Дом Фредерика К. Роби: Шедевр архитектуры Прерийного стиля в Чикаго

Введение

Национальный исторический памятник США в Чикаго

Дом Фредерика К. Роби – Национальный исторический памятник США, расположенный на территории Чикагского университета в районе Хайд-парк на Южной стороне Чикаго, штат Иллинойс. Здание, построенное между 1909 и 1910 годами, было спроектировано архитектором Фрэнком Ллойдом Райтом как дом для одной семьи. Оно считается, возможно, лучшим образцом стиля «Прерий», первого архитектурного стиля, признанного уникально американским. Дом Роби был объявлен Национальным историческим памятником 27 ноября 1963 года и вошел в первый список Национального реестра исторических мест 15 октября 1966 года. Проектом, послужившим основой для дизайна Дома Роби, стал Дом Фердинанда Ф. Томека в Риверсайде, штат Иллинойс, спроектированный Райтом в 1907–1908 годах. Когда Роби поручил Райту спроектировать его дом, ему было всего 28 лет, и он занимал должность помощника менеджера компании Excelsior Supply Company, расположенной на Южной стороне Чикаго и принадлежавшей его отцу. Хотя более поздние чертежи Дома Роби указывают дату 1906 года, Райт не мог приступить к проектированию здания раньше весны 1908 года, поскольку Роби приобрел участок только в мае того же года. Он и его жена, Лора Иероним Роби, выпускница Чикагского университета 1900 года, выбрали участок по адресу 5757 South Woodlawn Avenue, чтобы оставаться рядом с кампусом и общественной жизнью университета. Участок был типичным городским участком в Хайд-парке, размером 60 футов (18 м) на 180 футов (55 м). Подрядчиком проекта выступила компания H. B. Barnard Co. из Чикаго, которая начала строительство 15 апреля 1909 года. Райт осуществлял надзор за строительством дома только на начальных этапах. Осенью 1909 года он закрыл свою студию в Оук-Парке и отправился в Европу для работы, которая привела к публикации портфолио «Вазмут». Он передал свои текущие заказы Герману фон Хольсту, который сохранил Марион Махони, чертежницу из офиса Райта, и Джорджа Манна Нидекена, дизайнера интерьеров из Милуоки, штат Висконсин, который ранее работал с Райтом над Домом Сьюзан Лоуренс Дана в Спрингфилде, штат Иллинойс, Домом Эйвери Куни в Риверсайде, штат Иллинойс, и Домом Майера Мэя в Гранд-Рапидс, штат Мичиган, для продолжения работы над проектом. Влияние Нидекена заметно в дизайне некоторых предметов мебели для дома, а также в коврах в прихожей, гостиной и столовой. Семья Роби – Фредерик, Лора и их двое детей, Фредерик-младший и Лорейн – переехали в дом в мае 1910 года, хотя все последние детали, включая ковры и мебель, были завершены только в январе 1911 года. Окончательная стоимость дома составила 58 500 долларов: 13 500 долларов за землю, 35 000 долларов за проектирование и строительство здания и 10 000 долларов за мебель. (Простые эквиваленты, скорректированные с учетом инфляции, в размере 58 500 долларов в 1910 году составляют около 1,5 миллиона долларов в 2015 году, хотя другие способы сравнения цены и стоимости с течением времени могут увеличить эту цифру до 10 миллионов долларов, не учитывая возможной надбавки из-за исторической известности дома.) Первоначальный бюджет Роби составлял 60 000 долларов. Пребывание Роби в его доме было недолгим. В результате финансовых проблем, возникших из-за смерти отца в июле 1908 года, который страдал от игровых долгов, которые Роби невольно унаследовал (предположительно, на сумму около 1 миллиона долларов, или эквивалент 27 миллионов долларов сегодня), и ухудшения его брака, Роби был вынужден продать дом после того, как прожил в нем всего четырнадцать месяцев. Дэвид Ли Тейлор, президент рекламного агентства Taylor Critchfield Company, приобрел дом и все предметы интерьера, спроектированные Райтом, в декабре 1911 года. Тейлор умер менее чем через год, и его вдова, Эллен Тейлор, продала дом и большую часть его содержимого Маршаллу Д. Уилберу, казначею Wilber Mercantile Agency, в ноябре 1912 года. Семья Уилберов была последней семьей, проживавшей в доме в течение четырнадцати лет. В июне 1926 года Уилберы продали дом и его содержимое Чикагской теологической семинарии, которая использовала дом в качестве общежития и столовой, хотя в первую очередь интересовалась участком для будущего расширения. В результате Дом Роби получил серьезные внутренние повреждения, включая уничтожение почти всех характерных золотых настенных бра. (В то время уборщик обнаружил в мусорном баке кресло-качалку ручной работы Райта и спас его. Годы спустя уборщик связался с Чикагским университетом, когда открылся музей, и подарил кресло Дому Роби, где оно в настоящее время выставлено в одной из спален.) В 1941 году студент Иллинойского технологического института случайно обнаружил, что Семинария продвигается с планом снести дом, и сообщил об этом своим преподавателям, включая Людвига Миса ван дер Роэ. Угроза сноса вызвала волну протестов. Хотя планы Семинарии впоследствии были отложены, кризис был предотвращен скорее началом Второй мировой войны, чем согласием владельца собственности. Наиболее серьезная угроза Дому Роби возникла 16 лет спустя. 1 марта 1957 года Семинария объявила о планах снести дом 15 сентября, чтобы начать строительство общежития для своих студентов. На этот раз возник международный протест, и сам Райт, которому было почти 90 лет, вернулся в Дом Роби 18 марта в сопровождении прессы, студентов и общественных активистов, чтобы протестовать против планируемого сноса дома. Комментируя угрозу сноса, Райт остроумно заметил: «Все это показывает опасность доверия чему-либо духовному духовенству». Два братства Чикагского университета предоставили Семинарии реалистичную альтернативу ее планам сноса. Во время своего недолгого обучения в Университете Висконсина Райт был членом братства Phi Delta Theta. Дом братства Phi Delt Чикагского университета находился в двух дверях к северу от Дома Роби по адресу 5737 Woodlawn Avenue, и Семинария уже владела участком между этими двумя зданиями. Phi Delts предложили покинуть свой дом, а братство Zeta Beta Tau, расположенное рядом с домом Phi Delt, также предложило покинуть свой дом. Эти предложения стали поворотным моментом в усилиях по спасению Дома Роби, поскольку три участка предоставили Семинарии достаточную площадь для строительства необходимого общежития. В августе 1958 года Уильям Зекендорф, друг Райта и нью-йоркский застройщик, участвовавший в нескольких строительных проектах на южной стороне Чикаго, по настоянию Райта приобрел Дом Роби у Семинарии через свою строительную компанию Webb and Knapp. 15 сентября 1971 года Комиссия по охране исторических памятников Чикаго при поддержке мэра Ричарда Дж. Дейли объявила Дом Роби памятником Чикаго. В январе 1997 года Университет перенес свои офисы и передал экскурсии, управление, сбор средств и реставрацию Frank Lloyd Wright Trust 1 февраля. В 2002 году Trust начал реставрацию дома, чтобы вернуть ему первоначальный вид 1910 года, когда строительство было завершено, и дом наилучшим образом отражал замысел архитектора и клиента. Harboe Architects, компания с опытом в области сохранения исторических памятников, провела оценку, подготовила планы реставрации и возглавила реставрацию интерьера. Trust следует рекомендациям, разработанным в соответствии со стандартами Секретаря внутренних дел США по обращению с историческими объектами. Реставрация была завершена в 2019 году и стоила более 11 миллионов долларов. После масштабной реставрации несущих стальных конструкций, кирпичной кладки и установки современных инженерных систем, реставрация была сосредоточена на элементах интерьера, таких как деревянные конструкции, стекло и мебель. Дом Роби остается популярным и послужил источником вдохновения для новых домов. Один из домов, построенный в районе Edgebrook Чикаго, привлек шесть покупателей в первый же день выхода на рынок.

The Frederick C. Robie House is a U. S. National Historic Landmark now on the campus of the University of Chicago in the South Side community area of Hyde Park in Chicago, Illinois. Built between 1909 and 1910, the building was designed as a single family home by architect Frank Lloyd Wright. It is considered perhaps the finest example of Prairie School, the first architectural style considered uniquely American. Robie House was designated a National Historic Landmark on November 27, 1963, and was on the first National Register of Historic Places list of October 15, 1966. The design precedent for the Robie House was the Ferdinand F. Tomek House in Riverside, Illinois, designed by Wright in 1907–08. At the time that he commissioned Wright to design his home, Robie was only 28 years old and the assistant manager of the Excelsior Supply Company, a company on the South Side of Chicago owned and managed by his father. Although later drawings of the Robie House show a date of 1906, Wright could not have started the design for the building earlier than the spring of 1908 because Robie purchased the property only in May of that year. He and his wife, Lora Hieronymus Robie, a 1900 graduate of the University of Chicago, had selected the property at 5757 South Woodlawn Avenue in order to remain close to the campus and the social life of the university. The property was a typical urban lot in Hyde Park, measuring 60 feet (18 m) by 180 feet (55 m). The contractor for the project, H. B. Barnard Co. of Chicago, began construction on April 15, 1909. Wright did not supervise the construction of the house except in the earliest stages. He closed his Oak Park studio in the fall of 1909 and left for Europe to undertake the work that led to the publication of the Wasmuth Portfolio. He turned over his existing commissions to Hermann von Holst, who retained Marion Mahony, a draughtswoman in Wright's office, and George Mann Niedecken, an interior designer from Milwaukee, Wisconsin who had worked with Wright on the Susan Lawrence Dana House in Springfield, Illinois, the Avery Coonley House in Riverside, Illinois, and the Meyer May House in Grand Rapids, Michigan, to continue their work on the project. Niedecken's influence can be seen in the design of some of the furnishings for the house as well as the carpets in the entrance hall, the living room, and the dining room. The Robie family—Frederick, Laura, and their two children, Frederick Jr. and Lorraine—moved into the home in May 1910, although all of the final details, including rugs and furniture, were not completed until January 1911. The final cost of the home was $58,500: $13,500 for the land, $35,000 for the design and construction of the building, and $10,000 for the furnishings. (Simple inflation adjusted equivalents of $58,500 in 1910 hover around $1.5 million in 2015, although other ways of comparing price and value over time could place that figure as high as $10 million without accounting for any potential premium as a result of the historical fame of the house.) Robie's original budget had been $60,000. Robie's tenure in his home was short lived. As a result of financial problems incurred by the death of his father in July 1908, who was plagued by gambling debts that Robie unknowingly inherited (allegedly totaling roughly $1 million, or the equivalent of $27 million today) and the deterioration of his marriage, Robie was forced to sell the house after living in it for only fourteen months. David Lee Taylor, president of Taylor Critchfield Company, an advertising agency, bought the house and all of its Wright designed contents in December 1911. Taylor died less than a year later, and his widow, Ellen Taylor, sold the house and most of its contents to Marshall D. Wilber, treasurer of the Wilber Mercantile Agency, in November 1912. The Wilbers were the last family to occupy the house, living there for fourteen years. In June 1926, the Wilbers sold the house and its contents to the Chicago Theological Seminary, which used the house as a dormitory and dining hall, though it was primarily interested in the site for purposes of future expansion. Consequently, Robie House suffered major interior damage, including the destruction of nearly all the characteristic gold wall sconces. (At the time, a janitor discovered Wright's handcrafted rocking chair discarded in a trash heap and saved it. Years later, the janitor contacted the University of Chicago when the museum opened and gifted the chair to Robie House, where it is currently on display in one of the bedrooms.) In 1941, a graduate student at the Illinois Institute of Technology accidentally discovered that the Seminary was moving ahead with a plan to demolish the house and informed his instructors, including Ludwig Mies van der Rohe. The threat of demolition aroused a storm of protest. Although the Seminary's plans were subsequently postponed, the crisis was averted more by the onset of World War II than by acquiescence of the property's owner. The most serious threat to the Robie House arose 16 years later. On March 1, 1957, the Seminary announced plans to demolish the house on September 15 in order to begin the construction of a dormitory for its students. This time an international outcry arose, and Wright himself, then almost 90 years old, returned to the Robie House on March 18, accompanied by the media, students and neighborhood organizers to protest the intended demolition of the house. Commenting on the threatened demolition, Wright quipped, "It all goes to show the danger of entrusting anything spiritual to the clergy." Two fraternities at the University of Chicago provided the Seminary with a realistic alternative to its plans of demolition. During his very brief tenure as a student at the University of Wisconsin, Wright had been a member of the Phi Delta Theta fraternity. The University of Chicago's Phi Delt chapter house was located two doors north of the Robie House at 5737 Woodlawn Avenue, and the Seminary was already the owner of the lot between the two properties. The Phi Delts offered to vacate their house, and the Zeta Beta Tau fraternity, located next to the Phi Delt house, offered to vacate their house as well. These offers were a turning point in the effort to save the Robie House, since the three properties provided the Seminary with sufficient land for the dormitory they sought to build. In August 1958, William Zeckendorf, a friend of Wright's and a New York real estate developer then involved in several development projects on Chicago's south side, at Wright's urging acquired the Robie House from the Seminary through his development company Webb and Knapp. On September 15, 1971, the Commission on Chicago Landmarks, with the support of Mayor Richard J. Daley, declared the Robie House a Chicago landmark. In January 1997 the University moved their offices out and turned over tours, operations, fundraising and restoration to the Frank Lloyd Wright Trust on February 1. In 2002, the Trust began restoration of the house to its original 1910 appearance, when construction completed and the house best reflected the design intent of the architect and client. Harboe Architects, a firm experienced in historic preservation, conducted an assessment, prepared plans for restoration, and led the interior restoration. The Trust follows guidelines developed by the Secretary of the Interior's Standards for the Treatment of Historic Properties. The restoration was completed in 2019, costing over 11 million dollars. After major structural steel restoration, exterior brick work, and installation of modern mechanical systems, the restoration focused on the interiors elements, such as woodwork, glass, and furniture. The Robie House remains popular and has served as design inspiration for new houses. One built in Chicago's Edgebrook neighborhood attracted six buyers in its first day on the market.

Архитектура

Дом Роби — один из наиболее известных образцов архитектуры в стиле прерий, созданной Фрэнком Ллойдом Райтом. Этот термин был введен архитектурными критиками и историками (а не самим Райтом), которые отметили, что дизайн зданий и их различных элементов находился под влиянием ландшафта и растительности прерий Среднего Запада Соединенных Штатов. Как и в других домах Райта в стиле прерий, он спроектировал не только само здание, но и все его интерьеры, окна, освещение, ковры, мебель и текстиль. Как писал Райт в 1910 году: «Совершенно невозможно рассматривать здание как нечто отдельное от его обстановки. Все это лишь структурные детали, определяющие его характер и целостность».

Экстерьер

Выступающие консольные свесы крыши, непрерывные полосы витражных окон и использование римского кирпича подчеркивают горизонтальность, которая имела большое значение для Райта. Горизонтальная линия напоминала ему об американской прерии и являлась линией покоя и защиты, подходящей для дома. Наружные стены выполнены в двойной кладке с основой из чикагского обычного кирпича и облицовкой из красно-оранжевого римского кирпича с железными вкраплениями. Чтобы еще больше подчеркнуть горизонтальность кирпичной кладки, горизонтальные швы заполнены кремовым раствором, а узкие вертикальные швы – раствором в цвет кирпича. Издалека эта сложная и дорогостоящая расшивка создает впечатление непрерывных горизонтальных линий цвета и минимизирует видимость отдельных кирпичей. Дизайн витражных окон представляет собой абстрактный узор из цветного и прозрачного стекла, выполненный под углами 30 и 60 градусов. Райт использовал подобные узоры в гобеленах внутри дома, а также для ворот, окружающих открытые пространства и ограждающих двор гаража. Значительный бюджет Роби позволил Райту спроектировать дом с преимущественно стальным каркасом, что обеспечивает минимальную просадку свесов крыши. Вазоны для растений, карнизы, перемычки, подоконники и другие элементы наружной отделки выполнены из известняка Бедфорд, а крыша здания покрыта черепицей Ludowici.

Интерьер

В плане дом представляет собой два больших прямоугольника, кажущихся скользящими друг относительно друга. Райт называл прямоугольник на юго-западной части участка, включающий основные жилые помещения дома, «главным сосудом». На первом этаже расположены бильярдная (западный конец) и детская игровая комната (восточный конец). Из бильярдной был доступ в большой встроенный сейф и кладовую, расположенную под выступом крыльца с западной стороны участка. Бильярдная и игровая комната открываются в небольшой проход, а двери в центре здания ведут в закрытый сад с южной стороны. Еще одна дверь из игровой комнаты ведет во двор на восточной стороне участка. На втором этаже находятся входной холл у верхней площадки центральной лестницы, гостиная (западный конец) и столовая (восточный конец). Встроенный шкаф-ниша изначально отделял входной холл от гостиной. Гостиная и столовая плавно перетекают друг в друга вдоль южной стороны здания и открываются через серию из двенадцати французских дверей с витражными панелями на балкон, протянувшийся вдоль южной стороны здания и с видом на закрытый сад. В западной части гостиной находится «выступ» с витражными окнами и двумя витражными дверями, ведущими на западную веранду под консольной крышей. Райт стремился к тому, чтобы обитатели дома свободно перемещались из внутреннего пространства во внешнее. Прямоугольник на северо-восточной части участка, называемый «малым сосудом», содержит более функциональные и хозяйственные помещения дома. На первом этаже находится главная дверь и входной холл (западный конец), от которого лестница ведет на второй этаж, в гостиную и столовую. Небольшой санузел расположен на северной стороне входного холла. Далее на восток находятся гардеробная и задняя лестница, котельная, прачечная и помещение для хранения угля, за которыми следуют небольшая мастерская, санузел и гараж на три автомобиля. В самой западной части гаража изначально находилась смотровая яма для механика, а в самой восточной – оборудование для мойки и чистки автомобилей. На втором этаже малого сосуда находится гостевая спальня над входным холлом и смежная ванная комната. К востоку от задней лестницы расположены кухня и кладовая, а также комната для прислуги. Две спальни и ванная комната над гаражом завершают помещения для проживающей прислуги. Третий этаж перекрывает главный и малый сосуды в центре здания. Райт называл третий этаж «бельведером», «местом с прекрасным видом». На южной стороне третьего этажа расположены хозяйская спальня, гардеробная, ванная комната и, через небольшой шкаф и витражную дверь, балкон, выходящий на юг и запад. Две дополнительные спальни и ванная комната расположены на северной стороне этого этажа. Все окна на этом уровне содержат витражные панели. В спальнях под окнами встроены комоды, выступающие в пространство под крышей. Вся постройка представляет собой приблизительно массивный дымоход, включающий четыре камина – в бильярдной, игровой комнате, гостиной и хозяйской спальне – и главную лестницу от входного холла к гостиной и столовой второго этажа, проходящую через центр дома, откуда расходятся остальные помещения. Дымоход построен из того же кирпича и известняка, что и наружные стены. Главная дверь и вход частично скрыты на северо-западной стороне здания под нависающим балконом, чтобы создать ощущение уединения и защищенности для семьи. Сам входной холл имеет низкий потолок и приглушенный свет, но лестница на второй этаж создает ощущение предвкушения, когда посетитель поднимается вверх. Наверху, наполненные светом гостиная и столовая резко контрастируют с темным входным холлом, что делает их еще более особенными. Эти две комнаты разделены центральным дымоходом, но пространства соединены вдоль южных сторон, а в дымоходе есть проем над камином, через который комнаты визуально связаны. Эти особенности объединяют два пространства, создавая открытую планировку, которая, по мнению Райта, была метафорой открытости американской политической и социальной жизни. Стальные балки в потолках и полах несут основную нагрузку здания на опоры на восточном и западном концах. В результате наружные стены имеют небольшую несущую функцию и поэтому заполнены дверями и окнами, содержащими 174 витражных панели 29 различных дизайнов. Вместо стилизованных форм из природы, любимого мотива Райта, преобладают геометрические формы. Сочетание большого количества стекла и отсутствия внутренних несущих колонн создало воздушное пространство, которое казалось больше, чем оно было на самом деле, подчеркивая открытую планировку, которую предпочитал Райт. По всему дому можно найти настенные бра, разработанные Райтом, в виде полусферического плафона, подвешенного под квадратным бронзовым креплением. В гостиной и столовой второго этажа сферические шары в деревянных квадратах интегрированы в потолочные молдинги, еще больше визуально объединяя два пространства. Скрытая подсветка, проходящая вдоль северной и южной сторон гостиной и столовой, а также скрытая подсветка в выступах гостиной и столовой, покрыта деревянными решетками, разработанными Райтом, с полупрозрачными цветными стеклянными рассеивателями. Поскольку все эти светильники управляются независимо, в этих пространствах можно создавать различные эффекты. Наконец, в гостиной на столе из библиотеки, разработанном Райтом, стояла настольная лампа с абажуром из витражного стекла, также разработанная Райтом. Райт разрабатывал мебель, ковры и текстиль для большинства домов в стиле прерий. Однако мебель, разработанная Райтом для дома Роби, была изготовлена только для входного холла, гостиной и столовой, гостевой спальни и одной кровати для спален на третьем этаже. Некоторые из этих предметов приписываются Джорджу Манну Нидекену, соратнику Райта по дизайну интерьеров. Финансовое положение Роби после смерти отца может объяснить, почему весь дом не был обставлен мебелью по проектам Райта. Большая часть оригинальной мебели в настоящее время находится в коллекции Музея искусств Смарта при Чикагском университете, хотя на постоянной экспозиции представлены лишь обеденный стол и стулья. Одной из самых ярких деталей мебели, разработанной Райтом для дома Роби, является диван с удлиненными подлокотниками, повторяющими консоли крыши здания, которые фактически создают приставные столики по обе стороны дивана. Диван, разработанный Райтом, находится на временном хранении с 1982 года в Музее искусств Смарта в Музее Метрополитен в Нью-Йорке и экспонируется как часть обстановки реконструированной гостиной дома Фрэнсиса В. Литтла (1915), расположенного в музее. Миниатюрные консоли также можно найти на полках встроенного буфета в столовой и на кухонном острове для приготовления пищи.

In plan, the house is designed as two large rectangles that seem to slide by one another. Mr. Wright referred to the rectangle on the southwest portion of the site, which contains the principal living spaces of the house, as "the major vessel." On the first floor are the "billiards" room (west end) and children's playroom (east end). The billiards room provided access to a large walk in safe and a storage area built underneath the front porch projection at the west end of the site. The billiards and playroom open into a small passage, and doors near the center of the building to an enclosed garden on the south side of the building. Another door from the playroom opens into the courtyard on the east end of the site. On the second floor are the entry hall at the top of the central stairway, the living room (west end) and the dining room (east end). Built in inglenook bench cabinetry originally separated the entry hallway from the living room. The living and dining rooms flow into one another along the south side of the building and open through a series of twelve French doors containing art glass panels to an exterior balcony running the length of the south side of the building that overlooks the enclosed garden. The west end of the living room contains a "prow" with art glass windows and two art glass doors that open onto the west porch beneath the cantilevered roof. Wright intended that the users of the building move freely from the interior space to the exterior space. The rectangle on the northeast portion of the site, called "the minor vessel," contains the more functional and service related rooms of the house. On the first floor is the main door and entrance hall (west end) from which a stairway leads to the second floor living and dining rooms. A half bath is located on the north side of the entrance hall. Further east are a coat closet and back stairway, the boiler room, laundry room, and coal storage room, followed by a small workshop, half bath, and a three car garage. The westernmost bay of the garage originally contained a mechanic's pit, and the easternmost bay contained equipment to wash and clean automobiles. On the second floor of the minor vessel is a guest bedroom above the entrance hall and an adjoining full bath. East of the back stairway are the kitchen and butler's pantry, and the servants' sitting room. Two bedrooms and a full bathroom above the garage complete the quarters for the live in servants. The third floor overlaps the major and minor vessels in the center of the building. Wright referred to the third floor as the "belvedere," the "place in command of beautiful views." The south side of the third floor contains the master bedroom, dressing area, a full bathroom, and, through a small closet and an art glass door, a balcony facing south and west. Two additional bedrooms and a full bathroom are located on the north side of this floor. All of the windows on this level contain art glass panels. Dresser drawers are built into the walls of the bedrooms underneath the windows, and project into the eave spaces. The entire building is approximately
The chimney mass containing four fireplaces—one in the billiards room, playroom, living room and master bedroom—and the main stairway from the entrance hall to the second floor living and dining rooms rise through the center of the house, from which the rest of the building radiates. The chimney mass is constructed of the same brick and limestone as the exterior. The front door and main entrance is partially hidden on the northwest side of the building beneath an overhanging balcony in order to create a sense of privacy and protection for the family. The entrance hall itself is low ceilinged and dark, but the stairs to the second floor create a sense of anticipation as the visitor moves upward. Once upstairs, the light filled living and dining rooms create a sharp contrast to the dark entrance hall, making the living and dining rooms seem even more special. These two rooms are separated by the central chimney mass, but the spaces are connected along their south sides, and the chimney mass has an opening above the fireplace through which the rooms are visually connected. These features unite the two spaces, creating an openness of plan which, for Wright, was a metaphor for the openness of American political and social life. Steel beams in the ceilings and floors carry most of the building's weight to piers at the east and west ends. As a result, the exterior walls have little structural function, and thus are filled with doors and windows containing 174 art glass panels in 29 different designs. Instead of stylized forms from Nature, a favorite Wright motif, geometric forms predominate. The combination of so much glass and lack of internal structural columns resulted in an airy space that appeared larger than it is, accenting the open plan Wright favored. Throughout the house, Wright designed wall sconces can be found in the shape of a hemispherical shade suspended beneath a square bronze fixture. On the second floor living and dining rooms, spherical globes within wooden squares are integrated into the ceiling trim, further tying the two spaces together visually. Soffit lighting running the length of the north and south sides of the living and dining rooms, as well as soffit lighting in the prows of the living and dining rooms, are covered with Wright designed wooden grilles, backed with translucent colored glass diffusers. Because these lights are all independently operable, different effects can be created within these spaces. Finally, a Wright designed table lamp with an art glass shade stood on a Wright designed library table in the living room. Wright designed the furniture, carpets, and textiles for most Prairie houses. However, Wright designed furniture in the Robie House was only constructed for the entrance hall, the living and dining rooms, guest bedroom, and one bed for the third floor bedrooms. Some of these pieces are attributed to Wright's interior design collaborator George Mann Niedecken. Robie's financial situation following his father's death may be the explanation for why the entire house was not furnished with furniture of Wright's designs. Most of the original furniture is currently in the collection of the Smart Museum of Art at the University of Chicago, although only the dining room table and chairs are on more or less permanent display. One of the most striking pieces of the furniture designed by Wright for the Robie House is a sofa with extended armrests, echoing the cantilevers of the exterior roof of the building, which effectively create side tables on each side of the sofa. The Wright designed sofa has been on loan since 1982 from the Smart Museum to the Metropolitan Museum of Art in New York and is on display as part of the furnishings in the reconstructed living room of the Francis W. Little House (1915) located in the museum. Miniature cantilevers can also be found in the shelves of the built in dining room buffet and a food preparation island in the kitchen.

Соседство

В то время, когда Дом Роби был заказан в 1908 году, участки, окружающие территорию дома, были в основном пустыми, за исключением участков непосредственно к северу на Вудлон-авеню, которые были застроены большими домами. К востоку от участка, через муниципальный сервисный проезд, около 1923 года был построен дом в стиле французского провинциализма для лауреата Нобелевской премии по физике Альберта А. Микельсона. Южные участки были пустыми и обеспечивали непрерывный вид на парк Мидуэй-Плезанс, одно из мест проведения Всемирной Колумбийской выставки. На западе целый квартал пустующей земли отделял участок от расширяющегося кампуса Чикагского университета, но к 1930 году были возведены здания часовни Рокфеллера (1928), Чикагской теологической семинарии (1928) и Восточного института (1930). Непосредственно к югу от Дома Роби, через 58-ю улицу, находится Центр Чарльза М. Харпера Школы бизнеса Университета Чикаго. Здание, спроектированное архитектором уроженцем Уругвая Рафаэлем Виньоли и завершенное в 2004 году, уважает масштаб Дома Роби и содержит элементы, перекликающиеся с вкладом Райта в лексикон современной архитектуры.