики, а не русскую. В более общем плане, модели лингвистической и этнической ассимиляции (русификации) были сложными и не могут быть объяснены каким-либо одним фактором, таким как образовательная политика. Также имели значение традиционные культуры и религии этих групп, их проживание в городских или сельских районах, их контакт и знакомство с русским языком и русскими, а также другие факторы.

Progress in the spread of the Russian language as a second language and the gradual displacement of other languages was monitored in Soviet censuses. The Soviet censuses of 1926, 1937, 1939, and 1959, had included questions on "native language" (родной язык) as well as "nationality." The 1970, 1979, and 1989 censuses added to these questions one on "other language of the peoples of the USSR" that an individual could "use fluently" (свободно владеть). It is speculated that the explicit goal of the new question on the "second language" was to monitor the spread of Russian as the language of internationality communication. Each of the official homelands within the Soviet Union was regarded as the only homeland of the titular nationality and its language, while the Russian language was regarded as the language for interethnic communication for the whole Soviet Union. Therefore, for most of the Soviet era, especially after the korenizatsiya (indigenization) policy ended in the 1930s, schools in which non Russian Soviet languages would be taught were not generally available outside the respective ethnically based administrative units of these ethnicities. Some exceptions appeared to involve cases of historic rivalries or patterns of assimilation between neighboring non Russian groups, such as between Tatars and Bashkirs in Russia or among major Central Asian nationalities. For example, even in the 1970s schooling was offered in at least seven languages in Uzbekistan: Russian, Uzbek, Tajik, Kazakh, Turkmen, Kyrgyz, and Karakalpak. While formally all languages were equal, in almost all Soviet republics the Russian/local bilingualism was "asymmetric": the titular nation learned Russian, whereas immigrant Russians generally did not learn the local language. In addition, many non Russians who lived outside their respective administrative units tended to become Russified linguistically; that is, they not only learned Russian as a second language but they also adopted it as their home language or mother tongue – although some still retained their sense of ethnic identity or origins even after shifting their native language to Russian. This includes both the traditional communities (e. g., Lithuanians in the northwestern Belarus (see Eastern Vilnius region) or the Kaliningrad Oblast (see Lithuania Minor)) and the communities that appeared during Soviet times such as Ukrainian or Belarusian workers in Kazakhstan or Latvia, whose children attended primarily the Russian language schools and thus the further generations are primarily speaking Russian as their native language; for example, 57% of Estonia's Ukrainians, 70% of Estonia's Belarusians and 37% of Estonia's Latvians claimed Russian as the native language in the last Soviet census of 1989. Russian replaced Yiddish and other languages as the main language of many Jewish communities inside the Soviet Union as well. Another consequence of the mixing of nationalities and the spread of bilingualism and linguistic Russification was the growth of ethnic intermarriage and a process of ethnic Russification—coming to call oneself Russian by nationality or ethnicity, not just speaking Russian as a second language or using it as a primary language. In the last decades of the Soviet Union, ethnic Russification (or ethnic assimilation) was moving very rapidly for a few nationalities such as the Karelians and Mordvinians. Whether children born in mixed families to one Russian parent were likely to be raised as Russians depended on the context. For example, the majority of children in North Kazakhstan with one of each parent chose Russian as their nationality on their internal passport at age 16. Children of mixed Russian and Estonian parents living in Tallinn (the capital city of Estonia), or mixed Russian and Latvian parents living in Riga (the capital of Latvia), or mixed Russian and Lithuanian parents living in Vilnius (the capital of Lithuania) most often chose as their own nationality that of the titular nationality of their republic – not Russian. More generally, patterns of linguistic and ethnic assimilation (Russification) were complex and cannot be accounted for by any single factor such as educational policy. Also relevant were the traditional cultures and religions of the groups, their residence in urban or rural areas, their contact with and exposure to the Russian language and to ethnic Russians, and other factors.

В Российской Федерации (1991 г. - настоящее время)

Принудительная русификация оставшихся коренных малочисленных народов России продолжалась в России после распада Советского Союза, особенно в связи с урбанизацией и снижением коэффициента замещения населения (особенно низкого среди более западных групп). В результате несколько языков и культур коренных народов России в настоящее время считаются находящимися под угрозой исчезновения. Например, между переписями 1989 и 2002 годов ассимиляция мордовцев составила более 100 000 человек, что является значительной потерей для народа, численность которого составляет менее одного миллиона. 19 июня 2018 года Государственная Дума России приняла законопроект, который сделал образование на всех языках, кроме русского, необязательным, отменив предыдущие законы этнических автономий и сократив преподавание на языках меньшинств до двух часов в неделю. Этот законопроект, по мнению некоторых комментаторов, например, в Foreign Affairs, аналогичен политике русификации. Закон последовал за судебным иском летом 2017 года, где российская мать утверждала, что ее сын "понес материальный ущерб" от изучения татарского языка, в то время как в своей речи Путин заявил, что неправильно принуждать кого-либо к изучению языка, не являющегося родным. Чувашия, Кабардино-Балкария, Карачаев, Авары, Чечня и Ингушетия. Двенадцать этнических автономий России, включая пять на Кавказе, призвали к блокированию принятия закона. 10 сентября 2019 года удмуртский активист Альберт Разин совершил самосожжение перед зданием регионального правительства в Ижевске, когда оно рассматривало спорный законопроект о снижении статуса удмуртского языка. В период с 2002 по 2010 год число говорящих на удмуртском языке сократилось с 463 000 до 324 000 человек. Другие языки в Волжском регионе зафиксировали аналогичное снижение числа носителей; между переписями 2002 и 2010 годов число говорящих на марийском языке сократилось с 254 000 до 204 000 человек. Это объясняется постепенным отказом от преподавания языков коренных народов как в городах, так и в сельской местности, в то время как региональные СМИ и правительства переходят исключительно на русский язык. На Северном Кавказе закон вступил в силу после десятилетия, в течение которого возможности обучения на языках коренных народов сократились более чем на 50% из-за сокращения бюджета и федеральных усилий по снижению роли языков, отличных от русского. Число говорящих на осетинском, кумыкском и аварском языках сократилось на 43 000, 63 000 и 80 000 человек соответственно, а затем и Советом Федерации. Одна из поправок закрепила русскую нацию как "государствообразующий народ" (русский: государствообразующий народ), а русский язык – как "язык государствообразующего народа". Поправка вызвала критику со стороны меньшинств России, которые утверждают, что она противоречит принципу многонационального государства и лишь усугубит их маргинализацию. Поправки были одобрены российскими националистами, такими как Константин Малофеев и Николай Стариков. Изменениям в Конституции предшествовала "Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации", опубликованная в декабре 2018 года, в которой утверждалось, что "вся российская гражданская идентичность основана на культурном доминировании России, присущем всем народам Российской Федерации". С публикацией последних данных переписи населения в 2022 году результаты показали катастрофическое сокращение численности многих этнических групп, особенно народов Поволжья. В период с 2010 по 2022 год число людей, идентифицирующих себя как мари, сократилось на 22,6%, с 548 000 до 424 000 человек. Численность чувашей и удмуртов сократилась на 25% и 30% соответственно. Более уязвимые группы, такие как мордовцы и коми-пермяки, столкнулись с еще большим сокращением, уменьшившись на 35% и 40% соответственно, в результате чего мордовцы больше не входят в десятку крупнейших этнических групп в России.

The enforced Russification of Russia's remaining indigenous minorities continued in Russia after the collapse of the Soviet Union, especially in connection with urbanization and the declining population replacement rates (particularly low among the more western groups). As a result, several of Russia's indigenous languages and cultures are currently considered endangered. E. g. between the 1989 and 2002 censuses, the assimilation numbers of the Mordvins have totalled over 100,000, a major loss for a people totalling less than one million in number. On 19 June 2018, the Russian State Duma adopted a bill that made education in all languages but Russian optional, overruling previous laws by ethnic autonomies, and reducing instruction in minority languages to only two hours a week. This bill has been likened by some commentators, such as in Foreign Affairs, to the policy of Russification. The law came after a lawsuit in the summer of 2017, where a Russian mother claimed that her son had been "materially harmed" by learning the Tatar language, while in a speech Putin argued that it was wrong to force someone to learn a language that is not their own. Chuvashia, Kabardino Balkaria, the Karachays, the Avars, Chechnya, and Ingushetia. Twelve of Russia's ethnic autonomies, including five in the Caucasus called for the legislation to be blocked. On 10 September 2019, Udmurt activist Albert Razin self immolated in front of the regional government building in Izhevsk as it was considering passing the controversial bill to reduce the status of the Udmurt language. Between 2002 and 2010 the number of Udmurt speakers dwindled from 463,000 to 324,000. Other languages in the Volga region recorded similar declines in the number of speakers; between the 2002 and 2010 censuses the number of Mari speakers declined from 254,000 to 204,000 This is attributed to a gradual phasing out of indigenous language teaching both in the cities and rural areas while regional media and governments shift exclusively to Russian. In the North Caucasus, the law came after a decade in which educational opportunities in the indigenous languages was reduced by more than 50%, due to budget reductions and federal efforts to decrease the role of languages other than Russian. The numbers of Ossetian, Kumyk and Avar speakers dropped by 43,000, 63,000 and 80,000 respectively. and later the Federation Council. One of the amendments enshrined Russian nation as the "state forming nationality" (Russian: государствообразующий народ) and Russian the “language of the state forming nationality”. The amendment has been met with criticism from Russia's minorities who argue that it goes against the principle that Russia is a multinational state and will only marginalize them further. The amendments were welcomed by Russian nationalists, such as Konstantin Malofeev and Nikolai Starikov. The changes in Constitution were preceded by "Strategy of government's national policy of Russian Federation" issued in December 2018, which stated that "all Russian civic identity is founded on Russia cultural dominant, inherent to all nations of Russian Federation". With the release of the latest census in 2022, results showed a catastrophic decline in the number of many ethnic groups, particularly peoples of the Volga region. Between 2010 and 2022, the number of people identifying as ethnic Mari dropped by 22.6%, from 548,000 to 424,000 people. Ethnic Chuvash and Udmurts dropped by 25% and 30% respectively. More vulnerable groups like the Mordvins and Komi Permyaks saw even larger declines, dropping by 35% and 40% respectively, the former of which resulted in Mordvins no longer being among the top ten largest ethnic groups in Russia.

Азербайджан

Россия вошла в регион Южного Кавказа после его колонизации в первой половине XIX века, последовавшей за тем, как Каджарский Иран был вынужден уступить свои кавказские территории России по Гюлистанскому (1813) и Туркменчайскому (1828) договорам. К 1830 году в городах Шуша, Баку, Елизаветполь (Гянджа) и Шемаха (Шамахи) действовали школы с русским языком обучения; позднее подобные школы были открыты в Кубе (Куба), Ордубаде и Закатале (Загатала). Образование на русском языке не пользовалось популярностью среди азербайджанцев до 1887 года, когда Габиб-бей Махмудбеков и Султан Маджид Ганизаде основали первую русско-азербайджанскую школу в Баку. Это была светская школа, где преподавание велось на русском и азербайджанском языках, а учебные программы были разработаны с учетом культурных ценностей и традиций мусульманского населения. В конечном итоге, до "советизации" Южного Кавказа было создано 240 таких школ для мальчиков и девочек, включая женскую школу, основанную в 1901 году. Первая русско-азербайджанская справочная библиотека открылась в 1894 году. В 1918 году, в краткий период независимости Азербайджана, правительство объявило азербайджанский язык государственным, однако использование русского языка в официальных документах допускалось до тех пор, пока все государственные служащие не овладеют государственным языком. В советскую эпоху большое русское население Баку, более высокое качество и перспективы образования в России, расширенный доступ к русской литературе и другие факторы способствовали интенсивной русификации населения Баку. Прямым результатом этого к середине XX века стало формирование наднациональной городской субкультуры Баку, объединившей людей русской, азербайджанской, армянской, еврейской и других национальностей, для которой были характерны космополитизм и владение русским языком. Широкое распространение русского языка привело к появлению феномена "азербайджанцев, говорящих на русском языке", то есть к формированию городской общины азербайджанцев по происхождению, считавших русский язык родным. В 1970 году 57 500 азербайджанцев (1,3%) назвали русский язык своим родным.

Russia was introduced to the South Caucasus following its colonisation in the first half of the nineteenth century after Qajar Iran was forced to cede its Caucasian territories per the Treaty of Gulistan and Treaty of Turkmenchay in 1813 and 1828 respectively to Russia. By 1830 there were schools with Russian as the language of instruction in the cities of Shusha, Baku, Yelisavetpol (Ganja), and Shemakha (Shamakhi); later such schools were established in Kuba (Quba), Ordubad, and Zakataly (Zaqatala). Education in Russian was unpopular amongst ethnic Azerbaijanis until 1887 when Habib bey Mahmudbeyov and Sultan Majid Ganizadeh founded the first Russian–Azerbaijani school in Baku. A secular school with instruction in both Russian and Azeri, its programs were designed to be consistent with the cultural values and traditions of the Muslim population. Eventually, 240 such schools for both boys and girls, including a women's college founded in 1901, were established prior to the "Sovietization" of the South Caucasus. The first Russian Azeri reference library opened in 1894. In 1918, during the short period of Azerbaijan's independence, the government declared Azeri the official language, but the use of Russian in government documents was permitted until all civil servants mastered the official language. In the Soviet era, the large Russian population of Baku, the quality and prospects of education in Russia, increased access to Russian literature, and other factors contributed to the intensive Russification of Baku's population. Its direct result by the mid twentieth century was the formation of a supra ethnic urban Baku subculture, uniting people of Russian, Azerbaijani, Armenian, Jewish, and other origins and whose special features were being cosmopolitan and Russian speaking. The widespread use of Russian resulted in a phenomenon of 'Russian speaking Azeris', i. e. an emergence of an urban community of Azerbaijani born ethnic Azeris who considered Russian their native language. In 1970, 57,500 Azeris (1.3%) identified Russian as their native language.

Белоруссия

Российские и советские власти проводили политику русификации Беларуси с 1772 по 1991 год, с перерывом на политику белорусизации в 1920-х годах. После прихода к власти пророссийского президента Александра Лукашенко в 1994 году политика русификации была возобновлена.

Финляндия

Русификация Финляндии (1899–1905, 1908–1917), *sortokaudet* («период угнетения» на финском языке) — это правительственная политика Российской империи, направленная на ликвидацию автономии Финляндии. Финское сопротивление русификации стало одним из ключевых факторов, приведших к провозглашению независимости Финляндии в 1917 году.

Германия

В 1945 году Красная Армия завоевала северную часть немецкой провинции Восточная Пруссия. Она была аннексирована Советским Союзом. Население, не являвшееся беженцами, было изгнано или насильственно депортировано в Советский Союз на принудительные работы до 1949 года, одновременно происходило систематическое заселение Калининградской области русскими. Почти все культурные ценности, напоминающие о немецком прошлом (например, церкви, замки, дворцы, памятники, библиотечные фонды, системы мелиорации и т.п.) были разрушены или оставлены в запустении, а городам, водоемам и лесам были присвоены русские названия. Северная Восточная Пруссия была полностью русифицирована.

Латвия

14 сентября 1885 года Александр III подписал указ, предписывающий обязательное использование русского языка для должностных лиц балтийских губерний. В 1889 году действие указа было распространено и на официальные процедуры балтийских муниципальных органов власти. К началу 1890-х годов русский язык был введен в качестве языка обучения в школах балтийских губерний. После повторной советской оккупации Латвии в 1944 году русский язык стал языком государственного управления, а также языком межэтнического общения среди растущего городского населения нерусских этнических групп, что сделало города основными центрами использования русского языка и функциональное владение русским языком минимально необходимым для местного населения. В попытке частично отменить советскую политику русификации и предоставить латышскому языку более равные позиции с русским, так называемая латвийская национал-коммунистическая фракция в Коммунистической партии Латвии приняла в 1957 году законопроект, обязывающий знание как латышского, так и русского языков для всех сотрудников Коммунистической партии, государственных служащих и работников сферы обслуживания. Закон устанавливал двухлетний срок для достижения владения обоими языками. В 1958 году, по мере приближения этого двухлетнего срока, Коммунистическая партия Советского Союза приступила к реализации образовательной реформы, одним из компонентов которой, так называемый «Тезис 19», предоставлял родителям во всех советских республиках, за исключением РСФСР, возможность выбора для своих детей в государственных школах изучать либо язык титульной нации республики (в данном случае латышский), либо русский язык, а также один иностранный язык. Это отличалось от предыдущей системы образования, где изучение всех трех языков было обязательным для школьников.

Литва и Польша

В XIX веке Российская империя стремилась заменить украинский, польский, литовский и белорусский языки и диалекты русским в тех районах, которые были аннексированы Российской империей после разделов Польши (1772–1795) и Венского конгресса (1815). К 1815 году в Имперской России сложилась критическая культурная ситуация:

Значительная часть российского общества подверглась иностранному влиянию в результате наполеоновских войн и казалась открытой для перемен. В результате присоединения обширных польских территорий к 1815 году не менее 64 процентов дворянства Российской империи составляли люди польского происхождения, и поскольку грамотных поляков было больше, чем русских, большее число людей в империи умело читать и писать по-польски, чем по-русски. Третий по величине город, Вильнюс, был полностью польским по характеру, а его университет считался лучшим в империи. Русификация в Конгресс-Польше усилилась после Ноябрьского восстания 1831 года, и особенно после Январского восстания 1863 года. В 1864 году польский и белорусский языки были запрещены в общественных местах; в 1880-х годах польский язык был запрещен в школах, на территории школ и в учреждениях Конгресс-Польши. Запрещались исследования и преподавание польского языка, польской истории и католицизма. Неграмотность росла, поскольку поляки отказывались изучать русский язык. Студентов наказывали за сопротивление русификации. Была создана польская подпольная сеть образования, включавшая знаменитый Летающий университет. По российским оценкам, к началу XX века около трети жителей территории Конгресс-Польши участвовали в тайном обучении с использованием польской литературы. Начиная с 1840-х годов, Россия рассматривала возможность введения кириллицы для польского языка, и первые учебники были напечатаны в 1860-х годах; однако реформа в конечном итоге была признана ненужной из-за введения школьного образования на русском языке. Аналогичная ситуация сложилась и в Литве. После Январского восстания 1863 года многие поместья и большие земельные участки были конфискованы у дворян польского и литовского происхождения, обвиненных в поддержке восстания; эти земли впоследствии были переданы или проданы русским дворянам. Деревни, где жили сторонники восстания, были заселены этническими русскими. Вильнюсский университет, где преподавание велось на польском, а не на русском языке, был закрыт в 1832 году. Литовцам и полякам было запрещено занимать любые государственные должности (включая профессиональные, такие как учителя и врачи) в Литве, что вынудило образованных литовцев переезжать в другие части Российской империи. Старый правовой кодекс был отменен и введен новый, основанный на российском кодексе и написанный на русском языке; русский язык стал единственным административным и юридическим языком в этом регионе. Большинство этих мер были прекращены в начале Русско-японской войны 1904–1905 годов, но некоторые отменялись дольше; Вильнюсский университет был вновь открыт только после того, как Россия потеряла контроль над городом в 1919 году.

Large sections of Russian society had come under the foreign influence as a result of the Napoleonic wars and appeared open to change. As a consequence of absorbing so much Polish territory, by 1815 no less than 64 percent of the nobility of the Romanov realm was of Polish descent, and since there were more literate Poles than Russians, more people within it could read and write Polish than Russian. The third largest city, Vilnius, was entirely Polish in character and its university was the best in the Empire. Russification in Congress Poland intensified after the November Uprising of 1831, and in particular after the January Uprising of 1863. In 1864, the Polish and Belarusian languages were banned in public places; in the 1880s, Polish was banned in schools, on school grounds, and in the offices of Congress Poland. Research and teaching of the Polish language, Polish history, or Catholicism were forbidden. Illiteracy rose as Poles refused to learn Russian. Students were beaten for resisting Russification. A Polish underground education network was formed, including the famous Flying University. According to Russian estimates, by the start of the 20th century, around one third of the inhabitants in the territory of Congress Poland participated in secret teaching with use of Polish literary works. Starting in the 1840s, Russia considered introducing Cyrillic script for spelling the Polish language, with the first school books printed in the 1860s; the reform was eventually deemed unnecessary because of the introduction of school education in the Russian language. A similar development took place in Lithuania. After the 1863 January Uprising, many manors and great chunks of land were confiscated from nobles of Polish and Lithuanian descent who were accused of helping the uprising; these properties were later given or sold to Russian nobles. Villages where supporters of the uprising lived were repopulated by ethnic Russians. Vilnius University, where the language of instruction had been Polish rather than Russian, closed in 1832. Lithuanians and Poles were banned from holding any public jobs (including professional positions, such as teachers and doctors) in Lithuania; this forced educated Lithuanians to move to other parts of the Russian Empire. The old legal code was dismantled and a new one based on the Russian code and written in the Russian language was enacted; Russian became the only administrative and juridical language in the area. Most of these actions ended at the beginning of the Russo Japanese War of 1904–1905, but others took longer to be reversed; Vilnius University re opened only after Russia had lost control of the city in 1919.

Бессарабия/Молдова

Бессарабия была аннексирована Российской империей в 1812 году. В 1816 году Бессарабия стала автономным государством, но лишь до 1828 года. В 1829 году использование румынского языка было запрещено в администрации. В 1833 году использование румынского языка было запрещено в церквях. В 1842 году преподавание на румынском языке было запрещено в средних школах, а в начальных школах – в 1860 году. Российские власти поощряли миграцию молдаван в другие провинции Российской империи (особенно на Кубань, в Казахстан и Сибирь), в то время как переселение туда поощрялось среди представителей других этнических групп (особенно русских и украинцев, называемых в XIX веке «малороссами»). Хотя перепись 1817 года не фиксировала этническую принадлежность, румынские авторы утверждают, что в то время в Бессарабии проживало 86% молдаван, 6,5% украинцев, 1,5% русских (липованцев) и 6% представителей других этнических групп. 80 лет спустя, в 1897 году, этнический состав значительно изменился: доля молдаван снизилась до 56%, тогда как украинцев стало 11,7%, русских – 18,9%, а других этнических групп – 13,4%. За 80 лет, с 1817 по 1897 год, доля молдавского населения сократилась на 30%. После советской оккупации Бессарабии в 1940 году румынское население Бессарабии подвергалось преследованиям со стороны советских властей, особенно в первые годы после аннексии, в основном по социальным, образовательным и политическим мотивам, что привело к повторному введению законов о русификации. Молдавский язык, продвигаемый советскими властями в межвоенный период сначала в Молдавской Автономной Советской Социалистической Республике, а после 1940 года преподаваемый в Молдавской Советской Социалистической Республике, фактически являлся румынским языком, но записанным с использованием варианта кириллицы, основанного на русском алфавите. Сторонники кириллической орфографии утверждают, что румынский язык исторически записывался кириллицей, хотя и в другой её версии (см. статьи «Молдавский алфавит» и «Румынский кириллический алфавит» для обсуждения этой полемики).

Bessarabia was annexed by the Russian Empire in 1812. In 1816 Bessarabia became an autonomous state, but only until 1828. In 1829, the use of the Romanian language was forbidden in the administration. In 1833, the use of the Romanian language was forbidden in churches. In 1842, teaching in Romanian was forbidden in secondary schools; it was forbidden in elementary schools in 1860. The Russian authorities encouraged the migration of Moldovans to other provinces of the Russian Empire (especially in Kuban, Kazakhstan, and Siberia), while foreign ethnic groups (especially Russians and Ukrainians, called in the 19th century "Little Russians") were encouraged to settle there. Though the 1817 census did not record ethnicity, Romanian authors have claimed that Bessarabia was populated at the time by 86% Moldovans, 6.5% Ukrainians, 1.5% Russians (Lipovans), and 6% other ethnic groups. 80 years later, in 1897, the ethnic structure was very different: only 56% Moldovans, but 11.7% Ukrainians, 18.9% Russians, and 13.4% other ethnic groups. During 80 years, between 1817 and 1897, the share of the Moldovan population dropped by 30%. After the Soviet occupation of Bessarabia in 1940, the Romanian population of Bessarabia was persecuted by Soviet authorities, especially in the years following the annexation, based mostly on social, educational, and political grounds; because of this, Russification laws were imposed again on the Romanian population. The Moldovan language promoted during the Interwar period by the Soviet authorities first in the Moldavian Autonomous Soviet Socialist Republic, and after 1940 taught in the Moldavian Soviet Socialist Republic, was actually the Romanian language but written with a version of the Cyrillic script derived from the Russian alphabet. Proponents of Cyrillic orthography argue that the Romanian language was historically written with the Cyrillic script, albeit a different version of it (see Moldovan alphabet and Romanian Cyrillic alphabet for a discussion of this controversy).

Украина

Российские и советские власти проводили политику русификации Украины с 1709 по 1991 год, прерванную политикой коренизации в 1920-х годах. После обретения Украиной независимости правительство страны проводило политику украинизации с целью сокращения использования русского языка и поддержки украинского. Политика русификации включала в себя различные инструменты, наиболее заметным из которых был явный запрет на использование украинского языка в печати, импорт литературы, постановку пьес и проведение лекций на украинском языке, начиная с 1876 года (Эмсский указ). Ряд украинских активистов совершили самоубийство в знак протеста против русификации, среди них – Василий Макух в 1968 году и Олекса Хирник в 1978 году. После аннексии Крыма Россией в 2014 году и появления неподконтрольных Украине формирований, поддерживаемых Россией, на востоке Украины была инициирована скрытая форма русификации, несмотря на то, что в этих регионах преобладает русскоязычное население.