Принц Павел Югославский: Регент и его жизнь

Введение

Принц-регент Югославии Павел Югославийский, также известный как Павел Караджорджевич (англ. транслитерация: Paul Karageorgevich; 27 апреля 1893 – 14 сентября 1976) был принцем-регентом Королевства Югославия в период несовершеннолетия короля Петра II. Павел приходился двоюродным братом отцу Петра, Александру I.

Ранние годы

Принц Павел Югославии был единственным сыном принца сербского Арсена, младшего брата короля Петра I, и принцессы и графини Авроры Павловны Демидовой, внучки с одной стороны шведскоговорящей финской филантропа Авроры Карамзин и ее русского мужа, принца и графа Павла Николаевича Демидова, а с другой – русского принца Петра Трубецкого и его жены, Елизаветы Эсперовны, по рождению принцессы Белосельской-Белозерской. Дом Караджорджевичей находился в изгнании, а Сербией правили их заклятые враги, Дом Обреновичей. Павел вырос в Женеве и воспитывался как одинокий и заброшенный ребенок в доме своего дяди, Петра Караджорджевича. Длинная и кровавая вражда между домами Обреновичей и Караджорджевичей, начавшаяся в 1817 году, завершилась в 1903 году, когда последний король Обреновичей, Александр, был свергнут и зарублен в своей спальне. Петр Караджорджевич вернулся в Сербию, чтобы стать королем Петром I. Павел последовал за своим дядей и впервые прибыл в Сербию в 1903 году. В 1912 году он принял решение поступить в Оксфордский университет, что было весьма необычно, поскольку сербская элита предпочитала получать образование в Париже или Санкт-Петербурге. Павел учился в Крайст-Черч, Оксфорд, где был членом эксклюзивного клуба Буллингдон – клуба, известного своими состоятельными членами, пышными банкетами и шумными ритуалами. Его взгляды на жизнь, как и у его ближайших друзей принца Джорджа, герцога Кентского, и сэра Генри Ченнона, были, как говорили, английскими. Павел часто говорил, что "чувствует себя англичанином". Ченнон называл Павла "человеком, которого я люблю больше всего". В течение некоторого времени Павел и Ченнон жили вместе в доме в Лондоне вместе с другим возлюбленным Ченнона, лордом Гейджем. Павел, будучи культурным и общительным любителем жизни, пользовался большой симпатией друзей и, помимо общения с британской аристократией, коллекционировал картины Моне, Тициана и Ван Гога. Поздно вечером 9 октября Павел получил телефонный звонок с известием об убийстве короля и приказом немедленно отправиться в королевский дворец. Александр пережил две предыдущие попытки покушения и намекнул, что в случае своей смерти Павел должен будет исполнять обязанности регента. По прибытии во дворец Павла встретили премьер-министр Никола Узунович и командующий королевской гвардией генерал Петар Живкович. Они открыли сейф, в котором находилось царское завещание, в котором указывалось, что Павел должен исполнять обязанности регента до достижения совершеннолетия нового короля Петра II в сентябре 1941 года. Принц Павел, в отличие от Александра, был скорее югославом, чем сербом по своим взглядам, и, в отличие от Александра, был более склонен к демократии. В общих чертах его внутренняя политика была направлена на устранение наследия централизма, цензуры и военного контроля диктатуры Александра и на умиротворение страны путем решения сербско-хорватской проблемы. Павел стремился к сербско-хорватскому примирению, но также в течение значительного времени считал своим долгом передать королевство Петру практически без изменений, когда тот достигнет зрелости, и поэтому не желал рассматривать конституционные изменения. Трифкович писал: "И по инстинкту, и по своему развитию Павел был неприязнен к самодержавию и милитаризму". Как князь-регент, Павел обладал широкими полномочиями, но был менее склонен их использовать, что привело к тому, что Югославия в 1934–1941 годах получила название "диктатуры без диктатора". Павел был вынужден занять позицию власти, которой он не желал, в результате убийства Александра (поэтому Александр и выбрал его в своем завещании регентом, зная, что он никогда не попытается захватить трон у своего сына), и на протяжении всего своего регентства создавал впечатление, что правление Югославией является для него бременем. Один французский дипломат описал Павла как человека, "неоспоримые качества характера, уравновешенность и вкус, оксфордский дилетантизм и обаяние, которые он проявлял к своим гостям, были бесполезны в сложившихся обстоятельствах и в стране, где единственными аргументами являются сила". Британский историк Д. К. Уотт отметил, что у Павла "нервы часто давали сбой в стрессовых ситуациях и что он по природе склонен уступать давлению, а не сопротивляться ему". Женат на греческой принцессе и глубоко англофил и эллинофил, Павел не доверял фашистской Италии и нацистской Германии. Тяжелые потери, понесенные Сербией в Первой мировой войне, сделали Павла несклонным к вступлению в новую войну и склонили его к нейтральной политике, несмотря на союз Югославии с Францией. Во время Первой мировой войны Сербия понесла пропорционально самые большие потери: один из пяти сербов, живших в 1914 году, умер к 1918 году. Французское полицейское расследование убийства короля Александра установило неопровержимые доказательства того, что убийцы были вооружены правительствами Италии и Венгрии, которые были переданы Югославии. Кроме того, поддельные чехословацкие паспорта, позволившие убийцам добраться до Франции, поступили из Венгрии, а убийцы позвонили Анте Павеличе, который в то время жил в Риме. Однако французский премьер-министр Пьер Лаваль, стремившийся к союзу с Италией, ясно дал понять Павлу, что Франция не поддержит Югославию, если она решит поднять вопрос об участии Италии в убийстве короля, заявив, что максимум, что может сделать Югославия, - это обвинить Венгрию. То, что французы были готовы игнорировать озабоченность Югославии по поводу цареубийства ради улучшения отношений с Италией, охладило отношение Павла к французскому союзу.

Prince Paul of Yugoslavia was the only son of Prince Arsen of Serbia, younger brother of King Peter I, and of Princess and Countess Aurora Pavlovna Demidova, a granddaughter on one side of the Swedish speaking Finnish philanthropist Aurora Karamzin and her Russian husband Prince and Count Pavel Nikolaievich Demidov and on the other of the Russian Prince Peter Troubetzkoy and his wife, Elisabeth Esperovna, by birth a Princess Belosselsky Belozersky. The House of Karađorđević was in exile with Serbia being ruled by their archenemies, the House of Obrenović. Paul grew up in Geneva and was raised as a lonely and abandoned child in the household of his uncle, Peter Karađorđević. The long and bloody vendetta between the Houses of Obrenović and Karađorđević that started in 1817 ended in 1903 when a military coup d'état saw the last Obrenović king, Alexander overthrown and hacked to death in his bedchamber. Petar Karađorđević returned to Serbia to become King Peter I. Paul followed his uncle and arrived in Serbia for the first time in 1903. In 1912, he made the decision to attend the University of Oxford, which was most unusual as the Serbian elite preferred to be educated in either Paris or St. Petersburg. Paul was educated at Christ Church, Oxford, where he was a member of the exclusive Bullingdon Club – a dining club notorious for its wealthy members, grand banquets and boisterous rituals. Cultivated like his closest friends Prince George, Duke of Kent, and Sir Henry Channon, his outlook on life was said to be British. Paul often said that he "felt like an Englishman". Channon called Paul "the person I have loved most". For a time, Paul and Channon lived together in a house in London together with another of Channon's lovers Lord Gage. A cultured and easy going bon vivant who inspired much affection from his friends, Paul when not associating with the British aristocracy collected paintings by Monet, Titian and van Gogh. Late on the afternoon of 9 October, Paul received a telephone call with the news that king had been assassinated, and that he was to go to the royal palace at once. Alexander had survived two previous assassination attempts, and had hinted that if he should die, that Paul was to serve as regent. Upon arriving at the royal palace, Paul was met by the prime minister, Nikola Uzunović, and the commander of the Royal Guard, General Petar Živković. The three men opened up the safe that contained the royal will whose terms stated that Paul was to serve as the regent until the new king Peter II came of age in September 1941. Prince Paul, far more than Alexander, was Yugoslav rather than Serb in outlook, and unlike Alexander, he was inclined much more toward democracy. In its broadest outline, his domestic policy worked to eliminate the heritage of the Alexandrine dictatorship's centralism, censorship, and military control, and to pacify the country by solving the Serb Croat problem. Paul wanted to achieve a Serb Croat reconciliation, but also felt for a considerable period of time that he had the duty to hand over the kingdom to Peter more or less unchanged when he reached his maturity, and thus was unwilling to entertain constitutional changes. Trifković wrote that: "By both instinct and personal development, Pavle was averse both to autocratic rule and militarism." As Prince Regent, Paul possessed very broad powers, but he was much less inclined to exercise these powers, leading Yugoslavia in the years 1934–41 to be labelled "a dictatorship without a dictator". Paul had been thrust into a position of power that he did not want by Alexander's assassination (which was why Alexander had chosen him in his will to serve as a regent, knowing he would never try to seize the throne from his son), and throughout his regency he gave the impression that ruling Yugoslavia was a burden to him. A French diplomat described Paul as a man whose "incontestable qualities of character, balance, and taste Oxonian dilettantism and charm, which he exercised on his visitors, were useless in the present circumstances and in a country where arguments of might are the only ones which count". British historian D. C. Watt noted that Paul's "nerves tended to betray him under stress and that he was by nature inclined to yield to pressure rather than withstand it". Married to a Greek princess and intensely Anglophile and Hellenophile, Paul distrusted Fascist Italy and Nazi Germany. The heavy losses taken by Serbia in World War I made Paul very averse to engaging in another war and led him to favoring neutralist policies despite Yugoslavia's alliance with France. During the First World War, Serbia had proportionally taken the heaviest losses; one out of five Serbs who were alive in 1914 were dead by 1918. The French police investigation of King Alexander's assassination had established firm evidence that the assassins had been armed by the governments of Italy and Hungary, which was shared with Yugoslavia. Furthermore, the forged Czechoslovak passports that had allowed the assassins to travel to France had come from Hungary, and the assassins had telephoned Ante Pavelić, who was living in Rome at the time. However, the French premier Pierre Laval who was seeking an alliance with Italy made it very clear to Paul that France would not support Yugoslavia if it chose to make an issue of Italian involvement in the assassination of the king, saying that the most Yugoslavia could do was to blame Hungary. The way that the French were prepared to disregard Yugoslav concerns about the regicide for the sake of better relations with Italy soured Paul on the French alliance.

Годы Стойадиновича

24 июня 1935 года Павел назначил Милана Стоядиновича премьер-министром с мандатом на преодоление Великой депрессии и поиск решения "хорватского вопроса". Стоядинович полагал, что решение Великой депрессии заключается в укреплении экономических связей с Германией, которая располагала большим населением, чем могла прокормить, и испытывала недостаток во многих сырьевых ресурсах, необходимых для современной промышленности. Поскольку Германии требовались как продовольствие, так и сырье, такое как железо, бокситы, медь и марганец, экспорт Югославии сельскохозяйственной продукции и минерального сырья в Рейх с 1935 года значительно вырос, что привело к экономическому подъему и включению Югославии в сферу немецкого экономического влияния. Югославия подписала договор о союзе с Францией в 1927 году, когда Рейнская область все еще находилась под французской оккупацией, и в ходе франко-югославских военных консультаций Франции было обещано начать наступление на западную Германию в случае новой войны со стороны Германии. До тех пор, пока Рейнская область оставалась демилитаризованной зоной, сохранялась возможность французского наступления на западную Германию, что успокаивало Югославию. Американский историк Герхард Вайнберг писал, что демилитаризованный статус Рейнской области, установленный Версальским договором, был "важнейшей гарантией мира в Европе", поскольку, пока Рейнская область оставалась демилитаризованной, Германия не могла напасть ни на одного из союзников Франции в Восточной Европе, не подвергая себя риску сокрушительного французского наступления на западную Германию. Ремилитаризация Рейнской области 7 марта 1936 года означала начало строительства Германией "Западного вала" вдоль границы с Францией, что положило конец любым надеждам на французское наступление на западную Германию. 15–20 июня 1936 года начальники штабов Малой Антанты (Румынии, Чехословакии и Югославии) встретились в Бухаресте для обсуждения своих планов в связи с ремилитаризацией Рейнской области. Пессимистичным итогом Бухарестской встречи стало осознание того, что Франция больше не является фактором в Восточной Европе, и что в Восточной Европе остались только две великие державы – Советский Союз и Германия, а победа любой из них в новой войне означала бы конец независимости обеих стран. Несмотря на свои пробританские и профранцузские симпатии, Павел после ремилитаризации Рейнской области считал, что Югославии необходимо переориентировать свою внешнюю политику в сторону Германии. Аналогичным образом, Пакт Хоаре–Лаваля 1935 года и британские попытки улучшить англо-итальянские отношения, такие как "Джентльменское соглашение" 1937 года и Пасхальные соглашения 1938 года, заставили Павла поверить в готовность Великобритании пожертвовать Югославией ради улучшения отношений с Италией. Стоядинович, открыто восхищавшийся фашистской Италией и нацистской Германией, зимой 1936–37 годов предпринял активные дипломатические усилия по улучшению отношений с фашистскими государствами при молчаливой поддержке князя-регента. Без уведомления Франции, Чехословакии или Румынии Стоядинович 25 марта 1937 года подписал соглашение с Италией, которое серьезно ослабило Малую Антанту. Непосредственно перед подписанием договора Павел сообщил британскому министру в Белграде Рональду Кэмпбеллу о планируемых действиях. Павел, по-видимому, полагал, что если Югославия окажется в сфере итальянского влияния, это может побудить Великобританию к ответным действиям и перетянет Югославию на свою сторону. Соглашения с Италией вызвали серьезную обеспокоенность у французов, которые в сентябре 1937 года направили в Белград генерала Мориса Гамелена, а в декабре 1937 года – министра иностранных дел Ивона Дельбоса, которые в обоих случаях добивались гарантий, что Югославия не отказывается от своего союза с Францией. Внешняя политика Стоядиновича была непопулярна, по крайней мере, среди сербов. Когда президент Чехословакии Эдвард Бенеш посетил Белград, его встретила восторженная толпа, что было воспринято как признак того, что общественное мнение по-прежнему привержено традиционным альянсам. Стоядинович, при поддержке Павла, считал, что англо-германское сближение – лучший способ сохранить мир, признавая, что международный порядок, установленный Версальским договором, обречен, и что лучший способ сохранить мир – пойти на уступки Рейху, не допуская чрезмерного доминирования Германии в Европе. На саммите Малой Антанты в августе 1937 года в летней резиденции короля Кароля II в Синае Павел и Стоядинович настоятельно рекомендовали Бенешу расторгнуть союз Чехословакии с Советским Союзом, утверждая, что это слишком беспокоит немцев. Одновременно югославские дипломаты пытались добиться сближения Германии и Чехословакии, сообщая немцам, что Бенеш подписал союз с Советским Союзом только из страха, и предлагая, что если немцы прекратят угрожать Чехословакии, то, возможно, Бенеша можно будет убедить расторгнуть союз. Хотя Павел до этого момента поддерживал Стоядиновича, примерно в конце 1937 года он начал выражать обеспокоенность по поводу премьер-министра, который говорил о возможности вступления Югославии в страны Оси, поскольку считал, что Стоядинович слишком отчуждает традиционных союзников Югославии. Во время Судетского кризиса Стоядинович занял проосевую позицию, в то время как Кэмпбелл сообщил, что значительная часть югославского офицерского корпуса сочувствует союзнику Югославии – Чехословакии и намекнул на возможность государственного переворота в случае объявления Стоядиновичем нейтралитета. Первый секретарь британского представительства в Белграде Теренс Шон сообщил, что сербское общественное мнение решительно поддерживает Чехословакию и ожидает, что Югославия вступит в войну в случае нападения на своего союзника. Павел был рад Мюнхенскому соглашению, которое положило конец возможности войны, которая поставила бы его страну в затруднительное положение. В январе 1939 года Стоядинович сообщил итальянскому министру иностранных дел графу Галеаццо Чиано о своем желании превратить Югославский радикальный союз в единственную легальную партию, заявив, что хочет установить фашистскую диктатуру, проводящую проитальянскую внешнюю политику "для достижения сбалансированной ситуации и безопасности в рамках Оси". Стоядинович и Чиано обсудили возможность раздела Албании, план, который Павел немедленно отклонил, заявив, что, по его мнению, в Югославии и так слишком много албанцев (лояльность которых к Югославии была сомнительной), и добавление новых было бы нежелательным. В то же время хорватские депутаты в скупштине (парламенте) призвали иностранные державы вмешаться, чтобы предоставить хорватам "свободу выбора и судьбы", обвинив Стоядиновича в тирании.

On 24 June 1935, Paul appointed Milan Stojadinović as prime minister, with a mandate to deal with the Great Depression and find a solution to the "Croat question". Stojadinović believed that the solution to the Great Depression were closer economic ties with Germany, which had more people than what it could feed and lacked many of the raw materials necessary for a modern industrial economy. As Germany needed both food and raw materials such as iron, bauxite, copper and manganese, Yugoslav exports of both agricultural products and of minerals to the Reich bloomed from 1935 onward, leading to an economic revival and to placing Yugoslavia in the German economic sphere of influence. Yugoslavia had signed a treaty of alliance with France in 1927, while the Rhineland was still occupied by France, and during Franco Yugoslav staff talks, it was promised that France would take the offensive into western Germany if Germany should start another war. As long as the Rhineland remained a demilitarized zone, there was always the possibility of the French launching an offensive into western Germany, which reassured Yugoslavia. The American historian Gerhard Weinberg wrote that the demilitarized status of the Rhineland the Treaty of Versailles had imposed was "the single most important guarantee of peace in Europe" for as long as the Rhineland was demilitarized, it was impossible for Germany to attack any of France's allies in Eastern Europe without exposing itself to the risk of a devastating French offensive into western Germany. The remilitarization of the Rhineland on 7 March 1936 meant that Germany started building the West Wall along its border with France, which ended any hope of a French offensive into western Germany. On 15–20 June 1936, the chiefs of staff of the Little Entente (Romania, Czechoslovakia and Yugoslavia) met in Bucharest to discuss their plans now that the Rhineland was re militarized. The gloomy conclusion of the Bucharest meeting was that France was not a factor in Eastern Europe, and henceforward there were only two great powers in Eastern Europe, namely the Soviet Union and Germany, and the victory of either in another war would mean the end of their independence. Despite his pro British and pro French feelings, Paul believed in the aftermath of the remilitarization of the Rhineland that Yugoslavia needed to tilt its foreign policy towards Germany. Likewise, the Hoare–Laval Pact of 1935 and British attempts to improve Anglo Italian relations such as the "Gentlemen's Agreement" of 1937 and the Easter Accords of 1938 caused Paul to believe the British were willing to sacrifice Yugoslavia for the sake of better relations with Italy. Stojadinović, who openly admired Fascist Italy and Nazi Germany, made a major diplomatic push with the tacit support of the Prince Regent for better relations with the fascist states in the winter of 1936–37. Without informing France, Czechoslovakia or Romania, Stojadinović signed an agreement with Italy on 25 March 1937 that badly weakened the Little Entente. Just before Stojadinović had signed the treaty, Paul let the British minister in Belgrade, Ronald Campbell, know of what was being planned. Paul seems to have believed that if Yugoslavia was seen as falling within the Italian sphere of influence, that might prompt a British response to pull Yugoslavia in the other direction. The agreements with Italy very much alarmed the French who sent out General Maurice Gamelin to visit Belgrade in September 1937, followed by the Foreign Minister Yvon Delbos in December 1937, who in both cases sought reassurances that Yugoslavia was not abandoning its alliance with France. Stojadinović's foreign policies were unpopular, at least with the Serbs. When President Edvard Beneš of Czechoslovakia visited Belgrade, he was greeted by enthusiastic crowds cheering him, which was seen as a sign that public opinion was still attached to the traditional alliances. Stojadinović, supported by Paul, believed that an Anglo German rapprochement was the best way to save the peace, accepting that an international order established by the Treaty of Versailles was doomed, and that the best way of saving the peace would be to make concessions to the Reich without letting Germany dominate Europe too much. At a Little Entente summit at King Carol II's summer residence at Sinaia in August 1937, Paul and Stojadinović pressed Beneš to end Czechoslovakia's alliance with the Soviet Union, complaining it upset the Germans too much. At the same time, Yugoslav diplomats tried to effect a German Czechoslovak rapprochement, telling the Germans that Beneš had only signed the alliance with the Soviet Union out of fear, and suggested that if the Germans stopped making threats against Czechoslovakia, then perhaps Beneš could be persuaded to abrogate the alliance. Through Paul had supported Stojadinović up to this point, in about late 1937 he started to express concern about the prime minister who spoke of having Yugoslavia join the Axis powers as he felt that Stojadinović was alienating Yugoslavia's traditional allies too much. During the Sudetenland crisis, Stojadinović leaned in a pro Axis position while Campbell reported that much of the Yugoslav officer corps sympathized with Yugoslavia's ally Czechoslovakia, and implied that a coup d'état was possible if Stojadinović declared neutrality. Terence Shone, the first secretary at the British legation in Belgrade reported that Serbian public opinion was very pro Czechoslovak and expected Yugoslavia to go to war if its ally were attacked. Paul was described as being relieved by the Munich Agreement, which ended the possibility of a war that would have placed his country in a dilemma. In January 1939, Stojadinović had told the Italian Foreign Minister Count Galeazzo Ciano of his wish to turn his Yugoslav Radical Union into the only legal party, saying he wanted to establish a fascist dictatorship that carries out a pro Italian foreign policy "to find a balanced situation and security within the framework of the Axis". Stojadinović and Ciano discussed the possibility of dividing up Albania, a plan immediately vetoed by Paul who complained that in his opinion Yugoslavia already had too many Albanians (whose loyalty to Yugoslavia was questionable) and adding more would be unhelpful. At the same time, the Croat deputies in the skupshtina (parliament) called on foreign powers to intervene to give the Croats "liberty of choice and destiny", accusing Stojadinović of being a tyrant.

Данцигский кризис: отсчет до войны

4 февраля 1939 года Павел отстранил Стоядиновича от должности премьер-министра, и этим был остановлен уклон Югославии к странам Оси. После отстранения Стоядиновича Павел отклонил итальянскую просьбу поддержать аннексию Албании Италией. 15 марта 1939 года Германия оккупировала чешскую часть остаточной Чехословакии (как Чехословакия была переименована в октябре 1938 года), превратив ее в Протекторат Богемии и Моравии. Тот факт, что Рейх ликвидировал независимость Чехословакии, несмотря на усилия Эмиля Гахи и других лидеров проводить внешнюю политику, полностью подчиненную Германии, стал для Павла серьезным потрясением. Позже, когда итальянцы аннексировали Албанию в пасхальные дни 1939 года, Павел отказался от протеста, что серьезно осложнило отношения с союзником Югославии по Балканскому пакту – Турцией, которая наиболее резко протестовала против аннексии страны с преимущественно мусульманским населением, с которой у турок исторически сложились тесные связи. Итальянская аннексия Албании привела к тому, что Италия получила контроль над обеими сторонами Орантского пролива, что позволило итальянцам отрезать Югославию от остального мира. 12 мая 1939 года Великобритания и Турция выступили с совместной декларацией, в которой обещали "обеспечить установление безопасности на Балканах". Когда Павел собирался совершить государственный визит в Италию, он счел крайне неудачным заявление турецкого посла в Белграде о том, что Югославии следует сотрудничать с Турцией в духе англо-турецкой декларации для противодействия дальнейшему продвижению Италии на Балканах, и ясно дал понять, что не желает иметь ничего общего с этим турецким предложением. Павел поддержал план, предложенный министром иностранных дел Турции Шюкрю Сарачоглу, о вступлении Болгарии в Балканский пакт и в письме призвал короля Румынии Кароля II уступить часть Добруджи в качестве цены за вступление Болгарии в Балканский пакт. В своем письме Павел подчеркнул важность предотвращения вторжения Италии в другие балканские страны, что требовало вывести Болгарию из-под влияния Италии (король Борис III Болгарии был женат на дочери короля Италии Виктора Эммануила III). Он написал, что хочет, чтобы болгары "отстали от него", чтобы позволить югославам и грекам сосредоточиться на противодействии итальянцам, которые наращивали свои силы в своей новой колонии – Албании. В отличие от венгров, которые, по мнению Павла, никогда не откажутся от своих претензий на Югославию, болгары казались более уступчивыми. После Германии и Италии Венгрия была страной, о которой Павел больше всего беспокоился, поскольку он отметил, что долина реки Дунай спускается с венгерской равнины прямо к Белграду. В то же время Югославия начала штабные переговоры с Грецией с целью противостоять итальянскому вторжению в любую из этих стран. Основной проблемой для Югославии была нехватка современного оружия и средств на его приобретение. Уотт писал, что "тактика Павла была направлена на получение кредитов и обеспечение поставок оружия, где бы то ни было – в Берлине, Париже или Лондоне". После беседы с Раймоном Брюжером, французским министром в Белграде, последний пообещал регенту, что лично полетит в Париж, чтобы лоббировать интересы Югославии. 29 июня 1939 года было объявлено, что парижский банк Селигманн предоставит Югославии кредит в размере 600 миллионов франков, которые должны быть потрачены на вооружение югославской армии. Немцы взломали югославские дипломатические коды и хорошо знали о попытках Павла играть на противоречиях между странами Оси и союзниками, чтобы добиться наилучших условий для Югославии; спасение Павла в 1939 году зависело от того, что Германия собиралась вторгнуться в Польшу и нуждалась в сырье из Югославии, таком как бокситы и медь, для поддержания работы немецкой оружейной промышленности. После того, как Гитлер принял решение о начале операции "Вайс" (Case White) – вторжения в Польшу, Рейх хотел двух вещей от Югославии: соглашения о поставках Германии всего необходимого сырья и отказа Югославии не только от присоединения к британскому "мирному фронту", но и от формального согласования своей дипломатии со странами Оси. В 1939 году принц Павел, как исполняющий обязанности главы государства, принял официальное приглашение от Адольфа Гитлера и провел девять дней в Берлине. Во время визита в Берлин были предприняты все усилия, чтобы убедить Павла не присоединяться к "мирному фронту", который должен был "сдерживать" Германию. Гитлер встретил Павла на вокзале в Берлине, устроил в его честь прием и ужин в рейхсканцелярии, посетил военную базу в Потсдаме, посмотрел гала-представление опер Вагнера в берлинской опере и проинспектировал два крупных военных парада, призванных произвести на него впечатление от мощи Рейха. В первой части поездки Павел остановился в дворце Bellevue, старом императорском дворце, а затем, в последние три дня, в поместье Гёринга Каринхалл. Несмотря на весь этот помпезный прием, Павел во время визита в Германию неоднократно отказывался от требований своих хозяев подписать экономическое соглашение, которое превратило бы Югославию в немецкую экономическую колонию, или совершить какой-либо открытый жест в поддержку стран Оси, например, выйти из Лиги Наций и подписать Антикоминтерновский пакт. Министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп назвал Павла "бревном" (немецкий сленг, означающий очень глупого человека), а Гитлер был очень зол на то, что, несмотря на все великодушие, единственной уступкой Павла стала незначительная корректировка обменного курса между рейхсмаркой и динаром. В обмен на корректировку обменного курса Павел заставил немцев наконец-то поставить часть самолетов, за которые Югославия заплатила авансом в 1938 году, но немцы постоянно находили предлоги, чтобы не выполнять поставки. Находясь в Германии, Павел отправил генерала Петара Пешича с секретной миссией в Париж и Лондон, чтобы узнать о планах англо-французских сил на случай войны. Пешич сообщил лорду Горту из британского Генерального штаба и французскому генералу Морису Гамлену, что Югославия объявит нейтралитет в случае вторжения Германии в Польшу, но будет готова вступить в войну на стороне союзников, как только Средиземное и Адриатическое моря перейдут под оперативный контроль союзников. Пешич утверждал, что с точки зрения союзников югославский нейтралитет может быть выгодным, поскольку Югославия в настоящее время не может остановить немецкую вермахт от оккупации страны, если Гитлер этого захочет, что позволит немцам использовать все важнейшее сырье Югославии, но если Югославия останется нейтральной и вступит в войну, когда союзники смогут ее поддержать, то сырье будет навсегда недоступно немцам. Пешич обнаружил, что французы, которые предпочитали, чтобы боевые действия происходили где угодно, кроме Франции, были гораздо более заинтересованы в том, чтобы Югославия вступила в конфликт, если Данцигский кризис приведет к войне, чем британцы. От Гамлена он узнал, что французы уже планируют высадку Армии Леванта под командованием Максима Вейгана в Салониках для продвижения по Балканам, чтобы соединиться с югославами и румынами для помощи полякам. В мае 1939 года Югославия сменила свои дипломатические коды, что предотвратило чтение югославских кодов итальянцами и немцами. В том же месяце, когда министр иностранных дел Румынии Григоре Гафенку посетил Белград, Павел говорил ему о своем желании, чтобы Югославия и Румыния укрепили свои связи с Великобританией. Несмотря на неоднократное давление со стороны немецкого и итальянского министров в Белграде, Павел отклонил их требование о выходе Югославии из Лиги Наций в качестве символического жеста, показывающего, что Югославия теперь ассоциируется со странами Оси. Поскольку Германия и Япония покинули Лигу Наций в 1933 году, а Италия – в 1937 году, страны Оси всегда придавали огромное символическое значение выходу других стран из Лиги, рассматривая это как демонстрацию дипломатического сближения с ними. В июне 1939 года Павел предупредил американского посла в Югославии о том, что Forschungsamt (исследовательское управление – ...

On 4 February 1939, Paul dismissed Stojadinović as prime minister and at that point the Yugoslav tilt towards the Axis was stopped. After dismissing Stojadinović, Paul rejected an Italian appeal to support the Italian annexation of Albania. On 15 March 1939, Germany occupied the Czech half of the rump state of Czecho Slovakia (as Czechoslovakia had been renamed in October 1938), turning it into the Protectorate of Bohemia and Moravia. The fact that the Reich extinguished the independence of Czecho Slovakia despite the way in which Emil Hácha and the rest of the leaders had endeavoured to carry out a slavishly pro German foreign policy, came as a considerable shock to Paul. Later, when the Italians annexed Albania on Easter weekend 1939, Paul declined to make a protest, which severely strained relations with Yugoslavia's Balkan Pact ally Turkey, which protested most vehemently against the annexation of a Muslim majority nation with which the Turks had historically close ties. The Italian annexation of Albania led to Italy controlling both sides of the Strait of Otranto, and thus allowed the Italians to cut Yugoslavia off from access to the rest of the world. On 12 May 1939, Britain and Turkey issued a joint declaration promising "to ensure the establishment of security in the Balkans". As Paul was about to make a state visit to Italy, he found the statement from the Turkish ambassador in Belgrade suggesting that Yugoslavia work with Turkey in the spirit of the Anglo Turkish declaration to resist any further Italian advances in the Balkans very poorly timed and made it clear that he wanted nothing to do with the Turkish proposal. Paul backed a plan floated by Turkish Foreign Minister Şükrü Saracoğlu for Bulgaria to join the Balkan Pact and, in a letter, urged King Carol II of Romania to cede part of the Dobruja region as the price of Bulgaria joining the Balkan Pact. In his letter, Paul stressed the importance of stopping Italy from invading more Balkan nations, which required getting the Bulgarians out of the Italian sphere of influence (King Boris III of Bulgaria was married to the daughter of King Victor Emmanuel III of Italy). He wrote that he wanted the Bulgarians "off my back" to allow the Yugoslavs and Greeks to focus on countering the Italians, who were now building up their forces in their new colony of Albania. Unlike the Hungarians, whom Paul felt would never abandon their claims against Yugoslavia, the Bulgarians were felt to be more tractable. After Germany and Italy, Hungary was the nation that Paul worried about the most as he noted that Danube river valley ran down from the Hungarian plain straight to Belgrade. At the same time, Yugoslavia began staff talks with Greece with the aim of resisting an Italian invasion of either nation. A major problem for Yugoslavia was the lack of modern weapons together with the money to pay for them. Watt wrote that "Paul's tactics were aimed at winning credits and securing arms deliveries wherever he could, in Berlin, Paris or London". After talking to Raymond Brugère, the French minister in Belgrade, the latter promised the prince regent that he would fly to Paris personally to lobby for Yugoslavia. On 29 June 1939, it was that announced that the Bank Seligmann of Paris was going to make a loan of 600 million francs to Yugoslavia that was to be spent on weapons for the Yugoslav military. The Germans had broken the Yugoslav diplomatic codes and were well aware of Paul's attempts to play off the Axis powers against the Allied powers to secure the best deal for Yugoslavia; Paul's salvation in 1939 rested with the fact that Germany was about to invade Poland and needed raw materials from Yugoslavia like bauxite and copper to keep the German armaments industry going. After Hitler had the decision to launch Fall Weiss (Case White), the invasion of Poland, the Reich wanted two things from Yugoslavia, namely an agreement to supply Germany with all the necessary raw materials and that Yugoslavia not only refuse to join the British inspired "peace front" but also formally aligned its diplomacy with the Axis powers. In 1939, Prince Paul, as acting head of state, accepted an official invitation from Adolf Hitler and spent nine days in Berlin. During his visit to Berlin, a massive effort was made to persuade Paul to not join the "peace front" that was meant to "contain" Germany. Paul was greeted by Hitler at the train station in Berlin, was made the guest of honor at a reception and dinner at the Reich Chancellery, visited the Potsdam military base, saw a gala performance of Wagner at the Berlin opera, and reviewed two major military parades meant to impress upon him the power of the Reich. For the first part of his trip, Paul stayed at Bellevue Palace, an old imperial palace and then for the last three days, at Göring's estate at Carinhall. Despite all the pomp, Paul during his visit to Germany repeatedly refused the demands made by his hosts to sign an economic agreement that would have turned Yugoslavia into a German economic colony or some overt pro Axis gesture like pulling Yugoslavia out of the League of Nations and signing the Anti Comintern Pact. The German foreign minister Joachim von Ribbentrop called Paul a "log" (a German slang term meaning somebody who is very stupid) while Hitler was very angry that despite all the lavish hospitality the only concession Paul made was to slightly readjust the exchange rate between the Reichsmark and the Dinar. In return for readjusting the exchange rate, Paul forced the Germans to finally deliver some of the aircraft that Yugoslavia had paid for in advance in 1938, but the Germans kept finding excuses not to deliver. While he was in Germany, Paul dispatched General Petar Pešić on a secret mission to Paris and London to find out what were the Anglo French plans in the event of a war. Pešić told Lord Gort of the British General Staff and French General Maurice Gamelin that Yugoslavia would declare neutrality if Germany invaded Poland but would be willing to enter the war for the Allies the moment that the Mediterranean Sea and the Adriatic Sea came under Allied operational control. Pešić argued that from the Allied viewpoint that Yugoslav neutrality could be advantageous in the sense that Yugoslavia at present could not stop the German Wehrmacht from occupying the country if Hitler so desired, which would allow the Germans to exploit all of the crucial raw materials of Yugoslavia, but if Yugoslavia remained neutral and entered the war when the Allies could support it, then raw materials would be permanently denied to the Germans. Pešić found that the French, who preferred that fighting take place anywhere but France, were far more interested in having Yugoslavia enter the conflict if the Danzig Crisis led to a war than were the British. From Gamelin, he learned the French were already planning on having the Army of the Levant commanded by Maxime Weygand land at Thessaloniki to march up the Balkans to link up with the Yugoslavs and the Romanians to aid the Poles. In May 1939, Yugoslavia changed its diplomatic codes, which stopped both the Italians and Germans from reading the Yugoslav codes. The same month, when Romanian Foreign Minister Grigore Gafencu visited Belgrade, Paul spoke to him of his wish for both Yugoslavia and Romania to have closer ties with Britain. Despite repeated pressure from both the German and Italian ministers in Belgrade, Paul refused their demand for Yugoslavia to leave the League of Nations as a symbolic move to show that Yugoslavia was now associated with the Axis states. As Germany and Japan had both left the League of Nations in 1933 while Italy had left the League in 1937, the Axis powers always attached immense symbolic importance to having other nations leaving the League as showing diplomatic alignment with them. In June 1939, Paul warned the American ambassador to Yugoslavia that the Forschungsamt (research office – German cryptanalytic intelligence agency) was reading all of the diplomatic cables going into and out of Belgrade, including the American ones, and the ambassador should be careful what information he cabled back to Washington, DC. On 15 July 1939, Paul left Belgrade to visit London with a stop over in Paris to see Pešić. From Pešić, Paul learned that he had the impression that on one hand, the French were keen to start a second front in the Balkans in the event of war while on the other hand that the French Navy would play only a defensive role, guarding convoys from Algeria to France. In London, Paul advocated that Britain launch a "preemptive war" against Italy, saying that if Italy were knocked out, then Yugoslavia would definitely move closer to Britain. Paul ordered that the National Bank of Yugoslavia's gold reserves be transferred to London as a sign of his faith in Britain. He told his British hosts that Yugoslavia was not ready to join the "peace front" yet but was moving in that direction. Paul also told Foreign Secretary Lord Halifax that Paul would use his influence with the more hesitant Balkan Pact nations, Romania and Greece, to try to bring them into the "peace front". During the same visit, he was installed as a Stranger Knight Companion of the Garter, the most important British order of chivalry, by King George VI, which greatly offended Hitler, who complained that Paul's heart was with the British. During his talks with Lord Halifax in London, Paul received elusive replies to his demands for a British "preemptive war" against Italy as Paul contended that as long as the Regia Marina existed, there was always the possibility of Yugoslavia being cut off from Britain and France. Both Prime Minister Neville Chamberlain and Lord Halifax regarded Italian Prime Minister Benito Mussolini as the more moderate and reasonable of the fascist leaders and that, despite signing the Pact of Steel in May, he might still be "peeled off" from his alliance with Germany. Paul's fears of the Regia Marina were confirmed in June 1940 when Italy entered the war and caused the British to start supplying Egypt via the long way around Africa on the Cape of Good Hope route as the danger of Italian air and naval attacks made crossing the central Mediterranean too dangerous, the only exception being supply convoys for Malta. Fearful of being cut off, Paul advocated to Halifax that if Britain ended up declaring war on Germany as a result of the latter invading Poland, then Britain should immediately launch air and naval attacks to destroy the Regia Marina and the Regia Aeronautica regardless if Italy was neutral or not. It was Paul's belief that even if Mussolini declared neutrality at first, he would inevitably that he would come into the war on Germany's side at some point. Paul very much wanted an Anglo French landing at the Greek city of Thessaloniki in the event of war, as he believed that to be the only way that Yugoslavia could resist a German invasion. Paul also expressed his hope that the British would include the Soviet Union the proposed "peace front" as the best way of deterring Germany from invading Poland. While Paul was visiting London, Yugoslav Finance Minister Vojin Đuričić was in Paris and signed there on 14 July an agreement with Prime Minister Édouard Daladier for France to sell Yugoslavia anti aircraft guns, trucks, howitzers, anti tank guns, machine guns, tanks and tank transporters. As the Danzig Crisis pushed Europe to the brink of war, Vladko Maček of the Croatian Peasant Party became convinced of the necessity of "throwing a bridge across the abyss which separated Serb from Croat". Paul supported Prime Minister Dragiša Cvetković's efforts to reach an understanding with Maček, despite his wish to hand over Yugoslavia unchanged to King Peter when he reached his majority, since Paul felt that an end to the Serb Croat dispute was the best way to allow Yugoslavia to survive the coming storm. On 20 August 1939, the Cvetković Maček Agreement set up the Banovina of Croatia to be ruled by a ban (governor) responsible to the king and a sabor (parliament) in Zagreb. The central government retained control of the monarchy, foreign affairs, national defence, foreign trade, commerce, transport, public security, religion, mining, weights and measures, insurance and education policy, but Croatia was to have its own legislature in Zagreb with a separate budget. The sporazum (agreement) granted broad autonomy to Croatia, and partitioned Bosnia and Herzegovina as the government agreed to Maček's demand for all of the Croats in Yugoslavia to live under the authority of the Croatian banovina. The sporazum was popular with moderate Croat opinion, but it was extremely unpopular with the Bosnian Muslims, who objected to the partition of Bosnia Herzegovina. Likewise, Serbs was outraged by that the sporazum had "abandoned" the prečani Serbs in Bosnia and the Krajina region to Croat rule. The charge that Paul and Cvetković had "sold out" to the Croats with the sporazum made them unpopular with the Serbs, and if it did not cause the Yugoslav coup d'état of 26 March 1941, it certainly was an essential prerequisite for the coup. Finally, the Slovenes demanded for a similar degree of autonomy to be granted to them. On 26 August 1939, as the Danzig Crisis moved towards its climax, Paul, in a letter to Lord Halifax, once again urged that Britain launch a "preemptive war" against Italy if Germany invaded Poland. Paul warned if Germany conquered Poland, Italy would sooner or later enter the war, and if that happened, the Italian forces in Albania with support from Bulgaria would be used to threaten the other Balkan states. Paul concluded in that case "a rot throughout the Balkans" would follow as the other Balkan states together with Turkey would turn towards Germany to protect them from Italy. Sir Ronald Campbell, the British minister in Belgrade, in a cable to Lord Halifax wrote that Paul was "in the last stages of despair". Halifax wrote on the margin on Paul's letter that he was suffering from manic depression again. Brugère, who very much liked Paul, proved more sympathetic and, in a dispatch to Paris, urged for France to land a force at Thessaloniki if Germany invaded Poland. The French proved supportive of the idea of landing at Thessaloniki, but Allied strategy was determined by an Inter Allied War Council, and the British were stoutly opposed to the French plans for a "second front" in the Balkans. The news of the Ribbentrop Molotov Pact was an especially bitter blow for Paul, as it ensured that the two strongest powers in Eastern Europe would be working together, and it ended the regent's hopes of an Anglo French alliance, which might finally rid Yugoslavia of the constant Italian efforts to undermine national unity.

Вторая мировая война

Когда в сентябре 1939 года началась Вторая мировая война с вторжения Германии в Польшу, Югославия объявила о своем нейтралитете. Во время "странной войны" Павел договорился об увеличении поставок меди в Германию в обмен на обещания, что Германия наконец предоставит оружие, за которое Югославия заплатила авансом, но Германия продолжала находить предлоги для задержки поставки. Германия также хотела, чтобы Югославия отказалась присоединиться к британскому "мирному фронту" и даже формально согласовала свою дипломатию с державами Оси. В своих симпатиях Павел предпочитал победу Франции и Великобритании, но сильно боялся Вермахта. Павел неоднократно выступал за возрождение стратегии Салоникского фронта времен Первой мировой войны, утверждая, что если французские и британские войска высадятся в Салониках, что позволит им оказать помощь Югославии, он мог бы склониться к союзникам. Во время "странной войны" в Хорватии распространился популярный, хотя и ошибочный слух о том, что Павел планирует вступить в войну на стороне союзников и отправить хорватские полки для усиления линии Мажино во Франции, что способствовало росту хорватского сепаратизма. Павел был настолько отчаян в поиске противовеса влиянию Германии, что обратился к Советскому Союзу. Василий Страндтман, российский поверенный в делах при легации в Белграде в 1914 году, закрыл легацию в октябре 1939 года под сильным давлением югославского правительства. В мае 1940 года было подписано экономическое соглашение с Советским Союзом, а в июне 1940 года Югославия, наконец, установила дипломатические отношения с Москвой, став одним из последних европейских государств, признавших Советский Союз. В декабре 1940 года и вновь в марте 1941 года Павел пытался добиться закупки Югославией современного военного оборудования у Советского Союза. 4 марта 1941 года Павел встретился с Адольфом Гитлером в Бергхофе, расположенном высоко в Баварских Альпах. Гитлер сообщил Павлу, что уже принял решение о вторжении в Грецию, и в обмен на предоставление Вермахту права транзита через Югославию был готов передать Югославии Салоники после ожидаемого завоевания Греции. Павел отклонил предложение, заявив, что, поскольку его жена – гречанка, он не может допустить использования Югославии в качестве базы для агрессии против Греции. Павел также признал, что его симпатии на стороне Великобритании, и заявил, что подписание Трехстороннего пакта приведет к его свержению. Генерал Франц Хальдер, начальник Генерального штаба немецкой армии, присутствовавший на встрече, записал в своем дневнике: "Никаких положительных результатов. Нет намерения присоединиться к Трехстороннему пакту". 6 марта 1941 года Павел созвал заседание Югославского королевского совета, на котором Пешич, как военный, высказал мнение, что Королевская югославская армия не сможет остановить немецкое вторжение, и лучшим, на что можно надеяться, будет удержать позиции в течение шести недель в горах Боснии. На следующий день министр иностранных дел Югославии Александар Цинкар-Маркович обратился к Виктору фон Херену, немецкому министру в Белграде, и заявил, что Югославия готова подписать Трехсторонний пакт при условии, что не будет предоставлено права транзита, позволяющего Вермахту вторгнуться в Грецию с территории Югославии, и что Павел не может по совести допустить использования Югославии в качестве базы для войны против родины своей жены. 25 марта 1941 года правительство Югославии подписало Трехсторонний пакт стран Оси с существенными оговорками, к нему были приложены три ноты. Первая нота обязывала страны Оси уважать территориальную целостность и суверенитет Югославии. Во второй ноте страны Оси обещали не запрашивать у Югославии какую-либо военную помощь, а в третьей ноте – не запрашивать разрешения на перемещение военных сил по территории Югославии во время войны. Тем не менее, подписание пакта вызвало недовольство у ряда представителей Королевской югославской армии. 27 марта 1941 года, через два дня после подписания Югославией Трехстороннего пакта, югославские военные, при поддержке Великобритании, насильственно отстранили Павла от власти и объявили короля Петра II совершеннолетним. Десять дней спустя в страну вторглись немецкие и итальянские войска.

When the Second World War broke out in September 1939 by the German invasion of Poland, Yugoslavia declared its neutrality. During the Phoney War, Paul arranged for Yugoslavia to step up deliveries of copper to Germany in exchanges for promises that Germany would finally deliver arms that Yugoslavia had paid for in advance but for which Germany kept finding excuses not to deliver. Germany also wanted Yugoslavia to refuse to join the British inspired "peace front" and even for it to align its diplomacy formally with the Axis powers. In his sympathies, Paul preferred for France and Britain to win the war, but he was markedly afraid of the Wehrmacht. Paul repeatedly pressed for a revival of the Salonika Front strategy of First World War by arguing that if French and British forces landed at Thessaloniki, which would place them in a position to aid Yugoslavia, he might lean more towards the Allies. During the Phoney War, a popular if erroneous rumour in Croatia that Paul was planning to enter the war on the Allied side and send Croat regiments to man the Maginot Line in France increased support for Croat separatism. Such was Paul's desperation for a counterbalance to Germany that he even turned towards the Soviet Union. Vasily Strandtman, the Russian chargé d'affaires at the legation in Belgrade in 1914, finally closed the legation in October 1939 under strong pressure from the Yugoslav government. In May 1940, an economic agreement was signed with the Soviet Union, and in June 1940, Yugoslavia finally established diplomatic relations with Moscow, being one of the last European states to recognize the Soviet Union. In December 1940 and again in March 1941, Paul attempted to have Yugoslavia buy modern military equipment from the Soviet Union. On 4 March 1941, Paul met with Adolf Hitler at the Berghof high up in the Bavarian Alps. Hitler told Paul that he already decided to invade Greece and in exchange for the Wehrmacht being granted transit rights through Yugoslavia was willing to assign Thessaloniki to Yugoslavia after the expected conquest of Greece. Paul refused the offer and said that as his wife was Greek, he could not permit Yugoslavia to be used as a base for aggression against Greece. Paul also admitted that his sympathies were with Britain and stated to sign the Tripartite Pact would lead to his overthrow. General Franz Halder, the chief of the Germany Army Staff who attended the meeting, wrote in his diary: "No positive results. No intention to join the Tripartite Pact". On 6 March 1941, Paul called a meeting of the Yugoslav Crown Council at which Pešić stated his opinion as a soldier that the Royal Yugoslav Army could not stop a German invasion, and the best that could be hoped for was to hold out for six weeks in the mountains of Bosnia. The next day, Yugoslav Foreign Minister Aleksandar Cincar Marković approached Victor von Heeren, the German minister in Belgrade, and said that Yugoslavia was willing to sign the Tripartite Pact if no transit rights allowing the Wehrmacht to invade Greece from Yugoslavia were granted and said that Paul could not in good conscience allow Yugoslavia to be used as a base for war against his wife's homeland. On 25 March 1941, the Yugoslav government signed the Axis Tripartite Pact with significant reservations, as three notes were appended. The first note obliged the Axis powers to respect the territorial integrity and sovereignty of Yugoslavia. In the second note, the Axis powers promised not to ask Yugoslavia for any military assistance, and in the third note, they promised not to ask permission to move military forces across Yugoslav territory during the war. Nonetheless, the signing of the pact did not sit well with several elements of the Royal Yugoslav Army. On 27 March 1941, two days after Yugoslavia had signed the Tripartite Pact, Yugoslav military figures with British support forcibly removed Paul from power and declared King Peter II of age. German and Italian forces invaded the country ten days later.

Изгнание

До конца войны принц Павел и его семья находились под домашним арестом у британских властей в Кении. Павел и его семья прибыли в Осериан, бывшую резиденцию лорда Эрролла на берегу озера Найваша, 28 апреля 1941 года. Осериан находился в плачевном состоянии, поскольку граф был убит ранее в 1941 году, а принцесса Ольга назвала это место "полным кошмаром". Один из старых друзей Павла, премьер-министр Южной Африки Ян Сматс, ходатайствовал перед Черчиллем об освобождении Павла, который был наконец освобожден в 1944 году и получил разрешение поселиться в Йоханнесбурге. Он был похоронен на кладбище Боа-де-Во в Лозанне, Швейцария. Принц Павел был реабилитирован сербскими судами в 2011 году, а 6 октября 2012 года был перезахоронен в семейной усыпальнице в Опленаце, недалеко от Тополы в центральной Сербии, вместе с женой Ольгой и сыном Николаем.