Древний город Катна (Телль Мишрифе) в Сирии

Введение

Археологический памятник в Сирии

Катна (современный: تل المشرفة, Tell al Mishrifeh; также Tell Misrife или Tell Mishrifeh) — древний город, расположенный в провинции Хомс, Сирия. Его остатки образуют телль, находящийся примерно к северо-востоку от Хомса, вблизи деревни Аль-Мишрифе. Город являлся важным центром на протяжении большей части второго тысячелетия до н.э. и в первой половине первого тысячелетия до н.э. Он содержал один из крупнейших царских дворцов Бронзового века в Сирии и неразграбленную царскую гробницу, предоставившую значительное количество археологических данных о погребальных обрядах того периода. Впервые заселенный на короткий период во второй половине четвертого тысячелетия до н.э., он был вновь заселен около 2800 г. до н.э. и продолжал расти. К 2000 г. до н.э. он стал столицей регионального царства, распространившего свою власть на обширные территории центрального и южного Леванта. Царство поддерживало хорошие отношения с Мари, но постоянно вело войны с Ямхадом. К XV веку до н.э. Катна утратила свою гегемонию и попала под власть Митанни. Позднее он переходил под контроль то Митанни, то Египта, пока не был завоеван и разграблен хеттами в конце XIV века до н.э. После разрушения город был уменьшен в размерах, а затем заброшен к XIII веку до н.э. В X веке до н.э. он был вновь заселен и стал центром царств Палестина, а затем Хамата, пока не был разрушен ассирийцами в 720 г. до н.э., в результате чего он превратился в небольшую деревню, которая окончательно исчезла к VI веку до н.э. В XIX веке н.э. на этом месте поселились жители, которые были эвакуированы в недавно построенную деревню Аль-Мишрифе в 1982 году. Раскопки на этом месте ведутся с 1920-х годов. Катна был населен различными народами, наиболее важными из которых были аморреи, основавшие царство, за ними последовали арамеи. Хуриты стали частью общества в XV веке до н.э. и оказали влияние на письменный язык Катны. Искусство города самобытно и демонстрирует признаки контактов с различными окружающими регионами. Артефакты Катны отличаются высоким качеством изготовления. Религия города была сложной и основывалась на множестве культов, в которых важное место занимало поклонение предкам. Расположение Катны в центре ближневосточных торговых путей способствовало его богатству и процветанию; он торговал с регионами, расположенными так далеко, как Балтика и Афганистан. Район вокруг Катны был плодородным, с обильными водными ресурсами, что делало земли пригодными для выпаса скота и поддерживало большое население, которое способствовало процветанию города.

Qatna (modern: تل المشرفة, Tell al Mishrifeh; also Tell Misrife or Tell Mishrifeh) was an ancient city located in Homs Governorate, Syria. Its remains constitute a tell situated about northeast of Homs near the village of al Mishrifeh. The city was an important center through most of the second millennium BC and in the first half of the first millennium BC. It contained one of the largest royal palaces of Bronze Age Syria and an intact royal tomb that has provided a great amount of archaeological evidence on the funerary habits of that period. First inhabited for a short period in the second half of the fourth millennium BC, it was repopulated around 2800 BC and continued to grow. By 2000 BC, it became the capital of a regional kingdom that spread its authority over large swaths of the central and southern Levant. The kingdom enjoyed good relations with Mari, but was engaged in constant warfare against Yamhad. By the 15th century BC, Qatna lost its hegemony and came under the authority of Mitanni. It later changed hands between the former and Egypt, until it was conquered and sacked by the Hittites in the late 14th century BC. Following its destruction, the city was reduced in size before being abandoned by the 13th century BC. It was resettled in the 10th century BC, becoming a center of the kingdoms of Palistin then Hamath until it was destroyed by the Assyrians in 720 BC, which reduced it to a small village that eventually disappeared in the 6th century BC. In the 19th century AD, the site was populated by villagers who were evacuated into the newly built village of al Mishrifeh in 1982. The site has been excavated since the 1920s. Qatna was inhabited by different peoples, most importantly the Amorites, who established the kingdom, followed by the Arameans; Hurrians became part of the society in the 15th century BC and influenced Qatna's written language. The city's art is distinctive and shows signs of contact with different surrounding regions. The artifacts of Qatna show high quality workmanship. The city's religion was complex and based on many cults in which ancestor worship played an important role. Qatna's location in the middle of the Near East trade networks helped it achieve wealth and prosperity; it traded with regions as far away as the Baltic and Afghanistan. The area surrounding Qatna was fertile, with abundant water, which made the lands suitable for grazing and supported a large population that contributed to the prosperity of the city.

Этимология

В текстах третьего тысячелетия имя Катна не упоминается; архив Эблы содержит топоним "Гудаданум" (или "Га да ну"), который некоторые ученые, такие как Джованни Петтинато и Майкл Астур, отождествляют с Катной, однако это остается предметом дискуссий. За исключением неясного фрагмента в египетской повести о Синухе, датируемой XX веком до н.э., где имя Катна не упоминается однозначно, самое раннее упоминание имени встречается в архиве Мари эпохи среднего бронзового века, где город назван "Катанум" – аккадской формой (ālQa ta nimki). В Алалахе использовалось название "Ка та на", аморрейская форма, которая в позднем бронзовом веке была сокращена до Катна. Имя имеет семитское происхождение и восходит к корню q ṭ n, означающему "тонкий" или "узкий" в ряде семитских языков, таких как аккадский, сирийский и эфиопский. Топоним "Га да ну" из архива Эбла также мог произойти от этого корня. Название "Катна" тесно связано с водными путями и озерами; возможно, это отсылка к искусственному сужению, созданному для формирования озера из источников, расположенных к юго-западу от города, поскольку Катна располагалась на восточном берегу озера, которое впоследствии высохло.

Сайт

Город расположен в сельской местности к северу от Хомса. Он был основан на известняковом плато, и его обширные остатки указывают на плодородную местность с обильными водными ресурсами, которых сейчас нет. Три северных притока реки Оронт (Мыдан, Зорат и Слик) пересекают регион Катны, охватывая территорию с севера на юг и с востока на запад. Город располагался вдоль центрального вади (Зорат), окруженного как минимум двадцатью пятью поселениями-спутниками, большинство из которых находились вдоль вади Мыдан (определяющего восточную границу региона) и Слик (определяющего западную границу региона). В настоящее время вади в основном пересыхают, но во время дождей их расход непропорционален размеру долин, что свидетельствует о том, что в прошлом в этом регионе было гораздо более влажно и воды было больше. Ранний город, датируемый периодом раннего бронзового века IV (2200–2100 гг. до н.э.), был построен по круговому плану; этот круговой участок стал акрополем Катны в более поздние периоды и был окружен нижним прямоугольным городом.

Дворцы

Здание 8. Структура датируется переходным периодом между третьим и вторым тысячелетиями до нашей эры и была заброшена в конце II Среднего бронзового века (1800–1600 гг. до н.э.). Ее стены, сохранившиеся до сих пор, высокие и широкие. Функция здания неизвестна, но его монументальный характер и расположение на вершине верхнего города, а также наличие пары царских статуй в нем, позволяют предположить, что это мог быть царский дворец, особенно учитывая, что он предшествовал возведению главного царского дворца Катны. В 1970-х годах для снабжения современной деревни Аль-Мушрифа была построена бетонная водонапорная башня, которая разрушила восточные и северные стены здания. Царский дворец. Занимая площадь в 2 км², это был самый большой дворец в Леванте того времени. Северо-восточная часть дворца, как и северо-западное крыло, состояла из двух этажей. На первом этаже находилось по меньшей мере восемьдесят комнат. По сравнению с другими дворцами той эпохи в регионе, такими как царский дворец Мари, дворец Катны был гигантским, включая массивные залы, такие как зал C, ранее известный как храм Белет Экалим (Нинегал), размером в , и зал A, размером в . Дворец был построен в период перехода от Среднего к Позднему бронзовому веку, ок. 1600 г. до н.э., в северной части акрополя над заброшенным некрополем. Южный дворец. Расположенный непосредственно к югу от царского дворца, он имел по меньшей мере двадцать комнат и бетонные полы. Структура сильно повреждена, что затрудняет определение даты его строительства. Восточный дворец. Расположенный к востоку от царского дворца в верхнем городе, он датируется II Средним бронзовым веком и состоял по крайней мере из одного большого двора и пятнадцати комнат. Дворец нижнего города. Расположенный в северной части нижнего города, он был построен в XVI веке до нашей эры и содержит по меньшей мере шестьдесят комнат.

Могилы

Могила IV. Она была обнаружена в 1920-х годах Робертом дю Менилем дю Буйссоном; он датировал её 2500–2400 гг. до н.э., в то время как Клод Фредерик Арман Шаффер отнёс её к периоду между 2200 и 1900 гг. до н.э. Гробница представляет собой многокамерный шахтный погреб, единственный в своём роде в городе. Некрополь среднего бронзового века, расположенный у северной окраины верхнего города и сильно повреждённый королевским дворцом, построенным над ним. В некрополе выделяются три типа захоронений: простые могилы, окаймлённые кирпичом, кухонная посуда или шахты, высеченные в скале. Наиболее значимыми шахтами являются гробницы I, II, III и V. Королевский гипогей (гробница VI). Он расположен под королевским дворцом, у северной окраины. Гробница состоит из четырёх камер, высеченных в скальном основании под фундаментом дворца, и длинного коридора, соединяющего её с залом А королевского дворца. Коридор разделён четырьмя дверями, затем он поворачивает на восток и обрывается; за ним следует преддверие под полом коридора, для спуска в которое используется деревянная лестница, а затем дверь ведёт в погребальные камеры. Гипогей использовался около 350 лет, и в нём были захоронены тела разных полов и возрастов; в гробнице обнаружено минимум 19–24 человека. Могила VII. Она расположена под северо-западным крылом королевского дворца. Она состоит из преддверия и двойной камеры в форме почки. В гробнице было обнаружено по меньшей мере 79 человек, что резко контрастирует с гораздо большей гробницей VI, в которой было найдено значительно меньше останков. Петер Пфелзнер предположил, что могила VII использовалась для перезахоронений; очень длительный период использования Королевского гипогея требовал периодической очистки для освобождения места для новых захоронений, и старые останки таким образом переносились в могилу VII.

Другие достопримечательности

Стены. Большой вал окружал Катну, достигая в высоту и в ширину у основания. Вал включал в себя множество ворот, и, согласно табличке из Катны, одно из них называлось "(городские) ворота дворца"; королевский дворец расположен к востоку от ворот в западном валу и, возможно, является дворцом, упомянутым в табличке. Озеро Мишрифе. Катна располагалась на берегу озера, которое полностью высохло к концу бронзового века, примерно в 1200 году до н.э. При строительстве укреплений северная и западная части вала были возведены внутри озера, разделив его на внутреннее озеро, питаемое источником, находящимся у северного подножия верхнего города, а большая часть озера, оставшаяся за пределами стен, служила резервуаром для жителей.

Калколит

Место было впервые заселено в период позднего халколита IV (3300–3000 гг. до н.э.). Это раннее поселение концентрировалось в центральной части верхней части города; его назначение неизвестно, и оно прекратило свое существование в конце четвертого тысячелетия до нашей эры.

Ранняя бронза

После перерыва в несколько столетий, поселение было вновь занято около 2800 года до н.э. в период III раннего бронзового века. Последние два столетия третьего тысячелетия до н.э. ознаменовались масштабными разрушениями городских поселений в Сирии и запустением многих городов; однако Катна, по-видимому, является исключением, поскольку продолжала развиваться. В период раннего бронзового века IV Катна достигла размеров ; она включала в себя плотный жилой квартал и сооружения для хранения и переработки зерна, в особенности большой многокамерный зернохранилище, аналогичный тому, что обнаружен в Телл-Бейдар. Город мог быть одним из городских центров федерации Ибаль, возможно, резиденцией царя или правителя. Ранний город располагался на акрополе, и никаких его остатков не обнаружено в нижнем городе. Большинство небольших поселений, окружающих Катну, от до , возникли в этот период; это могло быть связано с формированием централизованной власти в городе.

Королевство Катна

В среднем бронзовом веке около 2000 года до н.э. было основано Королевство Катна. В начале Среднего бронзового века I город расширился и охватил площадь в 1,5 км². Этот рост привел к сокращению числа небольших поселений, поскольку люди стекались в расширяющийся мегаполис. Вероятно, самое раннее упоминание "Катна" под этим именем относится к тому же периоду. Согласно Томасу Шнайдеру, город под названием Кедем, упомянутый в спорном фрагменте "Истории Синухе", датируемом началом XII династии Египта (начало XX века до н.э.), с наибольшей вероятностью следует отождествить с Катной. Кедем в египетском тексте пишется как "Qdm", а Катна на египетском – как "Qdn". Если интерпретация Шнайдера верна, то это первое известное письменное упоминание о городе. В тексте также упоминается, что титул правителя – Меким (или Мекум), царский титул, известный из Эблы. Теория Шнайдера является предметом дискуссий: в "Истории Синухе" главный герой возвращался в Кедем после достижения Библоса; Йоахим Фридрих Куак отметил, что египетский глагол "ḥs ̯i", используемый в тексте, обычно указывает на то, что экспедиция достигла конечной цели и возвращается в Египет, что свидетельствует о том, что Кедем находился к югу от Библоса, а Катна – к северу от него.

Зенит

Следующее упоминание о Катне после «Истории о Синухе» происходит из Мари в XVIII веке до н.э., во время правления Ишхи-Адду из Катны. Однако, на табличке, найденной в Туттуле и датируемой началом правления мариотского царя Яхдуна Лима в конце XIX века до н.э., упоминается царь по имени Амут-пиэль, который, вероятнее всего, является отцом Ишхи-Адду; это делает его первым известным царем Катны. Также во время правления Яхдуна Лима, царство Ямхад в Алеппо и его царь Суму-Эпух вошли в исторические источники благодаря текстам из Мари. В начале своей истории Катна и Ямхад находились в враждебных отношениях; Амут-пиэль I, в союзе с Яхдуном Лимом и Хамму-Наби (вероятно, царем Туттула), напал на ямхадитский город Туба, который являлся личным владением алеппской царской семьи, и захватил богатую добычу. Позже Яхдун Лим предпринял экспедицию к Средиземному морю, которая использовалась в идеологических целях, поскольку должна была повторить подвиги Гильгамеша; вероятно, путешествие имело и скрытые политические мотивы, если рассматривать его в контексте союза с Катной. Мариотско-катанский союз, вероятно, скрепленный династическим браком, должен был спровоцировать Ямхад, который поддержал восстания в Мари, чтобы отвлечь Яхдуна Лима своими проблемами. Несмотря на напряженность и сражения, полномасштабной войны с Ямхадом удалось избежать. Катна достигла своего расцвета во время правления Ишхи-Адду. Мари был завоеван Шамши-Ададом I из Ассирии, который назначил своего сына Ясма-Ададом своим царем. Ишхи-Адду был союзником Шамши-Адада и известно, что он переписывался с Мари в течение шести лет между ок. 1783 и 1778 гг. до н.э. На пике своего могущества царство простиралось от верхней долины Оронта до Кадеша на западе, а Пальмира была самым восточным городом Катны. На севере оно граничило с Ямхадом, а на юге доминировал Хазор, вассал Катны. Многочисленные царства Амурру, контролировавшие центральное левантийское побережье между Библосом и Угаритом, граничили с Катной с запада и входили в число вассалов Ишхи-Адду. Также под властью Катны находились различные города в долине Бекаа и города в регионе Апум, в современном Дамасском оазисе. Королевству иногда угрожали кочевники; письмо, отправленное Ясма-Ададу, сообщает, что 2000 сутеев совершили набег на Катну. Отношения с Ямхадом ухудшились во время правления Ишхи-Адду, и конфликт перерос в пограничные войны; Катна на некоторое время оккупировала город Парга в регионе Хамат, прежде чем Суму-Эпух вернул его. На юге Ишхи-Адду столкнулся с общим восстанием; союз с Ассирией был укреплен браком дочери Ишхи-Адду с Ясма-Ададом ок. 1782 г. до н.э. В следующем году, по просьбе Катны, Шамши-Адад послал армию, чтобы помочь Ишхи-Адду подавить восстание. Ассирийские войска избегали столкновений с Ямхадом и не участвовали в его войне с Катной, в то время как Ишхи-Адду обосновался в Кадеше, чтобы руководить подавлением восстания, которое, по-видимому, поддерживал Ямхад. После четырех лет службы Катне Шамши-Адад приказал своим войскам вернуться; это могло быть связано с мирным договором между Ассирией и Яримом Лимом I, сыном Суму-Эпуха. Ишхи-Адду, который ранее заявил, что «даже если Шамши-Адад заключит мир с Суму-Эпухом, я никогда не заключу мир с Суму-Эпухом, пока жив!», потерпел серьезный удар, но марийские источники умалчивают о том, как царь справился с ситуацией, и к тому времени, когда они возобновили упоминания о Катне ок. 1772 г. до н.э., Ишхи-Адду умер и его сын Амут-пиэль II занял его место.

The next mention of Qatna after the Story of Sinuhe comes from Mari in the 18th century BC, during the reign of Išḫi Addu of Qatna. However, a tablet found in Tuttul, dating to the early reign of the Mariote king Yahdun Lim in the late 19th century BC, mentions a king named Amut piʾel, who is most probably the father of Išḫi Addu; this would make him the first known king of Qatna. Also during the reign of Yahdun Lim, the kingdom of Yamhad in Aleppo and its king Sumu Epuh enter the historical record through the texts of Mari. Early in their history, Qatna and Yamhad had hostile relations; Amut piʾel I, in alliance with Yahdun Lim and Ḫammu Nabiḫ (probably king of Tuttul), attacked the Yamhadite city of Tuba, which was a personal possession of Aleppo's royal family, and took a large booty. Later, Yahdun Lim embarked on an expedition to the Mediterranean Sea that was used for ideological purposes, as it was meant to echo Gilgamesh's deeds; the journey likely had undeclared political motives as well, when seen in the context of the alliance with Qatna. The Mariote–Qaṭanean alliance, which was probably cemented by dynastic marriage, must have provoked Yamhad, which supported rebellions in Mari to preoccupy Yahdun Lim with his own problems. Despite the tension and battles, a full scale war with Yamhad was avoided. Qatna was at its apex during the reign of Išḫi Addu. Mari was conquered by Shamshi Adad I of Assyria, who appointed his son Yasmah Adad as its king. Išḫi Addu was allied with Shamshi Adad and is attested corresponding with Mari for a period of six years between c. 1783 and 1778 BC. At its height, the kingdom extended from the upper valley of the Orontes to Qadeš in the west, while Palmyra was Qatna's easternmost city. It was bordered by Yamhad in the north, while the south was dominated by Hazor, a Qaṭanean vassal. The many kingdoms of Amurru, which controlled the central Levantine coast between Byblos and Ugarit, bordered Qatna from the west and were counted among Išhi Addu's vassals. Also under the rule of Qatna were various cities in the Beqaa Valley and the cities in the region of Apum, in the modern Damascus Oasis. The kingdom was sometimes threatened by nomads; a letter sent to Yasmah Adad informs him that 2000 Suteans conducted a raid against Qatna. Relations with Yamhad worsened during Išḫi Addu's reign and the conflict evolved into border warfare; Qatna occupied the city of Parga in the region of Hamath for a while before Sumu Epuh retook it. In the south, Išḫi Addu faced a general rebellion; the alliance with Assyria was cemented by the marriage of Išḫi Addu's daughter to Yasmah Adad in c. 1782 BC. The following year, after petitions by Qatna, Shamshi Adad sent an army to help Išḫi Addu deal with the rebellion. The Assyrian troops avoided engaging Yamhad and did not participate in its war with Qatna, while Išḫi Addu took up residence in Qadeš to oversee the suppression of the rebellion, which apparently was supported by Yamhad. After four years in the service of Qatna, Shamshi Adad ordered his troops to return; this might have been connected to a peace treaty between Assyria and Yarim Lim I, son of Sumu Epuh. Išḫi Addu, who in the past had declared that "even if Shamshi Adad would conclude peace with Sumu epuh, I will never make peace with Sumu epuh, as long as I live! ", was delivered a heavy blow, but Mari's sources are silent on how the king dealt with the situation, and by the time they resumed mentioning Qatna in c. 1772 BC, Išḫi Addu was dead and succeeded by his son Amut piʾel II.

Упадок

Политический и военный баланс в регионе резко изменился во время правления Амута Пиэля II; Шамши-Адад I умер примерно в 1775 году до н. э., и его империя распалась, в то время как Ясма-Адад был смещен с престола и заменен Зимри-Лимом. Ярим-Лим I одержал верх и превратил свое царство в главную силу в Леванте; Катна была вынуждена считаться с границами и интересами Ямхада. В Мари Зимри-Лим, протеже Ярим-Лима, женился на сестре Амута Пиэля II и вдове Ясма-Адада, Дам-Хураши, что, по-видимому, удовлетворило царя Катны, поскольку отношения с Мари никогда не были враждебными. В 1772 году до н. э. племена Бану Ямина восстали против Зимри-Лима, который обратился за помощью к Катне; Амут Пиэль II отправил свои войска в Дур Яхдун-Лим (вероятно, современный Дейр-эз-Зор) для поддержки Мари, но когда позже он попросил военной помощи у Мари, Зимри-Лим заколебался, так как Ярим-Лим I решительно возражал против такой отправки. Когда Катна попыталась заключить союз с Эшнунной, Мари, находившаяся в состоянии войны с Эшнунной, арестовала посланников под предлогом опасений Зимри-Лима за их безопасность; на самом деле, царь Мари, вероятно, действовал по поручению Ямхада, чтобы помешать Катне заключить этот союз. В архиве Мари сообщается о плане между Зимри-Лимом, царем Кархемиша и царем Эшнунны (который заключил мир с Мари), напасть на Катну. Такой союз не мог быть реализован без участия Ямхада, сюзерена как Мари, так и Кархемиша; в конечном итоге план не был осуществлен, и напряженные отношения между Катной и Ямхадом ослабли к концу правления Ярим-Лима. В письме, адресованном Зимри-Лиму, Ярим-Лим I согласился установить мир с Катной, если Амут Пиэль II сам приедет в Алеппо, тем самым признав верховенство Ямхада; нет никаких доказательств встречи двух царей. Незадолго до своей смерти в 1765 году до н. э. Ярим-Лим созвал собрание своих вассалов, и Зимри-Лим отправился в Алеппо, где встретил посланников из Катны и Хазора, что указывает на то, что Амут Пиэль II начал признавать верховенство Ярим-Лима, а Хазор, вассал Катны, теперь подчинялся Ямхаду. Преемник Ярим-Лима, Хаммурапи I, заключил мир с Катной, который, вероятно, не требовал личного визита катанского царя в Алеппо, но указывал на признание Катной превосходства Ямхада. Это видимое уступчивость кажется простой формальностью, поскольку Катна продолжала стремиться к власти, что стало очевидным из ее поведения во время эламитского вторжения в Месопотамию в десятый год правления Зимри-Лима. Эламитский посланник достиг Эмара и отправил трех своих слуг в Катну; Хаммурапи I из Ямхада узнал об этом и послал войска, чтобы перехватить их на обратном пути. Слуги были захвачены и допрошены, и они показали, что Амут Пиэль II велел им передать своему монарху: «Страна отдана вам, приходите ко мне! Если вы придете, вас не застигнут врасплох». Царь Катны также отправил двух посланников в Элам, но они, вероятно, были захвачены в Вавилоне. Гегемония Ямхада повлияла на экономику Катны; торговый путь, соединяющий Месопотамию и Мари с Катной через Пальмиру, потерял свое значение, в то время как торговые пути из Средиземноморья в Месопотамию перешли под полный контроль Алеппо, что способствовало потере богатства Катны. После разрушения Мари Хаммурапи Вавилонским около 1761 года до н. э. сведения о Катне становятся скудными; в конце XVII века до н. э. Ямхад вторгся и победил Катну во время правления Ярим-Лима III. Политическое и коммерческое значение Катны быстро снизилось в позднем бронзовом веке (LB I), около 1600 года до н. э., в результате растущего влияния Египта и Митанни. В регионе появилось множество небольших государств, отделившихся от Катны.

The political and military balance in the region changed dramatically during the reign of Amut piʾel II; Shamshi Adad I had died by about 1775 BC, and his empire disintegrated, while Yasmah Adad was removed from his throne and replaced with Zimri Lim. Yarim Lim I gained the upper hand and turned his kingdom into the supreme power in the Levant; Qatna was forced to respect the borders and interests of Yamhad. In Mari, Zimri Lim, who was Yarim Lim's protégé, married Amut piʾel II's sister and Yasmah Adad's widow Dam Ḫuraṣi, and this seemed to satisfy the king of Qatna, as his relations with Mari were never hostile. In 1772 BC, the Banu Yamina tribes revolted against Zimri Lim, who asked Qatna for help; Amut piʾel II sent his troops to Dūr Yahdun Lim (probably modern Deir ez Zor) to support Mari, but when he asked for Mariote military support at a later time, Zimri Lim hesitated as Yarim Lim I was expressly against such a dispatch. When Qatna tried to establish an alliance with Eshnunna, Mari, which was at war with Eshnunna, arrested the messengers on the pretext that Zimri Lim feared for their safety; in reality, the king of Mari was probably acting on behalf of Yamhad to prevent Qatna from establishing such an alliance. The archive of Mari reports a plan between Zimri Lim, the king of Carchemish and the king of Eshnunna (who made peace with Mari), to attack Qatna. Such an alliance could not have been realized without the participation of Yamhad, overlord of both Mari and Carchemish; in the end, the plan was not pursued and the tense relations between Qatna and Yamhad eased toward the last years of Yarim Lim's reign. In a letter written to Zimri Lim, Yarim Lim I agreed to establish peace with Qatna if Amut piʾel II were to come by himself to Aleppo, thus acknowledging the supremacy of Yamhad; no proof can be shown for a meeting taking place between the two kings. Just before his death in 1765 BC, Yarim Lim called a meeting of his vassals, and Zimri Lim traveled to Aleppo where he met messengers from Qatna and Hazor, indicating that Amut piʾel II started recognizing the supremacy of Yarim Lim, and that Hazor, Qatna's vassal, was now obeying Yamhad. Yarim Lim's successor Hammurabi I arranged a peace with Qatna that probably did not require the Qaṭanean king to visit Aleppo personally, but indicated Qatna's acceptance of Yamhad's superiority. This apparent yielding seems a mere formality as Qatna continued its aspirations for power, as became clear in its behavior during the Elamite invasion of Mesopotamia in year ten of Zimri Lim's reign. An Elamite messenger reached Emar and sent three of his servants to Qatna; Hammurabi I of Yamhad learned of this and sent troops to intercept them on their return. The servants were captured and questioned, revealing that Amut piʾel II told them to tell their monarch that "The country is delivered to you, come up to me! if you come up, you will not be taken by surprise." The Qaṭanean king also sent two messengers to Elam, but they were probably captured in Babylon. The hegemony of Yamhad affected Qatna's economy; the trade route connecting Mesopotamia and Mari to Qatna through Palmyra lost its importance, while the trade routes from the Mediterranean to Mesopotamia came under the full control of Aleppo, contributing to Qatna's loss of wealth. Following the destruction of Mari by Hammurabi of Babylon around 1761 BC, information about Qatna becomes scarce; in the late 17th century BC, Yamhad invaded and defeated Qatna during the reign of Yarim Lim III. The political and commercial importance of Qatna declined quickly during the Late Bronze Age (LB I), around 1600 BC, as a result of growing Egyptian and Mitannian influences. Numerous small states appeared in the region and detached from Qatna.

Иностранное господство

Неизвестно, когда Катна потеряла свою независимость. Она стала вассалом Митанни в XVI веке до н.э., но архив Катны доказывает, что даже в свой последний период в XIV веке до н.э. Катна сохранила определенную степень автономии. Название Кедем встречается в надписи, найденной на фрагменте ворот из Карнака, датированной правлением Тутмоса I, упоминающей военную кампанию в северном Леванте. Надпись предполагает, что упомянутые города подчинились царю. Географическая последовательность, указанная в надписи, – Кедем ("Qdm"), Тунип ("Twnjp") и "Ḏj3 wny" (возможно, Сиянну); Катна (Qdn на египетском языке) лучше вписывается в эту последовательность, и Александр Аренс предположил, что надпись могла иметь в виду Катну. Любые клятвы верности Египту, принесенные левантийскими правителями, были забыты после смерти Тутмоса I. Египтяне вернулись под предводительством Тутмоса III, который достиг Катны во время своей восьмой азиатской кампании, ок. 1446 г. до н.э. Тутмос III не правил непосредственно в Катне, но установил вассальные отношения и участвовал в состязании по стрельбе из лука с катанским царем. К концу правления Тутмоса III, и под влиянием Митанни, сирийские государства изменили свою лояльность, что заставило преемника Тутмоса, Аменхотепа II, выступить в поход на север в седьмой год своего правления, где он сразился с войсками из Катны вблизи города. Угроза со стороны хеттов побудила царя Митанни просить мира: Артатама I обратился к Аменхотепу II с предложением о союзе, и начались длительные переговоры. Переговоры продолжались даже после смерти Аменхотепа, когда его преемник Тутмос IV наконец заключил договор, разделивший Левант между двумя державами. Катна и государства к северу от нее, такие как Нухашше, оказались в сфере влияния Митанни. Несмотря на свой пониженный статус, Катна все еще контролировала Ливанские горы в XIV веке до н.э.

Возможное включение в Нухаше

Во время правления Адата Нирари из Нухаше в 14 веке до н.э. Катна могла войти в состав его царства. В 1977 году Астур считал Катну составной частью земель Нухаше и отождествлял короля Катны по имени Адад Нирари с нухашитским царем. В 2002 году Томас Рихтер последовал за Астуром, полагая, что Катна была второстепенным городом в владениях нухашитского царя. В табличках из Катны упоминается шаканнакку (военный наместник) по имени Луллу, и Рихтер считал его должностным лицом Нухаше. Гипотеза Рихтера является предметом дискуссий; ряд ученых принимают ее, например Пфелзнер, который предположил, что нухашитский царь мог пребывать в царском дворце Катны. Рихтер датировал правление нухашитского царя периодом, предшествовавшим первой сирийской войне хеттского царя Шуппилулумы I, во время которой Адад Нирари из Нухаше выступил против хеттов, потерпел поражение и, по мнению Рихтера, его царство было разделено между различными хеттскими марионетками, включая Иданду из Катны. Гернот Вильгельм не нашел оснований для предположения Рихтера об отождествлении нухашитского монарха с катанским царем. Эта идентификация основывается на теории, что Катна географически принадлежала региону Нухаше, однако нет убедительных доказательств, подтверждающих это предположение, а договор Шаттивазы между хеттами и митаннийцами четко упоминает Катну как отдельное царство от Нухаше во время первой сирийской войны, когда правил нухашитский царь. Если бы Катна была частью нухашитского царства, ее подчинение хеттам не было бы упомянуто отдельно в договоре. Тот факт, что Катна находилась под властью Иданды во время первой войны, и хеттские документы не содержат упоминаний о смене правителей в Катне, произведенной Шуппилулумой, не дают оснований полагать, что Иданда взошел на престол в результате войны. Жак Фрей также отверг гипотезу Рихтера. Ссылаясь на различные аргументы, он пришел к выводу, что Адад Нирари из Нухаше был современником Иданды, преемника катанского Адад Нирари.

During the reign of Adad Nirari of Nuhašše in the 14th century BC, Qatna may have become part of his kingdom. In 1977, Astour considered Qatna a constituent part of the lands of Nuhašše, and identified a king of Qatna named Adad Nirari with the Nuhaššite king. Astour was followed by Thomas Richter in 2002, who considered Qatna to be a secondary city in the domain of the Nuhaššite king. The tablets of Qatna mention a šakkanakku (military governor) named Lullu, and Richter considered him an official of Nuhašše. The hypothesis of Richter is debated; a number of scholars accept it, for example Pfälzner, who suggested that the Nuhaššite king may have resided in Qatna's royal palace. Richter dated the rule of the Nuhaššite king to the period preceding the Hittite king Šuppiluliuma I's first Syrian war, during which Adad Nirari of Nuhašše opposed the Hittites, was defeated, and, according to Richter, had his kingdom split between different Hittite puppets including Idanda of Qatna. Gernot Wilhelm saw no ground for Richter's assumption concerning the identification of the Nuhaššite monarch with the Qaṭanean king. This identification rests on the theory that Qatna belonged geographically to the region of Nuhašše, but no solid evidence supports this assumption, and the Shattiwaza treaty between the Hittites and Mitannians clearly mentioned Qatna as a different realm from Nuhašše during the first Syrian war when the Nuhaššite king ruled. If Qatna was part of the Nuhaššite kingdom, its submission to the Hittites would not have been mentioned separately in the treaty. It is a fact that Qatna was ruled by Idanda during the first war and the Hittite documents do not mention a change of rulers in Qatna made by Šuppiluliuma, leaving no reason to suspect that Idanda ascended the throne as a result of the war. Jacques Freu likewise rejected Richter's hypothesis. Citing different arguments, he concluded that Adad Nirari of Nuhašše was a contemporary of Idanda, the successor of the Qaṭanean Adad Nirari.

Походы Шуппиллюмы I

В начале своего правления хеттский царь Суппилулиума I стремился завоевать земли Митанни к западу от Евфрата. Суппилулиума предпринял несколько кампаний для достижения этой цели: первый сирийский набег, второй сирийский набег, первая сирийская война и вторая сирийская война. События и хронология подчинения хеттами города Катна остаются предметом дискуссий. Король Иданда был вассалом хеттов; письмо, отправленное хеттским генералом Ханутти, содержит требование об укреплении города Идандой. Фреу полагал, что Иданда перешёл на сторону хеттов, отказавшись от Митанни, в результате первого сирийского набега Суппилулиумы. Митанский царь Тушратта ответил вторжением в Катну и сожжением царского дворца – событие, датируемое приблизительно 1340 годом до н.э. Вильгельм, напротив, считал, что Иданда подчинился хеттам в результате первой сирийской войны.

Крах

События, приведшие к разрушению царского дворца, не привели к уничтожению всего города. В договоре Шаттиваза, описывающем события первой сирийской войны, упоминается, что Катна была завоевана и разрушена, а её население депортировано во время войны. Однако преемник Иданды, Акицци, правил во второй половине правления египетского фараона Эхнатона после первой сирийской войны или незадолго до второй сирийской войны. Это несоответствие можно объяснить тем, что события в договоре не изложены в хронологическом порядке; многие ученые, такие как Вильгельм, полагают, что автор документа организовал текст по принципу ассоциаций, а не следуя последовательности событий. Акицци обратился за помощью к Египту и объявил себя вассалом фараона. Вероятно, по инициативе Акицци была сформирована антихеттская коалиция. Шуппилулиума пытался решить конфликт дипломатическим путем, но Акицци отверг его предложения. Вскоре последовало хеттское военное вмешательство, и Акицци запросил у Египта военную помощь, но не получил её. Сам Шуппилулиума прибыл в Катну, поддержанный Азиру из Амурру. Хеттский монарх привез с собой статую солнечного божества, которую Катна получила от предка Эхнатона. Этот шаг символизировал окончательную капитуляцию королевства. Акицци пережил разрушение своего города и еще некоторое время поддерживал связь с фараоном; в письме из Амарны (EA 55) царь Катны описал Эхнатону действия Шуппилулиумы и разграбление Катны. Таким образом, окончательное разграбление Катны произошло после разрушения царского дворца в 1340 г. до н.э. и до смерти Эхнатона, которому было адресовано письмо, приблизительно в 1334 г. до н.э. Тревор Брайс предположил, что Акицци мог вновь признать хеттский сюзеренитет. В любом случае, он был последним известным царем. После разграбления город утратил свое значение и больше никогда не вернул себе прежний статус.

Послехеттское разрушение

Разрушение королевского дворца ознаменовало собой разрыв в истории Катны: все остальные дворцы были заброшены, а политическая система пришла в упадок. На месте южного дворца была построена гончарная мастерская, а нижний городской дворец уступил место двум смежным дворам, обнесённым стенами. Археологические данные указывают на значительно сократившееся поселение, утратившее свою региональную роль. После XIII века до н.э. отсутствуют археологические свидетельства, подтверждающие, что город был обитаем; топоним «Катна» исчез из употребления, а следующий слой поселения датируется концом X века до н.э., что позволяет предположить, что в течение трех столетий город оставался необитаемым.

Сиро-Хеттский и последующие периоды

В конце 10-го и начале 9-го веков до н.э. поселение было вновь заселено, но его название в тот период неизвестно; на территории обнаружены три скульптуры человеческих голов из базальта, которые, предположительно, датируются серединой 9-го века до н.э. В это время регион, вероятно, находился под контролем Палестина, а Катна – под властью Хамата, который, возможно, входил в состав Палестина. Базальтовые головы имеют сходство со статуей, найденной в столице Палестина, однако недостаточно информации для однозначных выводов о границах Палестина и степени его влияния на Катну. Поселение было небольшим и включало крупные строения, использовавшиеся как для жилья, так и для производства. К 8-му веку наблюдалось возрождение поселения; город расширился, и были возведены многочисленные дома, общественные здания и склады. Это новое, расширенное поселение отличалось от более раннего, существовавшего в 10-м – 9-м веках; наличие административных зданий и появление ряда спутниковых поселений вокруг Катны указывают на то, что город являлся местным центром в составе королевства Хамат. Административные здания были насильственно разрушены, вероятно, по приказу ассирийского царя Саргона II, аннексировавшего регион в 720 году до н.э. После ассирийского разорения поселение продолжало существовать в период III железного века, но значительно сократилось в размерах, сведясь к деревне, занимавшей центральную часть акрополя. Оно было заброшено в середине 6-го века до н.э. В середине 19-го века на месте древнего поселения была основана современная деревня (аль-Мишрифе). Дома строились прямо на руинах царских дворцов, что привело к их частичному повреждению, но одновременно обеспечило защиту лежащим под ними остаткам. В 1982 году сирийское Главное управление древностей и музеев переселило жителей в новую деревню рядом с древним холмом, сделав территорию доступной для современных археологических исследований.

Население и язык

В королевстве Катна преобладало семитское аморрейское население; все известные личные имена из Катны в архиве Мари были аморрейскими. Королевская семья также была аморрейской и оставалась таковой в эпоху Митанни, которая ознаменовалась расширением территории хуритов; к пятнадцатому веку до н.э. в Катне сформировалась значительная хуритская община. Арамеи стали ответственны за повторное заселение этого места в первом тысячелетии до н.э. Аморреи в Катне говорили на своем языке, но короли вели переписку со своими коллегами на аккадском, который являлся языком письменности в городе. Аккадский язык Катны подвергся сильному влиянию хуритского в XV и XIV веках до н.э.; Рихтер предположил, что в Катне развился особый аккадско-хуритский гибридный диалект. Тексты из Катны демонстрируют множество хуритских элементов, что свидетельствует о популярности хуритского среди писцов, однако степень его распространения как разговорного языка среди населения установить не представляется возможным.

Религия

Подробности о религиозной жизни в Катне неизвестны из-за скудности письменных источников из этого города; в целом, в Катне, по-видимому, существовало и смешивалось множество культов, среди которых наиболее выделяются культ царских предков, культ богов и культ мертвых.

Культ богов

Белет Экалим (Нинегал) была видным божеством в Катне; описи даров, подносимых богам, обнаруженные в зале C дворца, свидетельствуют о её значительной роли в царственной литургии, где её именовали «госпожой дворца» и «Белет Катна», фактически делая её богиней города. Однако следов храма или святилища в постройке обнаружено не было. В описях также упоминаются «боги царя»; дискутируется, относилось ли это к божествам или к царским предкам. Жан Боттеро отождествлял «богов царя» с богом солнца Шамашем, которого Акицци в письме Эхнатону назвал «богом моего отца». Грегорио дель Ольмо Лете считал Шамаша богом династии Катны, однако «боги царя», вероятно, включали и других богов. Жан-Мари Дюран полагает, что Аду был богом города, основываясь на печати, датируемой правлением Ишхи-Аду, где Аду описывается именно так. Дополнительные сведения о божествах, которым поклонялись в Катне, поступают из архива Мари; дочь Ишхи-Адд была посвящена богине Иштар, а Зимри-Лим однажды пригласил Амута Пиэля II в Мари для участия в ритуалах в её честь, что указывает на значимость культа Иштар в Катне.

Культ Бетилей

Тексты из Мари показывают, что культ камней, особенно "сикканум" (то есть бетилы – священные камни), был широко распространен в западной Сирии, и его практика в Катне представляется вероятной. Дю Месниль дю Буйсон назвал комнату F в королевском дворце "Haut Lieu" и считал ее святилищем Ашеры. Исследования, проведенные после 1999 года, опровергли гипотезу Дю Месниль дю Буйссона и пришли к выводу, что комната является ванной, однако дальнейшие исследования показали, что и эта интерпретация, вероятно, неверна. Пфелзнер, основываясь на архитектуре комнаты, подходящей для хранения священных камней, предположил, что комната F могла быть дворцовым святилищем для культа бетилов. Пфелзнер заключает, что "окончательного доказательства функции комнаты F в Катне, однако, из этой параллели вывести нельзя. Также нет никаких указаний на посвящение возможного святилища бетилов в Катне".

Культ королевских предков

В Катне поклонялись предкам; королевский гипогей предоставил большое количество данных о культе предков и связанных с ним практиках. Различают два типа погребений: первичное, предназначенное для отправки умершего в загробный мир, и вторичное, целью которого было превращение умершего в его окончательную форму – предка. Королевский гипогей содержит сведения о различных ритуалах, проводившихся во время вторичного погребения; характерной особенностью является то, что скелеты были неполными, и для большинства останков вторичного погребения черепа не обнаружены. Нет оснований полагать, что черепа подверглись разложению, поскольку в этом случае остались бы зубы, которых было найдено крайне мало, что указывает на то, что черепа изымались для поклонения в другом месте. Кости при вторичном погребении располагались без учета анатомического порядка; можно предположить, что процесс их распределения был результатом символических ритуалов, отражавших изменение статуса умершего и его включение в группу царских предков. Рядом с останками вторичного погребения находились керамические сосуды, установленные поверх подношений пищи, предназначенных для обеспечения умерших продовольствием, что свидетельствует о практике Киспу (поддержание и забота о предке посредством регулярного обеспечения пищей и питьем). Сотни найденных сосудов свидетельствуют об участии живых в трапезах с предками и их почитании. Пфелзнер выдвигает гипотезу о третьем этапе погребения, который он называет третичным погребением; восточная камера гипогея использовалась как оссарий, где смешивались и складировались человеческие останки и кости животных, оставшиеся после проведения Киспу. Пфелзнер заключает, что кости, помещенные в эту камеру, утратили свою ценность в погребальных ритуалах и стали их окончательным местом упокоения. Кости в восточной камере хранились без учета индивидуальности, что указывает на то, что погребенные стали частью коллектива предков; это не означает, что о них перестали заботиться, поскольку многочисленные чаши в камере свидетельствуют о продолжении подношений пищи этим предкам. По мнению Пфелзнера, можно выделить и заключительный этап погребения, который он называет четвертичным погребением. Гробница VII, в которой, вероятно, находились останки, извлеченные из царского гипогея, по-видимому, служила хранилищем для останков тех, чей цикл Киспу завершился; в этой гробнице было найдено очень мало чаш. Киспу был важен для демонстрации легитимности власти царя, поэтому он должен был быть публичным и доступным для широкой аудитории; Пфелзнер предполагает, что зал А в царском дворце использовался для публичного Киспу, а преддверие царского гипогея – для частного Киспу, в котором участвовали только царь и духи его предков.

Ancestors were worshiped in Qatna; the royal hypogeum provided a large amount of data concerning the cult of ancestor worshiping and the practices associated with it. Two kinds of burials are distinguished; a primary burial intended to transport the dead into the netherworld, and a secondary burial that was intended to transform the deceased into their ultimate form: an ancestor. The royal hypogeum provides hints at the different rituals taking place during a secondary burial; a noticeable character is that skeletons were not complete, and no skulls are found for the majority of secondary burial remains. There is no evidence that skulls decayed as they would have left behind teeth, of which very few were found, indicating that the skulls were removed to be venerated in another location. Bones in the secondary burial were arranged without respect for anatomical order; it is plausible to assume that the distribution process was the result of symbolic rituals that indicated the changing of the deceased's role by incorporating him or her into the group of royal ancestors. Pottery vessels were deposited next to the secondary burial remains; they were fixed on top of food offerings meant as a food supply for the dead, giving evidence for the performance of Kispu (nourishing and caring for one's ancestor through a regular supply of food and drink). Hundreds of pilled vessels provide evidence that the living participated and dined with their ancestors, venerating them. Pfälzner argues for a third burial process which he calls the tertiary burial; the eastern chamber of the hypogeum was used as an ossuary where human remains and animal bones left from the Kispu were mixed and pilled. Pfälzner conclude that bones left in that chamber were deposited there because they had become useless in funerary rituals, thus the chamber was their final resting place. Bones in the eastern chamber were stored with no respect for the unity of an individual, indicating that the persons buried were now part of the collective group of ancestors; this did not mean that the individuals were no longer cared for, as the many bowls in the chamber indicate the continuation of food offerings to those ancestors. According to Pfälzner, a final burial stage can be noticed, which he calls the quaternary burial. Tomb VII, which most probably contained remains taken out of the royal hypogeum, seems to have worked as a storage for the remains of individuals whose Kispu cycle came to an end; very few bowls were found in that tomb. The Kispu was important for demonstrating the legitimacy of the king, thus it needed to be public and visible to a large crowd; Pfälzner suggests that hall A in the royal palace was the place for the public Kispu and that the antechamber of the royal hypogeum was dedicated for private Kispu that included only the king and the spirits of his ancestors.

Культура

Из-за своего расположения в центре торговой сети древнего мира культурный и социальный ландшафт города был сложным, поскольку жителям приходилось взаимодействовать с торговцами и посланниками, приносившими с собой различные обычаи из отдалённых регионов. Инвентари подарков, подносимых божествам из царского дворца, указывают на то, что в Катне использовалась шестидесятеричная система счисления. В царском гиппогее были обнаружены ткани, окрашенные в царский пурпур – символ социального статуса. Судя по царским статуям, найденным в преддверии царского гиппогея, царь Катны носил одежду, отличную от месопотамской; его одеяние достигало лодыжек, бахрома на его шали имела форму толстой верёвки, борода была короткой, а головной убор состоял из широкой повязки. При царских первичных захоронениях соблюдалась последовательность действий: изготовление погребальной камеры, помазание тела маслом, обогревание тела, организация погребальной процессии, покрытие пола саркофага текстилем, погребение тела под ещё один слой ткани и, наконец, укладка слоя растений и трав. Слоны, обитавшие в западной Сирии, ценились в Катне и были связаны с царской семьёй; на них, по-видимому, охотились члены царской семьи и сам царь, поскольку обнаружены свидетельства того, что их кости выставлялись во дворце; таким образом, слоны были частью царской идеологии, а охота на слона являлась символом престижа, прославлявшим силу царя. В Катне не существовало единого международного стиля в искусстве; вместо этого преобладал региональный гибридный стиль, сочетающий международные и местные мотивы, при этом все изделия сохраняли достаточно характерных черт, позволяющих отнести их к Катне. Растение в форме волюты – один из наиболее распространённых международных мотивов; многие предметы из царского гиппогея были украшены этим мотивом, однако в Катне существовал свой типичный волют, в котором корона представляла собой один длинный лепесток с точечными подвесками, отходящими от углов верхней волюты. Настенная живопись в царском дворце Катны свидетельствует о контактах с Эгейским регионом; на ней изображены типичные минойские мотивы, такие как пальмы и дельфины. Катна также обладала своеобразной местной ремесленной традицией; настенные росписи во дворце, хотя и содержат эгейские мотивы, изображают элементы, нетипичные ни для Сирии, ни для Эгейского региона, такие как черепахи и крабы. Этот гибридный стиль Катны побудил Пфелзнера предложить «модель взаимодействия ремесленников», основанную на предположении, что эгейские художники работали в местных сирийских мастерских. В местных мастерских янтарь обрабатывался в сирийском стиле; в царском гиппогее было найдено множество изделий, включая 90 бусин и сосуд в форме львиной головы. Слоновая кость была связана с царской семьёй, а обнаруженные изделия демонстрируют высокий уровень мастерства, испытавший влияние египетских традиций. Ювелирные изделия изготавливались с учётом местных вкусов, даже если концепция имела иностранное происхождение; примером могут служить скарабеи – традиционные египетские предметы, которые в Катне модифицировались путём нанесения местных мотивов и оправы золотом, что нехарактерно для египетских образцов. За исключением двух золотых бусин, предположительно импортированных из Египта, ни одно из обнаруженных украшений не имело иностранного происхождения. Типичные западносирийские архитектурные традиции прослеживаются в восточном дворце, который имеет асимметричный план и трёхчастные приёмные залы. Нижний городской дворец также демонстрирует типичные сирийские черты второго тысячелетия, будучи вытянутым и лишённым огромных дворов, характерных для месопотамской архитектуры; вместо этого во дворце было несколько небольших дворов, расположенных внутри. Царский дворец Катны был уникален своей монументальной архитектурой; он имел отличительный фундамент, а стены тронного зала были широкими, что не встречается в архитектуре Древнего Ближнего Востока. Период, последовавший за разрушением царского дворца, характеризуется явным культурным разрывом, о чём свидетельствуют некачественные строительные материалы и методы строительства.

Due to its location in the middle of the trade network of the ancient world, the cultural and social landscape of the city was complex, as the inhabitants had to deal with traders and envoys who brought with them different customs from distant regions. The inventories of gifts presented to deities from the royal palace indicate that Qatna used the sexagesimal numeral system. Textiles dyed with royal purple, a symbol of social status, were found in the royal hypogeum. Judging by the royal statues found in the royal hypogeum antechamber, a king of Qatna wore clothes different from those worn in Mesopotamia; his robes would have reached his ankles and the hem on his shawl would have been in the shape of a thick rope, while his beard was short and his headdress consisted of a broad band. For royal primary burials, several steps were followed: constructing the burial container, anointing the body with oil, heating the body, leading the burial procession, laying the sarcophagus floor with textiles, burying the body with another layer of textiles, and finally depositing a layer of plants and herbs. Elephants, which lived in western Syria, were esteemed in Qatna and connected to the royal family; they were apparently hunted by the royals and the king himself, as there is evidence that their bones were displayed in the palace; thus, elephants were part of the royal ideology and hunting an elephant was a symbol of prestige that glorified the strength of the king. An international style in art did not exist in Qatna; instead, a regional hybrid style prevailed where international motifs appear along with regional ones, yet all the pieces reveal enough features to trace them to Qatna. The volute shaped plant is one of the most widespread international motifs; many pieces from the royal hypogeum were decorated with the motif, but Qatna had its own typical volute, where the crown is a single long lobe with dotted pendants branching out of the corners of the upper volute. The wall painting in Qatna's royal palace attests to contact with the Aegean region; they depict typical Minoan motifs such as palm trees and dolphins. Qatna also had a distinctive local craftsmanship; the wall paintings in the royal palace, though including Aegean motifs, depict elements that are not typical either in Syria or the Aegean region, such as turtles and crabs. This hybrid style of Qatna prompted Pfälzner to suggest a "craftsmanship interaction model", which is based on the assumption that Aegean artists were employed in local Syrian workshops. Local workshops modeled amber in Syrian style; many pieces were found in the royal hypogeum including 90 beads and a vessel in the shape of a lion head. Ivory was connected to the royal family and the pieces discovered reflect a high level of craftsmanship that was influenced by Egyptian traditions. Jewelry was made to fit local tastes even when the origin of the concept was foreign; an example would be the scarabs, traditional Egyptian objects, that were modified in Qatna by engraving them with local motifs and encasing them with gold, which is atypical for Egyptian specimens. Aside from two golden beads that seem imported from Egypt, no jewelry discovered was of foreign origin. Typical western Syrian architectural traditions are seen in the eastern palace, which has an asymmetrical plan and tripartite reception halls. The lower city palace also shows typical second millennium Syrian features, being elongated and lacking the huge courtyards that were a traditional Mesopotamian feature; instead, the palace had several small courtyards spread within it. Qatna's royal palace was unique in its monumental architecture; it had a distinctive foundation and the throne room walls were wide, which does not occur elsewhere in the architecture of the ancient Near East. The period following the destruction of the royal palace shows a clear break in culture, evidenced by the poor building materials and architectural techniques.

Экономика

Находки в «Томбе IV» свидетельствуют о том, что Катна занималась торговлей на дальние расстояния с самого начала своей истории. Расположение города на краю сирийских степей сделало его стратегической остановкой для караванов, следовавших с востока к Средиземному морю. Окружающая город сельская местность была ключом к его успеху в эпоху раннего бронзового века IV; эти земли могли поддерживать как земледелие, так и скотоводство. Несмотря на современный дефицит воды, геоархеологические исследования вади региона подтверждают обилие воды в бронзовом веке. Земли изобиловали пастбищами; когда засуха обрушилась на Мари, Ишхи-Адду разрешил кочевникам выпасать свои стада в Катне. Письменные источники не дают глубокого понимания экономики царства; в среднем бронзовом веке она в основном опиралась на сельское хозяйство, но к позднему бронзовому веку стала основываться на торговле с соседними регионами. Обеспечение дефицитными сырьевыми материалами, недоступными вблизи города, было важной заботой правителей; базальт был важным строительным материалом и, вероятно, добывался в районе Саламии или Аль-Растан. Кальцит поставлялся с сирийского побережья или из Египта, янтарь – из Прибалтики, а из районов современного Афганистана – сердолик и лазурит. Основные маршруты, проходившие через Катну, шли из Вавилона в Библос через Пальмиру, из Угарита в Эмар и из Анатолии в Египет. Налоги, взимаемые с караванов, пересекавших торговые пути, позволяли царской семье города обогащаться; представление о богатстве Катны можно получить из приданого дочери Ишхи-Адду, которой было даровано 10 талантов серебра (288 кг) и 5 талантов текстиля (эквивалентных 144 кг серебра). Белые лошади были одним из самых известных экспортных товаров Катны, наряду с высококачественными винами, древесиной из близлежащей Ливанской горы и изделиями, такими как колесницы, производства высококвалифицированных ремесленников. В городе было найдено множество египетских импортов, включая «сфинкса Иты», изображающего дочь египетского фараона Аменемхета II, и сосуд с именем Сенусрета I, а также около 50 каменных сосудов в царственном гипогее. На другом сосуде упоминается имя царицы Амосе Нефертари, жены фараона Амосе I из XVIII династии. В Катне выделяются две единицы веса и меры оплаты: мина и шекель. Мина имела разную стоимость в разных регионах, но, по-видимому, в Катне предпочтительной считалась стоимость в 470 г, в то время как точную стоимость шекеля установить сложно.

Finds in "Tomb IV" indicate that Qatna was engaged in long distance trade since its early history. The city's location on the edges of the Syrian steppes turned it into a strategic stop for caravans traveling to the Mediterranean Sea from the east. The countryside surrounding the city provided the key for its success in the Early Bronze Age IV; those lands were capable of supporting both agriculture and pastoralism. Despite the modern scarcity of water, geoarchaeological research on the wadis of the region confirm the abundance of water during the Bronze Age. The land was abundant in pasture lands; when drought struck Mari, Išḫi Addu allowed its nomads to graze their flocks in Qatna. The written sources do not offer deep insight on the economy of the kingdom; it counted mainly on agriculture during the Middle Bronze Age but, by the Late Bronze Age, it became based on trade with surrounding regions. Securing raw materials scarce near the city was an important concern for the rulers; basalt was an important building tool and it was probably acquired from the Salamiyah region or Al Rastan. Calcite was provided from either the Syrian coast or Egypt, amber came from the Baltic region, while regions in modern Afghanistan provided carnelian and lapis lazul. The main routes passing Qatna were from Babylon to Byblos through Palmyra, from Ugarit to Emar, and from Anatolia to Egypt. Taxes on caravans crossing the trade routes allowed the city's royalty to get rich; an insight into Qatna's wealth can be acquired from the dowry of Išḫi Addu's daughter, who was endowed with 10 talents of silver (288 kg) and 5 talents of textiles (worth 144 kg of silver). White horses were among Qatna's most famous exports, in addition to high quality wines, woods from the nearby Lebanon mountain, and goods, such as chariots, from a highly skilled craft industry. Many Egyptian imports were found in the city, including the "sphinx of Ita", which represents a daughter of the Egyptian pharaoh Amenemhat II, and a vessel with the name of Senusret I inscribed on it, plus around 50 stone vessels in the royal hypogeum. Another vessel lists the name of Queen Ahmose Nefertari, wife of 18th dynasty Pharaoh Ahmose I. Two units of weight and payment measurement are prominent in Qatna: the mina and the shekel. The mina had different values from region to region but it seems that in Qatna the preferred value was 470 g, while the preferred value of the shekel is hard to figure.

Раскопки

Ду Месниль дю Буйсон возглавлял раскопки, начиная с 1924 года, и ежегодно с 1927 по 1929 год; материалы, относящиеся к третьему тысячелетию до нашей эры, представлены в небольшом количестве, и большая часть данных получена из гробницы IV. В 1994 году сирийская миссия под руководством Мишеля Аль-Макдисси провела несколько разведок и поверхностных раскопок, а в 1999 году была сформирована совместная сирийско-итальянско-немецкая миссия, возглавляемая Аль-Макдисси, Даниэле Моранди Бонакосси и Пфелзнером. В связи с расширением раскопок, в 2004 году Генеральное управление древностей и музеев разделило миссию на сирийскую (под руководством Аль-Макдисси), сирийско-немецкую (под руководством Пфелзнера) и сирийско-итальянскую (под руководством Моранди Бонакосси). Исследования были сосредоточены на верхнем городе, в то время как нижний город оставался в основном нетронутым; к 2006 году было раскопано лишь 5% от общей площади памятника. Королевский дворец был разделен на две зоны раскопок: операция G, охватывающая западную часть, и операция H, охватывающая восточную часть. Операция J охватывает вершину акрополя, а раскопки нижнего городского дворца ведутся в рамках операции K. Одним из важнейших открытий стало обнаружение в 2002 году архива царя Иданды, содержащего 67 глиняных табличек. В результате сирийской гражданской войны раскопки были приостановлены в 2011 году.