Введение

Немецкий популярный историк XX века Голо Манн (родившийся Ангелус Готфрид Томас Манн; 27 марта 1909 года – 7 апреля 1994 года) был известным немецким историком и эссеистом. Получив докторскую степень по философии под руководством Карла Ясперса в Гейдельберге, в 1933 году он покинул гитлеровскую Германию. Он последовал за своим отцом, писателем Томасом Манном, и другими членами семьи, эмигрировав во Францию, Швейцарию и Соединенные Штаты. С конца 1950-х годов он вновь обосновался в Швейцарии и Западной Германии как историк литературы. Наибольшую известность Манну принесла его magnum opus – "Немецкая история XIX и XX веков" (1958). Этот обзор немецкой политической истории подчеркивал нигилистическую и девиантную природу гитлеровского режима. В последние годы Манн критиковал историков, пытавшихся контекстуализировать преступления режима, сравнивая их с преступлениями сталинского режима в Советском Союзе и бомбардировками союзников во время войны. Одновременно он резко критиковал тех, преимущественно левых, кто возлагал на немцев уникальную вину за Холокост, простирая ее не только на период до прихода нацистов к власти, но и на последующее время, что, казалось, ставило под сомнение легитимность послевоенной Федеративной Республики.

Ранние годы и образование

Манн родился в Мюнхене, внук, со стороны матери, Кати, немецкого еврейского математика и художника Альфреда Прингсхайма и актрисы Хедвиг Прингсхайм, а со стороны отца, писателя Томаса Манна, любекского сенатора и зернового торговца Иоганна Генриха Манна и его бразильской жены, писательницы Джулии да Силвы Брунс, которая была португальского бразильского происхождения. В детстве он произносил свое имя Голо, и это имя было принято. У него была старшая сестра, Эрика Манн, старший брат, Клаус Манн, и три младших брата и сестры, Моника, Элизабет и Михаэль. В дневнике его мать описывает его в ранние годы как чувствительного, нервного и испуганного. Отец не скрывал своего разочарования и редко упоминал сына в дневнике. Голо Манн в свою очередь описал его позже: "Действительно, он мог излучать некоторую доброту, но в основном это было молчание, строгость, нервозность или ярость". Среди братьев и сестер он был наиболее тесно связан с Клаусом, в то время как ему не нравились догматизм и радикальные взгляды его сестры Эрики. Ученик со средними способностями, он получил классическое образование в Вильгельма гимназии в Мюнхене, начиная с сентября 1918 года, проявив таланты в истории, латыни и особенно в декламации стихов, которая стала его страстью на всю жизнь. "Стремясь быть как все", в школе он вступил в националистическое молодежное объединение (Deutsch Nationale Jugendbund), но вскоре был отговорен от этого благодаря разговорам, которые он слышал за семейным столом: обсуждению необходимости "толерантности и прежде всего мира, а значит, франко-германского примирения". Позже, в 1920-х годах, он разделил энтузиазм своего отца по отношению к Всеевропейскому союзу. Новые горизонты открылись в 1923 году, когда Манн поступил в школу-интернат Шлосс Салем, известную своей спартанской дисциплиной, где к нему присоединилась сестра Моника, недалеко от Боденского озера. Он почувствовал себя свободным от дома, наслаждался новым подходом к образованию и развил стойкую страсть к пешим прогулкам. Однако в 1925 году Манн пережил психический кризис, который омрачил всю его дальнейшую жизнь. "В те дни сомнения вошли в мою жизнь, или, скорее, ворвались с огромной силой – меня охватила глубокая меланхолия". После сдачи выпускных экзаменов в 1927 году он начал изучать юриспруденцию в Мюнхене, переехав в том же году в Берлин и переключившись на историю и философию. Летом 1928 года он изучал французский язык в Париже и познакомился с "настоящим трудом", проработав шесть недель на угольной шахте в Нижней Лузации, но вынужден был прервать работу из-за новых травм колена. Наконец, весной 1929 года Манн поступил в Гейдельбергский университет. Там он последовал совету своего учителя Карла Ясперса – получить степень по философии, с одной стороны, и изучать историю и латынь с перспективой стать школьным учителем, с другой. Тем не менее, осенью 1930 года он нашел время вступить в студенческую группу Социал-демократической партии. Студенты резко критиковали партийное руководство в Берлине за терпимость к президентскому правительству Брюнинга. В мае 1932 года Манн завершил свою диссертацию "Об отношении индивида и эго в работах Гегеля", которая была оценена как удовлетворительная (cum laude). (Признавая литературный потенциал Манна, Ясперс заметил, что отсутствие оригинальности и ясности в его анализе могло бы опозорить его отца). Планы Голо Манна продолжить обучение в университетах Гамбурга и Геттингена были прерваны в январе 1933 года назначением Адольфа Гитлера рейхсканцлером Германии. Его отец, который никогда не колебался в выражении своей неприязни к национал-социализму, и его мать переехали в Швейцарию. В апреле 1933 года Голо Манн присматривал за семейным домом в Мюнхене, помог трем младшим братьям и сестрам покинуть страну и перевез большую часть сбережений своих родителей через Карлсруэ и немецкое посольство в Париже в Швейцарию.

Эмиграция

31 мая 1933 года Манн покинул Германию и отправился во французский город Бандоль, недалеко от Тулона. Летом он провел в особняке американского писателя-путешественника Уильяма Сибрука близ Санари-сюр-Мер и еще шесть недель прожил в новом семейном доме в Куснахте под Цюрихом. В ноябре он поступил в École Normale Supérieure в Сен-Клу под Парижем, где два интенсивных и поучительных года работал преподавателем немецкого языка. В то же время он сотрудничал с эмигрантским журналом Die Sammlung («Сборник»), основанным его братом Клаусом. В ноябре 1935 года Манн принял предложение Ренского университета читать лекции по немецкому языку и литературе. Его поездки в Швейцарию указывают на то, что отношения с отцом стали легче, возможно, потому, что Томас Манн научился ценить политические знания сына. Однако он полностью осознал степень признания, которого добился, лишь когда помог отцу отредактировать его дневники в более поздние годы. В конфиденциальной записке немецкому критику Марселю Райху-Раницкому он написал: «Неизбежно было желать его смерти, но я был совершенно разбит, когда он скончался». В 1936 году Томас Манн и его семья были лишены немецкого гражданства. Поклонник его отца, чешский предприниматель Рудольф Флейшман, помог Голо Манну получить чехословацкое гражданство, но планы продолжить обучение в Праге сорвались из-за Судетского кризиса. В начале 1939 года Манн отправился в Принстон, штат Нью-Джерси, где его отец работал приглашенным профессором. Несмотря на приближение войны, он неохотно вернулся в Цюрих в августе, чтобы стать редактором эмигрантского журнала Maß und Wert («Мера и ценность»). В ответ на успехи Адольфа Гитлера на Западе в мае 1940 года, во время Второй мировой войны, и в период мобилизации многих его друзей в Цюрихе для защиты швейцарского нейтралитета, Манн решил добровольцем вступить в чешское военное подразделение во Франции. При переходе границы он был арестован в Анси и доставлен во французский концентрационный лагерь Ле-Милль – кирпичный завод близ Экс-ан-Прованса. В начале августа, на территории свободной Франции в Виши, он был освобожден благодаря вмешательству американского комитета. 13 сентября 1940 года он совершил дерзкий побег из Перпиньяна через Пиренеи в Испанию. Вместе с ним были его дядя Генрих Манн, жена последнего Нелли Крёгер, Альма Малер-Верфель и Франц Верфель. 4 октября 1940 года они сели на корабль Nea Hellas, направлявшийся в Нью-Йорк. Манн жил в доме родителей в Принстоне, а затем в Нью-Йорке, где некоторое время обитал в том, что его отец назвал «своеобразной богемной колонией» вместе с У. Х. Ауденом (с которым его сестра Эрика заключила фиктивный брак), Бенджамином Бриттеном, тенором Питером Пирсом и другими. Осенью 1942 года Манн наконец получил возможность преподавать историю в Оливетском колледже в Мичигане, но вскоре последовал за братом Клаусом в армию США. После прохождения базовой подготовки в Форт-Макклеллане, штат Алабама, он работал в Управлении стратегических служб в Вашингтоне, округ Колумбия. В качестве сотрудника разведки он должен был собирать и переводить соответствующую информацию. В апреле 1944 года его отправили в Лондон, где он делал радиокомментарии для немецкоязычной редакции американской радиостанции. В последние месяцы Второй мировой войны он работал на аналогичной должности на военной пропагандистской станции в Люксембурге. Затем он помог организовать создание Радио Франкфурта. В этот период он работал с Робертом Лохнером и завоевал его доверие. Вернувшись в Германию сразу после наступления союзников, он был потрясен масштабами разрушений, особенно вызванных британскими и американскими бомбардировками. В 1946 году Манн по собственному желанию уволился из армии США. Тем не менее, он сохранил должность офицера гражданского контроля, наблюдая за Нюрнбергским процессом над военными преступниками. В том же году вышла его первая значимая книга – биография на английском языке дипломата XIX века Фридриха фон Гентца, оказавшего критическое влияние на его собственное политическое мышление. Преподавательская должность в Калифорнии прерывалась несколькими периодами проживания в немецкоязычной Европе.

Возвращение в Европу

В 1956 и 1957 годах Манн провел много недель в таверне «Zur Krone» в Альтнау на берегу Боденского озера, работая над своей немецкой историей XIX и XX веков. Она была опубликована в 1958 году и сразу же стала бестселлером. Это также ознаменовало его окончательное возвращение в Европу, так как он на два зимних семестра подряд стал приглашенным профессором в университете Мюнстера. Осенью 1960 года Манн присоединился к Штутгартскому университету (тогда Технической высшей школе Штутгарта) на должность профессора политологии. Вскоре стало ясно, что он недоволен университетской системой: «В те годы я испытывал чувство огромных, но бесплодных усилий, не находивших отклика. Это привело к депрессии, которая заставила меня покинуть должность профессора в 1963 году». В последующие годы Манн работал как независимый историк и эссеист, страдая в обеих ролях от хронической переработки, которая все больше вредила не только его работе, но и его здоровью. Он поселился в доме своих родителей в Кильхберге, недалеко от Цюрихского озера, где жил до 1993 года, большую часть времени деля дом со своей матерью. Из его шестнадцати исторических работ бестселлером стала монументальная биография Альбрехта фон Валленштейна, опубликованная в 1971 году. Она возникла из детского увлечения ролью имперского маршала в Тридцатилетней войне, которую, как признался Манн, он не мог удовлетворительно объяснить.

Политическое участие

В 1965 году телеведущий Гюнтер Гаус спросил его, как в последние дни Веймарской республики он избежал, подобно многим представителям его поколения, увлечения политическими крайностями – будь то правые или левые. Манн предположил, что это было обусловлено не только анализом, но и темпераментом. Он "всегда ненавидел" таких фигур, как Кальвин или Робеспьер, Троцкий или Ленин. Манн описывал свои собственные взгляды как в целом консервативные. Однако он отвергал консерватизм, когда тот представал в виде "изма", когда его придерживающиеся считали, что обладают монополией на истину (как будто они "съели правду с ложкой"). Манн с опаской относился к левому студенческому движению и развитию так называемой "внепарламентской оппозиции" (ausser parlamentarische opposition) в 1960-х годах и впоследствии упрекал Брандта, будучи канцлером, за недостаточно жесткую линию в отношении восточногерманской инфильтрации и внутренней подрывной деятельности. Манн назвал террористическую деятельность Фракции Красной Армии "новым витком в феномене гражданской войны". Тем не менее, для многих стало шоком, когда в 1979 году, в послесловии к агиографической предвыборной книге политика, Манн объявил о своей поддержке Франца Йозефа Штрауса, кандидата в канцлеры от правоцентристской ХДС/ХСС. Он пытался оправдать свой выбор как предосторожность. Система социального обеспечения, финансируемая за счет налогов, достигла такого уровня, что "значительно притупила радость от заработка денег", что чревато серьезными последствиями для будущего, в котором "все больше пенсионеров" будут пропорционально зависеть от "все меньшего числа трудоспособных работников". Также требовалось сокращение расходов в рамках "Остполитики". В Афганистане Западу не удалось сдержать Советский Союз. Если бы он был американцем, Манн признался, что проголосовал бы за Рейгана, а не за Картера. В одном из своих последних интервью газете Die Welt в 1991 году Манн вновь обеспокоил своих более либеральных читателей и коллег, призвав к ограничению конституционного положения о предоставлении политического убежища. На предложение о том, чтобы Германия открыто признала себя страной иммигрантов (Einwanderungsland), человек, сам искавший убежища за границей, ответил: "Нет, лодка полна".

Гитлер в немецкой историографии

В первые годы Федеративной Республики Манн признал, что Гитлер был "неприятной темой", которую слишком часто избегали. Но как убежденный защитник политических и экономических достижений послевоенной Западной Германии, после того как табу было разрушено, он не проявлял терпения к тезису о «Sonderweg» (особом пути), который помещал гитлеризм в контекст немецкой исключительности, или к «критической эмансипаторской» историографии поколения 1968 года и Билефельдской школы начала 1970-х годов. Он критиковал то, что он считал одержимостью левых идеей Vergangenheitsbewältigung (проработкой прошлого). В 1978 году он задал риторический вопрос: «Когда прошлое перестанет отравлять настоящее?». Возможно, именно с этой точки зрения, за много лет до этого, Манн был одним из первых критиков книги Ханны Арендт «Эйхман в Иерусалиме» (1963). Арендт изобразила Адольфа Эйхмана, главного организатора нацистского геноцида европейских евреев, не столько как исключительного антисемита, сколько как типичного, хотя и необычайно талантливого, немецкого бюрократа. Этот спор привел к окончательному разрыву Манна с Ясперсом, который также был научным руководителем Арендт. Манн настаивал, что гитлеризм ничем не был предопределен. Это не было неизбежным продуктом, как предполагали другие, противоречий в процессе формирования Рейха или хаоса, вызванного его поражением в Первой мировой войне. Веймарская республика не должна была рухнуть; евреи Европы не должны были умирать, или даже быть классифицированы как евреи. В эссе, собранном в сборнике «Geschichte und Geschichten» (История и рассказы, 1962), он резко раскритиковал А. Дж. П. Тейлора за его уверенность в этом вопросе: «Приписывать катастрофе Германии и европейских евреев предсказуемую необходимость – значит придать ей смысл, которого у нее не было. В таком предположении есть нездоровая оптимистичность. В истории человечества больше спонтанного, произвольного, неразумного и бессмысленного, чем позволяет наша гордыня.». Одновременно Манн отверг искушение «нормализовать» Холокост, помещая геноцид в международный контекст. Хотя он и не был одним из главных участников Historikerstreit (спора историков, 1986–88), комментарии Манна в целом совпадали с позицией Эберхарда Якеля (который заменил Манна на факультете в Штутгарте). Как и Якель, Манн выступал против ревизионистских попыток Эрнста Нольте проводить параллели и искать контекст в сталинизме или в ковровым бомбардировкам союзников, или иным образом отрицать уникальность того, что Манн описал как «самое гнусное преступление, когда-либо совершенное человеком против человека».

Последние годы

В 1986 году умер его приемный сын Ханс Бек Манн. Бек Манн был фармацевтом, с которым он познакомился в 1955 году и оказывал финансовую поддержку во время учебы. В ноябре того же года была опубликована его успешная полуавтобиография «Воспоминания и мысли. Юность в Германии» (Erinnerungen und Gedanken. Eine Jugend in Deutschland). Он немедленно приступил к работе над продолжением, которое так и не было завершено. В 1988 году Университет Бата присвоил ему почетную степень (докторскую степень по литературе). После смерти приемного сына он вел уединенный образ жизни, большую часть времени проводя в Берзоне, в швейцарском кантоне Тичино. Он посвятил себя переводу на немецкий язык произведений мрачного и пикарескного испанского романиста Пио Барохи. Его окружала группа молодых энтузиастов испанского языка, некоторые из которых добились известности в своей области. В начале 1989 года восточногерманский режим снял запрет на произведения Голо Манна. Его биография Валленштейна стала доступна в Восточной Германии спустя 18 лет, и ему даже разрешили прочитать отрывки из нее по приглашению министра образования Восточной Германии. Когда год спустя произошло воссоединение Германии, он отреагировал безразлично: «Я не испытываю восторга от немецкого единства. Они обязательно снова начнут вытворять глупости, даже если я этого не увижу». В марте 1990 года после публичной лекции у Манна случился сердечный приступ. В том же году стало известно, что он страдает раком предстательной железы. Из-за ухудшения здоровья в 1992 году он переехал в Леверкузен, где за ним ухаживала Ингрид Бек Манн, вдова его приемного сына Ханса. За несколько дней до смерти он признался в своей гомосексуальности в телевизионном интервью: «Я не часто влюблялся. Я часто скрывал это в себе, возможно, это была ошибка. Это было запрещено даже в Америке, и нужно было быть осторожным». Согласно биографии Тилмана Ламе, хотя Голо Манн не проявлял свою гомосексуальность так открыто, как его брат Клаус Манн, у него были любовные связи еще со студенческих лет. 7 апреля 1994 года Манн умер в Леверкузене в возрасте 85 лет. Его урна была захоронена в Кильхберге, но – в соответствии с его последней волей – за пределами семейной могилы. Литературное наследие Голо Манна хранится в Швейцарском литературном архиве в Берне. В 2009 году немецкая почта отметила 100-летие со дня рождения Голо Манна новой маркой, на которой был изображен его портрет с надписью Literarischer Historiker (литературный историк).