Введение

Американский джазовый кларнетист и саксофонист.

Музыкальная карьера

Один биограф писал: "В юности [Меззроу] неоднократно попадал в исправительные школы и тюрьмы, где познакомился с джазом и блюзом. Он начал играть на кларнете и решил перенять афроамериканскую культуру. Он стал заметной фигурой на чикагской джазовой сцене 1920-х годов и вращался в кругу музыкантов, включая Кинга Оливера, Луи Армстронга, Сидни Беше, Джимми Нуна, Эла Джолсона, Бэби Доддса, Бикса Бейдербеке, Луи Беллсона и многих других. Он был сторонником аутентичного стиля новоорлеанского джаза". Вместе с другими белыми музыкантами своего времени, такими как Эдди Кондон и Фрэнк Тесчемахер, Меззроу посещал кафе "Сансет" в Чикаго, чтобы учиться и слушать Луи Армстронга и его "Горячую пятерку". Он настолько восхищался Армстронгом, что после выхода записи "Heebie Jeebies" вместе с Тесчемахером проехал 85 километров (53 мили) в Индиану, чтобы сыграть эту композицию Биксу Бейдербеке. Первые записи Меззроу вышли в 1933 году под названием Mezz Mezzrow And His Orchestra. В состав группы входили преимущественно афроамериканские музыканты, такие как Бенни Картер, Тедди Уилсон, Попс Фостер и Вилли "Лев" Смит, а также еврейский трубач Макс Каминский. В 1930-х и 1940-х годах Меззроу организовывал и участвовал во множестве записей вместе с Сидни Беше. Несмотря на долгую и успешную карьеру, продюсер Аль Роуз критически отзывался о музыкальном мастерстве Меззроу, утверждая, что, по его мнению, "он не был выдающимся кларнетистом", но при этом хвалил его за готовность помогать нуждающимся музыкантам, отмечая "его щедрость и полную преданность музыке, которую мы называем джазом".

Личная жизнь

Милтон Месиров был евреем по происхождению и вероисповеданию и вырос в Чикаго. Его жена, Джонни Мэй, была чернокожей баптисткой. У них был один сын, Милтон Месиров-младший. По словам младшего Месирова, фамилия "Меззроу" была "псевдонимом" его отца. В интервью газете The New York Times в 2015 году "Мезз-младший", как его знали, сказал репортеру: "Отец отвел меня в синагогу, а со стороны матери пытались сделать из меня баптиста. Поэтому, когда меня спрашивают о моей религии, я просто отвечаю: "Джаз"". Меззроу восхищался афроамериканской культурой и стилем. В своей автобиографии "Really the Blues" он писал, что с того момента, как услышал джаз, он "собирался стать чернокожим музыкантом, открывая миру блюз так, как это могут только чернокожие". Эдди Кондон сказал о нем (в книге We Called It Music, London; Peter Davis 1948): "Когда он пересек линию Мейсона-Диксона, он просто продолжал двигаться дальше". Семья жила в Гарлеме, Нью-Йорк, где Меззроу объявил себя "добровольным негром" и был указан как "негр" в его призывном свидетельстве во время Второй мировой войны. Меззроу прославился не меньше своей музыкой, чем своей поддержкой каннабиса. Он также был известен как "Король Магглов", слово "магглы" в то время было сленговым обозначением марихуаны; название записи Луи Армстронга 1928 года "Muggles" отсылает к этому. Армстронг был одним из его крупнейших покупателей. Письмо Армстронга 1932 года демонстрирует эти отношения; находясь в Англии, Армстронг подробно описал в письме, где и как Меззроу должен отправлять марихуану. В 1940 году он был арестован с шестьюдесятью самокрутками, пытаясь попасть в джаз-клуб на Всемирной выставке в Нью-Йорке 1939 года с намерением распространять их. Когда его посадили в тюрьму, он настоял перед охранниками на том, что он чернокожий, и его перевели в отделение для чернокожих в тюрьме. В книге "Really the Blues" он писал:

Меззроу был давним другом французского джазового критика Хью Панасье и провел последние 20 лет своей жизни во Франции. Его жена, Джонни Мэй Меззроу, скончалась раньше него и была похоронена на кладбище Пер-Лашез в Париже. Супругов пережил их сын Мезз-младший. В 2015 году в его честь был назван джазовый клуб Mezzrow в Гринвич-Виллидж.