Введение

Письменный или устный комментарий, используемый для рассказа истории.

Повествование – это использование письменного или устного комментария для передачи истории аудитории. Повествование осуществляется рассказчиком: конкретным человеком или неопределённым литературным голосом, созданным автором истории для передачи информации аудитории, особенно о сюжете – последовательности событий. Повествование является обязательным элементом всех письменных историй (романы, рассказы, стихи, мемуары и т. д.), представляя историю в её полноте. В большинстве других форматов повествования, таких как фильмы, пьесы, телешоу и видеоигры, повествование необязательно, поскольку историю можно передавать другими способами, например, через диалоги между персонажами или визуальное действие. Нарративный режим, который иногда используется как синоним повествовательной техники, охватывает набор приёмов, с помощью которых автор развивает своего рассказчика и повествование:

Нарративная точка зрения, перспектива или голос: выбор грамматического лица, используемого рассказчиком, чтобы определить, являются ли рассказчик и аудитория участниками истории; также это включает в себя объём информации или знаний, которыми обладает рассказчик.
Нарративное время: выбор между прошедшим и настоящим временем для обозначения завершённости или текущей непосредственности сюжета.
Повествовательная техника: любой из различных методов, используемых для повествования, таких как определение места и времени действия, развитие персонажей, исследование тем (основных идей или тем), структурирование сюжета, намеренное выделение одних деталей и упущение других, следование или нарушение жанровых норм, использование определённых языковых стилей и других приёмов. Таким образом, повествование включает в себя как того, кто рассказывает историю, так и то, как она рассказывается (например, с помощью потока сознания или ненадежного повествования). Рассказчик может быть анонимным и неопределённым, персонажем, появляющимся и участвующим в своей собственной истории (вымышленной или реальной), или самим автором в роли персонажа. Рассказчик может просто пересказывать историю аудитории, не будучи вовлечённым в сюжет, и может по-разному осознавать мысли персонажей и отдалённые события. Некоторые истории имеют нескольких рассказчиков, чтобы показать сюжетные линии разных персонажей в разное время, создавая историю со сложной перспективой.

Точка зрения

Продолжается дискуссия о природе повествовательной точки зрения. Множество различных теоретических подходов стремились определить точку зрения через призму лица, перспективы, голоса, сознания и фокуса. Повествовательная перспектива – это позиция и характеристики рассказчика по отношению к самому повествованию. Например, существует общепринятое различие между повествованием от первого и от третьего лица, которое Жерар Женетт называет соответственно интрадиегетическим и экстрадиегетическим повествованием.

Литературная теория

Русский семиотик Борис Успенский выделяет пять планов, на которых выражается точка зрения в повествовании: пространственный, временной, психологический, фразеологический и идеологический. Американский литературный критик Сьюзан Снайдер Лансер также развивает эти категории. Психологическая точка зрения фокусируется на поведении персонажей. Лансер заключает, что это "чрезвычайно сложный аспект точки зрения, поскольку он охватывает широкий вопрос о дистанции или близости рассказчика к каждому персонажу и событию, представленному в тексте". Идеологическая точка зрения – это не только "наиболее фундаментальный аспект точки зрения", но и "наименее поддающийся формализации, поскольку его анализ в определенной степени опирается на интуитивное понимание". Этот аспект точки зрения фокусируется на нормах, ценностях, убеждениях и Weltanschauung (мировоззрении) рассказчика или персонажа. Идеологическая точка зрения может быть выражена прямо – то, что Лансер называет "явной идеологией", – или же она может быть заложена на "глубоких структурных" уровнях текста и быть нелегко определяемой.

Первое лицо

Повествование от первого лица раскрывает историю через откровенно самореферентного и вовлеченного рассказчика. Повествование от первого лица создает тесную связь между рассказчиком и читателем, используя местоимения первого лица для обозначения персонажа, чью точку зрения мы видим – «я» и «мне» (а также «мы» и «нам», когда рассказчик является частью более крупной группы).

Второе лицо

Роман Мохсина Хамида "Невольный фундаменталист" и игровые книги, включая американскую серию "Выбери свое приключение" и британскую серию "Fighting Fantasy" (два самых крупных примера этого жанра), не являются подлинными повествованиями от второго лица, поскольку в них присутствует неявный рассказчик (в случае романа) или автор (в случае серии), обращающийся к читателю. Этот прием обращения к читателю – почти универсальная черта медиа, связанных с играми, независимо от значительных различий в целевой аудитории и сложности ролевых систем. Подобным образом, текстовая интерактивная литература, такая как "Приключение в колоссальной пещере" и "Zork", традиционно содержит описания, обращенные к пользователю, сообщающие персонажу о том, что он видит и делает. Эта практика также встречается эпизодически в текстовых сегментах графических игр, например, от Spiderweb Software, которые активно используют всплывающие текстовые окна с описаниями персонажей и локаций. Большая часть романа Чарльза Стросса "Halting State" написана от второго лица в качестве аллюзии на этот стиль.

Третье лицо

В повествовании от третьего лица рассказчик обращается ко всем персонажам, используя местоимения третьего лица – он, она, они – и никогда не использует местоимения первого или второго лица.

Всезнающий или ограниченный

Всезнающая точка зрения представлена рассказчиком, обладающим всеобъемлющим взглядом, видящим и знающим все, что происходит в мире повествования, включая мысли и чувства каждого из персонажей. Использование всезнающего рассказчика типично для литературы девятнадцатого века, включая произведения Чарльза Диккенса, Льва Толстого и Джордж Элиот. Некоторые произведения, особенно романы, используют несколько точек зрения, при этом разные перспективы представлены в отдельных частях или главах, как, например, в романах «Английский пациент» Майкла Ондаатье, «Дети императора» Клэр Мессуд и серии «Песнь льда и пламени» Джорджа Р. Р. Мартина. «Дом и мир», написанный Рабиндранатом Тагором в 1916 году, – еще один пример книги с тремя различными точками зрения персонажей. В серии «Герои Олимпа» точка зрения попеременно переходит от одного персонажа к другому через определенные интервалы. Серия о Гарри Поттере в основном сосредоточена на главном герое на протяжении семи романов, но иногда переключается на других персонажей, особенно в начальных главах поздних книг серии, где повествование переходит от взгляда самого Гарри к другим героям (например, к премьер-министру маглов в «Принце полукровке»). Примерами ограниченной или близкой точки зрения от третьего лица, ограниченной перспективой одного персонажа, является роман «Бесчестие» Дж. М. Коэтзи.

Субъективный или объективный

Субъективная точка зрения – это когда рассказчик передает мысли, чувства и мнения одного или нескольких персонажей. Объективная точка зрения использует рассказчика, который повествует о событиях, не описывая мысли, мнения или чувства персонажей; вместо этого она предлагает объективный, непредвзятый взгляд. В общинах коренных американцев повествования и истории часто рассказывают несколько старейшин. Таким образом, истории никогда не бывают статичными, поскольку они формируются в отношениях между рассказчиком и аудиторией. Следовательно, каждая отдельная история может иметь бесчисленное множество вариаций. Рассказчики часто вносят незначительные изменения в историю, чтобы адаптировать ее к разной аудитории. Использование множества повествований в истории – это не просто стилистический прием, а скорее интерпретативный, который позволяет понять развитие более широкой социальной идентичности и ее влияние на общий нарратив, как объяснил Ли Харринг. Харринг приводит пример из арабских сказок «Тысяча и одна ночь», чтобы проиллюстрировать, как использовалась обрамляющая структура для свободной связи между историями, где каждая история заключалась в более широкое повествование. Кроме того, Харринг проводит параллели между «Тысячей и одной ночью» и устным рассказыванием историй, распространенным в сельской Ирландии, на островах юго-западной части Индийского океана и в африканских культурах, таких как Мадагаскар. «Я починю твой меч завтра, если ты будешь рассказывать мне историю, пока я работаю», – сказал кузнец. Так говорил ирландский сказитель в 1935 году, встраивая одну историю в другую (О’Салливан 75, 264). Этот момент напоминает «Тысячу и одну ночь», где история «Завистливого и завидуемого» заключена в более крупную историю, рассказанную Вторым Каландером (Буртон 1: 113 39), и многие истории заключены в другие. Это, безусловно, наиболее распространенное время, в котором излагаются истории. Это может быть далекое прошлое рассказчика или его недавнее прошлое, что для практических целей равносильно настоящему. Прошедшее время можно использовать независимо от того, происходит ли действие в прошлом, настоящем или будущем читателя. В повествованиях, использующих настоящее время, события сюжета изображаются как происходящие в текущий момент времени рассказчика. Недавним примером романов, написанных в настоящем времени, является трилогия «Голодные игры» Сюзанны Коллинз. Настоящее время также может использоваться для описания событий в прошлом читателя. Это известно как «историческое настоящее». Это время чаще встречается в спонтанных устных рассказах, чем в письменной литературе, хотя иногда оно используется в литературе, чтобы создать ощущение непосредственности происходящего. Действия в сценариях также написаны в настоящем времени. Будущее время – самое редкое, изображающее события сюжета, происходящие спустя некоторое время после настоящего рассказчика. Часто эти будущие события описываются так, что рассказчик обладает предвидением (или мнимым предвидением) их будущего, поэтому многие истории в будущем времени имеют пророческий оттенок.

Поток сознания

Поток сознания передает перспективу рассказчика (обычно от первого лица), стремясь воспроизвести ход мыслей, а не просто действия и произносимые слова повествовательного персонажа. Часто внутренние монологи, сокровенные желания и мотивы, а также обрывки незавершенных мыслей выражаются читателю, но не обязательно другим персонажам. Примеры можно найти в чувствах множества рассказчиков в романах Уильяма Фолкнера «Звук и ярость» и «Когда я умирала», а также во фрагментированных мыслях персонажа Офред в романе Маргарет Этвуд «Рассказ служанки». Ирландский писатель Джеймс Джойс является ярким примером использования этого стиля в своем романе «Улисс».

Недостоверный рассказчик

Недостоверное повествование предполагает использование ненадежного рассказчика. Этот прием может быть использован для того, чтобы вызвать у читателя осознанное чувство недоверия к происходящему или ощущение подозрительности и загадочности относительно того, какая информация является правдивой, а какая – ложной. Ненадежные рассказчики чаще всего ведут повествование от первого лица, однако ненадежным может быть и рассказчик от третьего лица. Примером служит роман Дж. Д. Сэлинджера «Над пропастью во ржи», в котором рассказчик, Холден Колфилд, предвзят, эмоционален и наивен, намеренно раскрывая или утаивая определенные сведения, и порой оказывающийся весьма ненадежным.