Введение

Платоновский диалог «Протагор» (/p/r/oʊ/'/t/æ/ɡ/ə/r/ə/; ) — диалог Платона. Традиционное подзаголовок (который мог быть написан Платоном, а мог и нет) — «или о софистах». Основное обсуждение происходит между Сократом и пожилым Протагором, известным софистом и философом. Разговор разворачивается в доме Каллиаса, который принимает Протагора во время его пребывания в городе, и посвящен природе софистов, единству добродетели и возможности её преподавания. В диалоге упоминаются имена двадцати одного присутствующего.

Персонажи

Из двадцати одного человека, о присутствии которых конкретно упоминается, трое – известные софисты. Помимо самого Протагора, это Гиппий из Элиса и Продик из Кеоса. Присутствуют также два сына Перикла: Паралус и Ксантипп. За исключением Аристофана, все названные друзья Сократа из «Пира» присутствуют: врач Эриксимах, Федр, влюбленные Паузаний и Агатон (который в это время, по слухам, был ещё юношей), и Алкивиад. Кроме того, там находятся несколько безымянных иностранцев, которых Протагор, как говорят, подобрал во время своих путешествий, и слуга (евнух), состоящий на службе у Каллиаса.

Введение

Диалог начинается с вопроса некоего друга Сократа о том, как успехи в ухаживаниях за юным Алквиадом, которому недавно начали расти первые волосы на лице. Сократ объясняет, что хотя он только что общался с Алквиадом, его мысли сейчас заняты более интересными делами. Он сообщает, что в городе находится софист Протагор, считающийся самым мудрым из живущих (309c–d). Сократ рассказывает, как его молодой друг, Гиппократ, сын Аполлодора, постучал к нему до рассвета и разбудил. Гиппократ очень торопился попасть на собрание, которое Протагор должен был провести в доме Каллиаса, и просил Сократа представить его Протагору как потенциального ученика, поскольку Протагор славился как выдающийся педагог.

Сократ рассматривает Гиппократа

Сократ предупреждает вспыльчивого Гиппократа, что софисты опасны. Он говорит ему, что слова софистов проникают прямо в душу (психэ) и могут немедленно развратить человека. Сократ утверждает, что покупка мудрости у софиста отличается от покупки еды и питья на рынке. С едой и питьем ты никогда не знаешь, что получаешь, но можешь посоветоваться со знатоками, прежде чем употребить что-либо, что может оказаться вредным (313a–314c). Сократ говорит, что считает Продика человеком вдохновенного гения (316a). Он выражает такое же восхищение Продиком и в другом диалоге, "Теэтет". Позже Сократ замечает, что Продику было предложено спать в кладовой, которую его хозяин специально очистил для его приезда (315d).

В доме Каллиаса

Сократ сопровождает Гиппократа в дом Каллиаса, и они стоят у двери, беседуя о "каком-то вопросе, который возник в пути" (314c). Евнух открывает дверь, бросает на них взгляд, догадывается, что они софисты, и захлопывает дверь перед ними (314d). Они снова стучат, и в этот раз заверяют привратника, что они не софисты, а лишь хотят навестить Протагора. Привратник впускает их, и тут Сократ перечисляет список гостей. Войдя внутрь, Сократ и юный Гиппократ видят великого софиста Протагора, прогуливающегося по крытому двору в окружении множества людей, среди которых известные афиняне, упомянутые Сократом по имени, такие как Хармид и два сына Перикла. Платон описывает, как толпа расступается и вновь собирается позади Протагора каждый раз, когда софист поворачивает во время прогулки.

Протагор, софист

Протагор не отрицает, что он софист, и утверждает, что это древнее и почетное искусство, такое же, каким владели Гомер и Гесиод. По его словам, эти поэты использовали искусство как ширму, прикрытие, чтобы избежать обвинений. Он говорит, что он более откровенен, чем древние художники, воспитатели и музыканты, прямо признаваясь в том, что он – наставник. Протагор заявляет, что он достаточно стар, чтобы быть отцом любому из присутствующих, и хотел бы обратиться ко всем собравшимся в доме. Сократ полагает, что Продику не стоит пропускать эту беседу, и поэтому посылает Каллия и Алквиада разбудить его (317c–e).

Открывающая речь Протагора

Сократ спрашивает Протагора, "в чем именно" Гиппократ улучшится, общаясь с ним, как, например, он улучшится в медицине, общаясь с врачом (318d). Протагор начинает с того, что хороший софист может сделать своих учеников хорошими гражданами, обучая гражданской добродетели (πολιτικὴν τέχνην). Сократ говорит, что это хорошо и правильно, но лично он считает это невозможным, поскольку добродетель не поддается обучению (319b). Он добавляет, что техническое мастерство (technē) учителя могут передать ученикам, а вот мудрость – нет. В качестве примера Сократ указывает на то, что в вопросах, касающихся специализированного труда, совет берут только у соответствующего специалиста, например, у строителей (τέκτονες) по вопросам строительства, а в государственных делах прислушиваются ко мнению каждого, что доказывает, что политическая добродетель присуща всем, или, по крайней мере, именно так верят афиняне, придерживаясь своих демократических идеалов. Другой пример – Перикл не смог передать свою мудрость своим сыновьям (319e). Затем Сократ добавляет, что Клиниаса, младшего брата Алкивиада, забрали из семьи из-за опасения, что Алкивиад его испортит, и вернули безнадежным. Сократ говорит, что мог бы привести и другие примеры, но считает, что его точка зрения достаточно убедительна.

Мифы Протагора

Протагор утверждает, что его тезис о том, что добродетель может быть преподана, лучше всего иллюстрируется мифом, нежели рациональными доводами, и он рассказывает миф о происхождении живых существ. После того как боги создали животных, включая человека, они поручили двум братьям-титанам, Эпиметею ("посмертный") и Прометею ("предвидящий"), задачу наделить каждое существо необходимыми качествами для выживания. Братья договорились, что Эпиметей будет заниматься распределением, а Прометей – проверять его работу. И Эпиметей начал раздавать силу одним, скорость – другим, а третьим – крылья, когти, копыта, шкуры и шкуры. Однако, будучи немного недальновидным, или, скорее, "поздним мыслителем", как указывает его имя, Эпиметей забыл оставить что-нибудь для человека. Увидев это, Прометей понял, что без шкур и когтей человечество обречено, и поэтому решил тайно проникнуть в горное жилище богов – на Олимп – и украсть что-нибудь, чтобы вернуть людям. Первоначально Прометей хотел украсть умеренность (софросину), но эта добродетель охранялась во дворце Зевса грозными стражами, и поэтому Титан выбрал дар огня прямо из мастерской Гефеста и практический разум от богини Афины. Однако, поскольку Прометею не удалось проникнуть во дворец Зевса, человеку так и не была дарована политическая мудрость, и его раса по-прежнему находилась под угрозой исчезновения. Увидев это, Зевс послал Гермеса, чтобы распространить среди людей стыд и правосудие, и сделать это поровну. Для Протагора это является ответом на вопрос Сократа о том, почему люди считают, что знания в области архитектуры или медицины доступны лишь немногим, в то время как понимание справедливости и политики распространено гораздо шире (322d).

Логотипы Протагора

Протагор утверждает, что у него есть два убедительных доказательства того, что люди с ним согласны. Во-первых, люди не порицают безобразных, коренастых и слабых, а скорее жалеют их, поскольку они не могут быть иными, тогда как несправедливых наказывают и, как правило, считают, что кто-то несёт ответственность за незнание того, чему можно научиться (323d). Во-вторых, они действительно наставляют несправедливых и нечестивых, надеясь привить им добродетель. Он говорит, что родители начинают с этого с самых ранних лет, а учителя продолжают это дело. Протагор отмечает, что в этом нет ничего удивительного, но удивительным было бы, если бы всё было иначе (326e). Он завершает ответ на вопрос Сократа о том, почему, если добродетель поддаётся обучению, сыновья добродетельных людей часто лишены добродетели. Протагор предлагает мысленный эксперимент, в котором выживание гипотетического государства зависит от умения играть на флейте. Естественно, все родители будут стремиться научить своих сыновей игре на флейте, но, учитывая важность этого навыка, каждый будет обучать каждого, поскольку сокрытие этих знаний считалось бы преступлением. Результатом станет государство, где каждый будет хотя бы в достаточной мере владеть этим искусством, но постоянное обучение от всех приведёт к тому, что те, кто одарён от природы, всегда будут превосходить тех, чьи родители случайно одарённы. То же самое справедливо и для добродетели. Она считается настолько важной, что каждый в определённой степени обучается ею всеми остальными, и настолько, что это кажется частью человеческой природы, в то время как дети добродетельных людей не всегда превосходят других (327b–d).

Жалоба Сократа

Сократ признает, что Протагор дал отличный ответ и что есть лишь один небольшой момент, который следует уточнить, и он уверен, что софист легко с этим справится. Он спрашивает Протагора, являются ли качества, составляющие добродетель, такие как храбрость, доброта и мудрость, единым целым, подобно частям золотого изделия, соединенным вместе, или множеством различных вещей, как черты лица, формирующие единое целое, сохраняя при этом свою индивидуальность (329d). Протагор отвечает вторым вариантом, но избегает прямого диалога и переходит к риторике, которая недостаточно полно отвечает на вопрос, но тем не менее удается вызвать энтузиазм у их юной аудитории. Это типично для сократовских диалогов, в которых софист использует красноречивые речи, чтобы скрыть противоречивость своих аргументов. Сократ притворяется, что у него плохая память (334c), и для продолжения дискуссии Протагору необходимо отвечать кратко и по существу. Это вынуждает софиста использовать знаменитый метод Сократа – его уникальный формат вопросов и ответов, который может привести к логическому заключению, как правило, в пользу Сократа. Протагор начинает раздражаться и отвечает, что его ответы настолько длинные, насколько это необходимо, в то время как Сократ напоминает ему, что как учитель риторики, и тот, кто рекламирует свою способность обучать других всем возможным способам ведения спора, он прежде всего должен уметь сокращать свои ответы, когда возникает такая необходимость. Их спор о форме, кажется, ни к чему не приводит, и Сократ встает, чтобы уйти, ворча, что дружеская беседа – это одно, а публичное выступление – совсем другое (336b). После вмешательства нескольких слушателей, мужчины соглашаются пойти на компромисс, чтобы дискуссия могла продолжиться. Сократ восхваляет спартанцев как лучших людей в мире, не только за их отвагу в бою, но и за их мудрость и философские способности. Это противоречит распространенному мнению о том, что спартанцы не обладали этими качествами и посвящали себя исключительно физической подготовке, но Сократ утверждает, что они мастера скрывать свои достоинства. Хотя они не производят впечатления ораторов, в нужный момент они способны выдавать лаконичные изречения, полные мудрости (342e). Он добавляет, что лаконическая краткость была самой ранней чертой философии (343b). Затем участники спора возвращаются к предыдущему анализу стихов Питтака и Симонида. По интерпретации Сократа, Питтак утверждает, что быть хорошим человеком трудно, но, вероятно, возможно. Симонид, напротив, утверждает, что невозможно прожить жизнь, ни разу не совершив зла, и даже быть хорошим человеком время от времени – задача не из легких (344a–45d). Симонид хвалит тех, кто хотя бы не делает зло намеренно. Сократ интерпретирует это так: поскольку Симонид был мудрым человеком, он должен знать, что никто не совершает зла добровольно; следовательно, он, должно быть, имеет в виду, что он будет охотно хвалить тех, кто не совершает зла, а не то, что некоторые совершают зло намеренно, а другие – невольно, и только последние заслуживают его похвалы (345d–46b). Таким образом, Сократ утверждает, что авторитет Симонида не противоречит его пониманию добродетели и тому, совершает ли кто-либо зло добровольно.

Основной аргумент Сократа

Затем Сократ повторяет изначальный вопрос о том, является ли добродетель единой или множественной, и напоминает Протагору, что его ответ был в пользу последнего – добродетели многочисленны (349b d). Протагор признает, что это действительно была его первоначальная позиция, и что, хотя добродетели, безусловно, связаны, мужество, больше чем любая другая, может быть показано независимым, поскольку есть много людей, одновременно невежественных и смелых. Сократ продолжает, используя свой метод, и спрашивает, самые ли смелые воины – невежественные в военном деле или знающие его. Протагор отвечает, что хотя и встречаются храбрые невежды, их смелость скорее напоминает безумие, и чтобы считаться истинно смелым, необходимо понимать, что делаешь. Но, согласившись с тем, что смелые люди обязательно обладают знанием, а значит, и мудростью, Протагор замечает уловку Сократа, поскольку тот действительно пытался продвинуть теорию единства добродетели, исходя из предпосылки, что все, включая мужество и справедливость, по сути – это мудрость, и, следовательно, одно и то же. Протагор говорит Сократу, что хотя он и согласен с тем, что смелые люди обладают знанием, он не согласен с обратным утверждением – что мудрые люди также смелы. Связь между мужеством и знанием, другими словами, некоммутативна (350c–351b). Сократу необходимо начать новую линию рассуждений. Сократ, наконец, спрашивает, почему люди причиняют себе вред, переедая или предаваясь другим излишествам, и спрашивает Протагора, соответствует ли его точка зрения общепринятой – что они делают это ради удовольствия. Протагор соглашается, и Сократ продолжает, говоря, что то, что мы называем злом, не обязательно неприятно в краткосрочной перспективе, но неизбежно таковым в долгосрочной, как некоторые продукты, доставляющие приятные ощущения, но вредящие организму со временем. Затем Сократ заключает, что единственная причина, по которой люди обменивают благо на зло, подобно приятному вкусу пищи на болезнь, вызванную ее употреблением, заключается в том, что они не осознают, что первое (удовольствие) – кратковременно, а второе (боль) – длительно. Ошибка, которую они совершают, аналогична ошибке в оценке размеров удаленных объектов, когда более далекий кажется меньше. Поэтому, если бы людей научили правильно оценивать подобные вещи, они бы не действовали во вред себе (357c–358d). Значит, "быть порабощенным удовольствиями" – это просто невежество. Таким образом, в определенном смысле все добродетели по сути являются знанием и могут рассматриваться как единое целое, скорее как части золотых изделий (как обсуждалось выше), чем как части лица. И таким образом вопрос о мужестве, наконец, может быть разрешен, после того как Протагор лишь недавно прервал Сократа. Учитывая, что мужество – это благо, с чем оба согласны, то его отсутствие, несомненно, является недостатком знания, и поэтому Протагор был неправ, утверждая, что некоторые смелые люди также невежественны.

Заключение: Обмен мнениями участников дискуссии

Хотя Сократ, кажется, одержал верх в споре, он обращает внимание на то, что если вся добродетель есть знание, то её, следовательно, можно преподавать. Он приходит к выводу, что для наблюдателя он и Протагор выглядели бы безумцами, долго споря лишь для того, чтобы обменяться мнениями: теперь Сократ полагает, что добродетель поддается обучению, а Протагор – что все добродетели едины (361а). Протагор признает, что Сократ – достойный противник в споре, несмотря на то, что значительно моложе его, и предсказывает, что тот может стать одним из самых мудрых людей. Сократ уходит по своим делам, тем самым возвращаясь к тому, чем оправдывал своё желание прервать диалог ранее.

Тексты и переводы

Бересфорд, А., Платон. Протагор и Мено (Penguin, 2005). (Английский с примечаниями)
Бернет, Дж., Платон. Opera, том III (Oxford University Press, 1922). (Греческий с критическим аппаратом)
Деньер, Н., Платон. Протагор (Cambridge University Press, 2008). (Греческий с английским комментарием)
Лэмб, В. Р. М., Платон, том II (Harvard University Press, 1924). (Греческий и английский)
Ломбардо, С. & Белл, К., Платон. Протагор (Hackett Publishing, 1992). (Английский с примечаниями)
Тейлор, К. К. В., Платон. Протагор, пересмотренное издание (Oxford University Press, 1990). (Английский с комментариями)
Бартлетт, Р. Протагор и Мено (Cornell University Press, 2004). (Английский с примечаниями и комментариями)