Калвертон: История и современность деревни в Ноттингемшире.

Введение

Калвертон – деревня и гражданский приход в Нотингемшире, Англия. Он расположен в районе Гедлинг, примерно в 7 милях (11 км) к северо-востоку от Ноттингема, в 10 милях (16 км) к юго-востоку от Мэнсфилда, и, как и соседние Вудборо и Лэмбли, находится на одном из небольших притоков Довер-Бек. Перепись 2021 года зафиксировала 7282 жителя в 3120 домохозяйствах. Около 3 км к северу от деревни находится место предполагаемого заброшенного поселения Салтерфорд. Приход граничит на юго-востоке с Вудборо, на юго-западе с Арнольдом, Папплвиком и Рейвенсхэдом, на севере с Блайдвортом, а на северо-востоке с Окстоном и Эпперстоуном. На протяжении большей части своей истории Калвертон был лесной деревней, расположенной в части Шервуда, известной как Торни Вуд Чейз, с сельской экономикой, ограниченной недостатком пастбищ, что, вероятно, придавало особое значение ремеслам, таким как деревообработка и вязание чулок. Парламентское огораживание 1780 года принесло деревне некоторый аграрный прогресс, но только открытие угольной шахты Национальной угольной корпорацией в 1952 году положило начало формированию современной идентичности деревни, с новыми жилыми районами и значительным ростом населения. Шахта была закрыта в 1999 году, и хотя небольшой промышленный парк обеспечивает некоторую местную занятость, Калвертон приобрел характер крупной пригородной деревни. В мае 1974 года деревня была официально объединена с городом Longué-Jumelles в долине Луары во Франции.

Топонимика

Место упоминается как Калвретон в «Книге Страшного суда» 1086 года и как Кальвиртон в Rotuli Hundredorum 1275 года. Исследователи полагают, что название означает «ферма телят», происходя от староанглийского слова calf (родительный падеж множественного числа «calfra») + tūn. Калвертон – одно из ряда поселений в этом районе (вместе с Октоном, Булкотом и Лэмбли), в названиях которых присутствуют элементы, связанные с животными; это породило предположение о существовании некой неизученной древней функциональной связи между этими местами. Солтерфорд (см. далее) в 1086 году назывался Солтрефорд и, вероятно, означает «брод соляников», где соляник – это торговец или перевозчик соли, а не производитель этого товара. Хотя это место находилось в лесу, рядом проходила дорога в Йорк, или Королевская дорога (предшественник автомагистрали A614), и ею, вероятно, часто пользовались соляные перевозчики. Альтернативное объяснение, что название происходит от брода у соляного склада или места для прыжков оленей (латинское saltatorium) на границе королевского охотничьего угодья Шервудского леса, и не имеет отношения к соли, представляется менее вероятным. Боннер Хилл, Боннер Лэйн и Бёрнор Пул, возможно, содержат древнескандинавское слово brunnr, означающее «источник», и древнеанглийское haugr, означающее «холм». В качестве альтернативы, первый элемент может происходить от древнеанглийского burna, означающего «источник» или «ручей».

Роман Калвертон

Есть следы двух римских маршевых лагерей в поле к северо-востоку от перекрестка дорог Окстон-роуд и Уинбуш-лейн, на западном склоне долины реки Довер-Бек. Они были выявлены по аэрофотоснимкам, при этом каких-либо наземных свидетельств в виде валов и рвов не обнаружено. Территория лагерей находится под охраной как объект культурного наследия. Меньший лагерь площадью в четыре акра полностью расположен внутри оборонительных сооружений более крупного, возможно, более раннего лагеря площадью около двадцати шести акров. Считается, что следы маршевых лагерей – это остатки укреплений, возведенных воинским подразделением для ночлега, в условиях возможного нападения. Размеры лагеря определялись численностью воинского подразделения. Временный характер этих лагерей позволяет предположить, что значительных археологических находок, помимо выявленных следов укреплений, ожидать не стоит. Свинцовая фигурка была найдена на "вершине холма" в Калвертоне. Она изображает обнаженную сидящую женщину с длинными волосами, украшенную простым круглым головным убором. Возможно, это изображение богини плодородия, местной версии Венеры. Согласно "Истории округа Виктория", в XVIII веке где-то в приходе в разбитом горшке было найдено около двухсот денариев, в основном времен правления Траяна и Адриана (98–138 гг. н.э.). Однако это вполне может быть повторный отчет о находке, сделанной в 1765 году, когда в "Котле Робин Гуда", недалеко от соединения дорог Хейвуд Оукс и A614, был обнаружен сосуд, полный римских монет. В последнее время два очень похожих клада монет были найдены на расстоянии менее трехсот ярдов друг от друга. Первый – в июне 1959 года при проведении работ по фундаменту начальной школы Манор-парк на Коллиер-роуд, а второй – во время строительства дома на Крукдол-лейн примерно в апреле 1960 года. Ни с одним из кладов не было обнаружено никаких строительных остатков, а единственным сопутствующим археологическим материалом был глиняный горшок, в котором был спрятан первый клад. Хотя большинство римских кладов монет, как полагают, были спрятаны для сохранности с намерением их последующего извлечения, возможно, что некоторые клады вместо этого могли представлять собой общинные обетные дары богам.

There are traces of two Roman marching camps in a field north east of the Oxton Road and Whinbush Lane crossroads on the west side of the valley of the Dover Beck These were identified from aerial photographs, there being no above ground evidence in the form of earthworks. The site of the camps is a protected Scheduled Monument. A smaller one of four acres is set wholly within the defences of a larger, perhaps earlier, one of about twenty six acres. Marching camps traces are thought to be the remains of the entrenchments made by an army unit for an overnight stop, where there was the chance of an attack. The dimensions of the camp are dictated by the size of the army unit. The transitory nature of these camps suggests that there are unlikely to be substantial archaeological features, other than the identified entrenchment traces. A lead figurine was found at "a hill top site" in Calverton. It is of a naked seated female personage with long hair, topped by a plain round head dress. It may depict a fertility goddess, perhaps a local version of Venus. According to the Victoria County History, nearly two hundred denarii, chiefly of Trajan and Hadrian (A. D. 98–138), were supposedly found, in the eighteenth century, in a broken pot somewhere in the parish. This may well, however, be a duplicate report of a find, in 1765, of a vessel full of Roman coins dug up at 'Robin Hood's Pot' close to the junction of Haywood Oaks and the A614. More recently, two very similar coin hoards were unearthed at sites less than three hundred yards apart. The first in June 1959, during work on the foundations of Manor Park Infants' School, Collyer Road, and the second during the building of a house in Crookdole Lane in about April 1960. No structural remains were detected with either hoard and the only associated archaeological material was the earthenware pot in which the first hoard was concealed. While most Roman coin hoards are believed to have been buried for safe keeping, with the intention of being eventually recovered, it is possible that hoards may instead sometimes represent communal votive offerings to the gods.

Исследование Демсе

Исследование, проведенное в 1086 году, показывает, что Кальвертон принадлежал трем сторонам: архиепископ Йоркский владел одной частью как бервиком (или отдаленным поместьем) своей вотчины в Блидворте, с церковью и священником, а две другие части принадлежали Рожеру де Пуату и тену Эльфрику из Колвика. Церковь – одна из восьмидесяти пяти, упомянутых среди примерно четырехсот населенных пунктов, перечисленных в Ноттингемшире, и вполне возможно, что ее существование в то время было обусловлено расположением на земле, входившей в состав архиепископского поместья. Упоминаются два свободных крестьянина (sochemannus), тринадцать жителей деревни (villanus), два мелких землевладельца (bordarius) и священник. Если предположить, что эти лица были главами восемнадцати домохозяйств, то население Кальвертона в 1086 году, вероятно, составляло около семидесяти человек.

Население

Протестантские отчеты 1642 года предназначались для составления полного списка всех мужчин старше восемнадцати лет в каждом приходе, которые принесли клятву "жить и умереть за истинную протестантскую религию". Общую численность населения можно легко вычислить, учитывая предполагаемую долю населения младше восемнадцати лет, возможно, 40%, и удвоив ее, чтобы учесть женщин. В приходских отчетах Калвертона указано 75 имен с примечанием "отказов нет". Таким образом, оценка численности населения деревни непосредственно перед Английской гражданской войной составляет 250 человек. Множитель, рекомендованный некоторыми исследователями, равен 4,3, что дает численность населения Калвертона в конце Английской гражданской войны – 223 человека в 52 домохозяйствах. Среди фамилий, встречающихся в деревнях в период Гражданской войны, – Купер, Уилкинсон, Мартин, Пеппер, Моттрам и Стуртивант. Вскоре после Реставрации Калвертон лишился своего викария Джона Аллота из-за несогласия. Акт об единообразии 1662 года требовал использования всех обрядов и церемоний, содержащихся в Книге общих молитв, во время церковных служб. Преподобный Аллот, пуританин, был одним из почти двух тысяч священнослужителей, отказавшихся подчиниться и отстраненных от должности в ходе Великой высылки из Англиканской церкви за несоблюдение Акта. Он отправился в Лондон и служил в частном порядке, но вскоре после этого умер. Акт способствовал развитию идей несогласия и религиозного инакомыслия в английском обществе. К 1676 году стало крайне важно узнать религиозные взгляды людей, поскольку католик Джеймс, вероятно, должен был сменить своего брата, короля Карла II. Эта обеспокоенность привела к проведению Комптонской переписи, общенационального церковного обследования, названного в честь Генри Комптона, епископа Лондона. Взрослые (то есть люди старше 16 лет) из каждого прихода регистрировались как причастники, тайные католики или другие инакомыслящие. В Калвертоне было зарегистрировано 129 причастников, тайных католиков не было, но примечательно 52 инакомыслящих. Демографические историки предполагают, что доля населения старше шестнадцати лет в поселениях в то время составляла около 65%, поэтому простой расчет дает общую численность населения в 278 человек. Однако оценка численности населения менее интересна, чем высокая доля инакомыслящих, что, возможно, было результатом изгнания викария Калвертона Джеймса Стивенсона по неизвестной причине в период между 1654 и июлем 1656 года (Стивенсон, однако, ранее был изгнан из Блэкуэлла в Дербишире в конце 1640-х годов за то, что был "скандально пьяным"), а также изгнанием Джона Аллота за несогласие (выше) в 1662 году. Изгнания оставляли вакуум в приходе, что, возможно, способствовало росту групп инакомыслящих. В 1677 году Роберт Торотон отметил, что Калвертон был "населенной деревней с пустой церковью, в основном". В 1743 году был назначен новый архиепископ Йоркский, Томас Херринг. Вскоре после вступления в должность он написал всем священнослужителям в епархии, запросив информацию о приходах, в которых они служили. Курат Калвертона Морис Пью (1705–1766) ответил на архиепископский запрос, и его ответы содержат интересную случайную информацию о жизни в деревне в середине XVIII века:

The Protestation Returns of 1642 were intended to record a full list of all male inhabitants aged eighteen years and over in each parish, who took an oath to "live and die for the true Protestant religion". A population total can be easily calculated by allowing for the estimated proportion of the population under the age of eighteen years, perhaps 40% and doubling to allow for women. Seventy five names are listed in the Calverton parish returns, with the note "none refused". A population estimate for the village, immediately before the English Civil War, is therefore 250. A multiplier, recommended by some authorities, is 4.3, which gives a population for Calverton at the end of the English Civil War, of 223 in the fifty two households. Village surnames which span the Civil War period include Cooper, Wilkinson, Martin, Pepper, Mottram and Sturtivant. Soon after the Restoration, Calverton lost its vicar, John Allot, for non conformity. The Act of Uniformity 1662 required the use of all the rites and ceremonies in the Book of Common Prayer in church services. Revd. Allot, a puritan, was one of nearly two thousand clergymen who refused to conform and were removed from office in the Great Ejection from the Church of England for not complying with the Act. He went to London and ministered in private, but died soon afterwards. The Act encouraged the notion of non conformity and religious dissent in English society. By 1676 it was of urgent interest to discover the religious opinions of the people, since the Catholic James was likely to succeed his brother King Charles II. This anxiety led to the Compton Census, a national ecclesiastical survey named for Henry Compton, Bishop of London. Adults (i. e. people over the age of 16) of each parish were recorded as either communicants, popish recusants, or other dissenters. In Calverton 129 communicants were recorded, no recusants, but a remarkable fifty two dissenters. Demographic historians suggest that the proportion of the population over sixteen in settlements at the time was about 65%, so a simple calculation gives the total population as 278. The population estimate is less interesting however than the high proportion of dissenters, which may well have been a result of the ejection from his living of Calverton's vicar, James Stephenson for an unknown reason, at some time between 1654 and July 1656 ( Stephenson, had however previously been ejected from Blackwell, in Derbyshire in the late 1640s for being a "scandalous drunkard"), and also by the 1662 ejection of John Allot for non conformity (above). Ejections left a void in a parish, which may have facilitated the growth of groups of dissenters. In 1677 Robert Thoroton commented that Calverton was ' a populous village, with an empty church, for the most part'. In 1743 a new Archbishop of York, Thomas Herring, was appointed. Soon after taking up his post he wrote to all the clergy within the diocese, seeking information about the parishes they served. Calverton's curate, Maurice Pugh (1705–1766), replied to the archiepiscopal enquiry, and his answers give interesting incidental information about life in the village in the mid 18th century:

I. В нашем приходе около восьмидесяти семей, но есть две семьи инакомыслящих, одна пресвитерианская, другая квакерская.
II. У нас есть лицензированный Дом собраний в нашем приходе для пресвитериан, но он не использовался в течение последних 5 или 6 лет.
III. У нас есть благотворительная школа, но она не финансируется, чтобы обучать четырнадцать детей чтению на английском языке под руководством мистера Абеля Смита, доверенного лица покойного мистера Лабрея из этого города. Дети обучаются в соответствии с каноном.
IV. У нас нет богадельни, но есть земля, пожертвованная бедным миссис Джейн Пеппер из этого прихода и другими, доход от которой составляет 2:7:0 фунтов стерлингов в год. Викарий и приходские старосты совместно распоряжаются ею для бедных, мы не знаем о злоупотреблениях в управлении ею.
V. Я проживаю в своем викариате в Калвертоне.
VI. Я выполняю свои обязанности сам.
VII. Я не знаю таких людей (т.е. некрещеных прихожан).
VIII. Я читаю общественную службу один раз каждое воскресенье в моей церкви утром и вечером попеременно. Я обязан служить в церкви Вудборо, которая приписана к Калвертону. Я полагаю, что небольшое пособие от церкви Саутвелла является причиной того, что служба не может быть выполнена в соответствии с каноном.
IX. Я оглашаю детей и слуг во время Великого поста и все лето с мая по Михаила, и провожу некоторое время каждое воскресное вечернее время, обучая молодежь основам христианской религии.
X. Я причащаю верующих четыре раза в год, по крайней мере. У меня около ста пятидесяти причастников, они все причащаются два или три раза в год, около шестидесяти на прошлой Пасхе.
XI. Я заранее объявляю о причастии перед ее совершением. Мои прихожане сообщают мне, когда молодые люди намереваются причаститься или новые слуги, но пожилых людей я не прошу об этом, но буду в будущем. У меня не было причин отказывать кому-либо в причастии.
Калвертон, 21 мая 1744 г.
Морис Пью, викарий.

Если размер семьи в 1743 году составлял 4,75, то в поселении проживало около 380 жителей в то время. Двадцать лет спустя, во время визитации архиепископа Драммонда в 1764 году, Морис Пью сообщил, что число семей возросло до "более 110", и, следовательно, число жителей, возможно, составляло 520 человек. Однако Тросби, писавший в 1790-х годах, утверждал, что "деревня состоит из 100 домов". К моменту первой десятилетней переписи 1801 года население возросло до 636 человек в 129 семьях.

Ограждение

До открытия угольной шахты в 1952 году, крупнейшим социальным изменением в истории Калвертона, вероятно, было парламентское огораживание 1778–80 годов. К 1 декабря 1778 года, когда в парламент была представлена петиция об огораживании от "нескольких землевладельцев и заинтересованных лиц", около 996 акров, или примерно 30% прихода, уже были огорожены. Часть этих акров, безусловно, приходилась на дома и сады самой деревни, а остальное было огорожено по частям на протяжении веков. Награда, выданная в 1780 году, показала, что для огораживания осталось всего 51 акр открытых полей. Это примерно 1,5% от общей площади прихода, поэтому любые предположения о том, что основной целью огораживания Калвертона было преобразование деревенской пашни из полос и фурроу в больших общинных полях в современный ландшафт, следует отвергнуть. Остальная огороженная земля составляла около 550 акров заячьих полей и леса Сансом, а также 1728 акров общих земель и леса, большая часть которых находилась к западу от старой дороги Раффорд (A614). Калвертон был одним из примерно сорока поселений в пределах древних границ Шервудского леса и, следовательно, подлежал лесным законам, которые защищали как животных (прежде всего оленей) для исключительного использования короля. Возможно, именно поэтому сельскохозяйственное улучшение и коммерческое развитие в Калвертоне отличались от других, более чисто сельскохозяйственных поселений. В частности, деревня находилась в южном из двух административных районов или судебных округов, на которые был разделен Шервудский лес, части, называемой Торни Вуд Чейз, наследственным хранителем которой был граф Честерфилд. Торни Вуд Чейз ранее был хорошо заросшим лесом и населен пятнистыми оленями, но рост населения и изменения в сельскохозяйственной практике меняли характер этого района. Еще в 1609 году карта Ричарда Бэнкса показала прогресс огораживания в приходе. Калвертон, как и большинство поселений на карте Бэнкса, был окружен рядом больших общинных пахотных полей. Они, должно быть, существовали на протяжении многих веков, но к 1609 году часть земли каждого большого открытого поля была преобразована в отдельные участки, не подлежащие общинному использованию, некоторые из которых могли использоваться для выпаса скота. На карте Калвертона показано около двадцати небольших участков, выделенных из части поля, The Moores, к северо-востоку от деревни, между нынешним Каррингтон-Лейн и Довербек. Рядом находился более крупный New Close. Многие другие участки, большие и маленькие, были созданы между Темной дорогой и южной границей прихода с Вудборо, в большом Hyll Feild. Еще больше участков тянутся вдоль западного края Hyll Feild по руслу ручья, который теперь протекает возле Джордж-Лейн. Другие части прихода были менее подвержены созданию постоянных участков, поскольку они были более лесистыми и практиковалось подсечно-огневое земледелие. Эти участки были временными огороженными землями, выделенными из лесных пустошей и овечьих пастбищ. Участки земли огораживались и обрабатывались как пахотные земли до семи лет, после чего ограждения убирались, и земля возвращалась в открытый лес. В Калвертоне каждый мессуаж имел право, как обычное или общее право, на акр подсеки, а каждый коттедж – на пол-акра. Согласно истории округа доктора Торотона, свободными землевладельцами Калвертона в 1612 году были Кристофер Стрелли, Джон Стуртивант, Роберт Купер, Джон Лис, Томас Лисон, Эд. Бенет, Джон Барбер, Джон Лэмбри, Хамфри Юл, Юзеби Маршалл из Арналла, Джон Чаворт из Саутвелла, эсквайр и Джон Крессуэлл. В марте 1779 года билль представил депутат от Ноттингемшира лорд Эдвард Бентинск, младший брат третьего герцога Портленда. В нем отмечались встречные петиции к некоторым его положениям графа Честерфилда и других мелких землевладельцев. Возражения графа Честерфилда касались предполагаемой недостаточной компенсации, которая должна быть выплачена ему как наследственному рейнджеру Торни Вуд Чейз. Заявления графа, по-видимому, были удовлетворены инициаторами, и билль был соответствующим образом изменен. Другие противники, во главе с жителем деревни Уильямом Хутвейтом, назвали себя "владельцами и собственниками древних домов, имеющими право на общие земли". Они утверждали, что принятие билля нанесет ущерб их правам и собственности (как отмечалось выше, осталось всего 51 акр открытых полей) и нанесет ущерб обществу в целом. Им удалось добиться назначения дополнительного, пятого, комиссара, местного жителя Джорджа Пэдли из Калвертона, для представления их интересов. Акт о разделении и огораживании открытых полей, лугов, пастбищ, общих земель, леса и пустошей в приходе Калвертон в графстве Ноттингем (19 Geo. 3. c. 79) был принят парламентом в мае 1779 года. Спустя чуть больше года, 7 июля 1780 года, комиссары смогли подписать награду. Сто семьдесят участков земли были распределены между почти девяноста владельцами. Поскольку около 2334 акров Калвертона было огорожено за столь короткий период времени, весьма вероятно, что многие детали, упомянутые в награде, уже были согласованы между основными землевладельцами, а работа комиссаров заключалась в удовлетворении требований тех жителей, которые, возможно, вообще не владели землей, но имели общинные права по всему приходу. Эти права заменялись, при огораживании, небольшими земельными участками. Джон Роу (q. v.), например, получил всего 11 перчей, или около 330 квадратных ярдов. Основными землевладельцами теперь были пребендарии Окстона, преподобный Джеймс Бингем в качестве викария, герцог Портленд, Маргарет Шербрук, Элизабет Бейнбридж и Томас Смит. Однако было много других мелких собственников, и из-за этого множества собственников Калвертон нельзя было описать как "закрытую деревню", где собственность находилась в руках нескольких человек, которые могли контролировать развитие и, например, ограничивать въезд людей, которые могли бы стать зависимыми от бедной помощи. Первоначальный стимул или искра для парламентского огораживания неясны. Как отмечалось, это было не для реорганизации пашни, но поскольку крупнейшими землевладельцами Калвертона теперь были владельцы двух пребенд Окстона, Хью Томас и Джон Марсден, возможно, это было вызвано ими, чтобы ежегодная выплата десятины пребендариям могла быть заменена земельным участком, и вся десятина могла быть отменена. Впоследствии земля, которая была выделена, обеспечивала доход для содержания пребендариев, которые служили в соборе Саутвелл. Герцог Портленд также поддержал бы огораживание, поскольку общинное право жителей Калвертона на подсечно-огневое земледелие, должно быть, было раздражающим фактором в то время, когда "Дюкерии" начали поглощать лесные пустоши. Возможно, подстегнутые социальными потрясениями парламентского огораживания и постепенным движением к самопомощи, первое дружеское общество в деревне было основано в 1783 году и зарегистрировано в 1794 году в соответствии с положениями первоначального Закона о дружеских обществах 1793 года (Закон Роуза). Регистрация давала дружескому обществу определенную правовую защиту, рекламировала его роль поставщика пособий по болезни и могла помочь предотвратить подозрения в профсоюзной деятельности. К 1815 году в Калвертоне, возможно, существовало пять дружеских обществ, в том числе одно для женщин.

Until the opening of the colliery in 1952, the greatest social change in Calverton's history had been arguably the parliamentary enclosure of 1778–80. By the time that an enclosure petition was presented to Parliament on 1 December 1778 by "several landowners and persons interested", some 996 acres, or about 30% of the parish had already been enclosed. Some of these acres would of course have been accounted for by the houses and gardens of the settlement itself and the rest had been enclosed piece meal over centuries. The award, when it came in 1780, would reveal that there had been only 51 acres of the open fields left to enclose. This is about 1 1/2% of the total area of the parish, so any notion that the primary objective of Calverton's enclosure was to rearrange the village arable from strips and furlongs in large communally farmed fields, into the landscape of today, must be resisted. The rest of the land enclosed was about 550 acres of warren and Sansom wood and 1728 acres of common and forest, much of it to the west of the Old Rufford Road (A614). Calverton was one of forty or so townships within the ancient bounds of Sherwood Forest, and so was subject to forest law, which protected both the animals (primarily deer) for the exclusive use of the king. It may be that because of this, agricultural improvement and commercial development in Calverton was different from other, more purely agricultural, settlements. Specifically the village was situated in the southern of the two administrative districts or bailiwicks into which Sherwood Forest was divided, the part called Thorney Wood Chase, of which the Earl of Chesterfield was hereditary keeper. Thorney Wood Chase was formerly well wooded and stocked with fallow deer, but growth of population and changes in agricultural practice were altering the character of the area. Back in 1609 Richard Bankes' map had shown the progress of enclosure in the parish. Calverton, like most settlements on Bankes' map, was found to be surrounded by a number of large communally farmed arable fields. These must have been in existence for many centuries, but by 1609 each of the large open fields had had some of its land changed into non communable closes, some of which may have been used for pasture. In Calverton the map shows about twenty small closes converted out of a portion of a field, The Moores, to the north east of the village, between the present Carrington Lane and the Doverbeck. Nearby was a bigger New Close. Many other closes, large and small, had been created between Dark Lane and the southern parish boundary with Woodborough, in the large Hyll Feild. More closes line the western edge of the Hyll Feild along the course of the stream which now flows near George's Lane. Other parts of the parish were less subject to the making of permanent closes, as they were more wooded and breck agriculture was practised. These brecks were temporary enclosures made out of the forest waste land and sheep walks. Plots of land were fenced off and ploughed as arable for up to seven years, after which period the fences were taken down and the land reverted to open forest. In Calverton each messuage was entitled, as a customary or common right, to an acre of the breck, and each cottage to half an acre. According to Dr. Thoroton's history of the county, the freeholders of Calverton in 1612 were Christopher Strelley, John Sturtivant, Robert Cooper, John Lees, Thomas Leeson, Ed. Benet, John Barber, John Lambrey, Humfr. Youle, Euseby Marshall of Arnall, John Chaworth of Southwell, esquire and John Cressewell. A bill was presented in March 1779 by the Nottinghamshire MP Lord Edward Bentinck, who was the younger brother of the third Duke of Portland. It noted counter petitions to some of its provisions by the Earl of Chesterfield and other smaller owners. The Earl of Chesterfield's objections concerns the alleged insufficient compensation to be allowed to him as hereditary ranger of Thorney Wood Chase. The earl's claims were apparently met by the promoters, and the bill was amended accordingly. The other counter petitioners, led by villager William Huthwaite, described themselves as "owners and proprietors of ancient houses having right of common". They alleged that if the bill passed it would be prejudicial to their rights and properties (as noted above, only 51 acres of open fields remained) and injurious to the public in general. They successfully secured the appointment of an additional, fifth, commissioner, a local man George Padley of Calverton, to represent their interests. An Act for dividing and inclosing the open fields, meadows, pastures, commons, forest and waste grounds in the parish of Calverton in the County of Nottingham (19 Geo. 3. c. 79) was passed by Parliament in May 1779. After a little over a year, on 7 July 1780, the commissioners were able to sign the award. One hundred and seventy plots of land were allotted to nearly ninety owners. Because about 2,334 acres of Calverton had been enclosed in such a short time, it seems very likely that much of the detail mentioned in the award had already been agreed by the principal owners, and the work of the commissioners will have been to satisfy the claims of those villagers who perhaps owned no land at all, but did have common rights around the parish. These rights would be replaced, at enclosure, by small allotments of land. John Roe (q. v.) for example received just 11 perches, or about 330 square yards. The principal landowners were now the prebends of Oxton, Revd James Bingham as vicar, the Duke of Portland, Margaret Sherbrooke, Elizabeth Bainbrigge and Thomas Smith. There were many other smaller proprietors however, and because of this multiplicity of ownership, Calverton could not be described as a "closed village", where the property was in the hands of a few people who could control development and, for example, restrict people coming in who might become dependent on poor relief. The initial stimulus or spark to parliamentary enclosure is not clear. As noted, it was not to reorganise the arable, but since the largest Calverton landowners were now the holders of the two prebends of Oxton, Hugh Thomas and John Marsden, it may well have been prompted by them, so that the annual payment of tithes to the prebendaries could be changed into an allotment of land, and all tithes could be extinguished. Thereafter the land, that had been allotted, would provide an income to maintain the prebendaries, who served at Southwell Minster. The Duke of Portland would also have been a supporter of enclosure, since the Calverton villagers' common right of breck agriculture must have been an irritation at a time when the 'Dukeries' were beginning to subsume the forest wastes. Perhaps prompted by the social upheaval of parliamentary enclosure and by a gradual movement towards self help, the first friendly society in the village was formed in 1783, and registered in 1794 under the provisions of the original Friendly Societies Act of 1793 (Roses's Act). Registration gave a friendly society a measure of legal protection, publicised its role as a provider of sickness benefit, and might help to prevent it from falling under suspicion of trade union activity. By 1815 there were perhaps five friendly societies extant in Calverton, including one for women.

Двадцатый век

Сельский исход девятнадцатого века замедлился в начале двадцатого, отчасти из-за временного процветания в сельском хозяйстве, и население Калвертона незначительно уменьшилось до 1101 человека в 1911 году и 1040 в 1921 году, а затем возросло до 1058 в 1931 году. Десятилетняя перепись населения в 1941 году не проводилась из-за Второй мировой войны, но к 1951 году, в конце последнего десятилетия, когда Калвертон мог по праву считаться сельской деревней, население увеличилось до 1304 человек в 431 домохозяйстве. Как отмечалось выше, Калвертон не имел централизованного водоснабжения, а существующие запасы часто были недостаточны для нужд населения деревни. Кроме того, в засушливые периоды воду приходилось доставлять на большие расстояния для поения скота. В июне 1900 года Басфордский районный совет (Basford RDC) принял предложение сэра Чарльза Сили обеспечить Калвертон водоснабжением. За его счет должны были быть построены водохранилище, насосная станция и дом для обслуживающего персонала, а деревня должна была получать 10 000 галлонов воды в день из скважины за 87 фунтов стерлингов в год. Водохранилище и насосная станция располагались на месте современного Waterworks Cottage, недалеко от Лонг Драйв. Первое упоминание о футбольной команде Калвертона, которое удалось найти, относится к ноябрю 1903 года, когда состоялась жеребьевка второго раунда Кубка Ноттс (Notts. Shield Competition), и "Калвертон Сент-Уилфридс" был назначен играть дома против "Карлтон Сент-Полс". В 1908 году "Калвертон Сент-Уилфридс" был дисквалифицирован из Кубка за многочисленные нарушения, включая выход на поле четырех не имеющих права играть игроков, а секретарь клуба Ф. Дови был отстранен от игры и футбольного менеджмента. На всеобщих выборах 1906 года 346 (мужских) жителей деревни имели право голоса в избирательном округе Ньюарк, что составляло около 31% от общего населения Калвертона. Это следует сравнить с 60 жителями деревни, или всего 4%, которые имели право голоса в 1851 году (см. выше). Увеличение числа избирателей было следствием Второго и Третьего избирательных актов 1867 и 1884 годов. Самые бедные мужчины все еще не могли голосовать из-за имущественного ценза, который был отменен только в 1918 году. Последняя перепись населения перед Первой мировой войной зафиксировала 1101 жителя в 275 домохозяйствах. Определенные фамилии преобладали: 114 носили фамилию Мидс, 63 – Бинч, 50 – Купер и 50 – Уортингтон. Вскоре жителей деревни стали призывать на военную службу, и когда кооперативу Калвертона не удалось предотвратить призыв Уильяма Лойда Мидса, утверждалось, что они потеряли своего последнего сотрудника-мужчину. К концу войны Калвертон потерял 33 человека (более 6% мужского населения); имена погибших выгравированы на мемориале в церкви. После войны, в результате кампании "Дома для героев", был принят жилищный закон, разрешавший строительство муниципального жилья. В 1920 году Басфордский районный совет разработал планы строительства домов в деревне для сдачи в аренду, что должно было стоить 1300 фунтов стерлингов. Советник Калвертона Чарльз Коллиер (1877–1953) был шокирован ценой и указал, что средняя арендная плата в деревне составляла всего 2 шиллинга 6 пенсов (12,5 пенсов) в неделю. Неизвестно, сколько домов было построено, но население увеличилось с 272 домохозяйств в 1921 году до 305 в 1931 году, поэтому, возможно, было построено менее тридцати домов за десятилетие. В 1919 году Комитет по военному сельскому хозяйству Ноттс предложил построить железную дорогу для улучшения транспортного сообщения в сельскохозяйственных районах Ноттингемшира, которая соединила бы Лоудхэм с точкой недалеко от Блайдворта и обслуживала бы Эпперстон, Вудборо, Калвертон и Окстон. 1930-е годы принесли значительные изменения в деревню. Электрическое освещение появилось в 1930 году, когда в октябре того же года было установлено всего дюжина уличных фонарей. Поставщиком могла быть компания Derbyshire and Nottinghamshire Electric Power Company Limited. К 1939 году количество воздушных электрических кабелей считалось "опасным", и поступали просьбы прокладывать новые кабели под землей. В августе 1932 года инженер-водопроводчик Ноттингемской корпорации выразил разочарование тем, что из деревень поступает мало заявок на подключение к централизованному водоснабжению, поскольку жители, казалось, были удовлетворены существующими "негигиеничными" источниками воды из скважин. В Калвертоне, где прокладка трубопроводов была почти завершена, на централизованное водоснабжение подписались только 125 из 308 домов. В июле 1935 года, в период, когда плавание на открытом воздухе становилось популярным по всей стране и местные советы строили лидо, на Мур-Лейн как частное предприятие двух местных предпринимателей, Мессирсов П. Бэггли и А. Роден, был открыт бассейн Spring Water Lido размером 75 на 30 футов. Бассейн был оборудован вышки для прыжков, раздевалок и кафе и питался от естественного источника, подающего 300 галлонов воды в минуту. В 1947 году был создан клуб Lido Social Club, который к 1950 году насчитывал 1100 членов. В июне 1937 года Джеймс Сили (1901–1956) открыл новый павильон для крикета в ту же неделю (как он отметил), когда он присутствовал на церемонии закладки первого камня в связи со строительством новой шахты (см. выше). Крикетное поле было предоставлено его дедом сэром Чарльзом Сили в 1910 году. Хотя первая шахта была прорыта в 1937 году, бурение скважин в Окстоне, Тургатоне и других местах было проведено еще в 1910 году для более точного определения масштабов скрытого угольного бассейна Ноттингемшира. В результате бурения ожидалось, что уголь можно будет разрабатывать прибыльно, как это уже делалось в Гедлинге. В 1921 году Джордж Спенсер из Ассоциации шахтеров Ноттс заявил, что уголь "известно, что существует" в Калвертоне. Работы на шахте начались в июне 1937 года, когда семейная компания Babbington Colliery Co., принадлежащая семье Сили, начала прокладку ствола, который обеспечил бы вентиляцию и "подъем рабочих" на шахту Bestwood. В 1938 году компания Babbington Colliery Co. была поглощена компанией Bestwood Coal and Iron Company, которая вскоре была переименована в B. A. Collieries Ltd. Примерно в то же время Чарльз Коллиер (который к тому времени был председателем как Басфордского районного совета, так и приходского совета Калвертона, а также фермером по разведению домашней птицы в Калвертоне) вел переговоры с Министерством здравоохранения о выделении средств на строительство очистных сооружений для деревни. В то время очистных сооружений не было вообще, а возможность того, что владельцы шахты B. A. Collieries Ltd. могут захотеть построить шахтерскую деревню на 500 домов и увеличить население с расчетных 1200 человек, сделала переговоры более срочными. Ствол шахты высотой 527 метров был завершен в начале 1939 года, и к сентябрю того же года было построено несколько зданий и двадцать два дома предполагаемой шахтерской деревни по проекту Джеффри Джеллико. Вторая мировая война прервала дальнейшие работы. В 1940 году Trent Fishery Board, предшественник Trent River Authority, открыл рыбоводческую ферму Калвертон с целью разведения тысяч рыб для зарыбления рек и водоемов по всей стране. Ферма состояла из сараев с лотками для вылупления и шестидесяти трех прудов, объединенных в девять групп по семь прудов в каждой. Водоснабжение прудов осуществлялось из источника через скважину глубиной пятьсот футов. В декабре 1941 года с озера в парке Хайфилдс было привезено около 12 000 рыб, включая карпов и лещей. На ферме уже вылуплялись лосось и форель, и надеялись полностью укомплектовать ее к 1942 году. 13 октября 1940 года самолет Fairey Battle из 300-й польской бомбардировочной эскадрильи, базировавшейся на аэродроме RAF Winthorpe, возвращался с рейда на Булонь. Управление самолетом было потеряно в тумане, и он потерпел крушение в лесу недалеко от Уинбуш-Лейн. Впоследствии был воздвигнут мемориал в память о трех польских летчиках, погибших в результате крушения. Во время Второй мировой войны деревня потеряла восемь человек, и их имена выгравированы на латунном мемориале в церкви Святого Вильфрида (см. выше). После войны работы на шахте были возобновлены, и во время прокладки нового ствола в январе 1946 года председатель B. A. Collieries Ltd. Клод Ланкастер, депутат парламента, заявил, что под поверхностью может находиться 125 миллионов тонн угля, что, если тысяча рабочих будут добывать миллион тонн ежегодно, обеспечит занятость для...

The rural exodus of the nineteenth century slowed in the early twentieth, partly because of temporary prosperity in agriculture, and Calverton's population fell slightly to 1,101 in 1911 and 1,040 in 1921 then rose to 1,058 in 1931. There was no decennial census in 1941 because of the Second World War, but by 1951, at the end of the final decade in which Calverton could justly be called a rural village, the population had increased to 1,304 in 431 households. As noted above, Calverton was without a supply of piped water and the existing supply was often insufficient for the village's population. In addition, in dry seasons, it had to be carted long distances to water cattle. In June 1900, Basford RDC accepted Sir Charles Seely's offer to provide a water supply for Calverton. A reservoir, pumping station and caretakers' house were to be built at his expense, and 10,000 gallons of water per day would be supplied to the village from a borehole, for £87 per year. The reservoir and pumping station were on the site of present day Waterworks Cottage, off Longue Drive. The first reference to a Calverton football team, so far found, was in November 1903, when the draw was made for the second round of the Notts. Shield Competition and Calverton St. Wilfrid's were drawn to play Carlton St. Paul's at home. In 1908 Calverton St. Wilfrid's were disqualified from the Competition for multiple offences, including fielding four ineligible players, and the Secretary of the club, F. Dovey, was suspended from playing or football management. In the 1906 General Election, 346 (male) villagers were eligible to vote in the, erstwhile, Newark constituency, which was about 31% of the total Calverton population. This is to be compared with the 60 villagers, or only 4%, who were eligible in 1851 (q. v.). The increase was a consequence of the Second and Third Reform Acts of 1867 and 1884. The poorest men were still unable to vote by reason of a property qualification, not abolished until 1918. The last census before the First World War had found 1,101 inhabitants in 275 households. Certain surnames predominated; there were 114 with the surname Meads, 63 were called Binch, 50 Cooper and 50 Worthington. Villagers were soon being called up to fight in the war, and when the Calverton Co op failed in their attempt to prevent William Loyd Meads from being conscripted, they were said to have lost their last male employee. By the war's end, Calverton had lost 33 men (over 6% of the male population); the names of the dead are listed on a memorial in the church. After the war, as a result of the "Homes Fit for Heroes" campaign, a Housing Act was passed to allow the building of council housing. In 1920 Basford RDC made plans for houses in the village for rent, which would cost £1,300 to build. Calverton councillor Charles Collyer (1877–1953) was shocked at the price and pointed out that the average rent in the village was only 2s 6d (12 1/2p) per week. It is not known how many houses were built, but the population increased from 272 households in 1921 to 305 households in 1931, so perhaps less than thirty houses in the decade. Plans for a railway, to improve transport in the agricultural districts of Nottinghamshire, which would join Lowdham to a point near Blidworth, and which would serve Epperstone, Woodborough, Calverton and Oxton were proposed in 1919 by the Notts. War Agriculture Committee. The 1930s brought significant change to the village. Electric light arrived in 1930, with the erection of just a dozen street lights in October of that year. The supplier may have been the Derbyshire and Nottinghamshire Electric Power Company Limited. By 1939 however the number of overhead electric cables was considered "a menace", and requests were made that new ones should be routed underground. In August 1932, Nottingham Corporation's water engineer expressed disappointment that so few applications for mains water were being received from villages, because they appeared satisfied with their existing "unwholesome" borehole supplies. In Calverton, where pipe laying was nearly complete, only 125 had signed up for mains water, out of 308 houses. In July 1935, at a time when outdoor swimming was becoming nationally popular and lidos were being built by local councils, the Spring Water Lido, a 75 feet by 30 feet outdoor pool, was opened on Moor Lane as a private enterprise by two village business men, Messrs. P. Bagguley and A. Roden. Equipped with a diving board, changing facilities and a café, the lido was fed by a natural spring delivering 300 gallons a minute. A Lido Social Club was formed in 1947 which, by 1950, had 1,100 members. In June 1937 a new cricket pavilion was opened by James Seely (1901–1956) in the same week (as he noted), that he had attended the ceremony of ground breaking in connection with the new colliery (q. v.). The cricket ground itself had been provided by his grandfather Sir Charles Seely in 1910. Although it was in 1937 that the first shaft of the mine was sunk, it had been as early as 1910 that borings had taken place at Oxton, Thurgarton and elsewhere, to more accurately determine the extent of the concealed Nottinghamshire coalfield. As a result of the borings, it was expected that coal could be worked profitably in the area, as was already being done at Gedling. In 1921, George Spencer of the Notts Miners Association had asserted that coal was "known to exist" at Calverton. Work started on the colliery in June 1937 with the Seely family's Babbington Colliery Co. beginning the sinking of the shaft that would enable ventilation and "man riding" to the workings at Bestwood colliery. In 1938, the Babbington Colliery Co. was taken over by the Bestwood Coal and Iron Company which was soon renamed B. A. Collieries Ltd. At about the same time Charles Collyer (who was by now chairman of both Basford Rural Council and the Calverton Parish Council, as well as a Calverton poultry farmer) was in discussions with the Ministry of Health to borrow money to provide sewage disposal works for the village. At that time there were no disposal facilities at all, and the possibility that the mine owners, B. A. Collieries Ltd., might wish to build a colliery village of 500 houses and boost the population from an estimated 1,200, made the talks more urgent. The 527m mine shaft was completed early in 1939 and by September of that year, various buildings and twenty two houses of a proposed colliery village had been built, to a design by Geoffrey Jellicoe. The Second World War then brought further work to an abrupt halt. In 1940 the Trent Fishery Board, a precursor of the Trent River Authority, opened the Calverton Fish Farm with the aim of breeding thousands of fish to stock rivers and still waters around the country. The farm consisted of sheds containing hatching trays and sixty three ponds in nine units of seven ponds each. The water supply to the ponds was from a spring, by means of a borehole five hundred feet deep. In December 1941, some 12,000 fish, including carp and bream, were brought from the lake at Highfields Park. The farm was already hatching out salmon and trout, and hoped to be fully stocked by 1942. On 13 October 1940, a Fairey Battle aircraft of No. 300 Polish Bomber Squadron, then operating from RAF Winthorpe, was returning from a raid on Boulogne. Control of the aircraft was lost in fog, and it crashed in woods close to Whinbush Lane A memorial was subsequently erected to the three Polish airmen who were killed. In the Second World War the village lost eight men, and their names appear on a brass memorial, in St Wilfrid's Church (q. v.). Work resumed on the mine after the war, and at the sinking of the new shaft in January 1946, B. A. Collieries Ltd. chairman Claude Lancaster M. P said that it was estimated that beneath the surface there might be 125 million tons of coal, which if one thousand men were to produce a million tons every year, would provide employment for 125 years. In 1949 Councillor Collyer foresaw the development of Calverton from a village of 1,250 people to a "satellite town" of 8,000 by 1960, and he said that the NCB were asking that two thousand miners be housed in the village. The final depth of the new shaft was reached in June 1952 and, on 24 September of that year, Calverton Colliery was officially opened by the Minister for Coordination of Transport, Fuel and Power Lord Leathers. After ventilation and other equipment had been installed, coal winding began in March 1953. Following the colliery opening, two housing developments were created; the Colliery Estate bounded by Mansfield Lane, Crookdole Lane and Park Road East, and the Council Estate bounded by Park Road, Lee Road and Flatts Lane. In the 1950s the population of Calverton rose sharply from 1,304 in 431 households in 1951, to 5,658 in 1,545 households in 1961. This suggests that some 1,100 houses were built in the period. The Yorkshire Post reported, in February 1954, that collieries in the Mexborough area were being affected by men leaving for Calverton, because they had been promised new houses. The increase in population necessitated the rapid provision of more school places, and in 1955 Manor Park mixed primary school was opened, followed by William Lee mixed junior school in 1956. In 1957 Colonel Frank Seely School was the next to open. When, in 1960, Sir John Sherbrooke junior school opened its doors, Manor Park became a school for infants only. In the 1970s and early 1980s the colliery employed some 1,600 workers, but by 1988 this figure had fallen to 1,000, of whom 300 lived in the village. By September 1993, the number had been further reduced to 648, of whom 148 lived in Calverton. Traditional cottage based frame working had died out by the mid twentieth century, but the link between the village and the hosiery industry was retained, through the presence of a Courtaulds factory on Main Street. The destruction of this factory by fire in 1991, finally ended Calverton's association with the textile industry. In 1992 British Coal (the successor to the NCB), had announced that the colliery would close, and in November 1993 it raised its offer of redundancy payments to £7,000 per man, on condition that the mine shut down immediately. This was to dissuade workers from opting for a review procedure which would delay matters. This offer was accepted, and the mine shut on 19 November. In December 1994 RJB Mining (now UK Coal) bought the core mining activities of the English coalfields from British Coal for £814 million and reopened four collieries, one of which was Calverton. Less than five years later however, on 9 April 1999, RJB Mining announced the closure of the colliery, citing 'deteriorating geological conditions (which) have made it unviable', and production of coal in the village finally ended, a week later, on 16 April. In the 1960s, further housing had been built in the village, within the boundaries of Crookdole Lane, Bonner Lane, and Park Road East and by 1971 the village numbered 6,283. In the late 1970s and 1980s, there was more housing at the bottom of Bonner Hill and George's Lane and by 2001 there were 6,903 inhabitants in 2,771 households.

Двадцать первый век

В переписи 2011 года было зарегистрировано 7 076 жителей в 2 987 домохозяйствах. В общей сложности 76,8% этих домохозяйств владели своим жильем полностью, с ипотекой или кредитом. Это по сравнению с 63,4% по всей Англии. В апреле 2015 года Высокий суд отклонил апелляцию Совета прихода Калвертон об отмене "совместной основной стратегии", разработанной Ноттингемским городским советом, Советом района Брокстоу и Советом района Гедлинг в сентябре 2014 года в отношении строительства жилья. Совет прихода утверждал, что совместный план основан на ошибочном отчете инспектора, но Высокий суд постановил, что инспектор применил подход, который был "разумным и уместным", придя к обоснованному выводу о том, что для удовлетворения потребности в жилье в этом районе потребуется некоторая застройка земель зеленого пояса. Решение позволяет Совету района Гедлинг реализовать планы по строительству, возможно, тысячи новых домов в приходе до 2028 года. В результате к этому времени население прихода Калвертон может приблизиться к 9 500 человек. Перепись 2021 года выявила 7 282 жителя в 3 120 домохозяйствах.

Церковь Святого Вильфрида

Церковь Святого Вильфрида, судя по всему, датируется преимущественно четырнадцатым веком, когда она, возможно, была реконструирована с использованием материалов от более раннего строения. Неф и башня были перестроены в 1760–63 годах, а над западной дверью расположен мемориальный камень с надписью: "Мистер Пью, викарий, Сэмюэл Пью, Ино Барретт, церковные старосты, Уильям Барретт, каменщик". В 1835 году была восстановлена апсида, а в 1881 году – вся церковь. Неф имеет несколько необычную форму широкого параллелограмма длиной 42 фута 8 дюймов и шириной 37 футов 2 дюйма, однопролетный, без каких-либо следов аркад. Арка, отделяющая неф от апсиды, расположена не в центре восточной стены нефа, а примерно в пяти футах ближе к северной стороне. Это навело на мысль, что при перестройке здания в 1760-х годах южная стена нефа была сдвинута южнее для увеличения площади. В капитель северного столба вырезана небольшая панель размером 3 на 4 дюйма, изображающая епископа с бородой и еще одну фигуру в три четверти роста. Вероятно, это сам святой Вильфрид, либо с новообращенным крещеником, либо, учитывая, что освобождение рабов было отличительной чертой его служения, в момент дарования свободы рабу.

Уильям Ли

Хотя современных документальных подтверждений не хватает, приход традиционно считает Уильяма Ли, изобретателя вязальной машины, своим уроженцем. Историк Ноттингемшира Роберт Торотон в своей истории графства, опубликованной в 1677 году, утверждал, что Ли был родом из Калвертона, в то время как Джон Обри в своих «Кратких жизнеописаниях», написанных между 1669 и 1693 годами, полагал, что он родился в Сассексе; а Чарльз Диринг в «Nottinghamia Vetus et Nova», изданной в 1751 году, утверждал, что Ли происходил из Вудборо. Притязание Калвертона, вероятно, наиболее обосновано, поскольку фамилия Ли встречается в приходских книгах того времени, а Уильям Ли «старший», скончавшийся в 1607 году, завещал золотое кольцо своему старшему сыну Уильяму, который, возможно, и был изобретателем. Мало что свидетельствует о том, что Уильям Ли когда-либо был викарием в этом приходе или вообще имел священный сан. Обри, по-видимому, первым назвал его «бедным викарием», в то время как Торотон упоминает лишь степень магистра искусств Кембриджского университета, и даже это оспаривается. Ли, возможно, просто исполнял обязанности чтеца, как прагматичный ответ на потребность в кадрах, и читал богослужения «ясно, отчетливо и вслух» без проповеди или толкования, как это предписал архиепископ Паркер в 1561 году. Викарием Калвертона в этот период был Джеймс Ревелл. Мифы, окружающие Ли, включая предполагаемые причины изобретения, девушку или жену и предполагаемый отказ королевы Елизаветы выдать патент, по-видимому, берут начало в книге 1831 года под названием «История рамных вязальщиков» Грейвнера Хенсона (1785–1852), видного лидера рабочих того времени. Хенсон заявил, что получил большую часть информации о Ли от некоторых «старых чулочных мастеров», которые все давали схожие показания, и что достоверность этой истории «в некоторой степени подтверждается гербом лондонских рамных вязальщиков, который состоит из вязальной машины без деревянного каркаса, с клириком с одной стороны и женщиной с другой в качестве поддерживающих фигур». Некоторые из этих мифов были визуализированы в известной масляной картине Альфреда Элмора 1847 года «Происхождение чулочной ткацкой машины», хранящейся в Музее замка Ноттингем. Однако, по всей видимости, нет сомнений в том, что Уильям Ли действительно изобрел вязальную машину, поскольку в архивах Комиссии по историческим рукописям существует соглашение о партнерстве между Уильямом Ли и Джорджем Бруком от 6 июня 1600 года, в котором описывается изобретение. Не встретив особого энтузиазма в этой стране по поводу своего изобретения, Ли отправился в Руан и установил там вязальные машины, и, как полагают, умер во Франции в безвестности около 1615 года. Однако к концу XVII века вязальные машины, возможно, самые сложные механизмы, использовавшиеся в доиндустриальную эпоху, получили широкое распространение в Англии и других странах.

Although contemporary documentary evidence is lacking, the parish traditionally claims William Lee, inventor of the stocking frame, as its own. The Nottinghamshire historian Robert Thoroton asserted in his 1677 history of the county that Lee was a native of Calverton, while John Aubrey in his Brief Lives, written between 1669 and 1693, thought that he was born in Sussex; and Charles Deering in Nottinghamia Vetus et Nova, published in 1751, claimed that Lee was of Woodborough. Calverton's claim is probably the strongest, as the Lee surname appears in parish registers of the time and a William Lee "the elder", whose death was recorded in 1607, bequeathed a gold ring to his eldest son, William, who may have been the inventor. There is little evidence that William Lee was ever curate in the parish or even in Holy Orders. Aubrey appears to be first to describe him as a "poor curate", while Thoroton only mentions a Cambridge M. A. degree, and even this is disputed. Lee might of course simply have acted as a lay reader as a pragmatic response to staffing needs, and read services "plainlie, distinctlie and audiblie" without preaching or interpreting, as had been laid down by Archbishop Parker in 1561. The vicar of Calverton throughout the period was a James Revell. The myths surrounding Lee, including the supposed reasons for the invention, a girl friend or wife and an alleged refusal by Queen Elizabeth to grant a patent, seem to stem from a volume of 1831 called History of the Framework Knitters by Gravener Henson (1785–1852), a prominent workers' leader of the time. Henson stated that he had got the greater part of his information about Lee from certain "ancient stocking makers" who all gave a similar account, and that the authenticity of the story is 'in some measure confirmed by the arms of the London Framework Knitters, which consist of a stocking frame without the woodwork, with a clergyman on one hand and a woman on the other, as supporters.' Some of the myths were made visual in Alfred Elmore's familiar oil painting of 1847, The Origin of the Stocking Loom in the Nottingham Castle Museum. There seems little doubt, however, that a William Lee did invent the stocking frame, since a partnership agreement between William Lee and George Brooke of 6 June 1600 exists in the archives of the Historical Manuscript Commission, and this agreement describes the invention. Failing to find much enthusiasm in this country for his ingenuity, Lee went to Rouen and set up stocking frames there, and is believed to have died in France, in obscurity, in about 1615. By the end of the seventeenth century however, stocking frames, perhaps the most complex piece of machinery employed in the pre industrial age, were in widespread use in England and elsewhere.

Джон Ро и секта роитов

Роиты, Общество Джона Роу или Реформированные квакеры (иногда презрительно называемые «Искажёнными квакерами»), были группой протестантских диссидентов, которые венчали и хоронили своих членов, как это делали квакеры, и некоторое время процветали в Калвертоне. Их первоначальный молитвенный дом представлял собой переоборудованный сарай, расположенный недалеко от пересечения Вудс-Лейн и Дарк-Лейн, где сейчас стоит большое дерево. Джон Роу (1725–1820), основатель секты, возможно, происходил из той же семьи, что и Роберт Роу, «угнетённый квакер» из Эпперстоуна, который в 1669 году попал в неприятности за проведение нелегальных религиозных собраний, а также Ричард Роу, часовщик из той же деревни. Ещё в 1759 году Джон Роу писал о своих религиозных убеждениях и о своей реакции на проповеди диссидентов, прибывавших в Калвертон, но только около 1780 года, когда ему было около пятидесяти лет, он основал свою секту. Возможно, на это его подтолкнуло недовольство викарием Джеймсом Бингемом, поскольку в 1778 году он был привлечён к ответственности (как Джон Ру, плетельщик корзин) за неуплату десятины вместе с Томасом Хайндом, портным, и Бартоломеу Ли, фермером. Его, должно быть, воодушевили положения недавно принятого Закона об облегчении положения неконформистов 1779 года, который освободил диссидентских священнослужителей от необходимости подписывать Тридцать девять статей англиканской церкви, ранее требовавшихся Актом о терпимости 1689 года. Присутствие роитов в деревне, очевидно, вызывало некоторую неприязнь, поскольку школьный учитель из Калвертона, Джозеф Морли, писал в «Ноттингемском журнале» в 1787 году и заявил: «их религия, вкратце, – это куча противоречий, беспорядочно перемешанных вместе, а их проповедь – неизменное сочетание оскорблений, абсурда, грубостей и сквернословия». Джон Роу, их основатель, считал себя единственным истинным пророком со времён апостолов и яростно нападал на все деноминации, «проклиная мир целиком», и я не сомневаюсь, что зло, богохульство и мерзость, произносимые с кафедры Роу, не имеют себе равных. Особенностью группы был обычай сочетать своих членов браком после того, как партнёры были выбраны не посредством ухаживаний, а жюри из двенадцати человек путём жеребьёвки. Это делалось «чтобы точно узнать волю Небес относительно их брачного союза» (см. cleromancy). Идея была настолько необычной, что даже немецкий поэт и философ Фридрих фон Шиллер, находясь в далёком Штутгарте, был побуждён написать об этом и сокрушался в статье 1781 года: «Бедная молодежь Калвертона!», о недостатке сентиментальности и страсти в этой договоренности. Однако роиты утверждали, что имеют право вступать в брак, а также выполнять любые религиозные обязанности в соответствии с Актом о терпимости 1689 года. Закон о браке 1753 года ужесточил существующие церковные правила, предусматривая, что для того, чтобы брак был действительным, он должен быть заключён в церкви после объявления о намерениях. Однако евреи и, что особенно важно, квакеры, по-видимому, были освобождены от его положений (католики и другие диссидентские группы не были освобождены), и, возможно, по этой причине Джон Роу считал, что этот закон не распространяется на его группу, «похожую на квакерскую». 1 мая 1780 года Джон Роу обвенчался в молитвенном доме с Изабель Моррис из прихода Святой Марии в Ноттингеме. Позже Элизабет Моррис (сестра Изабель) была также соединена браком с Томасом Бушем. 20 апреля 1785 года церковные старосты Сент-Уилфрида обвинили Изабель Моррис (используя её девичью фамилию, а не «миссис Роу») перед церковным судом в Саутвелл-Минстере в том, что у неё трое внебрачных детей, а Элизабет Моррис («миссис Буш») – в том, что у неё один такой ребёнок. Очевидной причиной было то, что внебрачные дети станут бременем для прихода. Обе матери не явились в Саутвелл, чтобы ответить на обвинения, и в феврале 1786 года викарием Джеймсом Бингемом были выданы письма об отлучении от церкви против них. В воскресенье 5 марта священник из Калвертона, Эфраим Роджерсон, зачитал приказ в церкви. Поскольку обе женщины не подали заявления о снятии отлучения в течение сорока дней, архиепископ Йоркский попросил корону выдать ордера на арест и заключение в тюрьму (excommunicato capiendo) в гражданские суды, и они были доставлены в окружную тюрьму, без какой-либо надежды на освобождение. Хотя ни один из детей секты, по-видимому, не стал фактически обузой для Калвертонского прихода, «миссис Роу» и «миссис Буш» фактически были приговорены к пожизненному заключению в окружной тюрьме Ноттингема. Дело вышло из-под контроля, и в прессе начали появляться сообщения, выражавшие обеспокоенность по поводу этого дела и того, как враждебность между диссидентами и установленной церковью была «постыдной в эту просвещённую эпоху». Сообщалось, что в деревне соседи поджигали заборы роитов, прерывали их службы, дуя в рога и стреляя из ружей, убили корову Джона Роу, «сломали его деревья» и даже бросали грязь в прихожан, когда встречали их на улице. Брат Джона Роу, Уильям, написал из Фарнсфилда лорду Джорджу Гордону, из Протестантской ассоциации, с просьбой о помощи (Гордон сам был отлучён от церкви), а депутат парламента Джон Кортни, который позже напишет «Поведение диссидентов в Англии» (1790), поднял этот вопрос в парламенте, поскольку начало проявляться общее чувство беспокойства по этому поводу. В августе 1790 года лорд Кенион, лорд-главный судья, заявил, что их можно освободить, если они раскаются, но обе сестры ничуть не раскаялись и отказались. В конце концов, в 1798 году, после двенадцати лет заключения, по-видимому, «миссис Роу» и «миссис Буш» были разрешены к побегу и возвращению в Калвертон, когда часть тюрьмы перестраивалась. Писатель-квакер Уильям Хоуитт посетил одно из богослужений Джона Роу и описал переоборудованный сарай среди садов. Очень простая часовня с галереей, кафедрой и скамьями (совсем не похожая на квакерский молитвенный дом, подумал Хоуитт) и собрание из тридцати дремлющих, в то время как Роу, в сопровождении Изабель, предоставлял «монотонный комментарий» к Преображению. Джон Роу, невысокий человек с длинными белыми волосами, расчёсанными в развевающиеся локоны на плечах, продолжал проповедовать в переоборудованном сарае и умер в возрасте 94 лет в воскресенье 2 января 1820 года. Секта роитов не пережила смерти своего основателя, и хотя в Справочнике Уайта 1844 года упоминается «небольшой молитвенный дом», в Религиозной переписи 1851 года о секте не упоминается.

The Roeites, John Roe's Society or Reformed Quakers (sometimes disparagingly, 'Deformed Quakers'), were a group of dissenting Protestants, which married and buried its members, as the Quakers did, and which flourished for a while in Calverton. Their original meeting house was a converted barn, close to the junction of Woods Lane and Dark Lane, where a large tree now stands. John Roe (1725–1820), who founded the sect, may have been of the same family as Robert Roe, the "oppressed Quaker" of Epperstone, who had been in trouble in 1669 for holding illegal religious meetings, and of Richard Roe the clockmaker of the same village. As early as 1759, John Roe had written about his religious beliefs and of his reactions to the preaching of dissenters who came to Calverton, but it was not until about 1780, when he was in his mid fifties, that he established his sect. He may well have been prompted by unhappiness with the vicar James Bingham since, in 1778, he had been cited (as John Rooe {sic}, basket maker) for non payment of tithes, together with Thomas Hinde, tailor, and Bartholomew Lee, farmer. He must have been encouraged by the provisions of the recently passed Nonconformist Relief Act 1779 which freed dissenting ministers from the need to subscribe to the Thirty Nine Articles of the Church of England, formerly required by the Act of Toleration 1689. The Roeites' presence in the village evidently caused a degree of bad feeling, because Calverton schoolmaster Joseph Morley, writing to the Nottingham Journal in 1787, was moved to declare that: their religion in short, is a heap of inconsistencies promiscuously jumbled together, and their preaching an invariable compound of railing, absurdity, billingsgate and blackguardism John Roe, their founder, holds himself as the only true prophet since the days of the Apostles, and he bitterly inveighs against all denominations, and d—ns the world in a bag and I need not hesitate to aver that the wickedness, blasphemy and abomination delivered from Roe's pulpit are without parallel. A peculiarity of the group was the custom of marrying its members after partners had been selected, not by courtship, but by a jury of twelve drawing lots. This was "to know precisely the will of Heaven concerning their matrimonial union" (vide cleromancy). The idea was so extraordinary that even the German poet and philosopher Friedrich von Schiller, in far away Stuttgart, was moved to write about it, and lamented in a 1781 article, Arme jugend van Calverton!, about the lack of sentimentality and passion in the arrangement. The Roeites however contended that they had the right to marry, as well as to perform any religious duty, under the Act of Toleration 1689. The Marriage Act 1753 had tightened the existing ecclesiastical rules, providing that for a marriage to be valid it had to be performed in a church and after the publication of banns. However, Jews and, crucially, Quakers were seemingly exempted from its provisions (Catholics and other dissenting groups were not exempt), and it may be that John Roe believed, for this reason, that this act did not apply to his "Quaker like" group. On 1 May 1780 John Roe went through a marriage ceremony, in the meeting house, with Isabel Morris, of the parish of St Mary, Nottingham. Later Elizabeth Morris (sister to Isabel) was similarly joined with Thomas Bush. On 20 April 1785 the churchwardens of St Wilfrids accused Isabel Morris (using her maiden name, rather than "Mrs Roe"), before the Church Court at Southwell Minster, of having three illegitimate children and Elizabeth Morris ('Mrs Bush') of having one such child. The ostensible reason must have been that the illegitimate offspring would become a burden on the parish. The two mothers failed to appear at Southwell to answer the charges, and in February 1786 letters of excommunication against them were issued by the vicar, James Bingham. On Sunday 5 March the curate of Calverton, Ephraim Rogerson read out the order in church. As the two women did not apply to have the excommunication lifted within forty days, the Archbishop of York asked the Crown to issue writs of excommunicato capiendo to the Civil Courts to imprison the women, and they were taken to the county gaol, without any prospect of ever being released. Although no child of the sect seems to have actually become chargeable to Calverton parish, "Mrs Roe" and "Mrs Bush" had effectively, been sentenced to life imprisonment in the Nottingham county gaol. The matter had got out of hand, and reports began to appear in the press which expressed disquiet about the affair and the way in which the animosity between the dissenters and the Established Church was "disgraceful in this enlightened age". It was reported that, in the village, neighbours set fire to the fences of the Roeites, interrupted their services by blowing horns and firing guns, killed John Roe's cow, "broke his trees" and even threw dirt at the congregation when passing them in the street. John Roe's brother William wrote from Farnsfield to Lord George Gordon, of the Protestant Association, appealing for his help (Gordon had himself been excommunicated) and the M. P. John Courtenay, who was later to write Conduct of the Dissenters in England (1790), raised the matter in Parliament, as a general feeling of unease about the issue began to become apparent. In August 1790 Lord Kenyon, the Lord Chief Justice said that they could be released if they did penance, but the two sisters were not at all penitent and refused. Eventually, in 1798 after twelve years imprisonment, it appears that "Mrs Roe" and "Mrs Bush" were allowed to escape and return to Calverton, when part of the gaol was being rebuilt. The Quaker writer William Howitt attended one of John Roe's services, and described the converted barn amongst the orchards. A very plain chapel with loft, pulpit and seats (not at all like a Quaker meeting house, thought Howitt), and a congregation of thirty slumbering, while Roe, attended by Isabel, provided a "droning commentary" on the transfiguration. John Roe, a small man with long white hair, combed in flowing locks on his shoulders, continued to preach in the converted barn, and died at the age of 94 on Sunday 2 January 1820. The Roeite sect did not long survive the death of its founder and, although White's Directory of 1844 reported a "small meeting house", there was no mention of the sect in the Religious Census of 1851.

Калвертон Кроссе

В завещаниях встречаются две упоминания о "Кресте Калвертона", предположительно, о ныне утраченном деревенском кресте. Деревенские кресты представляли собой отдельно стоящие вертикальные сооружения, обычно каменные, которые возводились преимущественно в средневековый период. В соседней деревне Линби сохранилось два таких креста. В 1499 году Томас Белфин (или Белфин) из Калвертона, наряду с различными завещаниями церкви Святого Вильфрида, включая родовой хор, завещал 6s 8d (34p) кресту; Item lego fabricæ crucis de le ston in parte occidentali vilæ de Calverton vjs viijd (Я оставляю на устройство каменного креста в западной части деревни Калвертон 6s 8d). В "Testamenta Eboracensia" в завещании Ричарда Виллоубье, олдермена Ноттингема, датированном 1545 годом, содержится фраза: "Уильяму Виллоубье, моему сыну, сад у Креста Калвертона на правах Джона Годбера".

Прежнее местонахождение креста неизвестно, и в целом выживание подобных крестов после Реформации в значительной степени зависело от местных настроений и религиозных убеждений. Многие из них, по-видимому, были уничтожены иконоборцами в XVI и XVII веках. Поскольку местоположение предположительно находилось в западной части или на западной стороне Калвертона (parte occidentali), вполне возможно, что он стоял на перекрестке Главной улицы и Джорджс-Лейн / Олд-Мьюс-Лейн. Дата его демонтажа и судьба камней остаются невыясненными, однако возникает искушение предположить, что некоторые из них могли быть использованы при строительстве близлежащих домов.

Солтерфорд

В Доomsday Book он записан как принадлежащий Осберну, сыну Ричарда, и состоящий из шести боватов (возможно, 90 акров) "пустошей", что могло означать, что он был необитаем или невозделан, или и то, и другое. В 1330 году в роллах судебных заседаний упоминается как Molendin de Salturford, следовательно, к тому времени там, должно быть, была построена водяная мельница. В начале периода Тюдоров, по-видимому, он принадлежал семье землевладельцев по фамилии Ревелл, которые продали землю с прудом Томасу Хокинсону (или Хатчинсону) в 1551 году. В 1589 году в описании Шервудского леса Салтерфордская плотина указана как ориентир на границе королевского охотничьего угодья, поэтому, очевидно, плотина (или водоем, ограниченный дамбой [OED]), уже существовала как источник воды для мельницы на реке Довер-Бек. В 1883 году корреспондент газеты Nottinghamshire Guardian упомянул усадьбу в Салтерфорде, которую, по словам доктора Торотона, занимал сэр Томас Хатчинсон (1587–1643), отец полковника Джона Хатчинсона. Предполагалось, что местоположение этой усадьбы было распахано при создании пойменных лугов 5-м герцогом Портлендским (1800–1879). Преподобный Т. Вуллен Смит (викарий Калвертона), отвечая на это письмо, сослался на набросок в приходской книге 1760 года, вероятно, написанный преподобным Морисом Пью. В июне 1614 года были похоронены две женщины, которые, как писал Пью, были жительницами дома, стоявшего у Салтерфордской плотины, а теперь это Кроличий выводок, в 1760 году, похоже, какая-то чума. Там была кукурузная мельница и усадьба в моту, недалеко от плотины. Мельница находилась ниже по течению, на некотором расстоянии, и питалась водой, отводимой от плотины. Несмотря на утверждение Пью, на карте Шервудского леса 1609 года, на которой указаны "мистер Рэндалл Бартон" и "мистер Хатчинсон" как землевладельцы "Sалтерфордского поместья" и "Сауншемских лесов", не было отмечено никаких жилищ или построек. В 1662 году полковник Хатчинсон продал поместье Салтерфорд Уильяму Уиллоуби из Хунсдона в графстве Хартфордшир. Пять лет спустя поместье (включая "землю, где недавно стояла мельница") было продано двум лондонским джентльменам, а вскоре после этого, в 1676 году, Хамфри Дженненс, владелец железоделательного завода в Эрдингтоне, получил разрешение от Шервудского лесного суда огородить близлежащий лес Сансом. В январе 1709 года Чарльз Дженненс (сын Хамфри и отец знаменитого Чарльза Дженненса) продал землю Джону Холлесу, 1-му герцогу Ньюкаслу. В июле того же года Салтерфорд был сдан в аренду егеру по имени Джон Багули из Блайдворта. К 1716 году Салтерфорд принадлежал лорду Харли, 2-му графу Оксфордскому, поскольку, очевидно, он был завещан его жене, единственному ребенку покойного герцога. В 1721 году Салтерфорд был сдан в аренду за 20 фунтов стерлингов в год Сэмюэлю Уилкинсону из Калвертона в качестве кроличьего хозяйства, с разрешением также делать прогалины (q. v.) для получения трех урожаев. Похоже, что Сэмюэл Уилкинсон был зятем викария, преподобного Мориса Пью, и получал от него письма, касающиеся десятины за зерно, овец и даже кроликов, вплоть до 1750 года. На плане 1780 года указано, что викарию была выделена территория на пересечении Салтерфорд-Лейн и Старой Руффордской дороги "взамен десятины", а "Сансом Уоррен" занимал территорию, где сейчас находятся леса и пруды. В 1883 году преподобный Т. Вуллен Смит отметил, что он разговаривал с человеком, который, будучи мальчиком, "помнил, что видел остатки старой усадьбы во время строительства нынешней Салтерфордской плотины". Салтерфорд, возможно, возник как место, где торговцы солью использовали брод в низине на тракте через лес, ныне известном как A614 или Старая Руффордская дорога. Однако, по-видимому, его упоминание в записях связано со строительством мельницы в ранние времена, в нескольких сотнях метров от него, в месте впадения Довер-Бека в приход Калвертон. Это, по-видимому, единственное место в приходе, где было достаточно воды для вращения колеса мельницы, и поэтому его следует связывать с другими древними мельницами на этой реке, такими как мельницы, которые ранее находились в Окстоне, Эпперстоне и Гоналстоне.

In the Domesday survey, it is recorded as belonging to Osbern son of Richard and being six bovates (perhaps 90 acres) of "waste", which may have meant that it was uninhabited or uncultivated, or both. It is referred to in the 1330 Assize rolls as Molendin de Salturford so that a watermill must have been built there by that time. In the early Tudor period it seems to have belonged to a family of landowners called Revell who sold the land, with a pond, to Thomas Hockynson (or Hutchinson) in 1551. The 1589 perambulation of Sherwood Forest includes Salterford Dam as a landmark on the boundary of the royal hunting ground, so evidently the dam (or body of water confined by an embankment [OED]), was already there as a source of water for a mill by the Dover Beck. A correspondent of the Nottinghamshire Guardian writing in 1883 referred to a manor house at Salterford, said by Dr Thoroton to have been occupied by Sir Thomas Hutchinson (1587–1643) father of the roundhead Colonel John Hutchinson. The site of this manor house was supposed to have been ploughed up in the making of flood meadows by the 5th Duke of Portland (1800–1879). The Revd T. Woollen Smith (vicar of Calverton) in replying to this correspondent referred to a scribbled note, of 1760, in the parish register, probably written by Revd Maurice Pugh. There were two burials in June 1614 of women who had been (wrote Pugh), inhabitants of a house yt stood at Salterford Dam now a Rabit Warren 1760 it looks like some plague. There was a corn mill there and a manor house within a Mote near the Dam head the Mill below it some distance served wh Water by a cut from ye Dam. Despite Pugh's assertion, the 1609 map of Sherwood Forest, while listing "Mr Randall Barton" and "Mr Hutchinson" as freeholders of both "Saunterforde Manor" and "Saunsham Woods", had showed no habitations or buildings of any kind. In 1662 Colonel Hutchinson sold the manor of Salterford to William Willoughby of Hunsdon in Hertfordshire. Five years later the manor (including "ground where a mill lately stood") was sold to two London gentlemen and, soon after that, in 1676 Humphrey Jennens, the ironmaster of Erdington, was authorised by the Sherwood Forest Court to enclose nearby Sansom Wood. In January 1709 Charles Jennens (son of Humphrey and father of the celebrated Charles Jennens) sold the land to John Holles, 1st Duke of Newcastle. In July of that year Salterford was being rented to a warrener called John Bagulie of Blidworth. By 1716 Salterford belonged to Lord Harley, 2nd Earl of Oxford, as it had evidently been bequeathed to his wife, who was the only child of the late Duke. In 1721 Salterford was being leased at £20 p. a. to Samuel Wilkinson of Calverton as a rabbit warren, with permission also to make brecks (q. v. ) to take three crops. It seems that Samuel Wilkinson was the son in law of the vicar, Revd Maurice Pugh and was receiving letters from him concerning the tithes for corn, sheep, and even rabbits, up to 1750. The enclosure map of 1780 shows that the vicar had been awarded the area at the junction of Salterford Lane and the Old Rufford Road, "in lieu of tithes", while "Sansome Warren" covered the area where now there are woods and ponds. The Revd T. Woollen Smith noted in 1883 that he had spoken to a man who, as a boy, 'remembered seeing remains of an old manor house when the present Salterford dam was being made'. Salterford may well have originated as a place where salters used a ford, at a low lying point on the trackway through the forest, now known as the A614 or Old Rufford Road. It seems however to owe its continued existence in the records to the construction of a mill, at an early time, a few hundred metres away, at the point where the Dover Beck enters Calverton parish. It appears to be the only place in the parish where there was sufficient water power to turn the wheel of a mill and it is therefore to be associated with other ancient mills on that river, such as those formerly at Oxton, Epperstone and Gonalston.

Демография

На переписи 2021 года было зарегистрировано 7282 жителя в гражданском приходе. Калвертон (приход) Гедлинг (неметрополитенский район) Англия.

Возраст
Средний возраст: 43 42 39
Младше 18 лет: 20,3% 20,5% 21,4%
Старше 65 лет: 18,4% 17,0% 16,4%

Этническая принадлежность
Белые британцы: 97,0% 90,3% 79,8%
Белые другие: 1,1% 2,7% 5,7%
Смешанная/множественная: 1,0% 2,3% 2,2%
Азиаты или британские азиаты: 0,7% 3,0% 7,7%
Черные или афробританцы: 0,1% 1,4% 3,4%
Другие этнические группы: 0,0% 0,3% 1,0%

Религия
Христиане: 62,9% 57,1% 59,4%
Буддисты: 0,2% 0,3% 0,5%
Индуисты: 0,3% 0,5% 1,5%
Евреи: 0,0% 0,1% 0,5%
Мусульмане: 0,2% 1,4% 5,0%
Сикхи: 0,1% 0,6% 0,8%
Другая религия: 0,3% 0,3% 0,4%
Без религии: 29,3% 32,7% 24,7%
Не ответили: 6,7% 7,1% 7,2%