Карл Фридрих Гёрделер: Политик, оппозиционер и участник заговора против Гитлера.

Введение

Карл Фридрих Герделер (нем. Carl Friedrich Goerdeler; 31 июля 1884 – 2 февраля 1945) – немецкий консервативный политик, монархист, руководитель, экономист, государственный служащий и противник нацистского режима. Он выступал против некоторых антиеврейских мер во время пребывания на посту и был противником Холокоста. В случае успеха заговора 20 июля 1944 года по свержению диктатуры Гитлера, Герделер должен был стать рейхсканцлером нового правительства. После ареста он выдал гестапо имена многочисленных соучастников, что привело к арестам и казням сотен людей. Герделер был казнен через повешение 2 февраля 1945 года.

Ранние годы и карьера

Гёрделер родился в семье прусских государственных служащих в Шнайдемюле, в прусской провинции Позен Германской империи (ныне Пила, современная Польша). Родители Гёрделера поддерживали Свободную консервативную партию, а после 1899 года отец Гёрделера служил в прусском ландтаге как член этой партии. Биограф и друг Герхарда Риттер описал его воспитание в большой, любящей семье среднего класса, отличавшейся образованностью, глубокой приверженностью лютеранству, национализмом и консерватизмом. В юности глубоко религиозный Гёрделер выбрал себе жизненным девизом фразу *omnia restaurare in Christo* (восстановить всё во Христе). С 1902 по 1905 год Гёрделер изучал экономику и право в Тюбингенском университете. С 1911 года он работал государственным служащим в муниципальной администрации Золингена в прусской провинции Рейн. В начале 1930-х годов Гёрделер стал одним из ведущих сторонников точки зрения, что Веймарская республика потерпела крах, что продемонстрировала Великая депрессия, и что для замены демократии необходима консервативная революция. После падения правительства Брюнинга в 1932 году Гёрделер рассматривался как потенциальный канцлер. Генерал Курт фон Шлейхер предложил ему этот пост, но в итоге был выбран Франц фон Папен. После отставки правительства Брюнинга 30 мая 1932 года Брюнинг рекомендовал Гёрделера президенту Полу фон Гинденбургу в качестве своего преемника. Гинденбург отклонил кандидатуру Гёрделера из-за его прежнего членства в ДНВП. (С 1928 года, под руководством Альфреда Гугенберга, ДНВП вела ожесточённую кампанию против Гинденбурга и даже назвала его одним из «ноябрьских преступников», которые якобы «ударили Германию в спину» в 1918 году. В результате, к 1932 году Гинденбург не мог допустить до должности канцлера ни одного действующего или бывшего члена ДНВП.) Падение правительства Брюнинга привело к отставке Гёрделера с поста уполномоченного по ценам. Позднее, в 1932 году, Гёрделер отказался от предложения войти в кабинет Папена.

Мэр в Третьем рейхе

Еще в 1935 году Гёрдлер считал Адольфа Гитлера «просвещенным диктатором», который, при правильных советах, мог бы стать благотворной силой. Позже Гёрдлер назвал период, в течение которого он поддерживал нацистов, единственной главой своей жизни, вызывающей у него стыд. 1 апреля 1933 года, в день национального бойкота, объявленного против всех еврейских предприятий в Рейхе, Гёрдлер в полной форме обер-бургомистра Лейпцига явился, чтобы приказать СА не проводить бойкот и приказал полиции Лейпцига освободить нескольких евреев, взятых в заложники СА. Несколько раз он пытался помочь лейпцигским еврейским предпринимателям, которым угрожала экономическая политика «арианизации» нацистского режима. Спустя несколько дней после бойкота Гёрдлер, будучи мэром Лейпцига, начал применять Закон о восстановлении профессиональной государственной службы, который, в отличие от Нюрнбергских законов 1935 года, не вызывал у него возражений. В рамках своих усилий по оказанию влияния на нацистский режим Гёрдлер отправлял Гитлеру обширные меморандумы с советами по экономической политике, а во второй половине 1935 года подготовил новый проект закона о полномочиях и обязанностях муниципальных органов власти. Он был членом Академии немецкого права Ганса Франка. Несмотря на свою раннюю симпатию к режиму и значительное давление со стороны национал-социалистов, Гёрдлер всегда отказывался вступать в НСДАП. К середине 1930-х годов Гёрдлер все больше разочаровывался в нацистах, поскольку становилось все более очевидным, что Гитлер не проявляет интереса к чтению меморандумов Гёрдлера, а вместо этого проводит экономическую и финансовую политику, которую Гёрдлер считал крайне безответственной. Кроме того, значительное увеличение расходов городского управления Лейпцига привело к тому, что долги города стали серьезной причиной беспокойства для Гёрдлера. К 1934 году он вступил в конфликт с Гитлером из-за внешней политики, поскольку Германия подписала договор о ненападении с Польшей, чему Гёрдлер противился и требовал аннексии польских территорий. Он написал Гитлеру, что продолжение польского владения территориями в Гданьском Поморье и Великой Польше является «шипом в экономической плоти и чести страны» и что «немецкий народ должен бороться за безопасность своего существования». В 1933 году рейхский закон запрещал врачам, являющимся членами Коммунистической партии Германии или «неарийцами», участвовать в системе государственного медицинского страхования, за исключением тех, кто был ветеранами Первой мировой войны или детьми или родителями ветеранов. Второй указ 1934 года запрещал всем врачам участвовать в системе государственного медицинского страхования, если у них был один или несколько еврейских дедушек и бабушек, независимо от их религии или того, были ли они женаты на «неарийце». Однако эти законы не затрагивали врачей, получивших одобрение во времена Веймарской республики. 9 апреля 1935 года заместитель мэра Лейпцига, национал-социалист Рудольф Хааке, вопреки действующим законам, запретил всем еврейским врачам участвовать в системе государственного медицинского страхования и рекомендовал всем муниципальным служащим не обращаться к еврейским врачам. В ответ Landesverband Mitteldeutschland des Centralvereins deutscher Staatsbürger jüdischen Glaubens e. V. (Среднегерманская региональная ассоциация Центрального союза немецких граждан еврейского вероисповедания) пожаловалась Гёрдлеру на действия Хааке и попросила его обеспечить соблюдение существующих антисемитских законов, которые позволяли хотя бы некоторым еврейским врачам практиковать. 11 апреля 1935 года Гёрдлер приказал прекратить бойкот Хааке и предоставил список «неарийских» врачей, которым разрешено работать в соответствии с действующими законами, и тех, кто был исключен. Критики Гёрдлера, такие как американский политолог Дэниел Голдхаген, утверждали, что, поскольку Гёрдлер опубликовал список «неарийских» врачей, подлежащих исключению из практики в рамках государственной страховки, Гёрдлер был антисемитом. В отличие от него, защитники Гёрдлера, такие как канадский историк Питер Хоффманн, утверждают, что настойчивость Гёрдлера на соблюдении законов служила для защиты тех еврейских врачей, которые имели право на практику.

As late as 1935, Goerdeler considered Adolf Hitler an "enlightened dictator", who, with the proper advice, would be a force for good. Goerdeler later called the period in which he supported the Nazis the only chapter of his life that he found embarrassing. On 1 April 1933, the day of the national boycott declared against all Jewish businesses in the Reich, Goerdeler appeared in full uniform of the Oberbürgermeister of Leipzig to order the SA not to enforce the boycott and ordered the Leipzig police to free several Jews taken hostage by the SA. Several times, he attempted to help Leipzig Jewish businessmen threatened with the "Aryanisation" economic policies of the Nazi regime. A few days after the boycott, Goerdeler found himself as mayor of Leipzig enforcing the Law for the Restoration of the Professional Civil Service, which, unlike the Nuremberg Laws of 1935, did not give him cause for complaint. As part of his efforts to influence the Nazi regime, Goerdeler had sent Hitler long memoranda containing his advice on economic policy, and in the second half of 1935, he wrote up a new draft law on the powers and responsibilities of municipal governments. He served as a member of Hans Frank's Academy for German Law. Despite his early sympathy for the regime and considerable pressure from the National Socialists, Goerdeler always refused to join the NSDAP. By the mid 1930s, Goerdeler grew increasingly disillusioned with the Nazis as it became more and more apparent that Hitler had no interest in reading any of Goerdeler's memoranda but was instead carrying out economic and financial policies that Goerdeler regarded as highly irresponsible. In addition, the massive increase in spending by the Leipzig municipal government caused the city's debts to be a major source of worry for Goerdeler. By 1934 he clashed with Hitler over his foreign policy, as Germany signed a nonaggression treaty with Poland to which Goerdeler was opposed and demanded annexation of Polish territories. He wrote to Hitler that continued Polish possession of territories in Gdańsk Pomerania and Greater Poland was a "thorn in country's economic flesh and honour" and that "the German people must fight for security of their existence". In 1933, a Reich law forbade doctors who were members of the Communist Party of Germany or were "non Aryans" from participating in public health insurance, exempting only those who were First World War veterans or children or parents of veterans. A second decree of 1934 banned all physicians from participating in public health insurance who had one or more Jewish grandparents regardless of their religion or if they were married to a "non Aryan". However, the laws did not affect those physicians who received their approbation under the Weimar Republic. On 9 April 1935, the Deputy Mayor of Leipzig, the National Socialist Rudolf Haake, in defiance of the existing laws, banned all Jewish doctors from participating in public health insurance and advised all municipal employees not to consult Jewish doctors. In response, the Landesverband Mitteldeutschland des Centralvereins deutscher Staatsbürger jüdischen Glaubens e. V (Middle German Regional Association of the Central Association of German Citizens of Jewish Faith) complained to Goerdeler about Haake's actions and asked him to enforce the existing anti Semitic laws, which allowed at least some Jewish doctors to practice. On 11 April 1935, Goerdeler ordered the end of Haake's boycott and provided a list of "non Aryan" physicians permitted to operate under the existing laws and those who were excluded. Critics of Goerdeler such as the American political scientist Daniel Goldhagen, have asserted that because Goerdeler published a list of "non Aryan" physicians to be excluded from practicing under public insurance, Goerdeler was an anti Semite. By contrast, Goerdeler's defenders like the Canadian historian Peter Hoffmann have argued that Goerdeler's insistence on enforcing the laws served to protect those Jewish physicians entitled to practice.

Комиссар по ценам: формирование экономической политики

В ноябре 1934 года Герделер был вновь назначен рейхскоммиссаром по ценам и получил указание бороться с инфляцией, вызванной перевооружением. Отчеты гестапо за 1934 год свидетельствуют, что немецкая общественность приветствовала переназначение Герделера комиссаром по ценам как позитивное развитие. Назначение Герделера стало ответом Гитлера на растущую проблему инфляции. Несмотря на широкое освещение назначения Герделера, ему было предоставлено мало реальной власти. В 1934 году Герделер решительно выступал против идеи девальвации рейхсмарки и поддержал Гитлера и Шахта против сторонников девальвации. Во время своего второго срока в качестве комиссара по ценам в 1934–1935 годах Герделер часто вступал в конфликт с министром экономики и президентом Рейхсбанка Хьялмаром Шахтом из-за его политики, способствующей инфляции. По мнению Герделера, она представляла серьезную опасность для немецкой экономики и в конечном итоге привела к его отставке в 1935 году с поста комиссара по ценам. В качестве комиссара по ценам Герделер все больше беспокоился о нацистской экономической политике и был возмущен разгульной коррупцией внутри нацистской партии. В сентябре 1935 года, будучи мэром Лейпцига, Герделер столкнулся с необходимостью применять Нюрнбергские законы, которые он считал глубоко отвратительными. В октябре 1935 года Герделер направил Гитлеру меморандум, в котором настоятельно рекомендовал изменить приоритеты в использовании немецкой валюты: вместо закупки сырья, которого Германии не хватало для перевооружения, использовать ее для закупки продуктов питания, таких как жиры, в которых Германия также испытывала дефицит. В своем докладе Герделер утверждал, что первостепенной целью экономической политики Германии должно быть "обеспечение населения достаточным количеством жиров, даже в сравнении с вооружением, поскольку это имеет политический приоритет". В том же докладе Герделер утверждал, что корень экономических проблем Германии – перевооружение, и выступал за сокращение военных расходов, увеличение немецкого экспорта и возвращение к экономике свободного рынка. Герделер предупредил, что продолжение нынешнего курса на усиление государственного вмешательства в экономику и сохранение высоких военных расходов приведет к полному краху экономики и крайне резкому падению уровня жизни. После того как Гитлер проигнорировал доклад Герделера, Герделер попросил Гитлера распустить Рейхскомиссариат по надзору за ценами, поскольку у этого ведомства больше не было работы. Весной 1936 года Герделер вступил в конфликт с Хааке по вопросу о сносе памятника немецкому еврейскому композитору Феликсу Мендельсону. Летом 1936 года Герделер активно участвовал в попытках повлиять на принятие решений в связи с серьезным экономическим кризисом, охватившим Германию в том году. Несмотря на прежние разногласия с Шахтом, Герделер и Шахт возглавили фракцию сторонников "свободного рынка" в немецком правительстве и во время экономического кризиса 1936 года призвали Гитлера сократить военные расходы, отказаться от политики автаркии и протекционизма и уменьшить государственное вмешательство в экономику. Фракцию "свободного рынка" поддержали некоторые из ведущих руководителей немецких предприятий, в частности Герман Дюхер из AEG, Роберт Бош из Robert Bosch GmbH и Альберт Вегелер из Vereinigte Stahlwerke AG. Герделеру и Шахту противостояла другая фракция во главе с Германом Герингом, выступавшая за противоположный курс. Несмотря на разногласия с Герингом относительно наилучшего экономического пути развития, 6 августа 1936 года Геринг поручил Герделеру, как ведущему экономическому эксперту, подготовить доклад о том, следует ли Германии девальвировать рейхсмарку. Герделер начал свой доклад с отклонения политики "Нового плана" Шахта 1934 года как несостоятельной. Сменив свою позицию 1934 года, Герделер теперь считал девальвацию рейхсмарки наилучшим решением экономического кризиса. Герделер утверждал, что терпимость других западных стран, особенно Соединенных Штатов, к субсидированию немецким государством демпинга экспорта иссякает и вскоре приведет к введению новых жестких тарифов на немецкие товары. Герделер утверждал, что единственным выходом из экономического кризиса, охватившего немецкую экономику в 1936 году, является девальвация рейхсмарки и отказ от всех ограничений на иностранную валюту в Германии. Герделер утверждал, что для успешной девальвации рейхсмарки потребуется координация с другими странами, особенно с Соединенными Штатами, Великобританией и Францией, которые в противном случае могут быть склонны к конкурентной девальвации доллара, фунта и франка соответственно. Чтобы обеспечить их сотрудничество, Герделер выступал за сближение с западными державами. В своем меморандуме для Геринга Герделер писал о "грандиозной возможности" того, что возвращение Германии в мировую экономику и прекращение протекционизма и автаркии приведет к новой эпохе экономического сотрудничества между крупнейшими экономиками мира. С этой целью Герделер утверждал, что в обмен на экономическое сотрудничество и поддержку со стороны Англии, Франции и Америки Германия должна хотя бы прекратить свою одностороннюю экономическую политику и резко сократить военные расходы. Кроме того, Герделер считал, что цена западной экономической поддержки – это смягчение политики нацистского режима в отношении "еврейского вопроса, вопроса масонства, вопроса верховенства закона, церковного вопроса". Герделер писал: "Я вполне могу представить, что нам придется привести определенные вопросы в большее соответствие с неуловимыми установками других народов, не по существу, а по форме их рассмотрения". Британский историк Адам Туз утверждал, что Герделер преследовал собственные цели, стремясь смягчить внутреннюю политику режима в своем меморандуме, и что маловероятно, что внешние силы потребовали бы уступок в отношении антисемитской и другой внутренней политики, на которых настаивал Герделер в обмен на западную экономическую поддержку. Однако Туз считает, что Герделер был прав, утверждая, что Запад поставил бы сокращение военных расходов условием экономической поддержки. Герделер утверждал, что его политика экономической либерализации и девальвации приведет в краткосрочной перспективе к потере работы 2–2,5 миллиона человек в Германии, но утверждал, что в долгосрочной перспективе увеличение экспорта сделает немецкую экономику сильнее. На публике Геринг назвал меморандум Герделера "совершенно неприемлемым". Копия меморандума Герделера, принадлежащая Герингу, испещрена его рукописными личными комментариями, такими как "Какая наглость!", "Бессмыслица!" и "Ого!". Когда Геринг переслал копию меморандума Герделера Гитлеру, в сопроводительном письме говорилось: "Это может быть весьма важно, мой фюрер, для вашего меморандума, поскольку это раскрывает полную путаницу и непонимание наших буржуазных бизнесменов, ограничение вооружений, пораженчество, непонимание внешнеполитической ситуации. Его [Герделера] рекомендации подходят для мэра, но не для государственного руководства". Совет Герделера был отклонен Гитлером в его "Меморандуме о четырехлетнем плане" от августа 1936 года. Вместо этого осенью 1936 года нацистский режим запустил "Четырехлетний план" как способ выхода из экономического кризиса 1936 года. Сам Гитлер счел доклад Герделера неприемлемым, и "Меморандум о четырехлетнем плане" Гитлера, возможно, был написан частично в ответ на меморандум Герделера (Герхард Риттер поддерживал эту теорию, в то время как Герхард Вайнберг отвергает ее). 4 сентября 1936 года, выступая перед немецким кабинетом, Геринг привел меморандум Герделера в качестве примера ошибочного экономического мышления и объявил, что Германия будет придерживаться высоких военных расходов, протекционизма и автаркии, независимо от экономических последствий.

In November 1934, Goerdeler was again appointed Reich Price Commissioner, and ordered to combat inflation caused by rearmament. Gestapo reports from 1934 record that the German public greeted the news of Goerdeler's reappointment as Price Commissioner as a positive development. The appointment of Goerdeler was Hitler's response to the increasing problem of inflation. Despite the great fanfare that greeted Goerdeler's appointment, he was given little real power. In 1934, Goerdeler was vehemently opposed to the idea of devaluing the Reichsmark and had supported Hitler and Schacht against the advocates of devaluation. During his second term as Price Commissioner in 1934–35, Goerdeler often came into conflict with the Economics Minister and Reichsbank President Hjalmar Schacht over his inflationary policies. In Goerdeler's opinion, they posed a grave danger to the German economy, and finally prompted his resignation in 1935 as Price Commissioner. As Price Commissioner, Goerdeler became increasingly troubled by Nazi economic policies and disgusted by rampant corruption within the Nazi Party. In September 1935, as mayor of Leipzig, Goerdeler found himself enforcing the Nuremberg Laws, which he found deeply distasteful. In October 1935, Goerdeler sent Hitler a memorandum in which he urged that the priorities for the use of German foreign exchange should be shifted from buying raw materials that Germany lacked for rearmament and instead should be used to buy food that Germany lacked such as fats. In his report, Goerdeler wrote that the foremost goal of German economic policy should be "the satisfactory provisioning of the population with fats, even in relation to armaments, as having political priority". In the same report, Goerdeler argued that the root of German economic problems was rearmament, and he advocated as the solution reducing military spending, increasing German exports and returning to a free market economy. Goerdeler warned that to continue the present course of increasing statism in the economy and the current levels of high military spending would result in the total collapse of the economy with an extremely drastic drop in living standards. After Hitler ignored Goerdeler's report, Goerdeler asked Hitler to dissolve the Reich Commissariat for Price Surveillance since there was nothing for that office to do. In the spring of 1936, Goerdeler came into increasing conflict with Haake over the question of demolition of a monument to the German Jewish composer Felix Mendelssohn. In the summer of 1936, Goerdeler was heavily involved in trying to influence the decisionmaking regarding the great economic crisis, which gripped Germany that year. Despite his earlier differences with Schacht, Goerdeler and Schacht headed the "free market" faction in the German government and, during the economic crisis of 1936, urged Hitler to reduce military spending, turn away from autarkic and protectionist policies and reduce statism in the economy. Supporting the "free market" faction were some of Germany's leading business executives, most notably Hermann Duecher of AEG, Robert Bosch of Robert Bosch GmbH and Albert Voegeler of Vereinigte Stahlwerke AG. Goerdeler and Schacht were opposed by another faction centred around Hermann Göring calling for the opposite. Despite his disagreements with Göring over the best economic course to follow, on 6 August 1936, Göring commissioned a report from Goerdeler as a leading economic expert about whether or not Germany should devalue the Reichsmark. Goerdeler began his report by rejecting the policies of Schacht's New Plan of 1934 as untenable. Making a U turn from his stance of 1934, Goerdeler now embraced devaluation of the Reichsmark as the best solution to the economic crisis. Goerdeler argued that the tolerance of other Western nations, especially the United States for the German state's subsidising the dumping of exports was wearing thin and would soon result in harsh new tariffs being applied against German goods. Goerdeler argued that the only way out of the economic crisis, which gripped the German economy in 1936, was the devaluation of the Reichsmark and abandoning all of the restrictions on foreign exchange in Germany. Goerdeler argued that for devaluation of the Reichsmark to be successful would require co ordination with other nations, especially the United States, the United Kingdom and France, which otherwise might be tempted to engage in competitive devaluations of the dollar, the pound and the franc respectively. To secure their co operation, Goerdeler argued for rapprochement with the Western powers. In his memorandum for Göring, Goerdeler wrote of the "grandiose possibility" that a German reengagement with the world economy and the end of protectionism and autarchism would lead to a new age of economic co operation among the world's largest economies. To that end, Goerdeler argued in exchange for Anglo French American economic co operation and support, Germany should at least cease its unilateral economic policies and sharply cut military spending. In addition, Goerdeler felt that the price of Western economic support would be a moderation of the Nazi regime's policies in regards to the "Jewish question, freemasonry question, question of the rule of law, Church question". Goerdeler wrote, "I can well imagine that we will have to bring certain issues into a greater degree of alignment with the imponderable attitudes of other peoples, not in substance, but in the manner of dealing with them". The British historian Adam Tooze has argued that Goerdeler was following his own agenda in seeking to moderate the regime's domestic policies in his memorandum and that it is highly unlikely that outside powers would have required the concessions on anti Semitic and other domestic policies that Goerdeler advocated as the price of Western economic support. However, Tooze feels that Goerdeler was correct in arguing that the West would have made cutting military spending a precondition of economic support. Goerdeler argued his policies of economic liberalisation and devaluation would, in the short run, cause 2 million–2.5 million unemployed in Germany but argued that, in the long run, the increase in exports would make the German economy stronger. In public, Göring called Goerdeler's memorandum "completely unusable." Göring's copy of Goerdeler's memorandum is covered with handwritten personal comments by Göring on the side such as "What cheek! ", "Nonsense! ", and "Oho!" When Göring forwarded a copy of Goerdeler's memorandum to Hitler, his covering letter stated: This may be quite important, my Führer, for your memorandum, since it reveals the complete confusion and incomprehension of our bourgeois businessmen, limitation of armaments, defeatism, incomprehension of the foreign policy situation alternate. His [Goerdeler's] recommendations are adequate for a mayor, but not for the state leadership. Goerdeler's advice was rejected by Hitler in his "Four Year Plan Memorandum" of August 1936. Instead, in the autumn of 1936, the Nazi regime launched the Four Year Plan as a way out of the 1936 economic crisis. Hitler himself found Goerdeler's report objectionable, and Hitler's "Four Year Plan Memorandum" may have been written in part as a reply to Goerdeler's memorandum (Gerhard Ritter favoured this theory whereas Gerhard Weinberg rejects it). On 4 September 1936, speaking before the German Cabinet, Göring cited Goerdeler's memorandum as an example of flawed economic thinking and announced that Germany would pursue heavy military spending, protectionism and autarky, regardless of the economic consequences.

Отставка

Осенью 1936 года продолжавшийся спор Герделера с Хааке по поводу статуи Мендельсона достиг апогея. После долгих прений Герделер согласился перенести статую с места перед концертным залом Гевандхаус на менее заметное место. Осенью 1936 года Герделер отправился в поездку в Финляндию, организованную Германской торговой палатой. Перед отъездом Герделер встретился с Адольфом Гитлером и министром пропаганды Йозефом Геббельсом и получил от них обещание, что во время его поездки с статуей ничего не произойдет. Во время его поездки статуя была разрушена по приказу Хааке. По возвращении Хаак заявил, что вопрос статуи был "лишь внешним поводом для конфликта" и объявил, что "отношение доктора Герделера к еврейскому вопросу проявилось особенно отчетливо в деле статуи Мендельсона Бартольди". Герделер пытался восстановить статую. Не добившись успеха, он отказался баллотироваться на пост мэра Лейпцига и подал в отставку 31 марта 1937 года. Во время встречи с Янгом Герделер попросил его передать британскому правительству сообщение о том, что Лондон должен оказать дипломатическое и экономическое давление на Германию, чтобы прекратить преследование евреев. 6 мая 1939 года Герделер сообщил британскому Министерству иностранных дел, что правительства Германии и Советского Союза тайно начали сближение с целью раздела Восточной Европы. В мае 1939 года Герделер посетил Лондон, чтобы повторить это сообщение британскому правительству. Во время поездки в Лондон Герделер заявил британцам, что состояние немецкой экономики настолько плачевно, что война, даже если она произойдет, лишь ускорит экономический крах Германии, и что Германии просто не хватает экономической устойчивости для продолжительной войны. Во время того же визита в Лондон в мае 1939 года Герделер утверждал, что руководство немецкой армии готово свергнуть режим, что он сам выступает за немедленный путч, но "лидеры всего движения все еще считали, что для этого слишком рано". Немецкий историк Клаус Юрген Мюллер заметил, что, делая эти заявления, Герделер либо лгал британцам, либо серьезно заблуждался. Оценка Герделером дипломатической, военной и экономической ситуации в Германии оказала значительное влияние на лиц, принимающих решения в британском и французском правительствах в 1939 году. Основываясь на его отчетах, они считали, что твердая англо-французская дипломатическая позиция в поддержку Польши может привести к падению Гитлера без войны или, по крайней мере, обеспечит союзникам войну на относительно благоприятных экономических условиях. Помимо попыток повлиять на общественное мнение за рубежом, Герделер призывал немецкую армию свергнуть Гитлера и часто разочаровывался в нежелании генералов рассматривать возможность путча. В записке, написанной в конце июля 1939 года во время визита в Турцию, Герделер придерживался мнения, что Гитлер блефует в своих требованиях к Польше, и если его можно будет заставить отступить благодаря твердой англо-французской позиции, это станет ударом, способным свергнуть нацистский режим. Позже, летом 1939 года, Герделер изменил свои взгляды на намерения Гитлера в отношении Польши. В августе 1939 года Герделер связался с генералом Вальтером фон Браухичем и посоветовал ему, что если Германия нападет на Польшу, результатом будет не ограниченная война, которую ожидал Гитлер, а мировая война, в которой Германия будет противостоять Британии и Франции. Герделер посоветовал Браухитчу, что единственный способ спасти Германию от такой войны – путч с целью свержения Гитлера. Браухич не был заинтересован в мнениях Герделера и сказал ему, что разделяет убеждение Гитлера в том, что Германия может уничтожить Польшу, не вызвав мировой войны в 1939 году. 25 августа 1939 года, обнаружив, что немецко-советский пакт о ненападении не привел к ожидаемому отказу Англии и Франции от поддержки Польши, Гитлер приказал временно отложить операцию "Вайсс", которая должна была начаться на следующий день. Герделер был убежден, что отсрочка стала смертельным ударом по престижу Гитлера. 26 августа он отправился в поездку в Швецию, от которой он подумывал отказаться из-за международной обстановки. 27 августа 1939 года Герделер сказал британскому дипломату Глэдвину Джеббу продолжать занимать твердую дипломатическую позицию в поддержку Польши как лучший способ свержения нацистского режима. В то же время, настойчивость Герделера в восстановлении границ Германии 1914 года и его сильный немецкий национализм заставили многих британских дипломатов не доверять ему, считая, что он мало чем отличается от Гитлера. В начале сентября 1939 года Герделер вернулся в Германию разочарованным человеком. Герделер был крайне разочарован и неприятно удивлен нападением Германии на Польшу 1 сентября, объявлением Англией и Францией войны 3 сентября и бездействием немецкой армии по свержению Гитлера. Это положило начало повторяющемуся сценарию, когда Герделер возлагал большие надежды на восстание его любимой немецкой армии против Гитлера, но постоянно убеждался, что офицеры армии предпочитают сражаться за фюрера, а не против него.

In the autumn of 1936, Goerdeler's ongoing dispute with Haake over the Mendelssohn statue came to a head. After much argument, Goerdeler agreed to have the statue moved from its location in front of the Gewandhaus concert hall to a lower profile position. In the autumn of 1936, Goerdeler left for a trip to Finland promoted by the German Chamber of Commerce. Before leaving, Goerdeler met with Adolf Hitler and the propaganda minister Joseph Goebbels and received their promise that nothing would happen to the statue during his trip. During his trip, the statue was demolished on Haake's orders. Upon his return, Haake stated that the matter of the statue was "only the outward occasion of the conflict" and declared that "Dr. Goerdeler's attitude in the Jewish Question had been revealed particularly clearly in the matter of the Mendelssohn Bartholdy statue". Goerdeler tried to have the statue rebuilt. After failing that, he declined to accept his reelection as mayor of Leipzig and resigned from office on 31 March 1937. During his meeting with Young, Goerdeler asked for Young to convey a message to the British government to the effect that London should apply diplomatic and economic pressure on Germany to cease the persecution of the Jews. On 6 May 1939, Goerdeler leaked information to the British Foreign Office stating that the German and Soviet governments were secretly beginning a rapprochement, with the aim of dividing Eastern Europe between them. In May 1939, Goerdeler visited London to repeat the same message to the British government. During his London trip, Goerdeler told the British that the state of the German economy was so deplorable that war, even if it occurred, would only accelerate the German economic collapse and that Germany simply lacked the economic staying power for an extended war. During the same visit to London in May 1939, Goerdeler claimed that the German Army leadership was willing to overthrow the regime, that he himself favoured launching a putsch immediately, but that "the leaders of the whole movement still considered it too early". The German historian Klaus Jürgen Müller commented that Goerdeler in making these claims was either lying to the British or else was seriously self deluded. Goerdeler's assessment of the German diplomatic military economic situation had considerable influence on decision makers in the British and French governments in 1939, who, based on his reports, believed that a firm Anglo French diplomatic stand for Poland might bring about the fall of Hitler without a war or, at least, would ensure that the Allies faced war on relatively auspicious economic terms. Besides trying to influence opinion abroad, Goerdeler urged the German military to overthrow Hitler and frequently found himself frustrated by the unwillingness of the generals to consider a putsch. In a memo written at the end of July 1939 during a visit to Turkey, Goerdeler took the view that Hitler was bluffing in his demands against Poland, and if he could be forced to stand down by a firm Anglo French stand, that would be such a blow as to topple the Nazi regime. Later, as the summer of 1939 went on, Goerdeler changed his views about Hitler's intentions towards Poland. In August 1939, Goerdeler contacted General Walter von Brauchitsch and advised him if Germany attacked Poland, the result would not be the limited war that Hitler expected but a world war pitting Germany against Britain and France. Goerdeler advised Brauchitsch that the only way to save Germany from such a war would be a putsch to depose Hitler. Brauchitsch was not interested in Goerdeler's opinions, and told him that he shared Hitler's belief that Germany could destroy Poland without causing a world war in 1939. On August 25, 1939, discovering that the German Soviet Non Aggression Pact had not led as intended to the Anglo French abandonment of Poland, Hitler ordered the temporary postponement of Fall Weiss, which had been due to begin the next day. Goerdeler was convinced that the postponement was a fatal blow to Hitler's prestige. On 26 August, he went to a trip to Sweden that he had been considering cancelling because of the international situation. On 27 August 1939 Goerdeler told the British diplomat Gladwyn Jebb to continue to make a firm diplomatic stand for Poland as the best way of bringing down the Nazi regime. At the same time, Goerdeler's insistence on restoring Germany to its 1914 borders and his intense German nationalism left many British diplomats to mistrust Goerdeler as they regarded him as not much different from Hitler. At the beginning of September 1939, Goerdeler returned to Germany a dejected man. Goerdeler was most disappointed and unpleasantly surprised when Germany attacked Poland on 1 September, the Anglo French declarations of war on 3 September and then the German Army doing nothing to overthrow Hitler. That marked the beginning of a recurring pattern where Goerdeler would invest great hopes in his beloved German Army rising up against Hitler, only to discover repeatedly that Army officers much preferred to fight for the Führer to fighting against him.

Фейковая война, попытка путча Зоссена в ноябре 1939 года и нападение на Запад

В 1939–40 годах Гёрдлер собрал консервативных политиков, дипломатов и генералов, в частности Ульриха фон Хасселя, генерала Людвига Бека и Йоханнеса Попица, в оппозицию Адольфу Гитлеру. 11 октября 1939 года, беседуя с Хасселем о немецких военных преступлениях в Польше, Гёрдлер отметил, что как генерал Гальдер, так и адмирал Канарис страдали от нервных расстройств в результате "нашего жестокого ведения войны" в Польше. В октябре 1939 года Гёрдлер разработал мирные условия, которые пост-нацистское правительство должно было бы предложить Великобритании и Франции. По условиям Гёрделера, Германия сохранила бы все территории Польши, входившие в её состав до 1918 года, Австрию и Судетскую область, при этом Польше и Чехословакии должна была быть восстановлена независимость, проведено общее разоружение, восстановлена глобальная свободная торговля и прекращен протекционизм – таковы были другие основные цели нового режима. 3 ноября 1939 года Гёрдлер вновь посетил Швецию, где встретился с Маркусом Валленбергом, Густавом Касселем и доктором Свеном Хедином. Хедин записал в своем дневнике, что "он [Гёрдлер] верил в Геринга и считал, что скорый мир – единственное, что может спасти Германию, но мир был немыслим, пока Гитлер оставался у власти". В то же время Гёрдлер был глубоко вовлечен в планирование несостоявшегося путча, который должен был начаться 5 ноября 1939 года, и поэтому был в приподнятом настроении до этого дня. Хассель записал в своем дневнике с беспокойством, что "Он [Гёрдлер] часто напоминает мне Каппа" (Вольфганг Капп, номинальный лидер Каппского путча, был известен своей безответственностью). Запланированный путч с самого начала был обречен на провал, когда фельдмаршал Вальтер фон Браухич и генерал Франц Гальдер, лидеры заговора, струсили и отказались от поддержки. Браухич и Гальдер решили свергнуть Гитлера после того, как тот назначил "день Х" для вторжения во Францию на 12 ноября 1939 года – вторжения, которое оба офицера считали обреченным на провал. Во время встречи с Гитлером 5 ноября Браухич попытался убедить Гитлера отложить "день Х", заявив, что моральный дух в немецкой армии хуже, чем в 1918 году, что вызвало гнев Гитлера, который резко отчитал Браухича за некомпетентность. После этой встречи и Гальдер, и Браухич сообщили Гёрделеру, что свержение Гитлера – это то, чего они не могут сделать, и ему следует найти других офицеров, если он действительно этого хочет. Не менее важно, что 7 ноября 1939 года, после сильных снегопадов, Гитлер отложил "день Х" на неопределенный срок, что устранило основную причину, побудившую Браухича и Гальдера рассмотреть возможность свержения Гитлера. 23 ноября 1939 года Гёрдлер встретился с Гальдером, чтобы попросить его пересмотреть свою позицию. Гальдер привел Гёрделеру следующие причины, по которым он не хотел иметь ничего общего с заговором с целью свержения Гитлера: генерал Эрих Людендорф начал Кайзершлахт в марте 1918 года, что привело непосредственно к поражению Германии в ноябре 1918 года, но большинство немцев по-прежнему считали Людендорфа одним из величайших героев Германии. Напротив, люди, устроившие Ноябрьскую революцию и подписавшие перемирие, выведшее Германию из проигрышной войны, были ненавистны по всему Рейху как "ноябрьские преступники". Даже если Гитлер начнет вторжение во Францию, которое потерпит неудачу, большинство людей все равно будут поддерживать Гитлера, как и неудача Кайзершлахта не повредила репутации Людендорфа, как следовало бы, поэтому армия ничего не могла сделать, чтобы свергнуть Гитлера, пока его престиж не будет серьезно подорван. Пока Гитлер не будет дискредитирован, любой, кто выступит против него с целью прекращения войны, будет "новым ноябрьским преступником". Гитлер был великим лидером, и заменить его было некому. Большинство молодых офицеров в армии были ярыми национал-социалистами и не присоединились бы к путчу. Гитлер заслужил "последний шанс освободить немецкий народ от рабства английского капитализма". И, наконец, "не восстают, когда лицом к лицу с врагом". Несмотря на все усилия Гёрделера, Гальдер не изменил своего мнения. В январе-феврале 1940 года Гёрдлер вместе с Попицем, Беком и Хасселлем большую часть времени посвятил разработке конституционной, экономической, социальной и образовательной системы, которую должно было реализовать пост-нацистское правительство. В основе всего их планирования было восстановление монархии. Гёрдлер считал, что основная причина, по которой армия не свергнет Гитлера, – отсутствие позитивной цели, которая вдохновила бы их надеждой на лучшее будущее, и если он и его коллеги смогут разработать планы лучшего будущего, то лидеры армии изменят свое мнение. В ходе обсуждений будущего после Гитлера было согласовано, что различные нацистские лидеры, такие как Герман Геринг и Генрих Гиммлер, при условии, что они готовы порвать с Гитлером, могут играть ведущую роль в пост-нацистском правительстве. Единственным нацистским лидером, помимо Гитлера, которого Гёрдлер и его окружение категорически не хотели видеть в пост-нацистском правительстве, был министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп, которого Гёрдлер лично ненавидел как наглого хулигана и чью внешнюю политику он считал преступно некомпетентной. В начале апреля 1940 года Гёрдлер тайно встретился с генералом Францем Гальдером, начальником Генерального штаба, и попросил его рассмотреть возможность путча, пока продолжается "странная война", пока британцы и французы все еще открыты для переговоров о мире. Гальдер отклонил просьбу Гёрделера. Гёрдлер сказал Гальдеру, что слишком много людей уже погибли на войне, и этот отказ от устранения Гитлера в данный момент гарантирует, что кровь миллионов окажется на его руках. Гальдер сказал Гёрделеру, что его присяга Гитлеру и вера в неминуемую победу Германии в войне не позволяют ему действовать против нацистского режима. Гальдер сказал Гёрделеру, что "военное положение Германии, особенно в связи с пактом о ненападении с Советским Союзом, таково, что нарушение моей присяги фюреру ни в коем случае не может быть оправдано" [Гальдер ссылался на гитлеровскую присягу], что он рассмотрит возможность нарушения своей присяги только в том случае, если Германия столкнется с полным поражением, и что Гёрдлер заблуждается, полагая, что Вторую мировую войну можно закончить компромиссным миром. Гальдер закончил свою встречу с Гёрделером 6 апреля 1940 года замечанием: "Британия и Франция объявили нам войну, и нужно довести это до конца. Компромиссный мир бессмысленен. Действовать так, как желает Гёрдлер, можно только в случае крайней необходимости". В июне 1940 года, к большому разочарованию Гёрделера, после победы Германии над Францией немецкая армия потеряла всякий интерес к антинацистским заговорам. Только в декабре 1941 года, после первых поражений Германии в Советском Союзе, офицеры армии снова проявили интерес к участию в антинацистских заговорах Гёрделера. В июне 1941 года Гёрдлер испытал кратковременный всплеск надежды, узнав, что Гитлер издал ряд приказов армии к предстоящей операции "Барбаросса", которые нарушали международное право и дали понять, что он хочет вести войну против Советского Союза самым бесчеловечным и жестоким образом. Гёрдлер утверждал, что армия теперь свергнет Гитлера, потому что ни один уважающий себя немецкий офицер не будет вести войну таким бесчеловечным образом и станет военным преступником. Последующее было записано в дневнике Хасселя 16 июня 1941 года: "Браухич и Гальдер уже согласились с тактикой Гитлера [в Советском Союзе]. Таким образом, армия должна взять на себя ответственность за убийства и сожжения, которые до сих пор были ограничены СС. Проведена серия совещаний с Попицем, Гёрделером, Беком и Остером для рассмотрения вопроса о том, достаточно ли определенных приказов, полученных командирами армии (но еще не изданных), чтобы открыть глаза военным лидерам на природу режима, за который они сражаются. Эти приказы касаются жестоких мер, которые войска должны предпринять против большевиков...".

In 1939–40, Goerdeler assembled conservative politicians, diplomats and generals, most notably Ulrich von Hassell, General Ludwig Beck and Johannes Popitz, in opposition to Adolf Hitler. On 11 October 1939 speaking to Hassel of German war crimes in Poland, Goerdeler commented that both General Halder and Admiral Canaris were afflicted with nervous complaints as a result of "our brutal conduct of the war" in Poland. In October 1939, Goerdeler drafted peace terms that a post Nazi government would seek with Great Britain and France. Under Goerdeler's terms, Germany would retain all the areas of Poland that had been part of Germany prior to 1918, Austria and the Sudetenland with independence being restored to Poland and Czechoslovakia with general disarmament, the restoration of global free trade and the ending of protectionism as the other major goals for the new regime. On 3 November 1939, Goerdeler paid another visit to Sweden, where he met Marcus Wallenberg, Gustav Cassell, and Dr. Sven Hedin. Hedin wrote in his diary that "he [Goerdeler] believed in Göring and thought that a speedy peace was the only thing to save Germany, but that peace was unthinkable so long as Hitler remained at the head of affairs". At the same time, Goerdeler was deeply involved in the planning of an abortive putsch intended to be launched on 5 November 1939, and as such was in very high spirits prior to that day. Hassell wrote in his diary that with worry that "He [Goerdeler] often reminds me of Kapp." (Wolfgang Kapp, the nominal leader of the Kapp Putsch was notorious for his irresponsibility). The proposed putsch became stillborn when Field Marshal Walter von Brauchitsch and General Franz Halder, the leaders of the planned putsch got cold feet, and dropped their support. Brauchitsch and Halder had decided to overthrow Hitler after the latter had fixed "X day" for the invasion of France for 12 November 1939; an invasion that both officers believed to be doomed to fail. During a meeting with Hitler on 5 November, Brauchitsch had attempted to talk Hitler into putting off "X day" by saying that morale in the German Army was worse than what it was in 1918, a statement that enraged Hitler who harshly berated Brauchitsch for incompetence. After that meeting, both Halder and Brauchitsch told Goerdeler that overthrowing Hitler was simply something that they could not do, and he should find other officers if that was what he really wanted to do. Equally important, on 7 November 1939 following heavy snowstorms, Hitler put off "X Day" until further notice, which removed the reason that had most motivated Brauchitsch and Halder to consider overthrowing Hitler. On 23 November 1939, Goerdeler met with Halder to ask him to re consider his attitude. Halder gave Goerdeler the following reasons why he wanted nothing to do with any plot to overthrow Hitler:
That General Erich Ludendorff had launched the Kaiserschlacht in March 1918, which led directly to Germany's defeat in November 1918, but most people in Germany still considered Ludendorff one of Germany's greatest heroes. By contrast, the men who staged the November Revolution and signed the armistice that took Germany out of a losing war were hated all over the Reich as the "November Criminals". Even if Hitler were to launch an invasion of France that signally failed, most people would still support Hitler, just as the failure of the Kaiserschlacht had failed to hurt Ludendorff's reputation as it should have, so the Army could do nothing to overthrow Hitler until the unlikely event that his prestige was badly damaged. Until Hitler was discredited, anyone who acted against him to end the war would be a "new November Criminal". That Hitler was a great leader, and there was nobody to replace him. Most of the younger officers in the Army were extreme National Socialists who would not join a putsch. Hitler deserved "a last chance to deliver the German people from the slavery of English capitalism". Finally, "one does not rebel when face to face with the enemy". Despite all of Goerdeler's best efforts, Halder would not change his mind. In January–February 1940, Goerdeler together with Popitz, Beck and Hassell spent most of their time working on the sort of constitutional, economic, social and educational system that a post Nazi government would have to carry out. The basis of all their planning was the restoration of the monarchy. Goerdeler believed that the main reason why the Army would not overthrow Hitler was the lack of a positive goal to inspire them with the hope of a better tomorrow, and if he and his colleagues could work out plans for a better future, then the Army leaders would change their minds. During their discussions for a post Hitler future, it was agreed that various Nazi leaders like Hermann Göring and Heinrich Himmler, provided that they were willing to break with Hitler could have a leading role in a post Nazi government. The only Nazi leader besides Hitler whom Goerdeler and his circle were adamant could play no role in a post Nazi government was the Foreign Minister Joachim von Ribbentrop who Goerdeler personally hated as an obnoxious bully, and whose foreign policy Goerdeler viewed as criminally inept. In early April 1940, Goerdeler met secretly with General Franz Halder, the Chief of the General Staff, and asked him to consider a putsch while the Phoney War was still on, while the British and French were still open to a negotiated peace. Halder refused Goerdeler's request. Goerdeler told Halder that too many people had already died in the war, and this refusal to remove Hitler at this point would ensure that the blood of millions would be on his hands. Halder told Goerdeler that his oath to Hitler and his belief in Germany's inevitable victory in the war precluded his acting against the Nazi regime. Halder told Goerdeler that "The military situation of Germany, particularly on account of the pact of non aggression with the Soviet Union is such that a breach of my oath to the Führer could not possibly be justified" [Halder was referring to the Hitler oath], that only if Germany was faced with total defeat would he consider breaking his oath, and that Goerdeler was a fool to believe that the Second World War could be ended with a compromise peace. Halder ended his meeting with Goerdeler on 6 April 1940 with the remark: Britain and France had declared war on us, and one had to see it through. A peace of compromise was senseless. Only in the greatest emergency could one take the action desired by Goerdeler In June 1940, much to Goerdeler's intense disappointment, following the German victory over France, the German Army lost all interest in anti Nazi plots. Not until December 1941, after the first German defeats in the Soviet Union, were Army officers again to show interest in becoming involved in Goerdeler's anti Nazi plots. In June 1941, Goerdeler experienced a brief surge of hope that he learned that Hitler had issued a set of orders to the Army for the upcoming Operation Barbarossa that violated international law and made it clear that he wanted the war against the Soviet Union to be waged in the most inhumane, brutal way possible. Goerdeler argued that the Army would now overthrow Hitler because no self respecting German officer would wage war in such an inhumane fashion and become a war criminal. The sequel was recorded in Hassell's diary on 16 June 1941: "Brauchitsch and Halder have already agreed to Hitler's tactics [in the Soviet Union]. Thus the Army must assume the onus of the murders and burnings which up to now have been confined to the SS. A series of conferences with Popitz, Goerdeler, Beck and Oster to consider whether certain orders which Army commanders have received (but which they have not yet issued) might suffice to open the eyes of the military leaders to the nature of the regime for which they are fighting. These orders concern brutal measures the troops are to take against the Bolsheviks when the Soviet Union is invaded. We came to the conclusion that nothing was to be hoped for now They [the generals] delude themselves Hopeless sergeant majors!"

Планы на будущее

Зимой 1940–1941 годов Гёрдлер посвятил значительную часть времени обсуждению с Попицем, Бекком и Хасселем того, кто из Гогенцоллернов должен занять трон Германии после свержения нацистов. Гёрдлер поддерживал притязания принца Оскара Прусского. Идея восстановления бывшего императора Вильгельма II на престоле была отвергнута Гёрдлером, поскольку личность бывшего кайзера и его поведение в течение тридцатилетнего правления делали его совершенно неподходящим кандидатом. Наследный принц Вильгельм также был отвергнут Гёрдлером отчасти из-за его заслуженной репутации как любителя женщин, заядлого пьяницы и безответственного прожигателя жизни, что оскорбляло строгого, богобоязненного лютеранина Гёрдлера, и отчасти из-за его открытой поддержки нацистского режима. Попиц, напротив, соглашаясь с Гёрдлером в непригодности нестабильного бывшего кайзера, настаивал по династическим соображениям на том, чтобы следующим императором стал наследный принц Вильгельм, и много времени потратил на споры с Гёрдлером о том, кто из сыновей бывшего императора должен взойти на трон. Они разработали проект будущей конституции Германии и даже список потенциальных министров. Попиц выступал за возвращение к авторитарной политической системе, существовавшей до 1918 года. Однако Гёрдлер спорил со своими соучастниками в пользу конституционной монархии британского типа с императором, который "не должен править, а следить за соблюдением Конституции и представлять государство". Предлагаемая Гёрдлером конституция предусматривала сильную исполнительную власть, высокую степень децентрализации, рейхстаг, избираемый частично народом по британской системе "победитель получает все" (вместо партийных списков) и частично членами местных советов, а также рейхсрат, состоящий из представителей, назначаемых христианскими церквями, профсоюзами, университетами и деловыми кругами. Для помощи в разработке будущей конституции Гёрдлер обратился за помощью, через своего друга Дитриха Бонхоффера, к так называемому Фрайбургскому кругу (Freiburger Kreis) – антинацистской дискуссионной группе профессоров Фрайбургского университета, основанной в 1938 году и включавшей в себя де, де, Вальтера Эйкена, Константина фон Дитце и Герхарда Риттера. В случае успеха заговора 20 июля Гёрдлер должен был стать канцлером нового правительства, сформированного после убийства Гитлера и свержения нацистского режима. В августе 1941 года Гёрдлер был глубоко разочарован Атлантической хартией. Он считал, что требования, содержащиеся в пункте 8, призывающие к разоружению Германии, затруднят привлечение немецкой армии к свержению режима и были неприемлемы, поскольку Гёрдлер верил в необходимость поддержания сильной армии. Начиная с 1941 года, Гёрдлер расширил свою сеть антинацистских контактов, включив в нее социал-демократов, таких как Вильгельм Лейшнер и Герман Маас.

During the winter of 1940–1941, Goerdeler spent much of his time discussing with Popitz, Beck and Hassell which of the Hohenzollerns would occupy the throne of Germany after the overthrow of the Nazis. Goerdeler supported the claim of Prince Oskar of Prussia. The idea of restoring the former Emperor Wilhelm II to his throne was rejected by Goerdeler under the grounds that the personality of the former Kaiser and the way he had behaved during his thirty year reign made him a completely unsuitable candidate. The Crown Prince Wilhelm was rejected by Goerdeler partly because his well deserved reputation as a womaniser, a heavy drinker and an irresponsible playboy made him offensive to the austere, God fearing Lutheran Goerdeler and partly because of his outspoken support for the Nazi regime. Popitz by contrast, while agreeing with Goerdeler that the unstable former Kaiser was unsuitable, insisted on dynastic grounds that the Crown Prince Wilhelm be the next emperor, and was to spend much time arguing with Goerdeler over which of the sons of the former emperor was to sit on the throne. They developed a future constitution for Germany and even a list of potential ministers. Popitz favored a return to the pre 1918 authoritarian political system. However, Goerdeler argued with his fellow conspirators in favor of a British style constitutional monarchy with an emperor who was "not meant to govern, but to watch over the Constitution and to represent the State". Goerdeler's proposed constitution called for a strong executive, a high degree of decentralisation, a Reichstag elected partially by the people on a British style "first past the post" basis (instead of by party lists) and partially by members of local councils, and a Reichsrat composed of representatives nominated by Christian churches, trade unions, universities, and business groups. To assist with the drafting of the future constitution, Goerdeler enlisted the help, through his friend Dietrich Bonhoeffer, of the so called Freiburger Kreis (Freiburg Circle), an anti Nazi discussion group of professors at Freiburg University founded in 1938 that included de, de, Walter Eucken, Constantin von Dietze, and Gerhard Ritter. Had the July 20 Plot succeeded, Goerdeler would have served as Chancellor in the new government that would have been formed after Hitler's assassination and the overthrow of the Nazi regime. In August 1941, Goerdeler was most disappointed with the Atlantic Charter. He felt that the demands contained in Clause 8, calling for the disarmament of Germany, would make both the task of recruiting the German Army to overthrowing the regime more difficult and were unacceptable since Goerdeler believed in maintaining a strong military". Starting in 1941, Goerdeler expanded his network of anti Nazi contacts to include Social Democrats like Wilhelm Leuschner and Hermann Maas.

Реакция на новости о геноциде

В конце 1941 года, под влиянием известий о депортации немецких евреев на расстрел в Восточной Европе, Герделер представил правительству Германии меморандум, в котором предлагал отнести к немцам всех евреев, являвшихся немецкими гражданами или происходивших от евреев, бывших немецкими гражданами до 1871 года, а евреев, происходивших от евреев, не проживавших в границах Германии до 1871 года, считать гражданами еврейского государства, создание которого должно было произойти позднее.

Вербовка в сопротивление

В ноябре 1942 года Гёрдлер совершил тайный и незаконный визит в Смоленск, используя поддельные документы, предоставленные полковником Гансом Остером, чтобы встретиться с фельдмаршалом Гюнтером фон Клюге и Хеннингом фон Тресковым с целью заручиться их поддержкой в свержении Гитлера. И Клюге, и Тресков пообещали арестовать Гитлера во время его визита на Восточный фронт. Тресков был особенно впечатлен Гёрдлером, которого он считал единомышленником. Гёрдлер вернулся в Берлин, уверенный в будущем, и сильно разочаровался, получив сообщение от Клюге через генерала Бека о том, что тот передумал действовать против нацистского режима и исключает его из любых планов путча. Смена позиции Клюге относительно попытки свержения Гитлера была связана с "подарками", полученными им от Гитлера осенью 1942 года. 30 октября 1942 года Клюге получил огромную взятку от Гитлера, который вместе с письмом с пожеланиями прислал чек на 250 000 марок, выписанный из немецкой казны, и пообещал оплатить из казны любые расходы на улучшение его поместья. Гитлер не знал о заговоре Гёрдлера, но слышал слухи о недовольстве Клюге своим руководством. После получения еще одного "подарка" в 250 000 марок от Гитлера в конце ноября, предназначенного для подкупа его лояльности, Клюге послал Гёрдлеру сообщение с просьбой не вовлекать его в антинацистские заговоры, что и произошло. Коррупция немецкого офицерского корпуса посредством щедрых взяток со стороны нацистского режима вызывала у Гёрдлера глубокое отвращение и негодование. Один из его контактов в армии, капитан Герман Кайзер, сообщил Гёрдлеру, что все старшие офицеры получают огромные взятки от Гитлера в обмен на свою верность. К маю 1943 года Гёрдлер знал, что фельдмаршалы Гюнтер фон Клюге, Хайнц Гудериан и Герд фон Рундштедт приняли от Гитлера в качестве подарков на день рождения чеки на 250 000 рейхсмарок, предназначенные для подкупа их лояльности, а Гудериан, кроме того, получил поместье в Польше. Поскольку Гёрдлер надеялся привлечь этих людей к заговору, их отказ из-за жадности к дополнительным взяткам привел его в ярость. В мае 1943 года Гёрдлер с отвращением писал, что старшие офицеры "думают только о собственной выгоде". В декабре 1942 года "Фрайбургский круг", продолжавший помогать Гёрдлеру в разработке конституции, представил ему "Большой меморандум" для будущего постнацистского правительства Германии, который также включал "Предложения по решению еврейского вопроса в Германии". В "Предложениях" отвергались нацистские расовые теории, но утверждалось, что после свержения нацистов немецким евреям не будет возвращено немецкое гражданство, а они будут ограничены проживанием в гетто и смогут поддерживать лишь минимальные контакты с немецкими христианами, а также предлагалось сохранить нацистский запрет на браки и сексуальные отношения между евреями и немецкими христианами. Израильский историк Саул Фридлендер использовал "Предложения", чтобы утверждать, что Гёрдлер был антисемитом, и что его разногласия с нацистами по "еврейскому вопросу" были лишь количественными, а не качественными. После Сталинградской битвы темпы заговорщической деятельности Гёрдлера ускорились. Немецкий историк Кристоф Диппер в своем эссе 1983 года "Der Deutsche Widerstand und die Juden" (в переводе на английский язык – "Немецкое сопротивление и евреи") утверждал, что большинство антинацистских национальных консерваторов, таких как Гёрдлер, были антисемитами. Диппер писал, что для Гёрдлера и его окружения "бюрократическое, псевдо-юридическое лишение евреев прав, практиковавшееся до 1938 года, все еще считалось приемлемым". Хотя Диппер отметил, что никто в движении сопротивления не поддерживал Холокост, он также утверждал, что национальные консерваторы, такие как Гёрдлер, не намеревались восстанавливать гражданские права евреев после свержения Гитлера. В отличие от этого, канадский историк Питер Хоффманн в своем эссе 2004 года "Немецкое сопротивление и Холокост" утверждал, что Гёрдлер был против антисемитизма во всех его формах, и что эта оппозиция сыграла важную роль в его усилиях по свержению нацистского режима. В своей книге 2011 года "Карл Гёрдлер и еврейский вопрос, 1933–1942" и в книге 2013 года "Карл Гёрдлер против преследования евреев" Хоффманн защищал Гёрдлера от обвинений в антисемитизме. Хоффманн цитирует меморандумы Гёрдлера для Гитлера за 1934–1939 годы, в которых Гёрдлер призывал правительство изменить свою "еврейскую политику" из соображений справедливости и национальных интересов, утверждая, что Германия может поддерживать хорошие отношения с Великобританией, Францией и Соединенными Штатами только в том случае, если будут изменены политики, касающиеся "еврейского вопроса, вопроса масонов, правовой безопасности и церковного вопроса". До войны Гёрдлер умолял британское правительство оказать давление на Гитлера с целью смягчения его "еврейской политики". В 1941 году он предложил Лиге Наций создать еврейское государство, которое предоставило бы еврейское гражданство всем евреям мира. Поскольку, согласно немецкому закону о гражданстве 1913 года, немцы теряли немецкое гражданство при получении другого гражданства, Гёрдлер заявил, что для немецких евреев должны быть предусмотрены четыре категории "исключений" из этого правила. Анализ данных о населении, эмиграции, иммиграции и натурализации показывает, что предложение Гёрдлера гарантировало немецкое гражданство не менее чем 94% немецких евреев и поддерживало юридическую фикцию "исключений". Таким образом, Гёрдлер намеревался защитить, если это возможно, всех немецких евреев от потери немецкого гражданства; немногие, которые не подпадали ни под одну из категорий "исключений" Гёрдлера, могли бы подать заявление, в соответствии с немецким законом о гражданстве 1913 года, о восстановлении гражданства. Как ведущий гражданский заговорщик против Гитлера, Гёрдлер неустанно работал над созданием предпосылок для реализации своих предложений: свержением нацистского правительства. Израильский историк Дэнни Орбах в своей книге 2010 года "Валькирия: немецкое сопротивление Гитлеру" (Valkyrie: Hahitnagdut Hagermanit Lehitler) защитил Гёрдлера от обвинений в антисемитизме, отметив его сильную поддержку сионизма и его сотрудничество с Хаимом Вейцманом в поощрении немецких евреев к переселению в Британский мандат в Палестину. В недавней статье Орбах также утверждал, что обвинения Диппера в антисемитизме основаны на неверном истолковании, если не на искажении, меморандумов Гёрдлера, игнорируя его план по восстановлению эмансипации немецких евреев и обеспечению национальной родины для их польских собратьев. Израильский историк Том Сегев отверг утверждения Орбаха о том, что Гёрдлер был филосемитом, заявив, что Гёрдлер был антисемитом, который поддерживал сионизм только потому, что ему не нравилась идея проживания немецких евреев в Германии, и он предпочел бы, чтобы они все переехали в Палестину. Банкиер писал, что Гёрдлер считал, что "окончательное решение еврейского вопроса" зашло слишком далеко и должно быть остановлено, но "[д]ля Гёрдлера решением еврейского вопроса после войны было создание еврейского государства в частях Канады или Южной Америки и предоставление гражданства только небольшой, элитарной меньшинству евреев, готовых полностью ассимилироваться". В Мариенвердере (современный Квидзын, Польша) во время посещения могилы своих родителей. Во время допроса гестапо Гёрдлер заявил, что Холокост был основной причиной его стремления свергнуть нацистский режим. 9 сентября 1944 года после суда в Народном суде он был приговорен к смертной казни. Гёрдлер не подвергался физическим пыткам со стороны гестапо и свободно сотрудничал с гестапо, называя имена, что сделало его объектом большой ненависти со стороны других заключенных, которые считали его "бесхребетной крысой". Друг Гёрдлера, историк Герхард Риттер, который делил с ним одну и ту же тюрьму, сообщил, что Гёрдлера никогда не пытали, а вместо этого он был...

In November 1942, Goerdeler made a secret and illegal visit to Smolensk using forged papers provided by Colonel Hans Oster to meet Field Marshal Günther von Kluge and Henning von Tresckow to gain their support for overthrowing Hitler. Both Kluge and Tresckow promised to arrest Hitler when he visited the Eastern front. Tresckow in particular was very favourably impressed with Goerdeler, whom he saw as a kindred spirit. Goerdeler returned to Berlin feeling assured about the future, and was most disappointed when he received a message from Kluge via General Beck stating he changed his mind about acting against the Nazi regime, and to count him out of any putsch. Kluge's change of mind about attempting to overthrow Hitler was related to the "gifts" he had received from Hitler in the fall of 1942. On October 30, 1942, Kluge was the beneficiary of an enormous bribe from Hitler who mailed a letter of good wishes together with a huge cheque totaling 250,000 marks made out to him from the German treasury and a promise that whatever improving his estate might cost could be billed out to the German treasury. Hitler was unaware of Goerdeler's plotting, but had heard rumours that Kluge was unhappy with his leadership. After receiving another "gift" of 250,000 marks from Hitler later in November that was intended to buy his loyalty, it had the desired effect with Kluge's message to Goerdeler not to involve him in anti Nazi plots. The corruption of the German officer corps by the Nazi regime via generous bribes was a source of considerable disgust and exasperation to Goerdeler. One of Goerdeler's contacts with the Army, a Captain Hermann Kaiser informed Goerdeler that all of the senior officers were taking huge bribes from Hitler in exchange for their loyalty. By May 1943, Goerdeler was well aware that Field Marshal Günther von Kluge, General Heinz Guderian and Field Marshal Gerd von Rundstedt had accepted 250,000 Reichsmark cheques as birthday presents from Hitler that were intended to bribe them into loyalty, and that in addition, Guderian had received an estate in Poland. Since these were all men that Goerdeler had hopes of recruiting, their refusal to join the conspiracy because of their greed for more bribes enraged Goerdeler. Goerdeler wrote with disgust in May 1943 that the senior officers "think only of helping themselves". In December 1942, the "Freiburg Circle" who were continuing their work helping Goerdeler develop a constitution submitted the "Great Memorandum" to Goerdeler for the proposed post Nazi German government, which also included "Proposals for a Solution of the Jewish Question in Germany". The "Proposals" rejected Nazi racial theories but stated that after the overthrow of the Nazis, German Jews would not have their German citizenship restored but be restricted to living in ghettos and be allowed only minimal contact with German Christians, and he called for continuing the Nazi ban on marriage and sex between Jews and German Christians. The Israeli historian Saul Friedländer used the "Proposals" to argue that Goerdeler was anti Semitic, and that his differences with the Nazis on the "Jewish Question" were ones of degree, not kind. After the Battle of Stalingrad, the pace of Goerdeler's conspiratorial activities gathered speed. The German historian Christof Dipper in his 1983 essay "Der Deutsche Widerstand und die Juden" (translated into English as "The German Resistance and the Jews") argued that the majority of the anti Nazi national conservatives such as Goerdeler were anti Semitic. Dipper wrote that for Goerdeler and his social circle "the bureaucratic, pseudo legal deprivation of the Jews practised until 1938 was still considered acceptable." Though Dipper noted no one in the Widerstand movement supported the Holocaust, he also claimed that the national conservatives like Goerdeler did not intend to restore civil rights to the Jews after the overthrow of Hitler. By contrast, the Canadian historian Peter Hoffmann in his 2004 essay "The German Resistance and the Holocaust" has contended that Goerdeler was opposed to anti Semitism in all forms, and that this opposition played a major role in motivating his efforts to overthrow the Nazi regime. Most recently in his 2011 book Carl Goerdeler and the Jewish Question, 1933 1942 and in his 2013 book Carl Goerdeler gegen die Verfolgung der Juden Hoffmann has defended Goerdeler against the charge that he was an anti Semite. Hoffmann quotes memoranda for Hitler from the years 1934–1939 in which Goerdeler urged the government to change its "Jewish policy" as a matter of justice and national interests; Goerdeler argued that Germany could enjoy good relations with Britain, France and the United States only if the policies concerning "the Jewish Question, the Free Masons´ Question, legal security, the Church Question" were changed. Before the war, Goerdeler had implored the British government to pressure Hitler to alleviate his "Jewish policy". In 1941, he proposed for the League of Nations to found a Jewish state that would extend Jewish citizenship to all Jews in the world. Since Germans according to the German citizenship law of 1913 lost their German citizenship by acquiring another citizenship, Goerdeler declared that for German Jews there must be four categories of "exceptions" to this rule. Analysis of population, emigration, immigration and naturalization statistics shows that Goerdeler's proposal guaranteed German citizenship to at least 94% of German Jews and sustain the legal fiction of "exceptions". Goerdeler thus intended to protect, if possible, all German Jews against the loss of their German citizenship; the few who did not fall into one of Goerdeler's categories of "exceptions" could have applied, under the 1913 German citizenship law, for re instatement. As a leading civilian anti Hitler conspiracy leader, Goerdeler worked tirelessly to bring about the pre condition for his proposals' implementation: the overthrow of the Nazi government. The Israeli historian Danny Orbach in his 2010 book Valkyrie: Hahitnagdut Hagermanit Lehitler (Valkyrie: Germans Against Hitler) defended Goerdeler against the charge that he was an anti Semite by noting Goerdeler's strong support for Zionism and his work with Chaim Weizmann in encouraging German Jews to move to the British Mandate for Palestine. In a recent article, Orbach also argued that Dipper's accusations of anti Semitism are based on a misreading, if not distortion, of Goerdeler's memoranda, thus ignoring Goerdeler's plan to restore emancipation to the German Jews and securing a national homeland for their Polish brethren. The Israeli historian Tom Segev has dismissed Orbach's claims that Goerdeler was a philo Semitic, stating that Goerdeler was an anti Semitic who supported Zionism only because he disliked the idea of German Jews living in Germany, and he much preferred if they all move to Palestine. Bankier wrote that Goerdeler felt that the "Final Solution to the Jewish Question" was going too far and would have to be stopped, but "[f]or Goerdeler, the solution of the Jewish question after the war was the establishment of a Jewish state in parts of Canada or South America and granting German citizenship only to a small, elitist minority of Jews willing to assimilate completely." in Marienwerder (modern Kwidzyn, Poland) while visiting the grave of his parents. Under Gestapo interrogation, Goerdeler claimed that the Holocaust was the major reason for his seeking to overthrow the Nazi regime. On 9 September 1944, after a trial at the People's Court, he was sentenced to death. Goerdeler was not physically tortured by the Gestapo, and freely co operated with the Gestapo in naming names, which made him the object of a considerable hatred from the other prisoners, who saw him as a "spineless rat." Goerdeler's friend, the historian Gerhard Ritter, who shared the same prison with him, reported that Goerdeler was never tortured but was instead subjected to "the overheating of cells, painfully tight shackling especially at night, bright light shining on one's face while one tried to sleep, completely insufficient food". One prisoner recalled that Goerdeler was often "groaning aloud from hunger". Goerdeler's hope in confessing all was to overload the Gestapo with information, and thereby buy time to save his life and the others imprisoned; in the process, he caused hundreds involved in the plot to be arrested. During his time in prison, Goerdeler was asked by the SS to assist with writing the constitution of a future SS ruled Germany. Goerdeler agreed, and often met with Otto Ohlendorf and Dr. Mäding of the SD to provide his advice. Whether Goerdeler was sincere in wishing to help the SS or just trying to buy time to save his life remains unclear. When confronted with the loneliness of his imprisonment and the utter defeat of his cause, Goerdeler, who had always been a highly devout Lutheran, became increasingly preoccupied with spiritual matters. Goerdeler was overwhelmed with despair over what he considered to be the triumph of evil and the destruction of all that he loved. Ritter saw Goerdeler in prison in January 1945 and reported: I was astonished at his undiminished intellectual power, but at the same time I was shocked by his outward appearance. It was a man grown old who stood before me, shackled hand and foot, in the same light summer clothes as had on when captured, shabby and collarless, face thin and drawn, strangely different. But it was his eyes that shocked me the most. They were once bright grey eyes and had flashed beneath the heavy eyebrows; that had always been the most impressive thing about him. Now there was no light in them; they were like the eyes of a blind man, yet like nothing I had seen before. His intellectual power was as it had always been; his spiritual strength was not. His natural cheerfulness had gone; his look seemed turned inward. What I beheld was a man with the weariness of death in his soul. While Goerdeler was on death row, he wrote a letter that called the Holocaust the very worst of Nazi crimes. At the same time, Goerdeler remained anti Semitic. In his "Thoughts of a Man condemned to Death", written towards the end of 1944 in prison, Goerdeler wrote: We should not attempt to minimize what has been happening, but we should also emphasize the great guilt of the Jews, who had invaded our public life in ways that lacked customary restraint. He was finally executed by hanging on 2 February 1945 at Plötzensee Prison in Berlin with two other men: Johannes Popitz and Alfred Delp. While awaiting his death sentence, Goerdeler wrote a farewell letter, which ended with "I ask the world to accept our martyrdom as penance for the German people." After the war, Helene Schwärzel was arrested for denouncing Goerdeler. In 1946, she was found guilty of crimes against humanity and sentenced to 15 years in prison, which was reduced to 6 years on appeal.