Введение
Немецкий популярный историк XX века Голо Манн (родившийся Ангелус Готфрид Томас Манн; 27 марта 1909 года – 7 апреля 1994 года) был известным немецким историком и эссеистом. Получив докторскую степень по философии под руководством Карла Ясперса в Гейдельберге, в 1933 году он покинул гитлеровскую Германию. Он последовал за своим отцом, писателем Томасом Манном, и другими членами семьи, эмигрировав во Францию, Швейцарию и Соединенные Штаты. С конца 1950-х годов он вновь обосновался в Швейцарии и Западной Германии как историк литературы. Наибольшую известность Манну принесла его magnum opus – "Немецкая история XIX и XX веков" (1958). Этот обзор немецкой политической истории подчеркивал нигилистическую и девиантную природу гитлеровского режима. В последние годы Манн критиковал историков, пытавшихся контекстуализировать преступления режима, сравнивая их с преступлениями сталинского режима в Советском Союзе и бомбардировками союзников во время войны. Одновременно он резко критиковал тех, преимущественно левых, кто возлагал на немцев уникальную вину за Холокост, простирая ее не только на период до прихода нацистов к власти, но и на последующее время, что, казалось, ставило под сомнение легитимность послевоенной Федеративной Республики.
Golo Mann (born Angelus Gottfried Thomas Mann; 27 March 1909 – 7 April 1994) was a popular German historian and essayist. Having completed a doctorate in philosophy under Karl Jaspers at Heidelberg, in 1933 he fled Hitler's Germany. He followed his father, the writer Thomas Mann and other members of his family in emigrating to France, Switzerland and the United States. From the late 1950s he re established himself in Switzerland and West Germany as a literary historian. Mann was perhaps best known for his master work German History in the 19th and 20th Century (1958). A survey of German political history, it emphasised the nihilistic and aberrant nature of the Hitler regime. In his later years, Mann took issue with historians who sought to contextualise the crimes of the regime by comparing them with those of Stalinism in Soviet Union and with wartime Allied bombing. At the same time he was sharply critical of those, broadly on the left, who carried a unique German guilt for the Holocaust not only back into the pre Nazi past but forward in a manner that seemed to question the legitimacy of the postwar Federal Republic.
Ранние годы и образование
Манн родился в Мюнхене, внук, со стороны матери, Кати, немецкого еврейского математика и художника Альфреда Прингсхайма и актрисы Хедвиг Прингсхайм, а со стороны отца, писателя Томаса Манна, любекского сенатора и зернового торговца Иоганна Генриха Манна и его бразильской жены, писательницы Джулии да Силвы Брунс, которая была португальского бразильского происхождения. В детстве он произносил свое имя Голо, и это имя было принято. У него была старшая сестра, Эрика Манн, старший брат, Клаус Манн, и три младших брата и сестры, Моника, Элизабет и Михаэль. В дневнике его мать описывает его в ранние годы как чувствительного, нервного и испуганного. Отец не скрывал своего разочарования и редко упоминал сына в дневнике. Голо Манн в свою очередь описал его позже: "Действительно, он мог излучать некоторую доброту, но в основном это было молчание, строгость, нервозность или ярость". Среди братьев и сестер он был наиболее тесно связан с Клаусом, в то время как ему не нравились догматизм и радикальные взгляды его сестры Эрики. Ученик со средними способностями, он получил классическое образование в Вильгельма гимназии в Мюнхене, начиная с сентября 1918 года, проявив таланты в истории, латыни и особенно в декламации стихов, которая стала его страстью на всю жизнь. "Стремясь быть как все", в школе он вступил в националистическое молодежное объединение (Deutsch Nationale Jugendbund), но вскоре был отговорен от этого благодаря разговорам, которые он слышал за семейным столом: обсуждению необходимости "толерантности и прежде всего мира, а значит, франко-германского примирения". Позже, в 1920-х годах, он разделил энтузиазм своего отца по отношению к Всеевропейскому союзу. Новые горизонты открылись в 1923 году, когда Манн поступил в школу-интернат Шлосс Салем, известную своей спартанской дисциплиной, где к нему присоединилась сестра Моника, недалеко от Боденского озера. Он почувствовал себя свободным от дома, наслаждался новым подходом к образованию и развил стойкую страсть к пешим прогулкам. Однако в 1925 году Манн пережил психический кризис, который омрачил всю его дальнейшую жизнь. "В те дни сомнения вошли в мою жизнь, или, скорее, ворвались с огромной силой – меня охватила глубокая меланхолия". После сдачи выпускных экзаменов в 1927 году он начал изучать юриспруденцию в Мюнхене, переехав в том же году в Берлин и переключившись на историю и философию. Летом 1928 года он изучал французский язык в Париже и познакомился с "настоящим трудом", проработав шесть недель на угольной шахте в Нижней Лузации, но вынужден был прервать работу из-за новых травм колена. Наконец, весной 1929 года Манн поступил в Гейдельбергский университет. Там он последовал совету своего учителя Карла Ясперса – получить степень по философии, с одной стороны, и изучать историю и латынь с перспективой стать школьным учителем, с другой. Тем не менее, осенью 1930 года он нашел время вступить в студенческую группу Социал-демократической партии. Студенты резко критиковали партийное руководство в Берлине за терпимость к президентскому правительству Брюнинга. В мае 1932 года Манн завершил свою диссертацию "Об отношении индивида и эго в работах Гегеля", которая была оценена как удовлетворительная (cum laude). (Признавая литературный потенциал Манна, Ясперс заметил, что отсутствие оригинальности и ясности в его анализе могло бы опозорить его отца). Планы Голо Манна продолжить обучение в университетах Гамбурга и Геттингена были прерваны в январе 1933 года назначением Адольфа Гитлера рейхсканцлером Германии. Его отец, который никогда не колебался в выражении своей неприязни к национал-социализму, и его мать переехали в Швейцарию. В апреле 1933 года Голо Манн присматривал за семейным домом в Мюнхене, помог трем младшим братьям и сестрам покинуть страну и перевез большую часть сбережений своих родителей через Карлсруэ и немецкое посольство в Париже в Швейцарию.
Эмиграция
31 мая 1933 года Манн покинул Германию и отправился во французский город Бандоль, недалеко от Тулона. Летом он провел в особняке американского писателя-путешественника Уильяма Сибрука близ Санари-сюр-Мер и еще шесть недель прожил в новом семейном доме в Куснахте под Цюрихом. В ноябре он поступил в École Normale Supérieure в Сен-Клу под Парижем, где два интенсивных и поучительных года работал преподавателем немецкого языка. В то же время он сотрудничал с эмигрантским журналом Die Sammlung («Сборник»), основанным его братом Клаусом. В ноябре 1935 года Манн принял предложение Ренского университета читать лекции по немецкому языку и литературе. Его поездки в Швейцарию указывают на то, что отношения с отцом стали легче, возможно, потому, что Томас Манн научился ценить политические знания сына. Однако он полностью осознал степень признания, которого добился, лишь когда помог отцу отредактировать его дневники в более поздние годы. В конфиденциальной записке немецкому критику Марселю Райху-Раницкому он написал: «Неизбежно было желать его смерти, но я был совершенно разбит, когда он скончался». В 1936 году Томас Манн и его семья были лишены немецкого гражданства. Поклонник его отца, чешский предприниматель Рудольф Флейшман, помог Голо Манну получить чехословацкое гражданство, но планы продолжить обучение в Праге сорвались из-за Судетского кризиса. В начале 1939 года Манн отправился в Принстон, штат Нью-Джерси, где его отец работал приглашенным профессором. Несмотря на приближение войны, он неохотно вернулся в Цюрих в августе, чтобы стать редактором эмигрантского журнала Maß und Wert («Мера и ценность»). В ответ на успехи Адольфа Гитлера на Западе в мае 1940 года, во время Второй мировой войны, и в период мобилизации многих его друзей в Цюрихе для защиты швейцарского нейтралитета, Манн решил добровольцем вступить в чешское военное подразделение во Франции. При переходе границы он был арестован в Анси и доставлен во французский концентрационный лагерь Ле-Милль – кирпичный завод близ Экс-ан-Прованса. В начале августа, на территории свободной Франции в Виши, он был освобожден благодаря вмешательству американского комитета. 13 сентября 1940 года он совершил дерзкий побег из Перпиньяна через Пиренеи в Испанию. Вместе с ним были его дядя Генрих Манн, жена последнего Нелли Крёгер, Альма Малер-Верфель и Франц Верфель. 4 октября 1940 года они сели на корабль Nea Hellas, направлявшийся в Нью-Йорк. Манн жил в доме родителей в Принстоне, а затем в Нью-Йорке, где некоторое время обитал в том, что его отец назвал «своеобразной богемной колонией» вместе с У. Х. Ауденом (с которым его сестра Эрика заключила фиктивный брак), Бенджамином Бриттеном, тенором Питером Пирсом и другими. Осенью 1942 года Манн наконец получил возможность преподавать историю в Оливетском колледже в Мичигане, но вскоре последовал за братом Клаусом в армию США. После прохождения базовой подготовки в Форт-Макклеллане, штат Алабама, он работал в Управлении стратегических служб в Вашингтоне, округ Колумбия. В качестве сотрудника разведки он должен был собирать и переводить соответствующую информацию. В апреле 1944 года его отправили в Лондон, где он делал радиокомментарии для немецкоязычной редакции американской радиостанции. В последние месяцы Второй мировой войны он работал на аналогичной должности на военной пропагандистской станции в Люксембурге. Затем он помог организовать создание Радио Франкфурта. В этот период он работал с Робертом Лохнером и завоевал его доверие. Вернувшись в Германию сразу после наступления союзников, он был потрясен масштабами разрушений, особенно вызванных британскими и американскими бомбардировками. В 1946 году Манн по собственному желанию уволился из армии США. Тем не менее, он сохранил должность офицера гражданского контроля, наблюдая за Нюрнбергским процессом над военными преступниками. В том же году вышла его первая значимая книга – биография на английском языке дипломата XIX века Фридриха фон Гентца, оказавшего критическое влияние на его собственное политическое мышление. Преподавательская должность в Калифорнии прерывалась несколькими периодами проживания в немецкоязычной Европе.
Возвращение в Европу
В 1956 и 1957 годах Манн провел много недель в таверне «Zur Krone» в Альтнау на берегу Боденского озера, работая над своей немецкой историей XIX и XX веков. Она была опубликована в 1958 году и сразу же стала бестселлером. Это также ознаменовало его окончательное возвращение в Европу, так как он на два зимних семестра подряд стал приглашенным профессором в университете Мюнстера. Осенью 1960 года Манн присоединился к Штутгартскому университету (тогда Технической высшей школе Штутгарта) на должность профессора политологии. Вскоре стало ясно, что он недоволен университетской системой: «В те годы я испытывал чувство огромных, но бесплодных усилий, не находивших отклика. Это привело к депрессии, которая заставила меня покинуть должность профессора в 1963 году». В последующие годы Манн работал как независимый историк и эссеист, страдая в обеих ролях от хронической переработки, которая все больше вредила не только его работе, но и его здоровью. Он поселился в доме своих родителей в Кильхберге, недалеко от Цюрихского озера, где жил до 1993 года, большую часть времени деля дом со своей матерью. Из его шестнадцати исторических работ бестселлером стала монументальная биография Альбрехта фон Валленштейна, опубликованная в 1971 году. Она возникла из детского увлечения ролью имперского маршала в Тридцатилетней войне, которую, как признался Манн, он не мог удовлетворительно объяснить.
Политическое участие
В 1965 году телеведущий Гюнтер Гаус спросил его, как в последние дни Веймарской республики он избежал, подобно многим представителям его поколения, увлечения политическими крайностями – будь то правые или левые. Манн предположил, что это было обусловлено не только анализом, но и темпераментом. Он "всегда ненавидел" таких фигур, как Кальвин или Робеспьер, Троцкий или Ленин. Манн описывал свои собственные взгляды как в целом консервативные. Однако он отвергал консерватизм, когда тот представал в виде "изма", когда его придерживающиеся считали, что обладают монополией на истину (как будто они "съели правду с ложкой"). Манн с опаской относился к левому студенческому движению и развитию так называемой "внепарламентской оппозиции" (ausser parlamentarische opposition) в 1960-х годах и впоследствии упрекал Брандта, будучи канцлером, за недостаточно жесткую линию в отношении восточногерманской инфильтрации и внутренней подрывной деятельности. Манн назвал террористическую деятельность Фракции Красной Армии "новым витком в феномене гражданской войны". Тем не менее, для многих стало шоком, когда в 1979 году, в послесловии к агиографической предвыборной книге политика, Манн объявил о своей поддержке Франца Йозефа Штрауса, кандидата в канцлеры от правоцентристской ХДС/ХСС. Он пытался оправдать свой выбор как предосторожность. Система социального обеспечения, финансируемая за счет налогов, достигла такого уровня, что "значительно притупила радость от заработка денег", что чревато серьезными последствиями для будущего, в котором "все больше пенсионеров" будут пропорционально зависеть от "все меньшего числа трудоспособных работников". Также требовалось сокращение расходов в рамках "Остполитики". В Афганистане Западу не удалось сдержать Советский Союз. Если бы он был американцем, Манн признался, что проголосовал бы за Рейгана, а не за Картера. В одном из своих последних интервью газете Die Welt в 1991 году Манн вновь обеспокоил своих более либеральных читателей и коллег, призвав к ограничению конституционного положения о предоставлении политического убежища. На предложение о том, чтобы Германия открыто признала себя страной иммигрантов (Einwanderungsland), человек, сам искавший убежища за границей, ответил: "Нет, лодка полна".
Гитлер в немецкой историографии
В первые годы Федеративной Республики Манн признал, что Гитлер был "неприятной темой", которую слишком часто избегали. Но как убежденный защитник политических и экономических достижений послевоенной Западной Германии, после того как табу было разрушено, он не проявлял терпения к тезису о «Sonderweg» (особом пути), который помещал гитлеризм в контекст немецкой исключительности, или к «критической эмансипаторской» историографии поколения 1968 года и Билефельдской школы начала 1970-х годов. Он критиковал то, что он считал одержимостью левых идеей Vergangenheitsbewältigung (проработкой прошлого). В 1978 году он задал риторический вопрос: «Когда прошлое перестанет отравлять настоящее?». Возможно, именно с этой точки зрения, за много лет до этого, Манн был одним из первых критиков книги Ханны Арендт «Эйхман в Иерусалиме» (1963). Арендт изобразила Адольфа Эйхмана, главного организатора нацистского геноцида европейских евреев, не столько как исключительного антисемита, сколько как типичного, хотя и необычайно талантливого, немецкого бюрократа. Этот спор привел к окончательному разрыву Манна с Ясперсом, который также был научным руководителем Арендт. Манн настаивал, что гитлеризм ничем не был предопределен. Это не было неизбежным продуктом, как предполагали другие, противоречий в процессе формирования Рейха или хаоса, вызванного его поражением в Первой мировой войне. Веймарская республика не должна была рухнуть; евреи Европы не должны были умирать, или даже быть классифицированы как евреи. В эссе, собранном в сборнике «Geschichte und Geschichten» (История и рассказы, 1962), он резко раскритиковал А. Дж. П. Тейлора за его уверенность в этом вопросе: «Приписывать катастрофе Германии и европейских евреев предсказуемую необходимость – значит придать ей смысл, которого у нее не было. В таком предположении есть нездоровая оптимистичность. В истории человечества больше спонтанного, произвольного, неразумного и бессмысленного, чем позволяет наша гордыня.». Одновременно Манн отверг искушение «нормализовать» Холокост, помещая геноцид в международный контекст. Хотя он и не был одним из главных участников Historikerstreit (спора историков, 1986–88), комментарии Манна в целом совпадали с позицией Эберхарда Якеля (который заменил Манна на факультете в Штутгарте). Как и Якель, Манн выступал против ревизионистских попыток Эрнста Нольте проводить параллели и искать контекст в сталинизме или в ковровым бомбардировкам союзников, или иным образом отрицать уникальность того, что Манн описал как «самое гнусное преступление, когда-либо совершенное человеком против человека».
Последние годы
В 1986 году умер его приемный сын Ханс Бек Манн. Бек Манн был фармацевтом, с которым он познакомился в 1955 году и оказывал финансовую поддержку во время учебы. В ноябре того же года была опубликована его успешная полуавтобиография «Воспоминания и мысли. Юность в Германии» (Erinnerungen und Gedanken. Eine Jugend in Deutschland). Он немедленно приступил к работе над продолжением, которое так и не было завершено. В 1988 году Университет Бата присвоил ему почетную степень (докторскую степень по литературе). После смерти приемного сына он вел уединенный образ жизни, большую часть времени проводя в Берзоне, в швейцарском кантоне Тичино. Он посвятил себя переводу на немецкий язык произведений мрачного и пикарескного испанского романиста Пио Барохи. Его окружала группа молодых энтузиастов испанского языка, некоторые из которых добились известности в своей области. В начале 1989 года восточногерманский режим снял запрет на произведения Голо Манна. Его биография Валленштейна стала доступна в Восточной Германии спустя 18 лет, и ему даже разрешили прочитать отрывки из нее по приглашению министра образования Восточной Германии. Когда год спустя произошло воссоединение Германии, он отреагировал безразлично: «Я не испытываю восторга от немецкого единства. Они обязательно снова начнут вытворять глупости, даже если я этого не увижу». В марте 1990 года после публичной лекции у Манна случился сердечный приступ. В том же году стало известно, что он страдает раком предстательной железы. Из-за ухудшения здоровья в 1992 году он переехал в Леверкузен, где за ним ухаживала Ингрид Бек Манн, вдова его приемного сына Ханса. За несколько дней до смерти он признался в своей гомосексуальности в телевизионном интервью: «Я не часто влюблялся. Я часто скрывал это в себе, возможно, это была ошибка. Это было запрещено даже в Америке, и нужно было быть осторожным». Согласно биографии Тилмана Ламе, хотя Голо Манн не проявлял свою гомосексуальность так открыто, как его брат Клаус Манн, у него были любовные связи еще со студенческих лет. 7 апреля 1994 года Манн умер в Леверкузене в возрасте 85 лет. Его урна была захоронена в Кильхберге, но – в соответствии с его последней волей – за пределами семейной могилы. Литературное наследие Голо Манна хранится в Швейцарском литературном архиве в Берне. В 2009 году немецкая почта отметила 100-летие со дня рождения Голо Манна новой маркой, на которой был изображен его портрет с надписью Literarischer Historiker (литературный историк).